Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"
Автор книги: Джейд Р. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава десятая
Мое сердце бьется в такт реву двигателя, мы с визгом вылетаем со стоянки торгового центра.
– Посмотри назад, – рявкает Роб. – За нами есть хвост?
Я едва не вылетаю из сиденья, оборачиваясь ровно в тот момент, когда он резко закладывает руль влево. Мы явно возвращаемся не той дорогой, которой приехали.
Я сканирую парковку в поисках красно-синих проблесковых маячков. Пусто. А затем замечаю машину: «Шевроле Тахо» с надписью «ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА ШЕРВУД» на борту. От одного вида этих слов желудок скручивает.
От этого и от зубодробительных виражей, которые закладывает Роб.
Но «Тахо» стоит на месте. Фары погашены. Они не заметили, что мы уехали.
– Чисто! – кричу я.
– Хорошо.
Роб давит на газ, и я сползаю глубже в свое анатомическое сиденье. Медленно, дрожащей рукой защелкиваю ремень безопасности.
– Не верю, что только что сделала это, – полушепчу я. По-пластунски пробираться через систему вентиляции оказалось на удивление легко – воздуховоды были гигантскими, – а вот прыгать с пяти футов23 вниз из вытяжного отверстия на парковку позади здания было уже чуть сложнее. Плюс этот спринт до стоянки, где оставляют машины… Ноги уже гудели от усталости.
– Поверь. – Роб не сводит глаз с дороги, переключая передачи, когда стрелка спидометра переваливает за сто миль в час24. – Ублюдки, – бормочет он, – даже по магазинам спокойно не дадут пройтись.
Я хмурюсь.
– Я думала… ладно, проехали.
Я качаю головой, решив, что лучше промолчать.
Но Роб так не считает. Он бросает на меня быстрый взгляд:
– Что ты думала?
– Я думала, они ищут меня, – говорю я. – Разве нет?
– Без обид, Мэриан, но с какой стати им искать тебя в элитном бутике? – Роб вскидывает бровь. – Парни шерифа, конечно, хреновые детективы, но все же. Это далеко не первое место, где я стал бы тебя искать, вообще ни разу.
Мои щеки вспыхивают. То, как легко он раскусил мои привычки – или то, что мне несвойственно, – задевает.
Или должно задевать. Но почему-то не задевает.
– Ты уверен, что не связан с мафией? – спрашиваю я.
Но Роб, вопреки обычному, кажется, совсем не настроен шутить:
– Мы просто парни, которым нельзя светиться перед шерифом. – «Мы». Не только Роб. Все они. – Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Ладно?
Он смотрит на меня так пристально и долго, что я начинаю бояться, как бы мы не врезались во что-нибудь. Но я киваю.
– Ладно.
– Вот и отлично, – кивает Роб. – А теперь проверь, чтобы эта штука была наглухо застегнута. Мы сделаем крюк.
Выражение «сделаем крюк», пожалуй, было слишком мягким. На обратную дорогу уходит больше часа – через мешанину грунтовок и деревьев, до такой степени, что я даже не соображаю, что мы вернулись, пока мы не проезжаем через еще одни ворота, поменьше, и я не узнаю противоположную сторону стрельбища, где мы с Уиллом на днях встретили Роба.
– Черный ход? – спрашиваю я, когда Роб плавно подкатывает машину к обратной стороне своего… оружейного бункера, или что это вообще такое.
Роб выгибает бровь.
– Разве я не должен для начала хотя бы угостить тебя ужином?
О боже. Щеки полыхают от смущения, и я с фырканьем скрещиваю руки на груди:
– Не будь… ты прекрасно понял, о чем я.
Я киваю в сторону поляны и тропинки, ведущей обратно к дому. Время перевалило за полдень, дело близится к сумеркам, и небо над верхушками сосен начинает окрашиваться в оранжевые тона.
Роб глушит мотор и выпрыгивает из машины, даже не открывая двери – показушник, – после чего трусцой обегает капот, чтобы помочь мне выйти.
Я смотрю на него в упор:
– Я умею открывать двери автомобиля.
– Моя ошибка. – Он отступает, и я вылезаю из машины. Сама. Он направляется к тропе, и я иду следом. – В любом случае, да, входов больше, чем один. Если ты понимаешь, о чем я. – Он покашливает. – Я решил, что этот вариант позволит нам стряхнуть любой возможный хвост… и показать тебе чуть больше Шервуда.
В его голосе звучат нотки гордости, которые я не могу не заметить:
– Тебе здесь нравится?
– Нравится? – Роб смеется. – Мэриан, при всем уважении, мы с парнями могли бы позволить себе жить в любой точке мира. Шервуд – мой дом. Так что да, мне здесь нравится.
Я рассеянно пинаю камешек посреди тропинки, когда мы выходим к бассейну. Мне никогда не нравился Шервуд, я всегда хотела оказаться где угодно, только не здесь. Конечно, тут есть природная красота, или как там это называется, если вы по такому тащитесь. Но границы этого округа, черта города Ноттингем, всегда были для меня скорее тюремными стенами, чем чем-то еще. Единственные люди, которые выбирают Шервуд, – это жестокие, продажные мудаки вроде Джона и шерифа.
Ну, или мне так казалось.
– Который час? – резко спрашиваю я, отчасти чтобы сменить тему, а отчасти потому, что действительно не имею представления о времени. В отличие от Уилла, я не ношу часов, а после тех угрожающих смс от Джона я зарыла свой дурацкий телефон под кучей подушек в спальне.
– Если ты спрашиваешь меня, – доносится голос сверху, – то время для коктейлей.
Я резко останавливаюсь и задираю голову к главному балкону. Там стоит Уилл, выглядящий с иголочки в поло и шортах, и держит медную кружку, из которой торчит какая-то веточка.
– Сланче [ирл. За здоровье!], – добавляет он и салютует нам, прежде чем сделать глоток. – Где ты пропадал с ней, несчастный ты ублюдок? Она не похожа на тех, кто заставит тебя часами таскать за ней сумочку.
Роб чешет затылок.
– Мы… столкнулись кое с какими друзьями, – говорит он, косясь на меня. Волоски на моей шее встают дыбом.
– Мэриан! – Тук присоединяется к Уиллу у края балкона с пивным бокалом в руке. – Ну как все прошло? Купила что-нибудь классное? Не то чтобы ты сейчас плохо выглядела, я имею в виду, просто… э-э…
Он смотрит на Уилла, который качает головой и ухмыляется.
– О нет, тут ты сам по себе, приятель, – говорит Уилл. – Продолжай зарывать себя дальше.
– Я… я имел в виду…
– Все нормально, – говорю я, перебивая его, пока он окончательно не запутался. Я сдерживаю улыбку. – Шоппинг удался. Кажется, сюда уже везут целый гардероб.
Роб, который уже начал подниматься по лестнице, кивает, смахивая сообщение на телефоне:
– Джек организует доставку завтра.
– Отлично, – произносит Тук с явным облегчением, когда мы с Робом поднимаемся на балкон.
– Похоже, это требует выпивки, – добавляет Уилл.
– А что, по-твоему, не требует выпивки? – Тук хмурится, глядя на него.
– Кто бы говорил, мистер «Индийский светлый эль», – Уилл кивает на бокал Тука.
– Эй, это мое домашнее пиво!
– Только не навязывай его ей, – говорит Уилл, кивая в мою сторону. – Она слишком вежлива, чтобы сказать тебе, что оно на вкус как дерьмо.
Тук краснеет.
– Рецепт еще в доработке, – оправдывается он.
Уилл поворачивается ко мне:
– Как насчет бокала вина? – предлагает он. – У меня есть отличное Côtes-du-Rhône…
– Боже, какой же ты сноб, – стонет Тук. – Мэриан, я извиняюсь за него.
Я не могу сдержать смех. После абсолютного безумия с моей второй – почти – автомобильной погоней за столько же дней приятно видеть что-то такое обыденное, как препирательства двух парней.
– Вино подойдет, – говорю я Уиллу. – На твой вкус.
Он расплывается в улыбке.
– Прекрасно. Я сейчас.
Роб бросает взгляд на Уилла, и они вместе уходят в дом обсуждать, какую очередную секретную чушь… не знаю и знать не хочу. Я просто рада сидеть на твердой земле.
Мы с Туком проходим к обеденному столу у края балкона, откуда открывается вид на территорию. Здесь теплее, и я наслаждаюсь легким ветерком, перебирающим мои волосы, – явное облегчение по сравнению со шквальным ветром в машине.
Я оглядываюсь, садясь на стул:
– А где Эл-Джей? – спрашиваю я.
– Он… – Тук колеблется, присаживаясь напротив. – Его нет, – признает он.
– Он меня ненавидит, – констатирую я как факт.
– Нет! – настаивает Тук. – Я имею в виду, ну… он не ненавидит тебя, Мэриан. Ему просто нужно привыкнуть к тебе.
Нам обоим, думаю я. Но, честно говоря, к Эл-Джею я не испытываю особого сочувствия. Если кто здесь и должен стрессовать из-за моего пребывания, так это я. А не один из этих богатых мальчиков, которому не приходится отказываться ни от чего значимого, чтобы меня приютить.
– Что с ним вообще не так?
Тук отпивает пиво.
– В каком смысле?
– В смысле, у него явно… какие-то проблемы. – Я кручу пальцем у виска. – Это… ПТСР или что-то в этом роде?
– А, – выдыхает Тук. – Это… да, все сложно. – Его взгляд становится отстраненным. – Эл-Джей просто очень… ревностно относится к своей территории. Он не хочет, чтобы кто-то попал в неприятности. Снова, я имею в виду. – Он чешет сзади шею. – У каждого из нас было, так сказать… темное прошлое до того, как мы оказались здесь, если можешь в это поверить.
Гигантский секретный лесной особняк, скрывающий какую-то негласную незаконную деятельность?
– Да уж, могу.
Уилл и Роб возвращаются. Роб прихлебывает виски из тумблера, а Уилл несет винный бокал размером едва ли не с мою голову, щедро наполненный красным.
– Прошу, – говорит Уилл. – Côtes-du-Rhône, винтаж две тысячи девятого года. Расскажи, что ты чувствуешь.
Я вскидываю бровь, принимая бокал. Но пожимаю плечами. Ладно, подыграю тебе. Я подношу бокал к губам и делаю большой глоток.
А затем еще один.
– Ну? – спрашивает Уилл. Все трое смотрят на меня с ожиданием.
Я понятия не имею, что думать об этом вине, кроме того, что оно довольно вкусное и оно красное.
– Что я должна там почувствовать?
– В аромате преобладают специи, – говорит Уилл. – С джемовым послевкусием.
– А что чувствуешь ты? – спрашивает Роб. – Просто из любопытства.
Я делаю еще один, третий глоток, чтобы убедиться наверняка:
– Виноград, – отвечаю я.
Роб и Тук взрываются смехом. Уилл хмурится, но тоже слегка улыбается. Я расплываюсь в улыбке.
Трудно не чувствовать себя непринужденно. Да, я буквально нахожусь в бегах от закона. Нет, я совсем не знаю этих парней. Но это прекрасный вечер поздней весны, вокруг великолепные пейзажи, вино приятно обволакивает язык, и они уже несколько раз доказали, что щедры, если уж не надежны.
Может быть… просто может быть, я смогу получить от этого удовольствие.

– В меня больше ни кусочка не влезет, – говорю я. – Серьезно.
Ужин Тука был невероятно хорош – запеченная свинина с огромной порцией зеленого салата, заправленного пикантным лимоном и усыпанного инжиром.
– Не сдерживайся из-за нас, – лениво водит пальцем по ободку бокала Уилл. – Терпеть не могу девиц, которые не едят.
Я наклоняю голову, глядя на него. Второй бокал вина, судя по всему, сделал меня смелой:
– Ты серьезно думаешь после этого представления, что я из тех, кто не ест? – Я смотрю на свою абсолютно чистую тарелку. – Я ем прилично. Просто обычно мой рацион – это макароны с сыром из коробки. Но это тоже сойдет.
– Тут она тебя умыла, Скарлет, – ухмыляется Роб. – Красивая девушка с хорошим аппетитом.
Вопреки воле я краснею. Неужели я настолько изголодалась по похвале, что мимолетного комплимента достаточно, чтобы я замялась? Или это вино действительно бьет в голову?
Надеюсь, не последнее, потому что я не отказываюсь, когда Уилл снова подходит с бутылкой, чтобы обновить мой бокал.
Второй бокал сменяется третьим, парни подкалывают друг друга и шутят, и вскоре мы оказываемся втянуты в игру «Две правды, одна ложь».
– Ложь, – тянет Уилл, тыча бокалом в сторону Тука. – Прыжки со скалы в Мексике? Да ты ни разу не выезжал из страны.
Тук играет бровями и отпивает пиво. Я хихикаю, а я вообще-то не хохотушка. Вино реально ударило в голову. Он смотрит на меня:
– Ты согласна с ним, Мэриан?
Я приподнимаю плечо.
– Ну, то, что ты оставался в классе на перемене, чтобы почитать, будучи ребенком, – это настолько стыдно, что обязано быть правдой.
Роб слегка толкает Тука в плечо:
– Тут она тебя сделала, друг мой. Никто бы не стал выдумывать такую ложь.
– Да ладно вам. – Но Тук улыбается. Он разводит ладони в стороны. – Ладно. Вы меня раскусили. Никаких прыжков со скалы… пока что.
Все трое пускаются в рассуждения о том, кто из них скорее всего струсит в экстремальном спорте, а я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю. Эта легкая пикировка троих парней, напоминающая братские отношения, вся эта расслабленная мужская атмосфера… Я не могу не наслаждаться зрелищем.
Интересно, кто из них лучше всех целуется?
Мысль возникает из ниоткуда, но мой внутренний фильтр, судя по всему, отключился, потому что я улыбаюсь про себя, когда это приходит мне в голову.
Тук, наверное, нежный и мягкий, решаю я. В этом нет ничего плохого. Уилл может быть немного отстраненным, играть в кошки-мышки, ускользать, чтобы заставить тебя просить о большем. А Роб просто… просто взял бы все в свои руки, как мне кажется.
– Мэриан?
Я вздрагиваю и выпрямляюсь, отчего парни добродушно посмеиваются.
– Да?
Уилл ухмыляется.
– Она за сотни миль отсюда. Пенни за твои мысли.25
Я хмурюсь и прикусываю язык, хотя сердце бешено колотится в груди.
– Ни за что.
Роб улыбается в свой стакан с виски и кивает мне:
– Твой черед, красавица.
Я прищуриваюсь, копая глубже, чтобы придумать что-нибудь стоящее. В хорошей лжи должна быть доля правды, как мне кажется. Так что я позаимствую кое-что из своего прошлого.
– Ладно, – говорю я, призывая к тишине. Я выставляю большой палец. – Я вожу машину с двенадцати лет. – Я поднимаю указательный палец. – Я умею безупречно танцевать вирджинский рил26.
Затем я делаю глубокий вдох. Вот это уже на грани, но на фоне расслабленного вечера и тепла вина, бегущего по венам, я чувствую себя храброй.
Или просто безрассудной.
– И… – я добавляю средний палец. – Однажды я целовалась с двумя парнями за одну ночь.
Признаюсь, я выдумала эту ложь исключительно ради того, чтобы увидеть их реакцию. Потому что в моем пьяноватом тумане мысли крутились именно вокруг этого. В ней была доля правды – слух, который ходил по школе о Мэдисон Андерсон-Скотт, королеве нашего класса, – но со мной такого точно никогда не случалось.
И моя ложь срабатывает.
Роб давится виски.
Щеки Тука становятся багровыми.
А Уилл поджимает губы.
Никто из них ничего не говорит. И я подталкиваю их:
– Никаких догадок?
Уилл прокашливается и садится прямо, стреляя взглядом в Роба и Тука. Он наклоняется вперед, уперев локти в колени, чтобы посмотреть на меня в упор своими ледяняще-голубыми глазами:
– Машина, – говорит он. – Это правда.
– Я бы поставил на то, что она за рулем лет с десяти, – добавляет Роб, чей травянисто-зеленый взгляд тоже намертво прикован ко мне. – Но я согласен. – Кожу на шее начинает покалывать от жара то ли от вина, то ли от их взглядов, но я стараюсь держаться непринужденно, несмотря на алкоголь. – И я готов поспорить, что танцевать она тоже умеет. Я сразу узнаю настоящую южную девушку.
– Аминь, – сиплым голосом произносит Тук. Он облизывает губы, проводя пальцем вверх и вниз по конденсату на своем бокале. – Так что я ставлю на то, что ложь… последнее. Парни?
– М-хм. – Роб кивает и откидывается назад, закинув руку на спинку пустого стула и положив лодыжку на колено – сама непринужденность. – Я бы тоже так решил.
– Определенно, – бормочет Уилл. Он делает глоток.
Я сижу неподвижно под прицелом трех пар глаз, которые прожигают меня так долго, как я только могу выдержать, а затем сдаюсь:
– Вы правы, – говорю я. – Последнее – ложь. – Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть легкомысленно и круто, точь-в-точь как Мэдисон в старшей школе, когда вокруг нее вились слухи. – Никогда такого не делала.
Тук первым отводит взгляд. Всего на секунду. Он смотрит на Роба, который все еще полулежит, изучая меня, затем на Уилла, который сжимает свой бокал мертвой хваткой, словно ему нужно силой заставлять себя концентрироваться, а после – снова на меня.
– Ну, ради всего святого, неужели никто не собирается сделать ей предложение?
Мою кожу обдает волной жара. И вот это уже точно не от вина.
– Скарлет. – Голос Роба звучит твердо и холодно. Он по-прежнему смотрит на меня. – Границы.
– Извини. – Уилл сглатывает, его кадык дергается, когда он бросает косой взгляд на Роба. – Не хотел обидеть. – Он выдерживает паузу. – Но боже, удивительно, как тебе удается сидеть с комфортом, когда у тебя в заднице торчит такая огромная палка.
Тук фыркает от смеха, пока Роб не награждает его тяжелым взглядом, после чего Тук виновато опускает голову.
– Да ладно тебе, Роб, – говорит Тук. – Мы все как бы думали об этом. Да и она сама начала…
– Хватит, – громко обрывает Роб. Он встает и протягивает мне руку. – Пора спать.
– Что? – стонет Уилл. – Расслабься, Роб, мы просто немного…
– Я сказал, на сегодня все. Она в любом случае перебрала с алкоголем.
– Эй! – возмущаюсь я, но когда пытаюсь подняться на ноги и смерить его яростным взглядом, покачнувшиеся колени доказывают его правоту. Я провожу языком по зубам, заправляю волосы за ухо и злюсь на него. – Ладно. Может быть. – Я чувствую себя капризной, несносной, как бунтующий подросток. В голове крутятся глупые мысли. – Ты прав. Я плохая девочка, – признаюсь я. – Плохая, плохая…
– Видите? – говорит Роб, плотнее перехватывая меня за талию. – Для нее это слишком. Мэриан, – командует он. – Иди в постель. – Он смотрит на остальных: – Вы двое, помогите ей подняться наверх.
Я хмурюсь, думая, что выгляжу мило и игриво:
– Но…
– Никаких «но», – отрезает Роб. – Живо.
Я надуваю губы, но ковыляю к двери, где чуть не врезаюсь в…
– Эл-Джей, – выдыхаю я. Отлично. Как раз тот, кого я меньше всего хотела видеть.
Впрочем, не то чтобы я могла разглядеть что-то, кроме его груди.
Он игнорирует меня и проходит мимо, направляясь к Робу.
– Это какой-то дурдом, – бормочет он, вероятно, думая, что я не слышу.
– Расслабься, – отвечает Роб, тоже едва слышно. – Это временно, помнишь?
Глава одиннадцатая

Ох, моя голова.
Блядь.
Я щурюсь, глядя на плывущую перед глазами спальню. Утренний свет бьет в окна слишком ярко и как-то чересчур… по-утреннему.
Моргая, я принимаю сидячее положение, опираясь на гигантские подушки, и тру лоб. Часы на противоположной стене показывают 10:45. Я стону.
Картины вчерашнего вечера возвращаются обрывками. Возвращение после шоппинга, Уилл и Тук на веранде с выпивкой, ужин, вино, вино и еще раз вино…
«Однажды я целовалась с двумя парнями за одну ночь».
«Я плохая, плохая девочка».
– О господи, – бормочу я и падаю лицом в подушку. Не верится, что я реально это ляпнула. Не верится, что я посчитала это милым. Что за херня со мной происходит? Я ведь этих парней толком не знаю. Но два бокала дорогого французского красного невесть-чего, и Мэриан уже готова вешаться на шею, ну надо же.
И это еще не все. Может, я и не сумасшедшая, как это пытается преподнести дядя Джон, но с алкоголем мне точно нужно быть поаккуратнее. Доктор Шанахан не обрадовался бы, узнай он, что я глушила вино, точно девица из студенческого клуба. Наверняка прочитал бы мне лекцию про синапсы, электрические импульсы и… всякое такое.
Не знаю, сколько я так лежу, уткнувшись лицом в перьевую мягкость, пока в дверь не стучат.
– Мэриан?
Голос разобрать не получается. Понятно только, что это, кажется, не Эл-Джей.
– Я принес кофе, – добавляет голос.
Не Эл-Джей, да еще и с кофеином. Пожалуй, мне этого достаточно.
– Войдите, – говорю я. Я даже не утруждаю себя тем, чтобы подняться с постели, когда дверь распахивается. Это Уилл, выглядящий как всегда с иголочки. В одной руке он держит целый френч-пресс с прекрасным темно-коричневым спасением, зацепив пальцем чашку. Под другой рукой у него охапка пакетов из крафтовой бумаги.
– Доброе утро, гаечка. – Он расплывается в улыбке, первым делом сгружая пакеты. – Выглядишь неважно, а?
Слишком поздно я соображаю, что на голове у меня воронье гнездо, а зубы я еще даже не чистила. Я скрещиваю руки на груди в тщетной попытке защититься:
– И все благодаря тебе и твоему… – Я машу рукой в воздухе.
– Côtes-du-Rhône. – Уилл ставит кофейник и чашку на столик возле моего уголка для чтения… Просто уголка для чтения, не моего, мысленно поправляю я себя. Я здесь не живу.
«Это временно».
– И да, я… прошу прощения за это, – продолжает Уилл. – Поэтому принес тебе искупительную жертву.
Я морщусь.
– Это вообще твоя идея была?
Уилл вздыхает.
– Ладно, нет. Тук сварил кофе, а Роб настоял, чтобы принес его я. – Он бросает взгляд на френч-пресс, затем на часы. – Ему нужно еще две минуты. – Он выжидающе смотрит на меня. – Как себя чувствуешь?
– Бывало и лучше, – сухо отвечаю я. – Мне вообще-то нельзя много пить, если это еще не очевидно.
Уилл вскидывает бровь.
– Нельзя?
Черт. Выбалтывать про свою эпилепсию – плохой ход. Меньше всего мне нужно раскрывать слабость, которую эти парни могут использовать против меня. Не то чтобы они обязательно так поступят, но… что ж, я уже один раз увидела, что бывает, когда слепо доверяешь людям.
Больше не попадусь.
– Просто личное правило, – хриплю я. – Ну, знаешь, знать свою меру и все такое. – Самое время сменить тему. Я киваю на пакеты: – Что это?
– Ах, да. Твой гардероб прибыл – ну, часть его во всяком случае. – Уилл барабанит пальцами по верхней коробке. – Роб просил передать, что Джек надеется, что тебе понравится, и это еще не все. Так, кое-что на первое время.
От этого я даже немного оживаю. Я хожу в этих трениках гораздо дольше, чем позволяют правила гигиены, и мысль о том, чтобы надеть на себя что-то другое – особенно что-то красивое, – признаться, так и манит.
– Посмотри на себя, вся так и сияешь из-за одежды. – Уилл улыбается.
Я хмурюсь.
– Ты бы тоже сиял, если бы до этого был в одних шмотках несколько дней подряд.
– Я бы сиял, даже если бы переодевался, – парирует Уилл. – Я ценю хороший гардероб, что, надеюсь, заметно. – Он снова смотрит на часы. – Время кофе.
Он поворачивается к френч-прессу и медленно опускает поршень, выпуская по всей комнате восхитительный аромат. Одно только это амбре заставляет меня пулей выскочить из кровати.
– Дай, – говорю я, делая загребающее движение в сторону чашки.
– Полегче, – осаживает Уилл, отмахиваясь от меня. – Позволь сначала налить. – Он наполняет чашку и протягивает ее мне: – На здоровье.
Я делаю глоток, и это просто божественно. Земля и небо по сравнению с той паршивой чуть теплой жижей, которую выдавала любимая капсульная кофеварка дяди Джона. Я закрываю глаза и делаю еще один долгий глоток.
– Значит, нравится? – ухмыляется Уилл. – Передам Туку.
Смутившись, я открываю глаза и заправляю волосы за ухо. Теперь, когда я окончательно проснулась и встала с постели, вся неловкость момента со всей дури бьет мне в грудь.
Уилл со своей стороны не выглядит смущенным. Впрочем, сомневаюсь, что его вообще можно смутить.
– Спасибо, – говорю я. – Что принес кофе. И одежду поднял.
– Обращайся, – отвечает Уилл. – Как я уже сказал, я искупаю вину. Мне не следовало предполагать, что ты… хочешь столько выпить.
– Ты на меня не давил, – быстро говорю я. – Я сама это сделала. Но… – Я кривлюсь, вспоминая свои слова.
«Я плохая, плохая девочка».
Господи Иисусе. Убей меня прямо сейчас.
– Да. Это был перебор, – бормочу я в свою чашку. – Может, просто забудем, что это вообще было?
– Я сделаю все, что в моих силах. – Уилл поджимает губы, словно хочет что-то сказать, но сдерживается.
– Извини, – говорю я. – Я, наверное, отвлекаю тебя от… каких-то дел. – Понятия не имею, чем эти парни занимаются днем, но вряд ли они просто трутся по гостевым спальням.
– Не бери в голову. – Уилл скрещивает руки на груди и прислоняется к стене. – Вообще-то, Роб просил проводить тебя в гараж, как только будешь готова. Мне кажется, ему не терпится, чтобы ты взялась за машины.
Это бодрит меня еще сильнее, чем кофе. Сердце делает несколько радостных кувырков.
– Я готова. Веди.
Уилл оглядывает меня с ног до головы:
– Серьезно?
Я прослеживаю за его взглядом, смотря на свои треники и босые ноги:
– Ладно, справедливое замечание. Дай мне пять минут.
Я ставлю кофе и подхожу к пакетам, разрывая верхний. Внутри оказывается ворох фиолетовой папиросной бумаги, поверх которой лежит написанная от руки записка:
Наслаждайтесь, мисс Бэколл.
Целую, Джек.
Я улыбаюсь и аккуратно откладываю записку в сторону, после чего зарываюсь в бумагу, чтобы узнать, что внутри.
К моему удивлению, там нет никакой загородно-клубной херни, которую я ожидала увидеть. Это похоже на то, что я примеряла в магазине, только круче: тонкие льняные майки, джинсы свободного кроя с идеальными потертостями, винтажные футболки с рок-группами, теплые фланелевые рубашки на пуговицах. Целый гардероб, состоящий чисто из вещей в стиле Мэриан.
И я от этого в восторге.
Порывшись еще немного, я бросаю на кровать меланжево-серую футболку и свободные черные джинсы. Второй пакет радует разнообразием обуви и носков, из которых я выбираю пару холщовых кед – простеньких, но явно качественных, – а затем перехожу к последнему пакету, который целиком забит нижним бельем.
И это не какие-нибудь там хлопковые трусы из набора по шестнадцать штук. Это… белье. Без вариантов. Но при этом не вычурное и не нелепое. Оно… сдержанное. Сексуальное, но без маскарада. Кое-где проглядывают элементы кружева, но в основном преобладают простые вырезы и фасоны с различными темными переливами шелковистой ткани.
Слишком поздно я вскидываю глаза на Уилла, который тут же отводит взгляд. Но недостаточно быстро.
– Похоже, Джек подобрал тебе очень милые вещички, – говорит он хриплым голосом. Он старательно избегает смотреть на меня, пока я в спешке выуживаю бюстгальтер и подходящие трусики.
– Ага, – соглашаюсь я. – Я сейчас.
С пылающим лицом я хватаю вещи и на всех парах лечу в ванную. Я сбрасываю треники ровно за пять секунд и намереваюсь одеться так же быстро, но притормаживаю, когда дело доходит до белья. И верх, и низ сделаны из одинакового шелка сливового цвета, и на ощупь они прохладные, словно скользящая по телу родниковая вода. Гладкие и нежные трусики прилегают к коже – определенно они удобнее того, к чему я привыкла, – а бюстгальтер оказывается на удивление комфортным для такой… декоративной вещицы. Две пары бретелек перекрещиваются над грудью, темно-пурпурная ткань выглядит глубокой и насыщенной на фоне моей бледной кожи. Я рассеянно провожу пальцем по краю чашечки и ловлю себя на том, что внезапно и остро осознаю: Уилл находится всего в паре шагов отсюда, в моей спальне.
Что бы он об этом подумал?
Я прикусываю губу и заставляю себя прийти в чувство. После вчерашнего я и так хожу по тонкому льду, не хватало еще усугубить все фантазиями.
Еще через пять секунд я натягиваю через голову футболку и влезаю в джинсы. Быстро чищу зубы, плещу в лицо водой и выхожу обратно.
– Вот теперь я готова, – объявляю я.
Уилл выпрямляется и прокашливается:
– Ты… отлично выглядишь, – говорит он. Но что-то в том, как он притормозил, подсказывает мне, что, возможно, «отлично» – это сильно урезанная версия того прилагательного, которое пришло ему на ум первым.
Тем не менее, я гордо поднимаю голову и принимаю комплимент.
– Теперь уже не так похожа на гаечку, да?
Он улыбается.
– О, я ни капли не сомневаюсь, что к концу дня ты будешь по локоть в мазуте, стоит тебе дорваться до этих машин. – Он протягивает мне чашку с кофе, я делаю шаг к нему, чтобы забрать ее, но он замирает.
– Погоди, – говорит он. – У тебя тут… – Он крутит пальцем в воздухе, показывая, чтобы я повернулась. – Бирка. На футболке.
– Оу. – Я подчиняюсь и поворачиваюсь спиной, пытаясь дотянуться до нее самостоятельно, но безуспешно. – Она…
– Я сниму, – говорит он. – Не шевелись.
Я сглатываю, но замираю.
– Ладно. Спасибо.
Я стою к нему спиной и убираю волосы в сторону. Кончики его пальцев едва задевают мою шею, когда он нащупывает тонкую нитку, которой маленький кусочек картона крепится к воротнику футболки. Вопреки воле я резко втягиваю воздух.
Потому что, с вином или без, я мысленно представляю, как эта рука сжимается на моем горле.
Соберись, Мэриан, приказываю я себе, зажмурив глаза. Я стою не шелохнувшись, пока он сдергивает бирку и отпускает меня, а его прикосновение испаряется с кожи.
– Готово, – говорит он.
Я поворачиваюсь, моля бога, чтобы мое лицо не было таким же пунцовым, каким кажется, и улыбаюсь.
– Спасибо.
– Обращайся. – Уилл ухмыляется. – Ну что, готова поиграть с игрушками для взрослых мальчиков?

– О боже, – восклицаю я. – Боже мой. О господи.
Я звучу как набитая дура, но мне плевать. Вереница машин передо мной определенно заслуживает тонны восторгов, и неважно, как глупо я выгляжу со стороны. Эти тачки того стоят.
– Да, они довольно милые, – признает Уилл. – Жаль только, никто не ухаживает за ними как подобается.
Роб заходит через боковую дверь гаража, качая головой.
– Некоторые из нас вообще-то заняты работой, Уилл. Времени копаться под капотом не так много.
– Тогда зачем ты стаскиваешь их сюда как заправский плюшкин? – парирует Уилл.
– Потому что они должны принадлежать тому, кто их ценит, а не какому-нибудь богатому мудаку, который, заперев их в гараже, сдувает с них пылинки и боится проехать лишнюю милю.
– То есть тебе? – ляпаю я и тут же зажимаю рот ладонью. – Ой. Прости. Я не хотела…
– Нет, все в порядке, – со смехом говорит Роб. – Понимаю, почему у тебя сложилось такое впечатление. – Он прячет руки в карманы. – Но нет, они не останутся у меня навсегда. У меня на них планы. В конце концов, за раз можно ездить только на одной машине. И Уилл прав: я, пожалуй, откусил больше, чем могу проглотить, когда взялся за их восстановление. Это скорее хобби. Но если ты готова за это взяться, Мэриан…
Готова??? Да блядь, я бы сама заплатила, лишь бы покопаться в них! Вслух же я стараюсь отвечать сдержанно:
– Абсолютно. Тебе важно, с какой именно я начну?
– Полагаюсь на твой выбор, – Роб разводит ладонями, отступает на шаг и оценивающе осматривает меня. – Вижу, гардероб от Джека пришелся к месту.
Я улыбаюсь.
– Да, все подошло. Я правда… даже не знаю, как тебя благодарить.
Роб отмахивается.
– Пустяки. Ты буквально заявилась сюда в том, что было на тебе надето.
Я делаю последнюю попытку:
– Я верну деньги. Я настаиваю.
– Мэриан, хорош, – отрезает Роб твердо. – Вещи – это подарок, и точка. Мы это уже проходили.
– Осторожнее, – вставляет Уилл. – Будешь и дальше отказываться, он тебе в итоге машину подарит.
Я краснею.
– Ну, машина мне не нужна. Мустанг – моя единственная девочка. В этом плане я моногамна.
Уилл вскидывает бровь и косится на Роба.
– Даже не думай, – цедит Роб сквозь зубы так тихо, чтобы слышал только Уилл.
Я прохаживаюсь вдоль ряда автомобилей, делая вид, будто ничего не заметила. Чувствую себя ребенком в кондитерской лавке. Затем осторожно провожу кончиком пальца по капоту Камаро и говорю:
– Думаю, для начала можно провести небольшую диагностику. Выяснить, что с ними не так, и составить список задач.
