Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"

Автор книги: Джейд Р. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

И я целую его – разумеется, целую, – жадно, неистово, изо всех сил прижимаясь своим телом к его груди и чувствуя, как его горячие губы полностью накрывают мои. На мгновение он вытаскивает руку, но лишь для того, чтобы забраться под подол моей футболки, задирая ее к самому подбородку и полностью обнажая мою грудь, ведь этим утром я, разумеется, поленилась надеть лифчик.

– Господи Иисусе… – выдыхает Роб, ласково накрывая мою грудь своей шершавой, мозолистой ладонью. – А вот это действительно роскошный сюрприз.

– Просто мне было лень, – едва слышно лепечу я в ответ. – Слишком рано для бюстгальтеров.

– Не могу не согласиться. – Он окончательно сминает ткань футболки к шее и резко опускается лицом вниз: его губы с ходу захватывают один мой сосок, а пальцы крепко зажимают и прокручивают второй, заставляя судорожный, протяжный стон родиться где-то глубоко у меня в горле.

– Так и знал, что тебе понравится, – глухо бормочет он прямо мне в налитую кожу, после чего делает жадный, глубокий глоток, ощутимо прикусывая вершинку, пока я в беспамятстве выгибаю бедра под его телом. – То, как ты двигаешься, Мэриан… – Он хрипло смеется. – Хочешь ты того или нет, но ты чертовски умеешь доводить мужика до ручки.

Я и сама это прекрасно чувствую. Ощущаю, как его твердый, налившийся член сквозь плотную ткань спортивных штанов упирается мне прямо в лобок, и это осознание посылает еще одну мощную электрическую волну возбуждения по телу. Мои трусики уже насквозь промокли, и, учитывая то, как плотно мы спрессованы в этом тесном салоне, я, должно быть, вовсю пачкаю его штаны своей влагой. Я просто не могу сдержаться и начинаю неистово тереться бедрами о его пах, отчаянно нуждаясь в этой разрядке.

– Вот так, – шепчет он мне в самые губы. – Трись о меня. Давай, истекай для меня соком.

Судорожно глотая воздух, я беспрекословно повинуюсь. Со мной еще никто и никогда не разговаривал в подобном тоне, и я оказалась совершенно не готова к тому, какой сокрушительный эффект эти порядочные пошлости окажут на мой клитор, который теперь пульсирует от невыносимой, сладкой боли. Я исступленно выгибаю спину и вжимаюсь в него снова, и снова, и снова, запуская волну за волной чистого экстаза от бедер по всему телу.

Это хорошо, боже, до безумия хорошо. Но Роб вдруг перехватывает меня за талию, насильно останавливая мои движения.

– Не так быстро, – выдыхает он, его сильные ладони намертво фиксируют мои бедра, прижимая их к кожаному сиденью. – Я хочу, чтобы ты кончила прямо на моем члене, Мэриан.

– Да… – срывается с моих губ еле слышный шепот. Единственное слово, которое мой плавящийся мозг еще способен сформулировать, единственная осязаемая реальность моего тела в эту секунду: да. Да. Пожалуйста, да.

Я приподнимаюсь на локтях, чтобы одним движением стянуть через голову футболку, пока Роб наспех откидывается назад, судорожно расстегивая ремень и избавляясь от штанов. Стоит ему отбросить одежду в сторону, как я цепляю пальцами края своих трусиков и быстрым движением сбрасываю их вниз, но не успеваю я освободить правую лодыжку, как его ладони снова по-хозяйски сжимают мои бедра, направляя и устраивая меня под себя.

– Ты хочешь меня, Мэриан? Хочешь, чтобы я вошел в тебя до упора?

– Да, – выдыхаю я снова. – Пожалуйста.

В его глазах вспыхивает торжествующий огонь.

– Обожаю, когда ты умоляешь.

Одним мощным, плавным толчком он вонзается в меня на всю длину. Из моей груди вырывается громкий, рваный всхлип – от неожиданности, от дикого, ошеломляющего восторга и от крошечного укола резкой боли, которая, впрочем, тут же растворяется без следа. На ее место приходит лишь чистейшее, упоительное ощущение того, как его плотная, горячая плоть ритмично, глубоко вбивается внутрь меня, раз за разом заполняя до предела.

– Черт, какая же ты узкая, – глухо рычит он. – Слишком хорошо. – Его челюсти над моей головой судорожно сжимаются. – Мне нужно взять тебя жестко, Мэриан. Я больше не могу сдерживаться…

– Давай, – задыхаюсь я, чувствуя, как его скользкий, обжигающий член с мокрым звуком выходит почти до самого входа и с размаху вонзается обратно. – Сделай это.

Роб судорожно кивает и наваливается на меня всем телом, зарываясь лицом в мою шею. Его левая рука снова находит мой сосок, терзая и сминая его с такой силой, что я едва не кончаю от одного этого прикосновения. Но я из последних сил сдерживаю дыхание, пытаясь подстроиться под его бешеный темп, пока он вколачивается в меня все быстрее и яростнее, целясь в какую-то невидимую, глубокую точку внутри моего существа. Это напряжение нарастает с каждым толчком, выжигая меня изнутри дотла. Тяжелая машина ощутимо раскачивается под нами от силы его движений, и я с удивлением слышу, как из моего горла доносится жалобный, мяукающий звук – я и понятия не имела, что способна издавать такие звуки.

Но Робу это явно приходится по душе: я вижу, как уголок его рта удовлетворенно ползет вверх.

– Вот так… Давай, кричи для меня. Твой голос сводит меня с ума… Боже правый… Ты просто…

Он не успевает договорить, потому что меня окончательно выносит.

Сокрушительный оргазм накрывает меня подобно гигантской океанской волне-убийце, налетев внезапно и буквально выбив почву из-под ног. Сладкая судорога пульсирует в каждом нервном окончании, взрываясь мириадами искр в самых потаенных уголках тела. Я мертвой хваткой цепляюсь в его плечи, пока меня бьет крупная дрожь, ногти до крови впиваются в его спину, а с губ срывается его имя. И в ту самую секунду, когда я изнутри мертвой хваткой сжимаюсь вокруг его плоти, Роб делает последний, сокрушительный толчок – настолько мощный, что мне кажется, будто он сейчас сломает меня напополам, – и замирает, изливаясь внутрь меня густой, пульсирующей лавиной обжигающего тепла.

Несколько долгих минут мы просто лежим неподвижно, тяжело и хрипло дыша в унисон и намертво цепляясь друг за друга.

Наконец Роб снова расплывается в своей излюбленной нагловатой полуулыбке и нежно целует меня прямо в лоб:

– Ну вот, видишь, я же говорил, что тебе понра…

– Ну ни хуя себе картина маслом! – раздается от входа громовой, яростный рык.

Это Эл-Джей.

В мою голову мгновенно закрадывается паническая мысль: и сколько именно он успел увидеть? Достаточно, судя по всему, если вообще не все. Скрывать то, чем мы тут только что увлеченно занимались, – задача заведомо провальная, даже несмотря на то, что я судорожно пытаюсь наощупь вернуть одежду на место.

– Какого хера ты тут забыл? – огрызается Роб, наспех натягивая штаны и буквально вываливаясь из салона «Камаро».

– Вообще-то я пришел обучать Мэриан рукопашному бою, – цедит сквозь зубы Эл-Джей, свирепо раздувая ноздри. – Как мы вчера и договаривались. Семь ноль-ноль как штык, если мне не изменяет память. Ничего не путаю?

О боже, точно. Он прав. Я в этой эйфории напрочь потеряла счет времени.

Эл-Джей шумно, со свистом выдыхает через нос:

– Я бы, конечно, поинтересовался, какого хера вы тут устроили, но все и так более чем очевидно. – Он переводит свои бешеные глаза на меня: – А у тебя занятные звуки вырываются из горла, когда ты кончаешь, Принцесса.

Мои щеки мгновенно вспыхивают адским пламенем.

– Эй! – рявкает Роб и, как был, с голым торсом, делает широкий шаг вперед, с ходу влетая в личное пространство Эл-Джея и заглядывая ему прямо в лицо. – Только попробуй…

Эл-Джей лишь демонстративно отступает на шаг назад, примирительно вскидывая ладони:

– Расслабься, это был гребаный комплимент, – бурчит он. – Не надо вола вертеть, Лэкленд. – Затем он снова переводит тяжелый взгляд на меня: – Переведи дух. Поешь чего-нибудь, попей воды. И жду тебя наверху, как только будешь готова.

– Хорошо, – я наконец принимаю вертикальное положение, полностью одетая и успевшая вернуть себе остатки самообладания. Я смотрю Эл-Джею прямо в глаза, твердо и непоколебимо.

Ты меня не напугаешь, ублюдок.

– Вот и славно, – бросает он. Затем переводит взгляд на насупившегося Роба: – Да не дергайся ты. Я ее пальцем не трону.

И, возможно, мне это просто мерещится от общего переизбытка адреналина, но в том, как именно он произносит эту фразу, слышится что-то странное. Кое-что такое, чего я пока никак не могу взять в толк.

Глава двадцать пятая



Спальня Эл-Джея – одно название. В дальнем углу из-за ширмы в японском стиле виднеются кровать и тумбочка, но в остальном это самый настоящий спортзал.

Просторное помещение заливает свет из панорамных окон от пола до потолка. Вдоль одной стены тянутся зеркала, в которых отражается внушительный арсенал снарядов, аккуратно расставленных по полированному паркету: гладкая беговая дорожка, стойка со свободными весами, силовая рама и штанга. На одной из поперечных балок слегка покачиваются подвешенные в ряд, готовые принимать удары тяжелые груши.

И, конечно, главный элемент: помост с мягким покрытием, окруженный кучей тренировочных средств – скоростными грушами, координационными лестницами и борцовскими манекенами с сердитыми гримасами на резиновых лицах.

Здесь вовсю пахнет потом и упорством. Я стою, неловко переминаясь с ноги на ногу. Позавтракав, приняв душ и влив в себя тонну кофе, я переоделась в самый спортивный наряд, какой только удалось выудить из сумок от Джека: черный спортивный топ и темно-синие леггинсы. Каприза ради заплела волосы в два французских колоска. Похоже, этот вид забавляет Эл-Джея. Он идет через зал мне навстречу.

– Миленько, – говорит он, щелкая по кончику косы.

Я отбиваюсь.

– Девчонки из UFC так ходят, ясно? Думаю, они знают, что делают.

Он хмыкает, и под облегающей черной майкой перекатываются мышцы.

– Тут ты права.

Проходит мгновение, а вместе с ним исчезает и мое напряжение. Если мы и собирались обсудить то, что он, вообще-то, видел наш секс с Робом, время ушло. Сейчас Эл-Джей явно настроен только на дело.

– Идем, – говорит он, кивая на маты. – Обувь долой. Босиком.

Я скидываю кроссовки, стягиваю носки и спешу за ним. Он стоит как солдат на плацу: руки сцеплены за спиной в замке.

– Так, первое и самое главное, – произносит он тихим, ровным голосом. – Всегда верь инстинктам. Если кажется, что что-то не так, скорее всего, так и есть. Поняла?

Я киваю, пытаясь унять нервную дрожь в животе. Доверие инстинктам никогда не было моей сильной стороной, особенно теперь, когда все мои прежние знания о себе оказались ложью. Но когда передо мной стоит Эл-Джей, буквально излучающий уверенность, мне хочется верить.

– Что делать, если нападают? – спрашивает он. Резкость вопроса застает врасплох, но я держусь уверенно.

– Бить в яремную вену, – шучу я.

Эл-Джей не смеется.

– Неверно. Главное – никакой паники. Помни: ясная голова – твое лучшее оружие. Хаотичные взмахи рук и истерика лишь тратят энергию и время.

– Оу, – вырывается у меня. – Ладно. В этом есть смысл.

– Самооборону называют самообороной не просто так. Это не нападение. Это не ответная атака. Это обеспечение собственной безопасности, чтобы успеть сбежать. Не строй из себя героиню.

– Не строить из себя героиню, – повторяю я.

Это вызывает у него короткий смешок. Он расслабляется и делает шаг, затем второй, обходя меня по кругу.

– Не трать силы на то, чтобы полностью вырубить противника. Без обид, Принцесса, но силой ты никого не задавишь.

– Я и не обижаюсь, – отзываюсь я. – Так что…

Вспышка, и не успеваю я и договорить, как он бросается на меня. Одно молниеносное движение, и его локоть захватывает шею, другой рукой он заламывает мне правую руку за спину.

– А-а!

Он силен, бесспорно, это чистая мощь в действии. Колени с глухим стуком врезаются в мат, когда Эл-Джей прижимает меня к полу. Но стоит мне упасть, как он тут же отпускает.

– Видишь? – говорит он, возвышаясь надо мной. – А я ведь почти не старался.

Я сердито смотрю на него снизу вверх, растирая шею.

– Я поняла, – резко бросаю я. – Ты доказал свою правоту. И что мне делать?

Эл-Джей протягивает теплую, крепкую ладонь. Я хватаюсь за нее, и он рывком поднимает меня на ноги.

– Держи дистанцию, – произносит он. – Это первый шаг. Всегда старайся увеличивать пространство между собой и нападающим. Тебя невозможно схватить, если к тебе нельзя приблизиться.

Я киваю.

– Логично.

– Дальше, – командует он. – Бей по уязвимым местам. Глаза, нос, горло. Подойдет все, что выведет нападающего из строя достаточно надолго, чтобы успеть сделать ноги.

Он демонстрирует простой прямой удар – движения плавные, аккуратные. Затем шагает ко мне.

– Вот так, – говорит он, направляя мою руку. – Локоть прижат, целься четко в центр мишени.

Я повторяю за ним и чувствую прилив удовлетворения, когда он одобряюще кивает.

– Хорошо, – произносит он, встречаясь со мной взглядом. – Теперь попробуем другое.

Он показывает, как правильно бить кулаком, вкладывая весь вес тела. Сперва я делаю все шиворот-навыворот: прячу большой палец внутрь кулака, слишком сильно кручу торсом, ставлю ноги чересчур близко, но после нескольких попыток и подсказок Эл-Джея дело начинает спориться. Он оказывается на удивление терпеливым, ведет меня через каждый шаг, пока движения не начинают казаться естественными.

– Хорошо, – повторяет он. – Теперь врежь мне.

Тут я пасую.

– Что?

– Врежь мне. Хочу посмотреть, на что ты способна.

– Я не хочу тебя бить, – протестую я.

Его губ касается редкая улыбка.

– Сильно сомневаюсь, – тихо бормочет он. – Очень сильно.

Я раздраженно упираю руки в бока. Вообще-то, это он меня терпеть не может. Как же задолбала его хренова драма.

– Почему ты меня ненавидишь? – спрашиваю я.

Вопрос звонко разносится по комнате-додзе, и в ответ воцаряется глухая тишина. Эл-Джей переминается с ноги на ногу, скрестив руки и избегая моего взгляда.

Наконец он поднимает глаза.

– Я тебя не ненавижу.

– Херня, – отрезаю я. – Ты точишь на меня зуб с самого моего появления. Ты не хочешь, чтобы я оставалась, тебе не нравится со мной возиться, ты ворчишь буквально на любое мое действие. Я устала от этого. Какого хера происходит?

На виске Эл-Джея дергается венка. Он цедит воздух сквозь зубы и тяжело выдыхает.

– Знаешь, как мы встретились с Робом?

Странный, резкий скачок с темы на тему, думаю я. Но любопытство берет верх.

– Нет, – отвечаю я.

– На бойцовском ринге, – говорит Эл-Джей. – Подпольная херня в Новом Орлеане. Люди приходят, ставят бабки, победитель делится с организаторами. Я был чемпионом заведения. Дрался со всеми подряд, и никто не мог меня уложить. Пока не заявился этот рыжий ноунейм из Вирджинии и не бросил мне вызов. Разделал меня и забрал призовые. – Он шумно выдыхает. – Я был сильнее, но он оказался шустрым, башковитым и сыграл на моем пижонстве. Я готов был прикончить этого говнюка.

– Но не прикончил, – рискую предположить я.

Эл-Джей фыркает.

– Очевидно, нет. Он помог мне подняться, пожал руку, предложил работу. Сказал, что знает, на что я способен.

– На обращение, – догадываюсь я.

Эл-Джей кивает.

– Наверное, мы сами как-то находим друг друга. Или Роб знает, как нас искать. Он тогда только откинулся, говорил, что начинает с чистого листа, хочет замутить новое дело…

– И так ты оказался здесь, – заканчиваю я за него.

– Плюс-минус. – Эл-Джей качает головой. – Слушай, из меня выбивали дерьмо по шесть дней в неделю. Мое тело долго бы не протянуло. Я рассудил, что любое его предложение окажется лучше и даже безопаснее.

– И так оно и вышло?

Эл-Джей лишь качает головой. Не отвечает.

– Ты слишком хороша для этого, Мэриан, – произносит он. – Слишком хороша для всех нас. Ты заслуживаешь правды. Не благотворительности. И не этой… жалости из-за чувства вины.

Что-то надрывное в его голосе заставляет меня осечься. Дело не просто в неприязни ко мне, не в пацанском кодексе или скверном характере. Это…

– Что… что ты имеешь в виду? – спрашиваю я осторожно, теряясь в догадках.

Эл-Джей не отвечает.

– О чем ты говоришь? – на этот раз нажимаю я сильнее.

Эл-Джей поднимает на меня горящий взгляд.

– Ты знаешь, за что Роб сидел, Мэриан? Знаешь, какие преступления за ним числятся? Он не всегда был благородным воришкой, помогающим простым людям. – Желваки на его челюсти ходят ходуном.

– Что он сделал? – едва слышно шепчу я.

– Особо тяжкое, – говорит Эл-Джей. – Торговля. В особо крупном.

Осознание приходит не сразу.

– Он был…

– Наркота, Мэриан. Он гнал в Вирджинию больше герыча, чем кто-либо на мили вокруг. В девятнадцать лет был главным поставщиком для всего Шервуда. И Роб… – Он сглатывает. – Он толкнул дозу твоему отцу. В ту самую ночь, когда тот погиб.

Глава двадцать шестая



Воздух вокруг меня будто леденеет.

Нет, думаю я. Нет. Нет. Каждая клеточка моего тела противится этой правде.

– Ты врешь, – быстро выпаливаю я. – Это мерзко. Ты, сука, врешь и…

– Я не вру, – перебивает Эл-Джей. – Мэриан, пожалуйста, поверь мне, это правда.

Мэриан. Не Принцесса. Не «ты» или «она».

Мое имя.

Он серьезно.

– Я знал, что он толкнул товар какому-то важному кадру, прокурору, который обдолбался и разбился на машине вместе с женой. Но это было еще до меня. Я не знал, что это за мужик, и уж тем более, что у него осталась дочь. И уж совсем не думал, что…

Он умолкает. Но лишь на мгновение.

– Меня бесило, что он тебе не рассказывает, – продолжает он. – Что они все молчат. Роб говорил, будто ты снова сбежишь, решишь, что справишься сама. Твердил, что мы обязаны тебя защитить, даже если ради этого придется лгать. Но я так больше не могу, Мэриан. – Эл-Джея отчаянно, умоляюще смотрит на меня. – Прости. Я хотел бы…

– Откуда мне знать, что ты говоришь правду? – прерываю я его. Меня тошнит. Этого просто не может быть. Я не могла позволить такому человеку прикасаться к себе, видеть меня, заставлять меня чувствовать… хоть что-то. Ему и всем, кто ему помогал. – Ты утверждаешь, что они мне врут. Почему я должна верить, что не врешь именно ты?

– Да потому что я не вру! – рявкает Эл-Джей. Его ярость пугает меня, и я делаю шаг назад. Он замечает это и отворачивается, будто со стыда.

– Прости, – бормочет он.

– И почему ты вывалил это только сейчас? – допытываюсь я. – Если знал с самого начала и это так тебя грызло, почему не сказал при первой же возможности?

Я в отчаянии копаю глубже. Я не считаю Эл-Джея лжецом. Точно не того человека, который защищал меня от уродов и украл ради меня ожерелье. Но выбор невелик: либо врет он, либо остальные трое. И его ложь, пожалуй, была бы менее болезненной.

– Ну, сначала я и сам не знал, – признается Эл-Джей. – Откуда мне было знать, что случайная беглянка, которую мы поймали на нашей земле, – дочь мужика, которого Роб и остальные когда-то… в общем, – он уводит взгляд. – К тому же я думал, ты тут ненадолго и это неважно. Ты мне не нравилась…

– И сейчас не нравлюсь, – вставляю я.

– Ни хера ты не знаешь, – огрызается Эл-Джей. – Но я думал, мы получим выкуп, и дело с концом. А потом Роб перед тобой расквасился. И остальные тоже. Потом Тук докопался, кто ты такая, кем был твой отец, и я окончательно взбесился, что ты здесь. Мне просто… стало хреново, Мэриан. А когда в ночь после «Охоты на лис» стало ясно, что ты остаешься, я разозлился. Пиздец как разозлился. Потому что чувствовал себя беспомощным. И…

Тут Эл-Джей поднимает на меня глаза, взгляд у него чистый, пронзительный, и у меня внутри все просто тает.

Боже, как же я в нем ошибалась.

Никакой он не ворчливый качок-ублюдок, который ненавидит меня и мою благополучную семейку.

Он защитник. Человек, который носит ответственность, как тяжелые доспехи. Человек, который копит силу, чтобы оберегать других. Пусть даже для этого приходится держать их на расстоянии вытянутой руки.

И прямо сейчас он чувствует, что не справился.

Меня все еще трясет от злости, я в ярости от этой реальности, я на взводе и дышу через раз, но желание поддержать его, подарить хоть каплю утешения перевешивает все остальное. Я протягиваю руку и касаюсь его щеки.

– Эл-Джей, – тихо говорю я. Даже сквозь гнев я нахожу в себе силы пробудить для него слабое тепло. – Не надо.

Он накрывает мою ладонь своей, задерживает на миг, а затем мягко отстраняет меня.

– Прости, Принцесса. – Он шумно выдыхает. – Боже, я и сам не знаю, правильно ли поступаю сейчас. Но когда Уилл на днях сменил замки, это стало последней каплей. Я не мог… это неправильно.

– Замки? – повторяю я. Кожу на затылке покалывает от недоброго предчувствия.

Эл-Джей отводит глаза.

– Новая система безопасности нужна не только для того, чтобы не пустить твоего дядю, Мэриан. Она…

– Чтобы не выпустить меня? – Это лишь догадка, и мне очень не хочется оказаться правой, но Эл-Джей просто кивает. Я качаю головой. – Нет. Они бы так не поступили.

– Серьезно? – хмыкает Эл-Джей. – Теперь ты знаешь наш секрет. Они не хотят причинить тебе вред, но и рисковать собственными шкурами не могут. При желании ты наведешь шерифа прямо на нас.

– Но я бы не стала. – Однако, произнося эти слова, я сама не уверена в их правде.

– Да неужели? – повышает голос Эл-Джей. – Теперь, когда ты знаешь, что они натворили, ты бы не ухватилась за чертов шанс сдать их и отомстить?

Повисает долгая тишина.

– Не могут же они и правда запереть меня здесь, – выдавливаю я. Безумие, я до сих пор отказываюсь верить, не хочу думать о них плохо. Даже зная, что из-за них я осталась сиротой. Из-за них выросла в нищете, терпела крики, побои, ожоги, издевательства и вкалывала, сука, до изнеможения.

– Заперли, – отрезает Эл-Джей. – Они так мыслят, Мэриан. Мы все так мыслим. Всегда ради общего блага, ради большей выгоды. Они не хотят подрезать тебе крылья, но и ставить под удар наше общее дело тоже не станут. Иначе пострадает куда больше людей.

– Ну да, зато собственные задницы в тепле и безопасности, – бормочу я. – Пиздец как удобно. – Я выдерживаю паузу. – Я все еще… не могу поверить.

– Пойди и спроси, если хочешь, – ровно и спокойно говорит Эл-Джей. – Спроси Уилла, зачем ему все эти замки. Он не станет врать тебе в лицо. Знаю, что не станет. Он… они все просто надеялись, что ты никогда не догадаешься. Но я не могу жить с этой ложью. – Его широкие плечи слегка опускаются. – Я обязан им верностью. Я обязан им, сука, жизнью. Но тебе я должен… хотя бы правду.

Я с трудом сглатываю. Затем приподнимаюсь на цыпочки и едва заметно целую Эл-Джея в щеку.

– Спасибо, – говорю я.

Эл-Джей ничего не отвечает, просто обхватывает меня своими огромными руками.

Мне тепло и безопасно, но это длится слишком недолго.

Впрочем, иначе и быть не может.

Когда он отпускает меня, я заглядываю ему в глаза.

– Где Уилл?



Я никогда прежде не бывала в комнате Уилла, и странно, что мне приходится впервые увидеть ее при таких обстоятельствах.

Здесь чисто и стильно, как и следовало ожидать. В интерьере нет мрачных тонов черной кожи и полированного красного дерева, как в остальных частях дома. Все выдержано в стально-серых цветах и светлом дереве, в скандинавском стиле. Скрытая светодиодная подсветка мягко озаряет туманного оттенка стены, между которыми расположился изящный в своей простоте каркас кровати – без сомнения, дизайнерской, – и несколько со вкусом оформленных книжных стеллажей по обе стороны от письменного стола.

За ним-то и сидит Уилл спиной ко мне, а я застыла в дверном проеме.

– Нет-нет, они у меня прямо здесь, кажется…

Сердце замирает, а затем снова пускается вскачь. Похоже, он говорит с кем-то по телефону и не услышал моих шагов. Непривычно видеть его наедине с собой, застигнутым врасплох, в обычной футболке и джинсах вместо привычной рубашки на пуговицах. То, как он откидывается на спинку стула, смотрит в окно во время разговора, трет широкой ладонью затылок… это притягивает. Бесит, что до сих пор притягивает, но это так.

Пока я шла из крыла Эл-Джея обратно в главный дом, я успела извести себя мыслями. Я знаю этих парней, но не так уж хорошо. Я доверила им жизнь, но, возможно, зря. И мне хочется, чтобы его слова оказались чем угодно, только не правдой. Все это звучит так дико, так невероятно…

Хотя, с другой стороны, оборотни ведь существуют. Похоже, в этом мире возможно любое дерьмо.

И все же… мне хочется хороших новостей. Хочется, чтобы это оказалось недоразумением, совпадением. Хочется, чтобы все улеглось, чтобы можно было посмеяться, закатить глаза и стянуть с Уилла эту футболку, а потом разворошить его идеальные простыни.

Со стороны стола доносится звук рвущегося картона, будто вскрывают посылку, и это возвращает меня в реальность.

– Да, все четыре на месте. – Легкий металлический звон. Видимо, Уилл достает вещи из коробки. – Спасибо за… А? Да нет, знаю, что это не самое крутое обновление. Но мы не можем использовать сканирование сетчатки или отпечатки пальцев, учитывая, как часто у нас, сам понимаешь, все меняется. – Он смеется. – Ага. Старомодный электронный ключ вполне подойдет. Да, и тебе. Пока.

Я выжидаю пару мгновений и лишь затем выдаю свое присутствие.

– Уилл.

Уилл слегка вздрагивает и разворачивается на стуле. Заметив меня, он смягчается в лице.

– Привет, – говорит он. – Мэриан.

Он тут же вскакивает со стула и замирает, демонстрируя старомодную учтивость, отчего у меня щемит в груди. За его спиной на столе я замечаю несколько маленьких блестящих штуковин, судя по всему, это те самые ключи.

Новая система безопасности.

Что ж, теперь все сходится.

– Что-то случилось? – Он хмурится, заметив мое выражение лица, шагает ко мне и берет меня за голову, ладонями касаясь щек. Я закрываю глаза, замирая, когда меня окутывает прохладный аромат его одеколона.

Как мне вообще сказать об этом?

Я открываю глаза.

– Ничего, – лгу я. Срываться с места в карьер – плохой план, решаю я. – Просто… перевариваю кое-что. – Я аккуратно беру его за запястья, убирая его руки от своего лица, затем подхожу к кровати и сажусь. – У тебя мило.

Уилл небрежно осматривается и кивает, сунув руки в карманы.

– Стараюсь сохранять здесь покой. Мой оазис вдали от всего этого хаоса.

– М-м. – Я киваю. На прикроватной тумбочке лежит один-единственный покетбук с обложкой книги Итало Кальвино, «Если однажды зимней ночью путник…»³⁷

– Знаю, претенциозно до ужаса, – говорит Уилл, проследив за моим взглядом и опускаясь на кровать рядом со мной. – Но книга интересная. Мне нравятся эксперименты с формой. То, как каждая глава отличается от предыдущей…

– Трансформируется, – заканчиваю я за него.

Уголки его губ ползут вверх в улыбке.

– Можно и так сказать.

Я чувствую его взгляд на себе, хоть и не смотрю в ответ. Кожа вспыхивает, выдавая мое внешнее спокойствие.

Я ловлю себя на мысли, как мало я знаю о нем, да и обо всех них. И дело не только в том, что они скрывали или в чем лгали. Я не знаю, в чем они спят, когда у них дни рождения, какие у них вторые имена, какими они были в детстве и кто их семьи.

А мне хочется знать. Хочется, чтобы все шло нормально… Ну, ладно, нормально настолько, насколько это вообще возможно при таких раскладах. Хочется этого процесса знакомства, постепенного узнавания друг друга.

Я хочу в нихвлюбиться.

Эта мысль выбивает почву из-под ног, и я бы точно покачнулась, если бы стояла.

Но это правда.

И именно поэтому мне не хочется обрывать этот миг, не хочется говорить то, что я обязана сказать, навсегда разрушая эту возможность.

Но, может, я смогу урвать у этого мгновения еще чуть-чуть, прежде чем все взлетит на воздух?

– Ты всегда знал? – внезапно спрашиваю я.

– Знал что?

– Что ты… оборотень, – заканчиваю я, мне до сих пор дико произносить это вслух. – Это типа семейное или как?

Уилл издает короткий, обрывистый смешок.

– Навряд ли. Родители спали и видели, как бы вычеркнуть меня из своей жизни, едва узнали, что со мной что-то не так. Видимо, это не слишком подходило для светского общества, в котором они вращались. – Он передергивает плечом. – И нет, я знал не всегда. Наверное, если растешь в такой среде, соображаешь раньше, но для меня это стало… сюрпризом. И не то чтобы приятным. Что-то вроде полового созревания на стероидах.

Я кривлюсь. И тут мне в голову приходит мысль.

– Мне было около тринадцати, когда начались мои… – Я кручу ладонью в воздухе. – В общем, мои фокусы. Я всегда думала, что толчком послужил стресс из-за гибели родителей, но…

Я осекаюсь. Стоило произнести это вслух, как я тут же вспоминаю, зачем пришла.

Я прогоняю эту мысль. Еще капельку, торгуюсь я сама с собой.

– Я тебе помешала, – быстро говорю я, поднимаясь на ноги. Уилл оглядывается на стол и качает головой.

– Да нет. Просто настраивал новую систему безопасности.

Мой взгляд скользит мимо его плеча к столу, и я вижу четыре электронных ключа.

Всего четыре.

Роб, Уилл, Тук и Эл-Джей.

Для Мэриан ключа нет.

Потому что мне не положено уходить.

По телу пробегает дрожь.

– Так значит, тогда ты и встретил Роба? – спрашиваю я. – После того как семья тебя…

– В общем, да, – отзывается Уилл, откидываясь назад и опираясь на локти. – Я околачивался по разным отелям, транжирил деньги с отцовского корпоративного счета, пока он не пронюхал об этом и не перекрыл мне кислород. А потом я встретил Роба, и он дал мне крышу над головой и… дело, которому можно посвятить жизнь.

Я перевожу на него взгляд, но он смотрит мимо меня.

Я с трудом сглатываю.

– И чем же вы занимались? Тогда?

Уилл хмурится и смотрит на меня.

– В каком смысле?

– До того, как замутили тему в духе «кради у богатых, отдавай бедным», – произнося это, я заставляю голос звучать ровно.

Уилл садится, сдвинув брови на переносице.

– Почему ты спрашиваешь?

– А есть причина, по которой мне нельзя знать? – голос уже дрожит, в словах слишком много напряжения и злости, чтобы оставаться спокойной. – Есть что-то, о чем мне следует знать?

Уилл поднимается, в два шага преодолевает расстояние между нами и мягко хватает меня за руки.

– Мэриан, ты…

– Что ты сделал? – мой подбородок начинает дрожать. – Что сделал он?

Лицо Уилла мрачнеет, словно на него набегает грозовая туча. Он выпускает мои руки.

– Мэриан, я… – Он вглядывается в мое лицо, и до него доходит. Его плечи едва заметно опускаются. – Погоди, – говорит он. – Побудь здесь. Я позову Роба…

– Значит, это правда, – перебиваю я. – Ты… вы все. Из-за вас они мертвы.

– Мэриан! – прикрикивает Уилл. – Все было не так. Все…

– А как тогда? – кричу я, едва сдерживая рыдания. – Ну расскажи мне, Уилл. Я прямо жажду услышать твое оправдание. Пожалуйста!

На его красивом лице на мгновение вспыхивает паника. Он выставляет ладони вперед, словно пытаясь удержать меня на месте.

– Просто… пожалуйста, Мэриан, просто подожди здесь. Я приведу Роба, и мы все проясним, ладно?

Я ничего не отвечаю, лишь едва заметно киваю, и Уилл вылетает из комнаты.

Когда за ним закрывается дверь, я медленно считаю до десяти.

Прямо как в детстве с дядей Джоном.

А затем молниеносно бросаюсь к столу и сую один из ключей в карман.