Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Джей Бри

Нерушимые Узы

ПРОЛОГ.

Связь Грифона

Я просыпаюсь.

Новое тело, новая эпоха – угрозы для моей Связанной всё те же, что и всегда, но на этот раз всё иначе.

На этот раз мы все здесь.

Я наблюдаю, как один за другим пробуждаются божественные связи, а сосуды теряют сознание под атакой нашего врага. Глаза закатываются, пока не становятся чёрными – пустота стирает человеческую жизнь, пока мы все не встаём вокруг нашей Связанной живым, дышащим щитом, наполненным душами мёртвых – даром силы от нашей Связанной. Теперь нас ничто не может убить.

Наконец‑то мы едины.

Я смотрю на свою Связанную и девушку, в которой она обитает, – само совершенство. Каждая частица моего существа наполнена потребностью: обладать ею, защищать её, жаждать её, разрушить её и воссоздать заново так, как могу только я, – ведь мы созданы друг для друга. Она моя так же точно, как я её, так же точно, как мир бесконечно вращается в просторах расширяющейся вселенной.

Опасность снова пришла за нами – но так бывает всегда. Мир не хочет видеть, как такие великие, как мы, счастливы. Он хочет сломать нас, причинить нам боль, убить и похоронить за много миль друг от друга, лишь бы продлить наши земные муки навечно.

Я слишком много раз терял свою Связанную.

Больше никогда.

Защитить Одарённых. Девушка любит их, а они всегда были нам верны.

Оглядываюсь через плечо и вижу несколько Одарённых: кровь течёт у них из носов, они принимают на себя удар божественной связи, и их тела медленно отключаются. Я чувствую нечто особенное в той девушке – маленькое Пламя с сильным Даром. И хотя это меня раздражает, пока я оставляю это без внимания.

Это проблема, которая может подождать.

Проникнуть в сознание других Одарённых и укрепить их защиту проще и так же естественно, как дышать: возвести стены непробиваемой защиты против натиска нашего врага, стоящего перед нами в теле пожилой женщины.

Она слишком долго всех нас обманывала – хищник с божественной связью, скрывавшийся среди человеческих овец.

– Не трогайте Торговцев Смерти, – говорит она двум мужчинам позади себя, когда те делают шаг к нам. Я уверен, что они сильны для своего вида, но они всего лишь люди: плоть, кровь и связь… не боги, как мы.

Моя Привязанная улыбается, склонив голову перед нашим врагом с божественными Узами:

– Как мило… думать, что это тебя спасёт.

Её рука поднимается, и неестественный блеск охватывает её кожу – чернильная чернота, яркая настолько, что бросает вызов природе, ведь она – воплощение Смерти, истинный бог душ, который может выбирать, кому жить, а кому умереть. Она столь же могущественна и безжалостна, как само солнце, сжигающее всех низших существ, словно они – всего лишь хворост для её пламени.

Моя.

– Вы слишком новые. Ваши Узы едва пробудились. Возможно, когда‑нибудь вы станете сильнее меня, но я намерена разделаться с вами задолго до этого.

Рубильщик поднимает руки, и его Дар вырывается яростным всплеском, уничтожая всё вокруг одним ударом. Это не задевает божественные Узы перед нами, но двое Одарённых, которых она привела с собой, разрываются на куски. Мы наблюдаем с тем безразличием, на которое способны только Вечные, пока останки усеивают землю, а кровь пропитывает выжженную почву вокруг нас. Вокруг уже повсюду тела – ужаснейшая бойня войны раскинулась у наших ног.

Одарённые рядом с нами начинают шевелиться со стоном. Транспортировщик смотрит на свою Привязанную в тот миг, как его глаза открываются, затем на меня – ждёт приказов. Шок на его лице при виде моих пустых глаз заставляет его на мгновение замешкаться, но губы сжимаются в твёрдую линию, когда он мысленно передаёт мне слова – то, что он делал с моим сосудом миллион раз прежде:

«Каков план? Нам нужно увести нашу Привязанную в безопасное место».

Их Привязанная…

Мой взгляд опускается на маленькое Пламя рядом с ним: грязь и пепел покрывают её тело после разрушений, которые она сотворила ради нас. Она важна для сосуда моей Привязанной. Она важна для всех нас.

Достаточно важна, чтобы спасти – и не только от божественных Уз перед нами.

«Уведи их в безопасное место. Всех Одарённых, о которых мы заботимся. Мы разберёмся с этим. Пока держи Пламя отдельно – божественные Узы снова там укрывается».

Он не отвечает мне и не кивает – никаких видимых знаков согласия, которые могли бы насторожить нашего врага насчёт того, что он собирается сделать. Я снова фиксирую взгляд на женщине впереди: её губы кривятся в нашу сторону. Она осматривает свежий слой крови и внутренностей, покрывающий всё вокруг.

– Рубильщик всегда отличался такими отвратительными методами, – презрительно усмехается она; её лицо куда более оживлённое, чем наши.

Она пробудилась намного раньше нас.

Научившись сливаться с окружающими её людьми, она явно убила сосуд и полностью взяла контроль. Она с лёгкостью ускользнула у нас из‑под носа, потому что под её плотью не шло никакой битвы, никакого вторичного существа, которое могло бы выдать себя при наших проверках территории.

Раздаётся хлопок – Транспортировщик оставляет нас позади, унося с собой уязвимых Одарённых. Моя Привязанная немного приближается к Торговцу Смерти рядом с ней, тихо что‑то ему шепчет, пока тени ползут по его руке. Собакоподобные создания у их ног смотрят вперёд, не мигая, следя за угрозой перед нами с безошибочным зрением. Они всё ещё стоят чуть в стороне – там, где Щит отрезала нас от них. Я вижу воспоминание моего сосуда о том моменте: панику, которую он испытал, и мгновенное облегчение, когда Корвус переместился через его тени, чтобы добраться до неё.

Мой сосуд не знал, что может так.

Это противостояние – мы все ждём, кто действительно сделает первый ход. Что бы ни могли сделать те Одарённые, божественные Узы многого от них ожидала, и она определённо не принимала в расчёт Рубильщика. Нет, она ждала в стороне, наблюдала, как моя Привязанная направляет в нас энергию, и надеялась, что это ослабит её достаточно, чтобы убить – как минимум.

Она катастрофически недооценила силу моей Привязанной и тех, кто ей предан.

Она поджимает губы, глядя на нас, словно разочарована тем, как её Дар просто отскакивает от нас, затем поднимает руку – ладонь чернеет, когда она призывает свою силу. Тени одновременно приходят в движение, бросаясь к ней, словно грозовые тучи, но она перемещается прежде, чем они успевают вцепиться ей в горло.

Исчезая в небытии, она оставляет нам на прощание слова – предупреждение для всех нас:

– До новой встречи. В следующий раз я приду не одна. В следующий раз я сотру вас с лица земли.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

ОЛИ

Я прихожу в себя – ноги касаются пола в Убежище, желудок сводит ужасной судорогой, голова кружится. Желчь обжигает путь к горлу, я давлюсь, изо всех сил стараясь сдержать рвоту.

«Почему это всегда так ощущается?»

Жду, что Грифон облегчит дискомфорт, но, когда его рука не ложится на мою шею, приходится зажать рот ладонью.

Сильная рука обхватывает меня за талию, оттягивает назад, прижимая к широкой груди, и Норт резко бросает:

– Ты вернёшь Грифона, чтобы он помог ей, или нет?

Я не понимаю, что он имеет в виду, а меня слишком сильно мутит, чтобы сообразить.

Наконец ладонь Грифона ложится на моё горло, и его Дар вливается в моё тело, заполняя меня и прогоняя тошноту. Только когда голова проясняется, я осознаю: комната вокруг нас погрузилась в тишину – такую, где в воздухе витает миллион невысказанных вещей. И рука Грифона лежит на моей шее не так, как обычно.

Он сжимает горло – точно так же, как делает, когда мы наедине, когда шепчет мне на ухо грязные требования и замечания, а его бёдра ритмично двигаются внутри меня.

Поднимаю взгляд – и встречаюсь глазами с его Узами. Пустое лицо, чёрные глаза‑пустоты – я впервые по‑настоящему вижу бога внутри него. Внезапно остро ощущаю, что все вокруг смотрят на нас.

Киеран перенёс нас в один из тренировочных залов под Учебным центром тактической подготовки – как всегда, верное решение – и уже отошёл подальше от этой непростой ситуации. Он держится у двери: достаточно близко, чтобы помочь в любой момент, но и достаточно далеко, чтобы не мешать, если наши Узы вышли на поверхность. Он понимает, что в таком случае будет скорее помехой.

Только я могу с ними справиться.

Одного взгляда хватает, чтобы понять: никто из моих других Привязанных не в восторге от того, как его руки сейчас лежат на мне. Не от самого Грифона – они верят ему до конца, – а от бога, что скрывался под его кожей.

Мы все помним предупреждения Джерихона:

Узы убивают свои сосуды.

Узы Грифона смотрит на меня не мигая, словно читая мои мысли:

– Я никогда не причиню тебе вреда. Я не смог бы, даже если бы захотел. Ты моя. Это ничего не меняет.

Не знаю, читает ли он мои мысли по выражению лица или смог пробиться сквозь мою защиту, но я медленно киваю, и с губ срывается тихий вздох. Его пальцы сжимаются на моём горле чуть сильнее, и вокруг раздаются недовольные перешёптывания остальных из нашей Группы Привязанных.

Мне стоит сосредоточиться на том, чтобы заставить его отпустить.

– Нет. Ты должна сказать им всем оставить нас в покое. Прошло очень много времени с тех пор, как я был с тобой в последний раз, Привязанная.

О боже. Точно читает мысли.

Тень обвивает его запястье быстрее, чем я успеваю уловить взглядом, скользит по ладони и рывком отдёргивает руку от меня. Губы Грифона кривятся, его Узы рычат, но тени обволакивают его тело, удерживая на расстоянии.

Норт, вставая между нами и становясь живой стеной, говорит:

– Сейчас ты для нас всех практически чужой, так что останешься там, пока мы не убедимся, что можем тебе доверять.

Я кладу руку ему на спину – это и якорь для меня в этот момент, и поддержка для него. День принял странный оборот, и я чувствую себя не в своей тарелке.

Киеран делает шаг вперёд, приближаясь к Узам Грифона так, будто идёт к бочке с разъярёнными гремучими змеями – словно он вот‑вот умрёт за саму наглость дышать рядом. Норт бросает на него взгляд, но Киеран полностью его игнорирует, обращаясь к Узвм Грифона с формальной учтивостью, в которой читается и уважение, и очевидный страх:

– У меня Сейдж в одной из камер внизу, остальные из нашей Группы Привязанных присматривают за ней. Что именно сейчас у неё в голове и как это оттуда извлечь?

«В голове?» Мой взгляд метнулся к Грифону, и я резко бросаю:

– Что, чёрт возьми, это значит? Почему ты не сказал раньше? Что, если ей сейчас больно или это наносит вред?

Узы, которые всё ещё не отрывают от меня взгляда, не реагируют на мои слова, их пустые глаза впиваются в меня. Я чувствую лёгкое беспокойство – такого я никогда не испытывала рядом со своими Привязанными или с теми Узами, что живут в них. Я не понимаю почему.

– Узы бога снова в её разуме. Она уже была там раньше, поэтому для неё это лёгкий путь, чтобы связаться с нами.

Узы бога.

Та самая, что проникла в её разум и использовала её тело, чтобы убить нашего Щита – Дару, – впустила Сопротивление в Убежище и подставила мою лучшую подругу, обвинив в убийстве, которое та никогда бы не совершила. Яростный гнев вспыхивает у меня внутри, и я ловлю себя на том, что двигаюсь, ещё не успев толком обдумать свои действия: расталкиваю Привязанного и стремительно шагаю по запутанным коридорам тренировочного центра – всё дальше и дальше, пока не добираюсь до лифта.

За спиной я слышу, как все спорят и переругиваются, но не могу остановиться – тыкаю в кнопку лифта, бормоча проклятия себе под нос, когда двери открываются. Оборачиваюсь и вижу: Узы бога Грифона стоит позади меня.

Странно, что даже не видя его глаз, я понимаю: это не мой Грифон. Мой Грифон скрестил бы руки на груди и нахмурился, оценивая ситуацию, снова и снова перебирая возможные исходы, пока не придумал бы план с наилучшим сценарием. Узы бога просто стоят и смотрят – такие нечеловеческие и бесстрастные, они впитывают всё вокруг. И всё же моё сердце тянется к ним обоим.

Они оба принадлежат мне.

Гейб, шагая рядом со мной, берёт меня за руку и переплетает наши пальцы, говорит:

– Оли, что именно ты собираешься делать, когда спустишься туда? Ты же не можешь сражаться с Узами бога, если она использует тело Сейдж как какую‑то извращённую марионетку.

Киеран бросает на него мрачный взгляд за то, что он так говорит о своей Привязанной, но я лишь пожимаю плечами:

– Если я могу вырывать души у людей, думаешь, я не смогу заставить Узы бога выйти? Особенно если она внутри того, кому не принадлежит? Стоит попробовать, и я уверена, мои Узы будут рада поглотить что‑то подобное.

Атлас мрачно усмехается позади меня, не сводя глаз с Уз бога Грифона, будто ждёт, что те снова попытаются ко мне прикоснуться. Норт, как всегда готовый защищать и кипящий от ярости, и Нокс стоят чуть поодаль, тихо переговариваясь между собой и медленно переводя взгляд с Грифона на меня.

Сейчас я не могу на этом сосредоточиться – лифт звенит, двери широко открываются.

Я не могу думать ни о чём, кроме Сейдж.

Когда мы добираемся до камеры, где держат Сейдж, я вижу остальных из её Группы Привязанных – они сгрудились у огромной стеклянной стены. Феликс, выглядящий измотанным и потрёпанным, следит за каждым её движением, игнорируя двух других, яростно пререкающихся позади него.

Райли всё ещё выглядит так, будто восстанавливается после лет, проведённых под манипуляциями и нападениями Джованны – шпионки Сопротивления, подосланной, чтобы управлять их Группой Привязанных. Его глаза ввалились, кожа слишком туго натянута на костях – он выглядит так, будто уже на полпути к могиле, а не просто пытается отдохнуть и привести мысли в порядок. Когда я в последний раз говорила об этом с Сейдж, у него всё ещё часто шла кровь из носа. Даже несмотря на все усилия Феликса, восстановление идёт медленно и неуклонно – ему ещё далеко до того состояния, в котором он должен быть.

Третий мужчина здесь – четвёртый и последний Связанный Сейдж, человек, с которым я ещё официально не знакома.

После того как Норт и Грифон наконец решили связаться с ним и привести в Убежище – все проверки и наблюдения не выявили ни малейшего следа Сопротивления – Вик был помещён в изоляцию, пока Грифон не завершил проверку. Сейдж была в восторге от встречи с ним перед нашим отъездом, мгновенно почувствовав ту же связь, что и с остальными. Я рада, что с этим Связанным у неё было чуть меньше сложностей. Знаю, что путь с остальными тремя был… не самым гладким.

Он поворачивается, когда мы подходим, и резко бросает:

– Как долго вы собираетесь держать её здесь? Она не сделала ничего плохого.

Я не утруждаю себя представлением или объяснениями – проще пусть Норт разбирается с этим. Вместо этого я натянуто улыбаюсь Феликсу, когда он отходит в сторону, позволяя мне взглянуть на Сейдж через стекло. Он доверяет мне. Он знает, на что я всегда готова пойти ради подруги. К тому же он понимает, что, по крайней мере, получит объяснение.

Сейдж сидит на кровати, нахмурившись и скрестив руки, но она не выглядит испуганной или обеспокоенной – просто злой. Она вся в саже и пепле, на ногах пятна крови – следы битвы в Пустошах всего несколько часов назад. Её волосы в беспорядке, и улыбка трогает уголки моих губ при виде того, как она сидит в центре всеобщего внимания, выглядя так, будто готова кого‑нибудь наказать за это.

Какое облегчение, что она не позволит этой ситуации снова загнать себя в ту спираль паники, в которой была в прошлый раз.

Сейдж ловит мой взгляд и отвечает кривой улыбкой, хотя в ней больше усталости, чем чего‑либо ещё:

– Оно вернулось, да? То, что было у меня в голове.

Я киваю, прижимаю руку к стеклу и снова оглядываю её, словно смогу каким‑то образом разглядеть это под её кожей:

– Ты это чувствуешь? Ты вообще что‑нибудь чувствуешь?

Она вздыхает и откидывается на кровать, опираясь на руки, запрокидывает голову и смотрит в потолок с видом полного поражения:

– Нет, я ничего не чувствую. Я догадалась, что это оно, только потому, что меня снова сюда посадили. Я что‑то сделала? Я ничего не помню, и, кажется, в памяти нет никаких провалов, но…

Я перебиваю её, прежде чем она уйдёт слишком глубоко в эти мысли:

– Нет. Узы Грифона просто увидели это в твоей голове… что оно там ждёт. Он думает, оно хочет с нами поговорить, и поэтому полностью не взяло верх. Похоже, они знает об этом больше, чем мы.

Феликс тихо спрашивает меня, чуть скосив на меня взгляд:

– Если они знают больше, то почему ничего не говорит?

– Они только что проснулись, и мы всё ещё пытаемся разобраться, познакомиться. Не думаю, что они намеренно пытаются нас обмануть.

Райли, прижимая одну руку ко лбу, а другую к стеклу, спрашивает:

– Что ты имеешь в виду под «проснулись»?

Он смотрит на Сейдж со смесью печали и тоски, которая, я уверена, не изменится никогда – по крайней мере, без серьёзной терапии и множества заверений от Сейдж, которые, как мне кажется, она пока не готова ему дать.

Джованна нанесла им обоим куда больший урон, чем кто‑либо готов признать.

Киеран подходит ко мне и мы обмениваемся взглядами, затем он бросает взгляд через плечо на своего командира и близкого друга:

– Посмотри сам. Если ты не видишь, что с Шором произошли серьёзные перемены, то я не уверен, что в будущем смогу брать тебя с собой на миссии.

Даже посторонний заметит, что здесь происходит что‑то ещё.

То ли Узы бога осознают, что мы говорим о них, то ли просто решают, что с него достаточно, – они делают шаг вперёд, прижимается к моей спине, и это тут же вызывает бурную реакцию у всех в комнате.

Струйка дыма обвивает мою ногу и вклинивается между нами, но я протягиваю руку:

– Со мной всё в порядке. Всё нормально. Думаю, они слишком долго спали и были отделенны от своей связи, чтобы проснуться и сразу понимать, что тут происходит.

Атлас снова втискивается между Феликсом и мной, уважительно кивая будущему врачу и настороженно поглядывая на Узы бога Грифона.

У меня почти не осталось терпения на всё это позирование.

Мне кажется, что всё это происходит за счёт Сейдж, будто мы тратим драгоценное время, пока в её голове тикает бомба замедленного действия.

– Можешь вытащить это из неё? Можешь вытащить и удержать снаружи?

Связь делает вдох, затем его голова снова склоняется набок, пока он пристально смотрит на Сейдж сквозь стекло.

Я рада, что она по‑прежнему смотрит в потолок: даже я понимаю, что находиться под полным вниманием Уз бога, как минимум, неуютно.

– Оно пришло сюда, чтобы поговорить с нами. Я смогу вытащить его, как только мы услышим, что оно хочет сказать. В противном случае оно просто найдёт другой путь к нам… возможно, более опасный.

Челюсть Киерана сжимается, но он сдерживается, хотя Вик не столь сдержан:

– Ты что, счастлив, что оно вот так использует её? Был бы ты так же счастлив, если бы это была твоя Связанная?

Узы бога поворачиваются и смотрят на него, и, надо отдать ему должное, Вик лишь слегка съёживается.

– Нет никого достаточно сильного, чтобы сделать такое с моей Привязанной теперь, когда мы все вместе.

– Именно поэтому я и понял, что мне нужно прийти и увидеть вас всех сейчас, как бы отвратительно и мерзко ни выглядело это унижение. Полагаю, теперь нам всем придётся склониться перед вами, раз уж вы победили.

Мы все оборачиваемся к Сейдж: её голос звучит в воздухе между нами, но слова – не её. Мы видим пустые глаза и понимаем, что связь бога контролирует её тело.

***

Можно было бы подумать, что после того, как я видела, как всех моих Привязанных захватывают существа, живущие внутри них, вид Сейдж в таком состоянии не станет таким шоком. Но боги внутри моих Привязанных всё ещё кажутся мне знакомыми. Они по‑прежнему ощущаются как принадлежащие мне, будто я знаю их вечно. Они столь же притягательны и манящи, как и мужчины, в которых они живут.

Узы бога, говорящие через Сейдж, вызывают у меня мурашки.

Волосы на затылке встают дыбом, и каждая клеточка моего существа хочет проникнуть внутрь неё и вырвать это наружу. Они здесь не на своём месте, и я испытываю отвращение к их присутствию.

То, как они ухмыляется нам всем, ужасающе. Такого выражения я никогда не увидела бы на лице Сейдж – они делает её совершенно другим человеком. Я не могу сдержать дрожь, пробегающую по телу, как бы сильно ни старалась. Мне не стоит давать им лишний козырь против нас, но это же моя лучшая подруга.

Я лишь рада, что Сойера нет в комнате. Инфаркт, который случился бы у него при виде сестры сейчас, был бы совершенно нового уровня.

– Что бы вы ни пришли сказать, просто скажи и уходи. Мы не заинтересованы в том, чтобы любезничать с отбросами Сопротивления – ни сейчас, ни когда‑либо, неважно, какого цвета у тебя глаза.

Ухмылка остаётся на месте, и оно смотрит на Норта тем же немигающим взглядом, свойственным им всем:

– Я не собираюсь обсуждать что‑либо с сосудами. Так что ступай прочь и предоставь мне богов – пусть взрослые поговорят.

Кто бы это ни был, он уже достаточно долго бодрствует, чтобы развить человеческое чувство юмора – такое, что быстро начнёт действовать Норту на нервы.

Тот смотрит на него секунду, а затем на его губах растягивается ответная ухмылка:

– Ты не можешь выдвигать здесь требования. Либо излагай суть и уходи, либо мы вытащим тебя из её головы, а потом выследим.

Не знаю, с чего бы мы вообще начали их искать, но блефует Норт или нет – я не могу сказать.

Глаза Сейдж пробегают по каждому из нас, игнорируя людей без связей богов, словно их вообще нет в комнате, а затем останавливаются на Грифоне:

– Так кто же ты тогда? Я никак не могу понять, когда ты такой свежий.

Я чувствую, как сила нарастает и вырывается из тела Грифона, прежде чем Сейдж со стоном хватается за голову.

Мне приходится напоминать себе, что это не она, что она ничего не чувствует и не осознаёт сейчас. Для неё это будет просто пустой момент, но всё равно неприятно это видеть. Киеран издаёт недовольный звук, Феликс вздрагивает и отводит взгляд, а двое других начинают пререкаться, но ни один из них не настолько глуп, чтобы пытаться остановить Узы бога Грифона.

Я даже не уверена, что смогла бы.

– Прорицатель. Прошло целое столетие, а может, и три, с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Я надеялся, что не столкнусь с тобой в этой жизни. Лучше уж иметь дело с теневыми мальчиками, чем с тобой.

Совершенно неуместный смешок пытается вырваться у меня, при одной мысли о том, что кто‑то назвал Норта и Нокса «теневыми мальчиками». Знаю, что если сейчас посмотрю на кого‑то из них, то проиграю битву и разражусь смехом.

Может, мой мозг повредился после битвы с Дэвисом?

Сейчас не время об этом думать, если только я не хочу сорваться совсем по‑другому поводу.

Мои мрачные мысли прерывает Нокс, который выходит вперёд: его глаза темнеют, когда его связь берёт верх, а голос эхом отдаётся в нашей ментальной связи со всеми:

«Мои Узы согласились разделить управление, чтобы заставить его говорить и покончить с этим балаганом».

У него всегда были лучшие отношения со своими Узами. Я чувствую одобрение Гейба и Норта через ментальную связь, и хотя Атлас, уверена, тоже считает это отличной идеей, он точно не скажет этого вслух из‑за их взаимной неприязни.

– Мне даже не нужно угадывать или слышать твой голос, чтобы понять, кто ты. Вы двое всегда приходили парами, так же привязаны друг к другу, как и к Вечной. Какое безумное везение выпало вам всем, что вы оказались здесь вместе? Или вы нашли какое‑то чёрное волшебство и не хотите делиться? Каково это – быть самыми везучими ублюдками из всех, кто когда‑либо проходил цикл?

Понятия не имею, что всё это значит, но Узы Нокса явно понимают.

Они наклоняют голову тем же характерным движением, что и все они:

– Терпение и непоколебимая преданность – вот всё, что потребовалось. Остальные слишком долго сражались друг с другом и недостаточно времени искали то, что вам действительно нужно. Вечная – моя. Я вернулся за своей Привязанной.

Дрожь пробегает по моей спине от звука его голоса и столь публичного признания в любви, которое, возможно, исходит от Уз Нокса, но всё же касается меня – здесь, перед всеми, его голосом.

Я осторожна, и не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, потому что, если сделаю это, наверняка выставлю себя дурой.

Узы бога внутри Сейдж запрокидывает голову и смеётся:

– Ты говоришь так, будто я хочу сражаться с остальными! Ты же знаешь, у меня нет выбора. Ни у кого из нас нет! Они всегда зовут.

Узы Нокса качают головой:

– Чего ты хочешь? Зачем вообще приходить сюда, если всё, что ты сделал, – это нарисовал мишень на себе? Мы теперь все вместе, защищены и становимся сильнее с каждой минутой. Думаешь, мы просто будем сидеть здесь и ждать твоего следующего хода? Мы идём на охоту. Мы не остановимся, пока каждого из вас не отбросят обратно в цикл, а мы наконец не останемся здесь одни, чтобы прожить жизнь вместе.

Сердце сжимается у меня в груди, и я наконец оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Нортом. Он уже смотрит на меня, и когда наши глаза встречаются, мне хочется заплакать от тоски в его взгляде. Это всё он – отчаяние, которое он испытывал всю жизнь, чтобы найти меня, защитить меня, сделать меня своей.

Ему не нужны его Узы бога, чтобы чувствовать так.

Голова Сейдж снова наклоняется в сторону – в зеркальном отражении Нокса, – но на этот раз выражение её лица более человеческое, чем я когда‑либо видела у Уз бога. Оно напугано тем, что есть другие где‑то там, и, думаю, возможно, сейчас оно говорит правду.

– Я не на их стороне. Знаю, ты не хочешь в это верить, потому что я помог некоторым из них проникнуть сюда, но я пыталаст удержать их подальше от своего Привязанного.

Руки Грифона обвивают мою талию:

– Но это не сработало, не так ли? Ты подверг опасности всех нас без причины, а теперь приполз сюда за помощью.

– Ты счастлив услышать, что это не сработало и они убили моего Привязанного? Получаешь какое‑то извращённое удовольствие от этого?

Её взгляд снова обращается к Ноксу, когда она продолжает:

– Нет, ты не такой. Ты просто ненавидишь, что я всё ещё здесь, даже без него. Ты думаешь, что твоя форма преданности – единственная. Я проиграл этот цикл, но мне нужно сделать всё, что могу, для следующего. Я не собираюсь упускать шанс найти союзников.

Узы Нокса поворачивается, чтобы посмотреть на Грифона, затем его взгляд опускается на меня – в нём преданность и одержимость, пока он изучает моё лицо:

– Нам не нужны союзники. Нам нужно, чтобы вы все были мертвы.

Кажется, если я оставлю всё на Узы, мы застрянем здесь навсегда, обсуждая, кто сильнее и какие зловещие планы каждый из них вынашивает друг против друга. И неважно, насколько одержимой и неузнаваемой сейчас выглядит Сейдж, я не могу перестать думать о своей лучшей подруге и о том, что её тело используют прямо сейчас.

Я обращаюсь к своим собственным Узам, которые дремлют где‑то около селезёнки, но они лишь зевают и потягиваются, прежде чем перевернуться и снова заснуть. Битва в Пустошах настолько её утомила, что без прямой угрозы нашей Группе Привязанных она просто не заинтересована в участии.

Бросаю ещё один мимолётный взгляд в сторону Норта, только чтобы вспомнить: последнее, что он захочет сделать, – выпустить свои Узы, чтобы закончить это. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Ноксе.

Я не проводила много времени с его Узами или с какими‑либо Узами вообще, но у меня есть определённый уровень комфорта и знакомства с нимм, которого пока нет с Узами Грифона.

«Я хочу, чтобы это закончилось», – посылаю я через нашу ментальную связь. И хотя Нокс слышит это, он понимает, что это не для него, и оставляет нас двоих поговорить.

Узы не смотрят на меня, но я сразу чувствую их присутствие в своём сознании:

– Ты хочешь, чтобы я закончила это?

Я хмурюсь и быстро отвечаю:

– Я не хочу, чтобы ты причинил вред Сейдж… но я хочу, чтобы эти Узы вышли из неё, и хочу, чтобы они больше никогда не смогли туда вернуться. Прорицатель действительно может это сделать?

– С тобой он может всё. Теперь, когда мы все вместе, я вовсе не сомневаюсь в его безграничности.

Я запрокидываю голову, пока не оказываюсь лицом к лицу с Узами Грифона, что немного сбивает с толку, но я вижу, что ему нравится, что я не пытаюсь отстраниться от него, что сейчас я просто позволяю ему быть рядом.

Я устала, и всё это кажется бессмысленным. Я бы предпочла покончить с этим и вместе вернуться домой.

«Если ты можешь вытащить это из её головы, сделай это сейчас, пожалуйста. Ради меня. Только не причиняй ей вреда.»

Рот Сейдж снова открывается – она готова выдать очередную порцию оскорблений и язвительных выпадов, – но глаза Грифона вновь вспыхивают той же жуткой, неестественной чернотой, какая появляется, когда Узы бога призывают свою силу. Сейдж обмякает на кровати, из её груди вырывается стон – однозначно её собственный.

Узы Грифона смотрят на меня всё с тем же бесстрастным лицом:

– Я закрыл её разум для Уз бога. Она больше не сможет её использовать, Привязанная.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

ОЛИ

Феликс заходит в камеру, чтобы осмотреть Сейдж, но связь бога не нанесла ей никакого вреда – по крайней мере, он ничего не находит. Норт соглашается отпустить её домой на ночь под бдительным присмотром её Связанных. Киеран кружит вокруг неё так, будто Узы бога вот‑вот физически вывалится из неё – и тогда у него появится что‑то осязаемое, с чем можно сражаться, что можно убить голыми руками. Феликс тоже смотрит на неё так, словно она может рухнуть замертво в любую секунду, – в общем, они друг друга стоят.

Вик не произносит ни слова.

Райли тоже молчит.

Наблюдая, как все уходят, я чувствую, как в животе зарождается липкий комок тревоги из‑за всей этой ситуации. Кажется, будто я оставляю Сейдж в логове волков – они рычат друг на друга, впиваясь зубами в глотки, и только ждут шанса их разорвать.

К тому же у меня есть и другие поводы для беспокойства.

Норт с головы до ног покрыт грязью и кровью с поля боя – той войны, которую мы сегодня выиграли, – но я без колебаний наклоняюсь вперёд, обнимаю его за талию и на мгновение черпаю немного его силы.

Я измотана.

Такого истощения я не чувствовала давно. Такого, когда могла бы проспать трое суток, чтобы восстановиться. Я не испытывала подобного месяцами – с тех пор, как перестала бороться со своими Узами и приняла то, что могу делать с помощью своего Дара ради Группы Привязанных и нашего сообщества. Я знала, что битва меня измотала: моё тело стало проводником силы, когда я вытягивала души и направляла их к своим Привязанным, – но не ожидала, что это повлияет на меня так сильно.

Обычно я чувствую себя сильнее.

– Это боль Узы бога. Она ослабила сосуд до того, как Узы взяли верх, – говорят Узы Грифона, и я чувствую, как Норт напрягается рядом со мной.