Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"

Автор книги: Джейд Р. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

И бегу.

Глава двадцать седьмая



Со слегка дрожащими руками я спускаюсь по лестнице, выскальзываю через заднюю дверь на патио и бегу дальше. Скорее всего, здесь есть камеры и за мной наблюдают, но остается надеяться, что прямо сейчас никто не смотрит на экраны.

Потому что иначе они бы увидели, как по моим щекам катятся слезы.

А это слишком, сука, унизительно.

Боже, как я все это ненавижу.

Ненавижу то, как складывается моя жизнь.

Ненавижу, что никто и никогда, блядь, не говорит мне правду.

Ненавижу, что в тот единственный гребаный раз, когда мне показалось, будто все налаживается и даже становится хорошо, как всегда нашелся подвох.

Но разумеется, без подвоха никуда.

Конечно же, все это было ложью.

Такие богатые, роскошные парни не соглашаются просто так приютить девчонку вроде меня. Парни не станут спокойно, ну не знаю, делить девчонку на всех? Спать по очереди и совсем не ревновать? Так не бывает. Это ненормально. С самого начала было ясно, что тут кроется какое-то мозгоебство. Все это… Дружба, подарки, секс…

Конечно, все оказалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может, это остаточное чувство вины, может, какая-то ебанутая, основанная на уязвленном эго игра за власть, а может просто болезненная потребность мучить до последнего каждого, в ком течет кровь человека, которого они обрекли на смерть, продавая ему дозу.

Но все это было не по-настоящему. Доверие оказалось иллюзией.

Наконец я добираюсь до тропинки в самом конце заднего двора – той, что ведет вниз к стрельбищу, а за ним и к воротам, где меня все еще ждет «Мустанг».

– Мэриан!

От этого голоса сердце едва не останавливается. Я резко оборачиваюсь и вижу на балконе Роба, за которым тянутся Уилл и Тук.

Я не отвечаю. Вместо этого я прибавляю ходу.

– Мэриан!

Сбегая по тропинке, я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Роб перемахивает через балконные перила и прыгает вниз, на лету выгибая и трансформируя тело, так что на землю он приземляется уже на четыре лапы. Следом за ним по каменным плитам бесшумно мчится волк, не отставая ни на шаг, а драконьи крылья с шумом распахиваются, толкая тушку вперед.

Я срываюсь на бег, волосы выбиваются из кос и лезут в глаза, легкие молят о кислороде, а кроссовки скользят и спотыкаются на влажной траве стрельбища. Они нагоняют, я знаю, что нагоняют, но все равно я отчаянно машу руками в безумной надежде, что успею.

Тук отрезает мне путь. Его массивная туша проносится прямо передо мной в вихре мышц и шерсти, глаза его хищно блестят, и я с заносом торможу. В панике я разворачиваюсь и вижу, как поджарый лис настигает меня сбоку, а дракон тяжело приземляется следом.

– Отпустите меня! – кричу я в пустоту и им всем одновременно. – Я ухожу!

Тело Роба вздрагивает и выпрямляется, лис снова превращается в человека.

– Мэриан, – тяжело дыша, на выдохе произносит он. – Тебе нужно остаться. Тебе нужно…

– Ни хера мне не нужно! – ору я в ответ. Пусть звери здесь они, но дикой, необузданной и опасной сейчас чувствую себя я. Мною движет чистый инстинкт – та мощная сила, что просыпается, когда тебе нечего терять и можно лишь выиграть. Я всего в паре шагов от сарая со снаряжением, где на виду лежит арбалет и несколько стрел, а там еще совсем немного до внешних ворот. – А теперь отвалите от меня!

Кто-то швыряет Робу какую-то мягкую шмотку, и Уилл, который тоже вернул человеческий облик, ловит ее – Тук успел выцепить одежду откуда-то из глубины сарая.

– Просто подожди, Мэриан, – просит Уилл, присаживаясь, чтобы натянуть штаны.

– Зачем? Чтобы вы все-таки смогли срубить на мне бабла? – кричу я. – Знаете, что я поняла? Вы забили на план с похищением только потому, что за меня некому платить! Легко быть благородными, когда это ничего вам не стоит! – выплевываю я.

– Хорошо, – произносит Роб, – но Мэриан, мы ведь не знали тебя. Мы не знали…

– Не знали, что продали моему отцу наркоту, которая его убила?!

Лицо Роба каменеет. Но он ничего не говорит. Не отрицает.

– Скажи, что это неправда, – прошу я, чувствуя, как подступают новые рыдания. – Скажи, что это ложь. Скажи, что Эл-Джей просто пытался меня задеть, что это…

В ушах начинает звенеть, этот звук буквально разрезает сознание.

Нет.

– Мэриан, – тихо и серьезно говорит Роб. – Мэриан, я творил… мы творили полное дерьмо. Я не могу тебе соврать и сказать…

– Нет, – отрезаю я, делая медленные шаги назад, прочь от дома. – Нет. Знаешь что? Даже не начинай. Это неважно. Мне вообще не следовало верить вам с самого начала.

За спиной Роба я вижу, как Уилл стискивает зубы. Тук тоже выглядит так, будто ему больно.

– Ты не уйдешь, – заявляет Роб. – Не уйдешь, пока мы все не объясним. Ты останешься здесь, Мэриан.

Он резко подается вперед, но я оказываюсь быстрее.

– Нет!

Я бросаюсь к арбалету, вскидываю стрелу и застываю, целясь ему прямо в грудь. Руки ходуном ходят от тяжести оружия, от адреналина и нервов, но я держу прицел достаточно ровно.

– Сделай хоть один сраный шаг, и я выстрелю! – кричу я, обжигая глаза горячими слезами. – И не думай, что я блефую!

Тук хмурится. Уилл прижимает ладонь к губам. А у Роба округляются глаза, и рот слегка приоткрывается. И… проклятье, проклятье, проклятье, мне ведь так хотелось, чтобы все это было по-настоящему. Мне хотелось видеть эти лица каждый день, каждое утро, когда я просыпаюсь, и каждый вечер, когда засыпаю.

Но реальность совсем другая.

В этом мире ничего не дается даром, Мэриан.

– Пожалуйста, – просит Роб, протягивая ко мне руку. – Просто…

С резким сухим щелчком стрела срывается с арбалета, с шумом рассекает воздух и прилетает ему точно в плечо. Точное попадание, пробивающее до крови.

Роб шатается, издавая полный боли вой, но я не остаюсь проверять, что будет дальше. Я бросаю оружие и бегу, бегу, бегу, пока не оказываюсь у ворот. Судорожно достаю электронный ключ, прижимаю его к панели, и с тихим шипением поршней створка ворот отходит в сторону.

Никакой сигнализации, никаких проблесковых маячков, только чистый путь наружу.

И я ухожу.

Глава двадцать восьмая тут



Странно, но мне казалось, что на той стороне все будет иначе, будто я перенесусь в другой мир, но ничего не изменилось. Все тот же Шервудский лес, все то же ленивое щебетание птиц и безмятежный шелест сосновых иголок и листвы.

И все же я делаю глубокий вдох.

Затем принимаюсь искать машину.

Она стоит чуть дальше по дороге, у подножия холма – видимо, Эл-Джей бросил ее там, когда не сумел врубить передачу. Слава богу, есть водители, которые не умеют ездить на механике.

Я пока не знаю, что именно буду делать. Поеду куда глаза глядят, попробую найти работу. Без проблем устроюсь автомехаником, если удастся убраться от Шервуда достаточно далеко, чтобы остаться безымянной. Просто девчонка с потеками моторного масла на ладонях, с разбитым сердцем в груди и более-менее прямыми руками для работы со сварочным аппаратом. Буду вкалывать за наличку, без официального оформления. Пойду на все, чтобы просто выжить.

Я забираюсь на переднее сиденье и завожу двигатель. Когда он легко схватывает, у меня едва не наворачиваются слезы облегчения. Бензобак почти полон. Успею доехать до следующего округа, а то и до соседнего штата, прежде чем понадобится заправка.

Я включаю передачу и с пробуксовкой срываюсь с места.

Прибавляя скорость на лесных дорогах, я пытаюсь набросать план. Куда лучше податься? Огайо, Мэриленд, Пенсильвания? Нащупав смартфон, я открываю карты, чтобы хотя бы понимать направление. Сеть ловит паршиво – всего две палочки, – но этого хватает, чтобы сориентировать синюю точку. Я держу курс на северо-запад, к опушке леса, в противоположную от Ноттингема сторону.

Отлично.

Опушка уже близко. Всего несколько минут езды.

Кошусь в зеркало заднего вида. Никого.

И снова отлично.

Перехожу на вторую, затем на третью и жму на газ.

Проходят часы.

Только время я не замечаю, а лишь изредка бросаю взгляд то на экран телефона, то на датчик бензобака. У меня есть примерный план: двигаться дальше, пересечь границу штата, проскочить Западную Вирджинию и направить тачку в Огайо – куда-нибудь в Цинциннати, наверное. Но еду я исключительно по проселочным дорогам, делая случайные повороты на случай, если за мной хвост. А хвост, насколько я могу судить, вполне вероятен.

Собственно, я как раз качу мимо фермерских угодий под высоко стоящим солнцем, когда замечаю их.

Мигалки. Синий, красный, синий. В зеркале заднего вида. «Форд Эксплорер», полицейская версия.

Твою мать. Сука, блядь. Я смотрю на спидометр. Я же еду всего пятьдесят пять миль в час при разрешенных шестидесяти пяти, в чем проблема? И тут я вспоминаю. Чертов задний фонарь. Как будто это имеет значение здесь, где на мили вокруг нет ни души, кроме какого-нибудь мужика на тракторе. Но для копов это, видимо, дело принципа.

Я тяжело сглатываю и внезапно начинаю трястись изнутри, сказывается то, что я ничего не ела с самого завтрака. Я уже достаточно далеко от округа Шервуд, так что это не может быть человек шерифа. И точно. Обернувшись, я вижу, что это патрульный лейтенант полиции штата.

На секунду я подумываю вдавить педаль в пол и попытаться оторваться, но в прошлый раз это не особо помогло, да и вышло-то лишь потому, что меня нашли Уилл и Эл-Джей. К тому же бензина для высокоскоростной погони на кучу миль у меня не хватит, а устроить пит-стоп при побеге от копа явно не получится.

Сзади «Эксплорер» начинает моргать фарами. Как будто я и так не поняла, что прижать к обочине просят именно меня, а не тысячи других водителей, которых на этой глухой дороге просто нет.

Я крепче сжимаю руль и выдыхаю.

Ладно, главное – вести себя естественно. Да, фонарь разбит, но ничего противозаконного я не делаю. Может, получится включить обаяние и выкрутиться.

Я кривлюсь, представив, как вываливаю перед копом грудь и строю глазки. Вообще не в моем стиле. Но с другой стороны, что мне терять?

Выпустив воздух сквозь зубы, я включаю правый поворотник, сбрасываю скорость и съезжаю на то, что на этой узкой полоске асфальта заменяет обочину.

Патрульная машина тормозит позади. Я застываю на водительском сиденье, прямая как статуя. Оцениваю свой вид в зеркале – выгляжу паршиво. Глаза дикие, на голове гнездо. Кое-как заправляю выбившиеся пряди за уши и облизываю сухие губы.

Дверь «Эксплорера» открывается, и из нее неторопливо выходит коп. Женщина, замечаю я сразу. Волосы у нее зализаны в невероятно аккуратный пучок того же песчано-коричневого цвета, что и форменное хаки. Мой план с флиртом официально накрылся. Даже если она по девочкам, я вряд ли смогу убедительно подкатить к барышне.

– Мисс.

Я аж подпрыгиваю на месте. Коп уже стоит у моего окна. Я медленно поворачиваюсь и улыбаюсь, пока в голове царит панический белый шум.

– У вас не горит задний фонарь, – замечает она с хриплым вирджинским выговором. – Вы в курсе?

– Да, – говорю я, но тут же передумываю: – То есть нет.

Она вскидывает бровь.

– Так в курсе или нет?

– Я, э-э… – Блядь. Что лучше: знать о поломке и не починить или прикинуться дурочкой? – Я думала, что починила его, – выдавливаю я глупейшее объяснение. – Я автомеханик.

Она награждает меня взглядом, в котором читается: «Паршивый, судя по всему, механик».

– Вот как, – говорит она.

– Ну, в данный момент я в поисках работы, – лепечу я дальше, – но занимаюсь этим уже много лет. И как хобби, и за деньги. Вообще-то, я всю эту машину сама перебрала. Вот, решила вывезти ее на небольшую прогулку.

Слова льются из меня словесным поносом, я не могу остановиться, и эти избыточные объяснения дают строго обратный эффект: теперь женщина-коп смотрит на меня с куда большим подозрением, чем вначале.

– Ага, – тянет она тоном, в котором нет ни капли веры. – Ваши права и техпаспорт, пожалуйста.

О, блядь.

Пиздец, пиздец, пиздец.

Мне хочется избить себя за собственную тупость. «Ничего противозаконного», да, Мэриан? Ты буквально едешь без прав. Или это просто вылетело у тебя из башки на фоне всего того криминального дерьма, свидетелем которого ты была последние недели?

– Я… – Я снова облизываю сухие, как Сахара, губы. – Мне так жаль, – сиплю я. – У меня их нет с собой. Просто… выехала ненадолго прокатиться, как я и говорила.

– Мы в пятидесяти милях от любого населенного пункта, – отзывается коп. – И это в вашем понимании «ненадолго прокатиться»?

– Я… потеряла счет времени. – В это оправдание даже я сама бы не поверила. Женщина-коп поджимает губы и поправляет ремень со снаряжением.

– Оставайтесь на месте, – приказывает она.

– Хорошо, – пищу я.

Я слушаю хруст ее ботинок по гравию, пока она обходит «Мустанг» сзади, и слышу треск рации у нее на плече.

– Да, мне нужно пробить номер. Водитель без прав, возможно, аннулированы. Жду.

Аннулированы? Бери выше, их вообще в природе нет, думаю я. Паника рикошетит во мне, пока она диктует номера в рацию. А регистрационные знаки вообще действительны? Техосмотр точно просрочен, это я знаю. Блядь, машина ведь может быть даже записана не на мое имя – еще одна вещь, которую стоило бы попросить взломать Тука, пока была возможность.

Я утыкаюсь лбом в ладони на руле и пытаюсь сообразить, что делать. Можно ударить по газам и попытаться оторваться, но без вариантов: дорога прямая как стрела, ни деревьев, ни поворотов, она либо нагонит меня, либо вызовет подмогу, чтобы меня приняли где-нибудь дальше по трассе. Можно выскочить и броситься наутек пешком, но бегун из меня никакой, и кто поручится, что она не пустит в ход оружие? Можно…

– Вы в курсе, мисс, что эта машина числится в угоне?

– А? – тупо переспрашиваю я. Вообще-то нет, хочется мне сказать. Потому что это не так.

Хотя, возможно, именно так оно и есть. Это моя машина во всех смыслах, по праву, по вложенному поту, по справедливости вселенной, но только не в том смысле, который имеет значение для закона. Потому что она…

– Зарегистрирована на имя Джона Лэкленда из округа Шервуд, – продолжает женщина-коп. – Заявление об угоне подано несколько недель назад. – Она вскидывает бровь, выдерживая паузу, чтобы я разродилась чистосердечным признанием.

Я молчу, хотя сердце бешено колотится от адреналина.

– Оу, правда? – спрашиваю я. Я тяну время. Тяну, потому что у меня кончились идеи, кончилось время и кончилось везение.

По закону выходит, что я угнала машину.

По закону мне нельзя садиться за руль.

По закону мой сраный задний фонарь должен работать.

Но закон – это херня.

Женщина-коп звякает ремнем, доставая наручники.

– Мисс, я попрошу вас выйти из…

Но ее прерывает рык двигателя.

Стильный черный «Рэндж Ровер» с хрустом тормозит на гравии прямо рядом с нами. Стекло опускается, и мужской голос из салона говорит:

– Дальше я сам, офицер Билл.

Это не полиция, не машина шерифа, и на мгновение у меня вспыхивает слабая, крошечная надежда, что кто-то из парней приехал за мной. Что Роб, Уилл, Тук или даже, сука, Эл-Джей сейчас выберется из этого автомобиля и увезет меня в безопасное место.

«Ты ведь наверняка захочешь, чтобы мы знали, где ты, если попадешь в беду, Мэриан. Чем быстрее, тем лучше».

Но в их гараже никогда не было «Рэндж Ровера». Уж тем более с номерами выпускника университета Вирджинии.

И когда водитель выходит, это оказывается совсем не кто-то из них.

Мужчина, который покидает внедорожник и шагает к нам, приковывая меня взглядом, хорош собой, молод, одет во все черное от солнцезащитных очков до ботинок и почему-то кажется знакомым. Но я никак не могу вспомнить, кто он.

Пока он не сдвигает свои очки «Рэй-Бэн» чуть ниже.

– Бааа, кого я вижу. Матильда. – Его губы расплываются в тошнотворной улыбке. – Гай Гисборн. Ты поедешь со мной.

Продолжение следует…

¹ Деятельность организаций META запрещена на территории РФ.

² K16 (или BorgWarner K16) – это маркировка легендарной турбокомпрессорной системы, способной выдавать пиковое давление наддува на уровне 1,2 бара. Турбины K16 использовались на спорткарах Porsche 911 Turbo в кузовах 993 (1995–1998 годы) и 996 (2000–2005 годы)

³ Фраза «он соль земли» – это знаменитый библейский фразеологизм. В переносном смысле он означает, что этот человек – истинная опора общества, его нравственный ориентир, труженик или выдающийся деятель, который приносит огромную пользу.

⁴ Секретариат (Secretariat) в данном контексте – это имя легендарного американского скакового жеребца, чистокровного верхового, который считается одной из величайших беговых лошадей в истории.

⁵ UVA – аббревиатура Университета Вирджинии (University of Virginia). Надпись означает, что владелец машины является выпускником этого престижного учебного заведения.

⁶ LEO khaki – аббревиатура Law Enforcement Officer (сотрудник правоохранительных органов).

⁷ В оригинале другая марка, но менее известная в россии «Easy Mac» – популярные в США макароны с сыром быстрого приготовления от бренда Kraft, выпускающиеся в порционных пластиковых стаканчиках для микроволновки.

⁸ Jerry can (Джерри-кэн) – стандартная портативная канистра для топлива (обычно объемом 20 литров), изначально разработанная в Германии в 1930-х годах.

⁹ Zeppelin (Led Zeppelin) – легендарная британская рок-группа, образованная в 1968 году, признанная одним из основоположников хард-рока и хеви-метала.

¹⁰ 12 футов ≈ 3,7 метра.

¹¹ Kwik-Stop – круглосуточный магазин на заправке.

¹² Old money (букв. «старые деньги») – потомственное богатство; социально-экономический класс, состоящий из потомков старинных аристократических и богатых родов, унаследовавших свое состояние, а не заработавших его самостоятельно.

¹³ 2 дюйма ≈ 5 сантиметров.

¹⁴ Hot Wheels (Хот Вилс) – знаменитый американский бренд литых моделей игрушечных автомобилей, выпускаемый компанией Mattel.

¹⁵ 3 дюйма ≈ 7,5 сантиметра.

¹⁶ Доменная печь (домна) – это крупная металлургическая печь шахтного типа для выплавки чугуна и ферросплавов из железорудного сырья.

¹⁷ Четыреста нитей (400-thread-count) – показатель плотности ткани (количество нитей на квадратный дюйм). Ткань с такой плотностью считается высококачественным, дорогим и очень мягким премиальным текстилем.

¹⁸ Топсайдеры (Boat shoes) – обувь на рифленой подошве, изначально созданная для ношения на яхтах, популярный элемент стиля преппи.

¹⁹Лорен Бэколл (1924–2014) – американская актриса, звезда голливудского нуара, известная своей утонченной элегантностью, низким чувственным голосом и фирменным взглядом исподлобья.

²⁰ Кэтрин Хепбёрн (1903–2003) – величайшая американская актриса в истории Голливуда, единственная в мире обладательница четырех премий «Оскар» за лучшую женскую роль.

²¹ Буткат (от англ. bootcut – «обрезанные под ботинок») – это фасон брюк и джинсов, которые плотно облегают бедра и мягко расширяются от колена книзу.

²² Стрижка «площадка» – это короткая мужская стрижка, где волосы сверху подстригаются ровной горизонтальной «плоскостью», а виски и затылок обычно очень короткие.

²³ 5 футов – прим. 1,5 метра.

²⁴ 100 миль в час – прим. 160 км в час.

²⁵ «Пенни за твои мысли» – английское устойчивое выражение, означающее: «О чем ты задумался?», «Поделись мыслями».

²⁶ Вирджинский рил (англ. Virginia Reel) – это популярный американский народный танец, который был невероятно востребован с XVIII по XIX век, особенно во времена Гражданской войны в США. Это живой, веселый и очень социальный танец.

²⁷ 600 фунтов – прим. 270 кг.

²⁸ 30 миль в час – прим. 50 км в час.

²⁹ Каджуны – франкоязычная субэтническая группа в Луизиане, США.

³⁰ Камербанд – это широкий пояс-кушак, который традиционно носят со смокингом в рамках вечернего дресс-кода Black Tie (в качестве альтернативы жилету).

³¹ Ливрея – это специальная форменная одежда, особый графический дизайн или окраска, указывающие на принадлежность человека, предмета или транспортного средства к определенной организации, корпорации или владельцу.

³² Бугенвиллея (Bougainvillea) – это род тропических вечнозеленых вьющихся кустарников и деревьев из семейства Никтагиновые, родом из Южной Америки.

³³ * G – обозначение цвета бриллианта по международной шкале GIA. Означает «почти бесцветный»: для обычного взгляда такой камень выглядит идеально прозрачным и белым.

³⁴ Горжетка – небольшой шарф или воротник из цельной шкуры пушного зверя либо из меха.

³⁵ Хабар – добыча, ценные вещи или артефакты, найденные в опасной зоне.

³⁶ DEFCON 1 (Defense Readiness Condition 1) – высший уровень боевой готовности вооруженных сил США. Объявляется при непосредственной угрозе войны или начале масштабных боевых действий, включая риск ядерного конфликта.

³⁷ Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник…» (1979) – знаменитый постмодернистский роман итальянского писателя, построенный как «книга в книге». Главным героем романа становится сам Читатель, который пытается прочесть оборвавшуюся на самом интересном месте повесть.