Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"

Автор книги: Джейд Р. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава седьмая



Мы возвращаемся в дом, где Тук и Эл-Джей как раз заканчивают завтракать.

– Все путем? – спрашивает Тук, когда Уилл толкает кухонную дверь.

– Более-менее, – отзывается Уилл. – Сюрприз, однако.

– В смысле? – Эл-Джей вскидывает бровь.

– Она остается здесь, – объявляет Уилл. – Приказ Роба.

– Чего?! – Голос Эл-Джея так и сочится недовольством, причем далеко не дружелюбным. Весь его прежний хмурый юмор испаряется без следа.

– Меня что, плохо слышно? – огрызается Уилл. – Она остается. Видимо, он посчитал, что от нее будет какой-то прок. Я… понятия не имею, если честно. – Он косится на меня.

– Бабам здесь не место, – отрезает Эл-Джей.

– Да знаю я, – Уилл примирительно вскидывает руки. – Это его же правило. Но имеем то, что имеем, блядь, разве нет?

В кухне повисает тяжелая, удушливая тишина.

Наконец Эл-Джей резко поднимается, так что ножки стула с противным скрежетом режут кафельный пол.

– О боже, ну а теперь-то что? – вздыхает Уилл, глядя, как тот разворачивается, чтобы уйти.

– Поеду за ее гребаной тачкой, – рявкает Эл-Джей через плечо и скрывается в коридоре.

– Я… – Я чувствую себя полной дурой, провожая его взглядом. Где-то в глубине дома гремят шаги по лестнице, а затем хлопает далекая дверь. И все же плечи у меня немного расслабляются, совсем чуть-чуть. За всей этой суматохой я напрочь забыла о единственной ценной вещи, которая у меня осталась. – Он… правда поехал за «Мустангом»? – нерешительно уточняю я.

– Похоже на то, – кивает Уилл. – И надо признать, решение здравое. Было бы преступлением оставить такой экземпляр гнить в лесу.

– Она водит «Мустанг»? – в голосе Тука слышится искреннее восхищение.

– Видел бы ты его, – нехотя признает Уилл. – Состояние идеальное. Похоже, у девчонки золотые руки.

– Не такое уж оно и идеальное. Задний фонарь разбит. – Мои щеки обдает жаром. – И никакие они не золотые. Просто много тяжелого труда.

Уилл многозначительно переглядывается с Туком:

– По мне, так это одно и то же.

– Ты извини за Эл-Джея, – мягко вставляет Тук. – Он… просто не в духе по утрам.

– Вечно он драму устраивает, – Уилл трет виски. – Можно подумать, его заставляют делить с ней одну комнату.

– Ну, я не уверен, что он был бы против, – смущенно бормочет Тук, принимаясь разглядывать собственные ногти.

– Я не в том смысле, – обрывает Уилл. – Но раз уж зашла речь – нет, никому из нас раскатывать губу не стоит. Мэриан выразилась более чем предельно ясно.

– Я просто дала понять, – вмешиваюсь я, – что прекрасно знаю цену «бесплатному сыру». И если уж у нас намечается квид про кво [исп. услуга за услугу], то я сама хочу решать, какую именно… услугу оказывать, – заканчиваю я довольно неловко.

– Она думает, что мы хотим взять ее в сексуальное рабство, – без обиняков сдает меня Уилл. Тук мгновенно заливается краской.

– Что?! – Он испуганно машет руками. – Мэриан, господи, да мы в жизни бы не…

– Я не это имела в виду! – протестую я, метая гром и молнию в Уилла, а затем виновато смотрю на Тука. – Я просто клоню к тому, что вы все неприлично богаты, живете в глухом лесу под охраной и… – я колеблюсь, стоит ли рубить правду-матку, – …явно проворачиваете какие-то темные делишки. – Я передергиваю плечом. – Сами понимаете, почему у меня возникают подозрения.

Уилл фыркает:

– Что ж. В таком случае, смею заверить, тебе предстоит узнать о нас еще очень и очень много.

– Не переживай, – успокаивает Тук. – Я уверен, ты со временем ко всему привыкнешь и обустроишься. Тебя никто не торопит.

– Кстати, об обустройстве. – Уилл достает телефон из кармана и быстро смахивает какое-то уведомление. – Мне нужно отлучиться по… делам. Тук, выделишь ей комнату?

– Без проблем, – отзывается Тук. – Устрою ей полноценную экскурсию.

Уилл закатывает глаза:

– На твоем месте я бы отказался. Он усыпит тебя своими лекциями еще до того, как вы подниметесь на второй этаж.

– Экскурсию? – Я ободряюще улыбаюсь Туку, отчего его лицо тут же светлеет. А он ведь милашка, если присмотреться. Такой обаятельный, начитанный студент – чистая энергия золотистого ретривера, который очаровательно не осознает, насколько он привлекателен, даже в очках и растянутых спортивках. – Я с удовольствием.

– Ну ладно. Сама напросилась. – Уилл машет рукой в сторону Тука. – Только постарайся не заваливать ее кучей фактов. С нее на сегодня хватит потрясений.



– Итак, здесь находится большинство спален. – Тук указывает на роскошный, просторный коридор по левую сторону от главной лестницы на втором этаже.

– Большинство? – переспрашиваю я.

Тук пожимает плечами.

– У Эл-Джея свое отдельное крыло. Но мы все обитаем здесь.

Мы уже успели обойти кухню, столовую, малую гостиную, большую гостиную (оказывается, гостиная может быть не одна), библиотеку, игровую комнату, винный погреб, прошли мимо бассейна и джакузи, а также мельком глянули на сад и гараж. Каждая комната открывала что-то новое: еще больше мягкой мебели, еще больше бесценных произведений искусства и дорогих мужских игрушек от коллекционного элитного алкоголя и массажных кресел до уличного кострища и настоящей кирпичной печи для пиццы. У меня уже буквально гудят ноги от такой масштабной проходки.

Я отчаянно пытаюсь подавить зевоту, но Тук замечает это и тепло улыбается.

Я улыбаюсь в ответ, чувствуя легкую неловкость:

– Наконец-то дошли.

– Устала? – спрашивает Тук, сворачивая в коридор.

– Немного, – признаюсь я, но тут же качаю головой. – Да кого я обманываю. Смертельно устала. Прошлой ночью моей кроватью было заднее сиденье «Мустанга».

– Точно. – Он щелкает пальцами. – Эл-Джей как раз за ним поехал. Крутая, должно быть, тачка. Ты, небось, из-за руля не вылезаешь?

Я открыла было рот, чтобы поправить его, но вовремя прикусила язык. Этим парням совершенно ни к чему знать, что у меня нет прав, и уж тем более, что я страдаю от приступов. Я не собираюсь раскрывать им ни единой своей слабости, даже самой незначительной. Так, на всякий случай.

– Ага, – бросаю я, лениво проводя кончиками пальцев по листьям папоротника в горшке, мимо которого мы проходим. – Кстати, насчет Эл-Джея…

Тук застывает на месте и вопросительно смотрит на меня. Я чувствую себя немного глупо из-за своего любопытства, но, с другой стороны, когда меня это останавливало?

– Что с ним не так? – Голос предательски дрожит, сильнее, чем хотелось бы. Я коротко кашляю, прочищая горло. – Он… выглядел по-настоящему взбешенным, когда узнал, что я остаюсь.

Выражение лица Тука смягчается:

– А, ты об этом. Да брось, не… не бери в голову. – Он смущенно чешет затылок. – Эл-Джей… он сложный. Мы все тут не подарок, – добавляет он. – Но у его сложностей есть свои сложности, если ты понимаешь, о чем я.

Еще как понимаю, у самой так же, думаю я.

– Да, могу представить. – Я сглатываю. – Ладно. Главное, чтобы он не… ну, не злился на меня лично.

Тук добродушно смеется.

– Злился на тебя? Мэриан, ты-то тут при чем, ты ничего плохого не сделала. Ему просто нужно… – Тук осекается, будто едва не сболтнул лишнего, и быстро исправляется: – Думаю, ему просто нужно время, чтобы переварить эту новость.

Мы останавливаемся перед высокой белой дверью.

– Готова увидеть свою комнату? – улыбается Тук.

– Ну… давай, – я внимательно разглядываю дверь. – А почему она вдруг стала моей?

– Ну, до этого момента это была просто… гостевая, наверное? – Тук склоняет голову набок. – Не то чтобы у нас часто бывали гости. – Он жмет плечами. – Короче, свободная спальня. Одна из многих. Но эта определенно лучшая.

Он распахивает дверь, и я едва сдерживаю восхищенный вздох.

Начать с того, что комната огромная. Скорее это роскошный номер-люкс, чем обычная спальня. Белоснежные панельные стены взмывают к потолкам, в которых навряд ли меньше двенадцати футов высоты. Солнечный свет широкими потоками льется сквозь панорамные окна, заливая золотистым сиянием массивную мебель из красного дерева и изысканный текстиль. Приоткрытая французская дверь впускает легкий весенний ветерок, приносящий с собой едва уловимый аромат сосновой хвои и свежести.

Главным украшением комнаты служит великолепная кровать с балдахином, утопающая в слоях роскошного шелка и бархата. Ее резное изголовье высится как настоящее произведение искусства… Даже не верится, что на такой кровати можно просто взять и вырубиться. По обе стороны стоят изящные прикроватные тумбочки с лампами из тонкого фарфора, чей мягкий свет разливает по комнате уютное тепло. У стены красуется комод из полированного ореха, украшенный зеркалами в замысловатых рамах и сверкающими хрустальными флаконами для духов.

В углу обустроен уютный уголок для чтения с мягким креслом нежно-персикового цвета и стопкой книг в кожаных переплетах. Рядом задорно поблескивает в лучах солнца позолоченное ростовое зеркало.

– Офигеть… – Я застываю на пороге, не в силах сделать шаг и переступить черту.

– Ну как? – подмигивает Тук. – Проходи, не стесняйся. Она здесь для того, чтобы в ней жить, а не просто любоваться.

– Я… – Я перевожу взгляд на свои грязные рабочие ботинки, покрытые мазутом, а затем на девственно-белый пушистый ковер прямо за порогом. – Я боюсь тут все испачкать, – глупо оправдываюсь я.

Взгляд Тука теплеет. Надо признать, это выглядит безумно мило и подкупающе. Должно быть, в этот момент я выгляжу невероятно жалкой, потому что его следующий вопрос у меня в голове укладывается с большим трудом.

– Можно мне тебя обнять, Мэриан?

Я настолько ошарашена этой внезапной нежностью, что даже не думаю сопротивляться:

– Ну… давай.

Тук широко раскрывает руки и прижимает меня к себе. Это оказывается не просто дежурное объятие, а какое-то всеобъемлющее, защищающее тепло, будто он пытается укрыть меня от всего мира, и мне это совсем не противно.

Честно говоря, мне это просто необходимо.

От него пахнет специями и солью, а сам он теплый, как костер на привале. Его руки смыкаются за моей спиной крепко, но бережно – так, что я чувствую их силу, но не ощущаю себя в ловушке. Я утыкаюсь ладонями в его грудь, и перед глазами оказывается смуглая кожа у основания его шеи, где мерно и спокойно бьется пульс.

Это чертовски хорошее, правильное объятие.

Когда я наконец отстраняюсь, я замечаю, что его футболка потемнела от моих слез.

– Твою мать, – шепчу я, судорожно вытирая глаза кулаками. – Прости. Я просто вымоталась как собака, и вообще я…

– Эй, тихо, тихо, – Тук ласково улыбается. – Все хорошо. Тебе не нужно оправдываться.

Нет, нужно, думаю я про себя. Нужно, потому что я не такая. Я не слабачка. Я не уязвимая кукла. Я не из тех, кого можно так легко приручить и купить всеми этими дорогими побрякушками и простынями на четыреста нитей¹⁷.

Я могу быть нищей, но я не сломлена.

– Ну вот, теперь я еще и футболку тебе испортила, – пытаюсь перевести все в шутку я. Но Тук лишь тихонько хмыкает.

– Этой старой тряпке хуже точно не будет, забей, – мягко говорит он. – Как и комнате. Теперь она твоя. Пачкай тут все, сколько влезет. – Он открыто улыбается, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.

Тем не менее, для проформы я закатываю глаза – чисто чтобы показать, что со мной шутки плохи и я не какая-то там размазня.

– Ну ладно. – Я картинно, на цыпочках переступаю порог. – Та-дааа-м. – Я бросаю на него быстрый взгляд: – Ну и как я смотрюсь?

Теплые глаза Тука загораются мягким, глубоким блеском, пока он разглядывает меня:

– Как дома.

Глава восьмая



После самого роскошного душа в моей жизни – со средствами, пахнущими жимолостью, и настолько долгого, что я, кажется, устроила проверку на прочность бойлеру даже в таком огромном доме, – я заперла дверь спальни. Для верности еще и подперла ручку стулом, после чего просто вырубилась на этой гигантской кровати.

Вообще-то я не планировала засыпать. Собиралась бодрствовать сколько смогу, сохранять бдительность. Но мое тело, видимо, и само не понимало, до какой степени оно истощено, пока не оказалось чистым, согретым и утопающим в этих пышных, воздушных одеялах. В следующий миг я уже открываю глаза в прохладной, тихой спальне, едва озаренной слабым розоватым светом.

Мне требуется минута, чтобы сообразить, где я нахожусь, и подавить подступающую панику. Это не убогая полуторка с колючим одеялом в доме Джона. И меня не будит привычный треск люминесцентных ламп.

Это…

События последних нескольких часов лавиной обрушиваются на меня. «Мустанг» в лесу, Уилл и Эл-Джей, которые меня нашли, поездка в это… в это место, еда, разговор с Робом, экскурсия Тука, да и вообще… вообще все.

О чем я, блядь, только думала?

Я заночевала в притоне, который явно поднялся на каких-то криминальных делишках, в окружении компании незнакомых мужиков, которых в глаза никогда не видела. Как минимум один из них – бывалый зэк, отлично управляющийся с арбалетом, а другой сложен как боец без правил и, похоже, спит и видит, как бы от меня избавиться.

Я трясу головой. Мне нельзя здесь оставаться. Волосы превратились в сущий кошмар, высохнув колтуном под головой, и на мне надет спортивный костюм – мужской, – который я смутно помню, как утащила из бельевого шкафа рядом с личной ванной комнатой. С не моей личной ванной, поправляю я себя.

Потому что оставаться здесь я не могу. Это же очевидно.

Вечер сейчас или утро? Я недоуменно кряхчу, принимая сидячее положение и протирая глаза. Шаря по прикроватной тумбочке в поисках своей дурацкой мобилы, чтобы проверить время, я натыкаюсь на безжизненный экран. Ну конечно, она разряжена, лишь едва заметно мигает значок «подключите зарядное устройство».

– Твою мать, – бормочу я. Что ж, по крайней мере, первоочередная задача ясна: нужно найти, где зарядить телефон. Как только с этим разберусь, я смогу… ну, раздобыть немного горючего для машины, если они действительно пригнали «Мустанг» и припарковали его где-то неподалеку, а потом…

А потом двину в путь, полагаю.

От этой мысли становится отчетливо тоскливо, словно я своими руками отказываюсь от царского подарка. Потому что… ну, в какой-то другой жизни, при других обстоятельствах, я бы ни за что не упустила шанс пожить где-то на халяву, поковыряться в абсолютно культовых тачках, да еще и делить крышу с соседями, которые, мягко говоря, весьма недурны собой. Из этой четверки получилась бы отличная компания, бывает и куда хуже.

Я вспоминаю то затянувшееся объятие с Туком и невольно съеживаюсь в постели.

Господи. У меня явно мозги набекрень. Надо шевелиться.

Электронные часы на столе возле уголка для чтения показывают 5:04.

Значит, сейчас раннее утро. Ладно, я действительно проспала весь день и еще кусок ночи. По крайней мере, теперь я выспалась, что уже плюс.

Я беру свои ботинки, оставленные у дверей ванной, натягиваю их, но застываю перед кучей вчерашней одежды.

Мне немного неловко воровать этот спортивный костюм, но моя фланелевая рубашка и джинсы просто омерзительны. Да и вряд ли эти парни обеднеют, если не досчитаются одной шмотки, да и если вообще заметят пропажу.

Я швыряю старые вещи в корзину для мусора в ванной, хватаю свой кнопочный телефон и тихо выскальзываю за дверь.

В доме стоит почти жуткая тишина, и я осторожно крадусь по огромному коридору второго этажа. Ковер здесь настолько плотный, что скрадывает любые звуки – на него можно боулинговый шар бросить, и никто не услышит, – но я все равно буквально на цыпочках пробираюсь к выходу. У самой лестницы одна половица предательски скрипит, заставляя мое сердце уйти в пятки. Я замираю, но, убедившись, что никто не выскочил на звук, выдыхаю и продолжаю спуск.

На улице меня встречает прекрасное раннее утро Вирджинии – прохладное, синее, подернутое дымкой тумана, в котором уже угадывается намек на дневной зной. Воздух пахнет землей, сосновой смолой и легким дымком. Я осторожно пробираюсь к подъездной дорожке и – о чудо! – мой «Мустанг» действительно стоит прямо у края поворота.

Идеально, думаю я. Ну, почти. Ему все еще нужен бензин. И я без понятия, как открываются эти массивные ворота… но, возможно, с этой стороны они работают от датчика движения. Не запирать же им самих себя.

По крайней мере, до сегодняшнего дня не запирали.

Я подавляю тревогу и просто молюсь, чтобы мне удалось уехать, как только в баке появится хоть немного горючего. Итак, цель номер два – найти бензин. Зарядку для телефона и горючее для машины.

Думай, Мэриан.

Справа от меня находится огромный гараж на пять машин – уменьшенная копия самого особняка. Пожалуй, лучше места для поисков не придумаешь. Если мне удастся найти канистру – ну, типа, какую обычно держат для газонокосилок, – этого должно хватить, чтобы хотя бы выбраться из леса. А если мне улыбнется совсем уж глупая удача, я и зарядку там откопаю.

Боковая дверь оказывается незапертой, и я с едва слышным скрипом проскальзываю внутрь. Включать свет я не рискую, но мне не требуется много времени, чтобы заметить характерный красно-желтый пластик канистры. В три широких шага я подскакиваю к ней и встряхиваю – есть контакт. На дне определенно плещется немного бензина. Превосходно.

Машин внутри нет, зато инструментов и оборудования здесь столько, что этот гараж легко поспорил бы с мастерской МакАллистера. Вдоль дальней стены тянется широкий верстак. На нем, подмигивая индикаторами, стоят на зарядке различные приборы. Я как раз раздумываю, стоит ли поискать среди них шнур для телефона, как вдруг над головой с треском вспыхивает люминесцентный свет.

– Какого хера? – раздается грубый рык. – Кто здесь?

– Ептить! – вскрикиваю я. Из глубины гаража доносится тяжелый топот – кто-то спускается по лестнице со второго этажа.

Я сталкиваюсь взглядом с угрюмым лицом. Эл-Джей здесь, и он явно не рад меня видеть.

– Какого хера, – повторяет он, – ты тут забыла?

Дело дрянь. Похоже, уйти по-тихому не получилось. Эл-Джей выглядит так, будто готов размазать меня по стенке. Я даже не успеваю сообразить, что он делает в гараже в такое время, пока не вспоминаю вчерашние слова Тука во время экскурсии: у Эл-Джея здесь свое отдельное крыло.

Надо полагать, как раз над гаражом.

На нем та же черная майка, что и вчера, или точно такая же, и даже при тусклом свете ламп видно, как перекатываются его мышцы.

Его полные губы кривятся в презрительной усмешке.

– Ну? Я жду.

– Я… искала, где бы подзарядить телефон, – быстро выпаливаю я. Что, в общем-то, отчасти правда.

– Телефон, – тупо повторяет Эл-Джей.

– Ага, – киваю я в такт бешеному стуку своего сердца.

Он пристально смотрит на меня, а затем переводит взгляд на канистру в моей руке:

– Твой телефон что, на бензине работает?

– О, это? Нет, я… – Я не могу придумать ни одного вменяемого оправдания.

– Ты собираешься сделать ноги.

– Нет! – протестую я, но тут же понимаю, что лгать ему бесполезно. Он не из тех, кому можно проехаться по ушам, да и я, вообще-то, тоже не люблю юлить. Поэтому я опускаю канистру на пол и скрещиваю руки на груди: – Ладно, допустим. И что с того? Тебе-то какая печаль, останусь я или уберусь отсюда?

Эл-Джей не отвечает. Он просто шагает к темному углу верстака и с грохотом выдвигает один из ящиков. Я стою, слушая, как бешено колотится пульс, пока он не возвращается, держа в руке тонкий черный кабель.

– Подойдет? – спрашивает он. Я удивленно моргаю.

– Э-э…

– Для телефона твоего, – поясняет он. – Отобрали у одного торчка, которого поймали в лесу пару недель назад.

– Понятно. – Я трясу головой и быстро осматриваю разъем. – Ну… да. Подойдет. Спасибо.

Он жестом требует мой телефон, и я послушно протягиваю трубку. Я молча наблюдаю, как он вставляет кабель и втыкает его в розетку над верстаком. Он бросает короткий взгляд на экран, а затем на меня.

– Зарядка пошла, – констатирует он.

– Отлично, – выдавливаю я. – Тогда я, пожалуй… подожду.

Эл-Джей буравит меня тяжелым взглядом. Его темные брови сурово сдвинуты к переносице, глаза буквально прожигают во мне дыру.

– На самом деле я без понятия.

– Без понятия… о чем? – переспрашиваю я после затянувшейся паузы.

– Насчет того, плевать мне или нет, останешься ты или уедешь. – Эл-Джей наконец отводит взгляд и смотрит в сторону главного дома. – Им, может, и не плевать. Наверняка так и есть. А вот насчет себя я не уверен.

– А, – роняю я. – Ну… слушай, это очень щедро с вашей стороны – предложить мне крышу над головой и все такое, но…

– Я тебе ничего не предлагал.

Какое дружелюбие, думаю я, но проглатываю колкость и перефразирую:

– Очень щедро с их стороны. Но, по-моему, очевидно, что я не могу просто так здесь остаться. И неважно, буду я чинить машины или нет. Ну сам посуди: беглая девчонка внезапно поселяется у кучки парней, которых едва знает? Это выглядит… выглядит дико. Правильно?

На лице Эл-Джея на мгновение проскальзывает тень усмешки.

– А ты у нас, значит, примерная девочка, Принцесса?

Я стискиваю зубы. Я готова вести себя цивилизованно, лишь бы он оставил меня в покое, но он начинает серьезно испытывать мое терпение.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. И да, если на то пошло, может, и примерная. Я понятия не имею, чем вы тут занимаетесь, но это явно не моя… среда обитания.

Эл-Джей отмалчивается. Он косится на мой телефон.

– Батарея зарядилась на двадцать пять процентов.

По какой-то причине мне кажется, что этого вполне достаточно.

– Спасибо, – почти огрызаюсь я. – На этом, пожалуй, закончим. Я забираю его. И канистру тоже. Если, конечно, ты не собираешься меня останавливать.

– У нас свободная страна, Принцесса.

Я даже не хочу удостаивать этот выпад ответом. Просто хватаю канистру, пересекаю гараж, резким движением выдергиваю телефон из зарядки и решительно марширую на улицу.

Солнце уже почти взошло, окрасив края сапфирового неба в ярко-оранжевые тона, пока я топаю к «Мустангу». В руке внезапно оживает телефон – сначала он просто вибрирует, включаясь, но затем вибрирует снова и снова.

СМС-сообщения. Одно за другим.

Но мне ведь никто никогда не пишет. Никто, кроме…

Охваченная паникой, почти в трансе, я роняю канистру на землю и судорожно раскрываю телефон. Ну конечно. Сообщения от Джона.

Где тебя, блядь, носит, девка?

Ты не имеешь права просто так свалить от меня.

Я поднял шерифа и всех его помощников в округе, тебя ищут.

Они знают, что ты психически нестабильна. Церемониться с тобой никто не будет.

Ради твоего же блага, лучше бы тебе быть уже мертвой.

Кхк.

Я даже не сразу понимаю, что телефон выскользнул из дрожащих пальцев, пока не слышу сухой стук об асфальт.

– Сука! – вскрикиваю я, приходя в себя после секундного ступора. Я падаю на колени, судорожно шаря руками по земле. Трубке изрядно досталось: экран треснул, короткая антенна погнулась, но экран все еще светится.

Сообщения никуда не делись.

– Сука, – повторяю я, практически оседая на землю.

Ну конечно. Мне стоило догадаться, что Джон не отпустит меня без боя. Да я для него мертвая могу стоить дороже, чем живая – кто знает, какую херню он успел наплести шерифу и какие бумаги подал в суд?

– И что тут происходит? – Голос принадлежит не Эл-Джею. Это Роб. – И куда это ты намылилась?