Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Ни один из нас не рад тому, что Олеандр потеряла сознание.

Для неё это было слишком. Она ведь только‑только пробудилась.

– Она пробуждена гораздо дольше большинства из нас, – бормочет Прорицатель. И прежде чем кто‑либо успевает с ним поспорить, раздаётся хлопок – Блэк вновь появляется рядом.

Он бросает взгляд на бесчувственное тело Оли в руках моего брата и яростно ругается себе под нос – пока не вспоминает, что сейчас никто из нас не те люди, с которыми он вырос и которых так хорошо знал.

– Мне вернуть вас в офис Норта в Убежище или стоит отвести её к Целителю? – спрашивает он официальным и уважительным тоном, слегка склонив голову.

Не знаю, у кого он брал уроки того, как обращаться с богами, но я чувствую реакцию Корвуса на это. Ему нравится почтительное отношение.

Уверен, всем им оно нравится

Провидец кладёт руку на шею Оли, и его глаза на мгновение вспыхивают ярче.

– Ей не нужен Целитель. Отведи нас туда, где хранятся сведения. Ей просто нужен отдых – она сможет восстановиться там.

Блэк коротко кивает и протягивает руку, ожидая, пока каждый из нас возьмётся за неё, чтобы покинуть это место, пропахшее пеплом и пламенем. Я стою рядом с Круксом – достаточно близко, чтобы уловить аромат шампуня Олеандр. Когда мой богосвязный довольно урчит в груди из‑за близости к ней, я ощущаю в себе комок страха.

Что, если душа богосвязного нанесла какой‑то вред? Что, если она дала ей дополнительную силу? Оли всегда так боялась того, на что способен её богосвязный, так боялась стать сильнее – ведь её сила и так уже близка к пределу того, что она способна контролировать. Тысячи её страхов проносятся в моём сознании, и все они знакомы мне так же хорошо, как и мои собственные, – благодаря нашей душевной связи.

Я тихо шепчу своему богосвязному:

– Забери её у Крукса. Сейчас она нужна нам.

Он со мной согласен – хотя, уверен, он всегда будет со мной соглашаться, если это означает возможность прикоснуться к ней. В тот миг, когда мы вновь оказываемся в офисе Норта, он забирает её у Крукса. Мы перемещаемся к дивану, бережно прижимая её к груди.

Она такая маленькая.

Иногда я об этом забываю – из‑за её яркой, масштабной личности и того, как она заполняет собой любое пространство, куда бы ни вошла. Её характер достаточно велик для троих взрослых мужчин, но когда она вот так без сознания, легко забыть обо всём этом и видеть лишь женщину, оставшуюся позади.

Миниатюрная, тонкие черты лица. Волосы настолько белые, что похожи на россыпь звёздного света на голове, густые ресницы веером лежат на щеках, пухлые губы приоткрываются, когда она вздыхает и ещё сильнее прижимается ко мне, тянется ко мне даже в бессознательном состоянии.

Всё это наполняет меня убийственной яростью.

Ярость на любого, кто когда‑либо причинял ей боль, смотрел на неё, говорил с ней или касался того, что принадлежит мне. На любого, кто мог подумать о ней плохо. Душевная связь укрепила мою одержимость ею, и хотя я знаю, что мои прошлые поступки с ней были отравлены моим прошлым, теперь я вижу лишь её совершенство, все способы, которыми эта женщина владеет мной, и все способы, которыми я владею ею.

Я чувствую себя чем‑то вроде жадного дракона: мне хочется забрать её обратно в наш особняк, запереть в своей комнате и охранять, как я делал это, когда мы очнулись после установления душевной связи. Только на этот раз я никого не впущу, чтобы её у меня не забрали.

Глаза Грифона вспыхивают и снова становятся зелёными, когда Прорицатель отпускает его. Один за другим глаза всех возвращаются к обычному виду, когда они вновь берут контроль над своими телами. Гейб стонет и разминает шею, поводит плечами, словно всё это время слишком сильно себя сдерживал. Полагаю, Драконису не нравилось находиться в человеческой форме – так же, как мои кости зудят, если я вынужден держать тени внутри себя.

Я наблюдаю, как Блэк заметно расслабляется при виде прояснившихся глаз. Корвус остаётся со мной. С Олеандр на руках я сомневаюсь, что он уйдёт без боя, а я в данный момент просто не заинтересован в каком‑либо противостоянии.

Мне кажется, что я буду слишком уязвим, если бог покинет меня прямо сейчас. Я бы предпочёл просто насладиться моментом с моей Привязанной в объятиях, пока никто ничего не подумает по этому поводу.

– Что, чёрт возьми, там произошло? – резко бросает Блэк, но Грифон уже подходит к тому месту, где я сижу, кладёт руку на шею Оли и проверяет её состояние – его глаза вспыхивают.

– С ней всё в порядке, она просто спит – так же, как когда использует свою силу.

Норт кивает и тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу, оценивая себя и ситуацию. Он уже переключается в режим «устранения последствий», и хотя ситуация определённо требует этого, я всё равно мысленно закатываю глаза.

Хоть раз я хотел бы, чтобы он забыл о Совете, забыл обо всём, что должен делать, и просто расслабился. Интересно, как бы это выглядело, если бы Норт Дрэйвен просто позволил себе чувствовать то, что ему нужно, и уделил момент себе.

– Мы нашли богосвязного, и Оли с ним разобралась. Она устроила для нас ловушку, и я не удивлюсь, если в будущем нас ждёт ещё больше таких.

Киеран коротко кивает ему, затем оглядывает каждого из нас, прежде чем его взгляд останавливается на моём богосвязном.

– Этот собирается отпустить её в ближайшее время? Мне не совсем комфортно говорить обо всём этом, когда он тоже в комнате. Что помешает ему разозлиться из‑за чего‑то, что я скажу, и наброситься на меня?

Корвус наклоняет мою голову в той любопытной манере, которую они все используют.

– Мы всегда здесь. Мы всегда слушаем. У вас никогда не было разговора, которого бы я не слышал.

– Ну, это чертовски жутко, – говорит Киеран, прежде чем снова повернуться к Норту. – Генерал прибыл сегодня утром, и слухи о пожаре на Восточном побережье уже распространились. Он внизу, возмущается по поводу всей ситуации, так что, возможно, вам стоит подготовиться к этому.

– Перенеси меня и мою Привязанную обратно в наш дом. Я не хочу, чтобы она была рядом с какой‑либо опасностью, которая может привести к кровопролитию, – говорит Корвус, и Киеран смотрит на Норта и Грифона, прежде чем сдвинуться с места.

– Гейб и Атлас, вы оба должны пойти с ними и присмотреть за ней, пока мы разбираемся с этим, – говорит Норт, затем смотрит на моего богосвязного. – Как только она будет в безопасности в доме, мы сможем вернуть Нокса? Нам понадобится вся возможная помощь, а никто не справляется с Генералом так, как раздражённое настроение моего брата.

Грифон кивает и ухмыляется.

– Никто, кроме Оли. Она неплохо научилась ставить Генерала на место.

Мой богосвязный кивает и начинает удобнее устраиваться с ней на руках.

– Делай это. Я доставлю её домой в целости и сохранности, прежде чем усну.

***

Блэк переносит нас к парадному крыльцу особняка, и мы все стоим вместе, пока Гейб возится с ключами, пытаясь нас впустить.

Атлас стоит так близко ко мне, как только можно, не касаясь меня, – его взгляд прикован к Оли. Он продолжает смотреть на её спящую фигуру, пока мы не слышим тихий шорох в кустах. Он поворачивается, прикрывая нас обоих, и всматривается, откуда донёсся звук. Это всего лишь ветер – я бы почувствовал, если бы дело было в чём‑то другом, – но мои тени всё равно срываются с места, чтобы перепроверить.

То, как Атлас меня прикрывает, многое говорит.

Ещё месяц назад он бы вступил в схватку с моим богосвязным, чтобы вырвать Оли из моих рук. Он бы использовал её безопасность и свою непробиваемую кожу как предлог, чтобы забрать её у нас. Но теперь он видит ценность в том, чтобы защищать нас обоих. Можно было бы списать это просто на его уважение к богам – и, уверен, это тоже играет роль, – но нельзя отрицать: Группа Привязанных изменилась, повзрослела так, как никто из нас не ожидал.

Девушка на моих руках, которую я был так уверен, что она станет катализатором нашего разрушения, оказалась совсем не такой. Она – причина, по которой мы все объединились, причина, по которой мы хотим большего для себя и для сообщества. Просто своим существованием она сделала всё лучше.

Богосвязный слышит каждую мою мысль и ещё крепче прижимает её к нашей груди, укутывая понадёжнее, а тени обволакивают её, образуя дополнительный защитный барьер.

Когда теневые создания возвращаются из кустов – ничего не обнаружив и не пролив крови, – Атлас немного расслабляется, хотя его взгляд по‑прежнему прикован к дороге, ведущей к нашему дому.

– Ты правда думаешь, что кто‑то сюда проберётся? Есть ли для этого веские основания или это просто поведение Привязанных? – тихо бормочет Блэк, и Атлас бросает на него взгляд.

Тот лишь пожимает плечами в ответ:

– Я не говорю, что с поведением Привязанных что‑то не так – у меня оно тоже есть. Просто хотел бы знать, стоит ли мне сейчас хвататься за пистолет, чтобы тебя прикрыть.

Атлас коротко кивает, и его глаза сужаются, глядя на огни в центре города:

– У них уже был Щит прямо за стенами Убежища, чтобы запереть вас здесь. Откуда уверенность, что они не нашли способ проникнуть внутрь? Откуда уверенность, что среди местных нет спящих ячеек – вроде той, что убила дядю Дрэйвенов? Я доверяю Грифону и его богосвязному, но мы только что узнали: там есть и другие богосвязные. Откуда уверенность, что кто‑то из них не заслал сюда своего человека? Прорицатель пробуждён всего несколько дней. Есть все шансы, что мы здесь не в безопасности, и я не собираюсь ставить жизнь моей Привязанной под удар прямо сейчас.

Блэк смотрит на него мгновение, затем кивает, достаёт пистолет и поворачивается спиной к двери – как раз в тот момент, когда Гейб наконец её открывает. Он следит за улицей, пока мы заходим внутрь, заходит последним и трижды проверяет замки на дверях, прежде чем снова убрать оружие в кобуру.

Стекло здесь пуленепробиваемое – лучшее, что можно купить за деньги. Вся конструкция дома усилена и по сути представляет собой бункер, защищённый от взрывов. Норт не пожалел на это ни копейки. Какой бы рейтинг безопасности ни рекомендовали ему специалисты, он утроил его – просто чтобы быть уверенным.

Я без тени сомнения знаю: есть президенты и члены королевских семей, у которых защита куда слабее, чем та, что мой брат организовал для нашей Группы Привязанных и для маленькой Центральной, всё ещё спящей у меня на руках.

Корвус, не колеблясь, несёт Олеандр обратно в её комнату, игнорируя разговор, который всё ещё идёт вокруг нас. Гейб и Атлас в конце концов следуют за нами по коридору – словно их подсознательно тянет к Оли, и они не хотят от неё отдаляться.

Даже после того, как мы аккуратно укладываем её в постель – а Гейб и Алас следят за ней, словно ястребы, – мой богосвязный не удовлетворён.

Он не хочет оставлять её здесь без кого‑то из нас на страже, и я прекрасно понимаю это чувство. В ней сейчас есть какая‑то уязвимость, чего я никогда раньше не ощущал. Раньше, когда она перенапрягала свои силы, её богосвязный время от времени всё равно проявлялся на поверхности. Я всё ещё чувствовал, как она присматривает за ней, пока её тело восстанавливалось. Сейчас же внутри Олеандр царит такая тишина, что у меня мороз бежит по коже.

Я не хочу её оставлять.

Блэк ждёт меня на кухне, пока я вернусь. Когда мой богосвязный просто стоит и неотрывно смотрит на спящую Оли, Гейб начинает проявлять беспокойство.

– Мы не позволим, чтобы с ней что‑то случилось. Атлас неуязвим, и он будет её прикрывать всё время. Помощь сейчас нужна Норту и Грифону.

Он говорит очень рассудительным тоном, но мой богосвязный никак не реагирует. Он ничего не делает – только пристально смотрит на небольшой бугорок под одеялом, который образует тело Оли, наблюдая за ней одержимо. Её дыхание ровное и спокойное; ничто не говорит о том, что за ней нужно так пристально следить.

Если что‑то случится, у неё есть сила Атласа, чтобы её защитить, а Гейб может превратиться в дракона, если понадобится. Ему потребуется меньше секунды, чтобы перенести её обратно к нам. Я это знаю, Корвус это знает – и всё же мы не можем сдвинуться с места.

– Ты сможешь её оставить или нам стоит позвонить Норту и сообщить, что происходит? – спрашивает Атлас, забираясь на кровать рядом с ней.

Он не перекладывает её к себе на колени и не суетится вокруг неё, как сделал бы я. Просто прижимает ладонь к её груди, чтобы на минуту проверить дыхание, а затем отпускает, позволяя ей спокойно спать. То, как он любит её и относится к ней, невероятно бескорыстно – разительный контраст с тем, как эгоистично я жажду её.

Но это не заставляет меня чувствовать себя плохо. Если уж на то пошло, это лишь разжигает во мне желание взять больше, забрать у неё всё, пока я не получу абсолютно всё.

– Я позвоню Норту, – бормочет Гейб, переглядываясь с Атласом. Но мой богосвязный наконец шевелится, протягивает руку – и моя ладонь чернеет, когда с неё стекают тени.

Мефис и Процел спускаются вниз и сразу направляются к кровати, запрыгивая по обе стороны от неё. Атлас смотрит на них с недоверием, и мой богосвязный наконец говорит:

– Они будут её охранять. Не пытайся их сдвинуть или потревожить. Меня не будет ровно столько, сколько нужно, чтобы решить проблему.

Атлас кивает, медленно отодвигаясь чуть подальше от теней, но его взгляд по‑прежнему прикован к ней. Наконец мой богосвязный ослабляет хватку над моим телом, позволяя мне снова взять контроль – хотя продолжает наблюдать.

Гейб позади меня выдыхает:

– Что на него нашло? Остальные ушли с радостью.

Я пренебрежительно качаю головой:

– Она спит слишком глубоко. Ты должен за ней следить и позвонить мне в ту же секунду, как что‑то изменится… к лучшему или к худшему.

Гейб вздрагивает и подходит к кровати:

– Что ты имеешь в виду? Она всегда так делает, когда использует силу.

Атлас качает головой:

– Сейчас всё иначе. Разве ты не чувствуешь? Не только она отдыхает.

Гейб хмурится и пожимает плечами:

– Но это же логично, разве нет? Она справилась с чем‑то более мощным, чем когда‑либо раньше. Конечно, её Узам тоже нужно поспать.

Я качаю головой:

– Мне это не нравится. Просто следи за ней и звони мне. Я пойду разберусь с этими чёртовыми идиотами в офисе, а потом вернусь.

– Ты или твои Узы? – спрашивает Атлас, когда я разворачиваюсь на каблуках.

– Какая разница? Мы – одно целое, – говорю я, распахивая дверь и выходя туда, где меня ждёт Блэк.

Облегчение на его лице при виде цвета моих глаз бросается в глаза:

– Если бы ты сказал мне полгода назад, что будешь так себя вести из‑за своей Привязанной…

Я чертовски ненавижу это слово.

Когда его используют в таком контексте, применительно к ней, у меня мурашки бегут по коже, поэтому я обрываю его:

– Нам нужно с этим разобраться и покончить. Мне нужно вернуться сюда.

Он хмурится, хлопая меня по плечу:

– Тебе нужно, чтобы я отправил Феликса наверх? Он уже ждёт, если он тебе нужен.

Я качаю головой:

– Никто не будет смотреть на неё, пока меня там нет. Мы разберёмся с этим, а потом, когда я вернусь, я ещё раз её осмотрю и приму решение.

Киеран качает головой:

– Сегодня не лучший день, для Генерала.

Никогда не бывает хорошим днём для чёртового Генерала. Я ненавижу этого человека – сейчас даже сильнее, чем когда‑либо прежде, хотя раньше я думал, что это невозможно. Он отрывает меня от Олеандр прямо сейчас, когда я ей нужнее всего, – и это непростительно.

Мы перемещаемся на нижний этаж офиса Норта – в зону, открытую для публики, где люди ждут, чтобы с ними поговорить. Обычно здесь довольно пусто – просто парадный проход, не более того, – но сейчас помещение битком набито людьми.

Я не особо удивлён, что мы оказались в самом эпицентре полномасштабной войны.

Однако тот факт, что Норт находится в самом её центре и яростно дерётся, шокирует более чем слегка.

Я бы скорее предположил, что первый удар нанёс бы Грифон – годы обиды наконец вырвались наружу, – но именно наш Нейро пытается оттащить Норта от Генерала.

Из моего тела стекают новые тени и начинают наводить порядок вокруг нас: обвиваются вокруг сотрудников Тактической группы и вытаскивают их из драки. Одного за другим они выстраивают тела вдоль стены – те потеют и дрожат от страха.

Тени Норта только разжигают бой, но когда они сталкиваются с моими, у них нет выбора, кроме как успокоиться: они уверены, что я здесь, чтобы помочь, и не могут сражаться против своих, какой бы ни была ситуация. Без давления остальных бойцов Тактической группы Грифону удаётся оторвать Норта от его отца – руки наконец отпускают горло Генерала. Старший мужчина издаёт самые сладкие булькающие звуки, хватая ртом воздух.

Я подхожу к ним сбоку. Чёрное пятно моих Уз ползёт вверх по горлу, и ухмылка растягивается на моих губах, когда я вижу, как кровь свободно течёт из его носа. Всё это делает меня похожим на демона, которым, по убеждению Генерала, я и являюсь, – и я более чем счастлив сыграть эту роль.

Мне бы хотелось самому его убить.

– Ну‑ну. Не думал, что кто‑то способен спровоцировать Норта на такую атаку, но, полагаю, если кто‑то и мог это сделать, то это ты.

Генерал смотрит на меня с чистой ненавистью, и я наслаждаюсь этим… ровно до того момента, пока он не открывает свой жирный рот:

– Будем надеяться, Афина убила эту маленькую сучку – твоего богосвязного, и у нас больше не будет очередного монстра, разгуливающего по этой проклятой дыре.

Мой гнев вспыхивает быстрее, чем когда‑либо у Норта.

Челюсть Генерала ломается под моим кулаком столь же быстро.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от рычания, повышенных голосов и криков – от хаоса и ярости, которые обычно сопровождают кровопролитие. Я просыпаюсь в окружении теней и тьмы, в ушах стучит пульс, а мои Узы тянутся к нашим Привязанных, стеная внутри меня. Пока я спала, она взывала к ним всем, призывая на помощь, чтобы заполнить пропасть, зияющую во мне из‑за души этого проклятого божьего узника.

Уничтожение чего‑то столь мощного лишило меня сил и превратило в пустую оболочку. Наверное, я бы запаниковала из‑за этого, если бы у моих Уз уже не было надёжного плана, как избавиться от этого ужасного ощущения. Ведь послать сигнал бедствия моим Привязанным, чтобы они пришли ко мне, – единственный путь вперёд, который не вселяет в меня ужас.

Мне нужно, чтобы они наполнили меня, восстановили ущерб и вернули мне былое величие. Мне нужно, чтобы наше наслаждение превратилось в общую силу. Мне нужно от них всё.

Пальцы сжимают мой подбородок и поворачивают голову; губы прижимаются к моим, и у меня вырывается стон – жадный и отчаянный звук, заметный даже мне самой.

Мои Узы бурлит на поверхности, но я сохраняю контроль над телом: протягиваю руки и обвиваю шею Гейба, притягивая его к себе.

Я уже обнажена.

Как и он.

Атлас рядом с нами: его тело напряжено и готово, он прижимается ко мне сзади, и ещё один стон вырывается из моих губ. Их руки повсюду; их кожа горяча на моей, они пылают так же ярко ради меня, как и я ради них. Пальцы сжимают нежную кожу на моих бёдрах, опускаются ниже, скользят по влажному лону, стоны разносятся по комнате – я присоединяюсь к ним, когда пальцы проникают в мою истекающую влагу.

Я хочу от них большего. Хочу больше рук на своём теле, больше пальцев и губ, о боже, я хочу, чтобы они все наполнили меня.

– Мы дадим, Привязанная. Мы дадим тебе именно то, что тебе нужно.

А мне нужно прекратить все эти разговоры и перейти к той части, где один из них берёт меня. Или оба. Все они. Я хочу ощущать скольжение их кожи, когда они входят в меня. Хочу вкусить их наслаждение. Хочу вобрать его в себя и стать не более чем сосудом – сосудом для исполнения их желаний.

На мгновение один из них отстраняется от меня – всего на секунду, – но жалобный звук, который я издаю, заставляет его броситься обратно, осыпая меня успокаивающими словами, льющимися с его губ, словно мёд, согревая меня до глубины души.

– Я никуда не денусь, Сладкая. Если ты хочешь нас обоих сразу, мне нужно взять кое‑что. Всё хорошо, я не уйду. Гейб, тебе нужно трахнуть её и отвлечь, иначе она навредит себе, торопясь.

Но я не такая, и я с радостью приму боль, лишь бы быть с ними. Я приму всё…

Внезапный толчок члена в моё истекающее лоно прерывает мои панические, затуманенные связью мысли. Я перестаю думать о покинутости, о том, каково это – оставаться без них, обо всём, кроме восхитительного растяжения, когда я принимаю член Гейба, и о том, как его руки сжимают мою талию и двигают меня вверх‑вниз по его длине, встречая толчки его бёдер.

Это именно то, чего жаждет мой безумный, просто обезумевший разум. Но спустя всего несколько толчков мои Узы снова срабатывают, вновь взывая ко всем им, стеная о большем. Я хочу просто наслаждаться своими Привязанными, быть с каждым из них и смаковать то, как они любят меня по‑отдельности, но пропасть внутри меня становится лишь шире, чем дольше мы разлучены.

Мне нужно больше.

Жалобный звук снова наполняет комнату, я крепко зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки. Я знаю, что они все здесь и что я получу желаемое, но давление внутри нарастает, пока мне не захочется кричать и вырваться из собственной кожи.

Затем руки снова повсюду на моём теле, толкают и уверенно направляют меня, беря ситуацию под контроль, пока ещё один член не прижимается к моей заднице, зубы впиваются в плечо, и раздаётся глубокий стон – предвкушение полноты, когда оба моих Привязанных берут меня одновременно.

Гейб ругается себе под нос, притягивая моё тело вниз, чтобы я плотнее накрыла его, а рука Атласа гладит мою задницу, пока он наблюдает, как член Гейба наполняет меня, растягивая и раскрывая, наслаждаясь видом. Я оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он сплёвывает на свой член, прежде чем войти в меня, – его взгляд обжигает, словно клеймо.

В тот момент, когда я перевожу дыхание и хаос в моей голове немного утихает, я оглядываю комнату и вижу остальных троих моих Привязанных: они наблюдают за нами с тёмными, жадными взглядами. Моя кожа вспыхивает под их взорами, но мои Узы торжествует в груди, ликуя и откровенно наслаждаясь тем, что я поймала их всех – лишь своим телом, своим разумом и своей любовью ко всем ним.

Моё лоно сжимается вокруг члена Гейба, задница – вокруг члена Атласа, и они оба стонут, их бёдра двигаются быстрее, пока мне приходится вцепиться в плечи Гейба. Гейб одаривает меня ленивой, самодовольной улыбкой – той, что говорит: «Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь, с тобой, распростёртой на моей груди». Одной рукой он обхватывает мою щёку и притягивает мои губы к своим для обжигающего поцелуя, другой скользит между нашими телами к моему клитору. Оргазм уже начинает нарастать, но он растягивает его безумными кругами – медленно и в полном контрасте с темпом, который задают его бёдра.

Когда я наконец кончаю, уткнувшись лицом в его грудь, чтобы приглушить непристойные звуки, вырывающиеся из моего рта, Гейб кончает вместе со мной, входя ещё глубже в тот же миг, что и Атлас, – и мне кажется, будто я вот‑вот разорвусь.

Лихорадочное гудение на мгновение затихает – всего на мгновение, – но в ту секунду, когда Гейб выходит и укладывает меня на кровать, оно удваивается, утраивается. Оно наполняет мои конечности, пока мне снова не хочется кричать.

Атлас выходит, поднимает одну из моих ног и переворачивает меня на спину, прежде чем снова войти в мою задницу; сперма Гейба чуть вытекает из моего лона, когда он это делает. Я не хочу терять ни капли. Я хочу быть полной. Мои глаза снова закрываются, я растворяюсь в ощущениях, в том, как он берёт меня сквозь перевозбуждение, пока один оргазм перетекает в следующий. Я тихо скулю, когда туман снова окутывает меня.

Кажется, он никогда не развеется.

Я выгибаю спину на кровати, голова мотается из стороны, пока волна наслаждения прокатывается по мне, словно приливная волна. Когда мой рот раскрывается в отчаянном вдохе, я чувствую, как чьи‑то пальцы обхватывают мою челюсть, а затем надавливают на язык – словно мой Привязанный проверяет, готова ли моя глотка для него. Я смыкаю губы вокруг пальцев, посасываю их, доказывая, что не просто готова – я жажду ощутить тяжесть его члена у себя во рту.

Слышу шорох, а затем чувствую, как он меняет положение; мои веки трепещут, и я открываю глаза: Норт присел на корточки на уровне моего взгляда, его пальцы поглаживают мой язык. Встретившись со мной глазами, он кивает, будто мы пришли к соглашению.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Привязанная, – шепчет он, словно Атлас меня сейчас не берёт, словно сперма Гейба не находится прямо сейчас внутри меня, а остальная часть Группы Привязанных не ждёт поблизости, привлечённая призывом моих Уз.

Я жду, пока его пальцы выскользнут изо рта, и только тогда отвечаю, слегка заплетающимся от удовольствия языком:

– Мне нужно больше. Мне нужны вы все.

Ему не нужно, чтобы я говорила что‑то ещё.

Атлас лишь на мгновение останавливается, чтобы перевернуть меня на четвереньки, а затем резко входит снова, в то время как Норт встаёт, стягивая с себя боксеры. Я тянусь к нему ещё до того, как он успевает из них выбраться, притягиваю к своим губам и беру его в рот, стону вокруг него, когда его бёдра резко подаются вперёд – грубо, но в лучшем смысле этого слова.

Я сглатываю вокруг него, разрываясь между желанием насадиться глубже на его длину и одновременно на член Атласа. Но они оба продолжают двигаться вперёд, врываясь в мой рот и задницу, пока я не начинаю стонать, как распутница, закатывая глаза, а мои крики заглушает член Норта.

Бёдра Атласа наконец‑то содрогаются, его руки сжимают мои бёдра, он раздвигает мои ноги шире и выходит, кончая прямо на моё обнажённое лоно. Пальцами он втирает свою сперму вместе со спермой Гейба, убеждаясь, что они оба наполняют меня до краёв. Норт вынимает член из моего рта и ждёт, сжимая себя в кулаке, пока Атлас отходит, пошатываясь, в сторону ванной.

Моя кожа светится – здоровье и жизненная сила, которые они все мне дают, буквально сияют изнутри, – и я жажду ещё большего.

В тот момент, когда Норт накрывает меня собой, я понимаю: что‑то случилось.

Не знаю, что именно, кто причинил боль моему Привязанному, но внутри него бурлит дикая энергия, когда он двигается во мне. Его руки отчаянно и грубо скользят по моему телу, сжимают мои мягкие изгибы, пока он берёт то, что ему нужно, а я умоляю его о большем.

Всю ярость и тоску, душевную боль и страдания – я принимаю всё это от него. Толчки его бёдер жестоки, удары его члена в моё измученное лоно – сладчайшая форма пытки. Он берёт меня так, будто пытается убить своих демонов.

Я с радостью приму от него всё, с улыбкой, умоляя о большем, если ему это нужно, потому что, забирая у меня то, что ему необходимо, он отдаёт мне ещё больше. Клянусь, я почти чувствую, как они исцеляют меня, вливаются прямо в мою душу, и я оживаю с каждым оргазмом, каждым толчком, каждым прикосновением их кожи к моей.

Его тени окутывают меня, накрывая нас обоих. Когда я чувствую, как их щупальца начинают играть с моим клитором, проникают в мою задницу, словно желая завладеть каждой частичкой меня, я кончаю с криком, сжимаясь вокруг него, пока Норт не следует за мной через край.

Он не отстраняется сразу, как это делали остальные; он задерживается на секунду, словно проверяет, насколько я всё ещё потеряна. Во мне теперь какая‑то тишина, будто часть дикого голода утолена, но чем дольше он остаётся, тем сильнее он возвращается, тем сильнее мне нужны остальные внутри меня.

Когда он уходит, мой взгляд падает на Нокса и Грифона: оба наблюдают за мной, оба обнажены и возбуждены. Я ожидала, что первым ко мне подойдёт Грифон. Думала, что придётся уговаривать Нокса или, может, даже пойти к нему в комнату позже, но он без колебаний движется ко мне в тот момент, как наши взгляды встречаются.

Его глаза вспыхивают чёрным, и мои Узы тянутся к нему, касаются его кожи, пытаясь вытащить наружу его Корвуса, чтобы поиграть. Но Нокс держит себя в руках, стискивает зубы, а его кулаки сжимаются по бокам; кожа медленно чернеет, когда его Дар наполняет его. Знаю, это заставляет Атласа нервничать, он почти дёргается, будто они действительно могут мне навредить. Но вместо того, чтобы позволить этому зайти так далеко, я улыбаюсь Ноксу и его Узам, словно они – солнце, согревающее меня до глубины души. Нет никаких сомнений в том, насколько сильно я их хочу, – ни для меня, ни для кого‑либо из них.

Я пытаюсь сесть, чтобы подойти к нему, но при движении из меня вытекает струйка спермы. С губ срывается всхлип, и я резко опускаю руку, чтобы прикрыть себя и вернуть всё обратно. Его глаза снова вспыхивают, пока он наблюдает за мной, а затем тени в комнате начинают двигаться, извиваться и стягиваться, пока не накрывают и меня тоже, отводя мою руку и прикрывая моё лоно, помогая мне сохранить всё внутри.

Сначала я двигаюсь медленно, но, убедившись, что тени меня укрывают, быстро встаю на колени и тянусь к нему. Сердце замирает от головокружительного восторга: его руки так же отчаянно скользят по моему телу, как мои – по его. Он легко обхватывает рёбрами, целует так, будто хочет проникнуть внутрь меня, его зубы остро впиваются в мою шею, пока он поглощает меня целиком.

Я хочу всего: всех его острых граней, всей его боли и жестокой энергии. Я хочу вобрать это в себя и сделать частью себя.

Его руки грубы, когда он толкает меня обратно на кровать, накрывает собой и раздвигает мои ноги, чтобы взять меня – так же мрачно и порочно, как всегда. Его толчки жестоки, бёдра врезаются в меня, а я цепляюсь за него изо всех сил, прижимаясь головой к биению его сердца. Спина выгибается, когда я кончаю, волосы спадают с лица. Одна его рука поднимается, чтобы схватить меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом, когда он тоже кончает, – так что я смотрю в эти бездонные пустоты.

Глаза Нокса меняются, чернота медленно уходит из них, и я вижу момент, когда он хочет подхватить меня на руки и унести к себе в комнату, запереть остальных снаружи и охранять меня, будто за нами гонятся псы ада. Я вижу это, а затем вижу, как он решает, что то, в чём я нуждаюсь, важнее того, чего хочет он.

Я вижу, как он мысленно отпускает всё это.

Когда он отходит, я замечаю, что Грифон терпеливо ждёт – всё такой же твёрдый, как камень, – сидя рядом с кроватью. Наконец он подходит и ухмыляется мне, проводя рукой вдоль моего живота, прежде чем его пальцы скользят по моему лону и проникают внутрь, в ту неразбериху, которую оставили там остальные мои Связанные. Мои щёки вспыхивают, когда я инстинктивно сжимаюсь вокруг него, недовольная тем, что он может выдавить часть этого наружу. Я хочу всё, ещё больше. Я хочу, чтобы и его сперма оказалась там, смешалась с остальным и наполнила меня ими всеми. Я так близка, так близка к тому, чтобы получить то, чего всегда хотела.