Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Я отлично знаю, что все прекрасно понимают, что мы здесь, но я готов это принять.

Атлас образует живую стену между столами и нашей Привязанной – его плечи достаточно широки, чтобы почти полностью закрыть нас обоих, – а Феликс делает то же самое для Сейдж, которая держится рядом с Оли.

– Нам стоило заранее позвонить и попросить отложить для нас что‑нибудь, – бормочет Сейдж, а Оли пожимает плечами в ответ:

– Мы не должны этого делать. Мы должны иметь возможность прийти и поесть, как и все остальные, не беспокоясь обо всём этом.

Я снова оглядываюсь и тихо отвечаю им обеим:

– Но на самом деле никто особо… ничего и не делает, правда? Может, мы слишком остро реагируем.

Оли бросает на меня взгляд, а затем слишком резко машет рукой в сторону столов – и некоторые Одарённые замечают это, собирают тарелки и поспешно уходят.

– Они все смотрят на тебя. Ты это понимаешь, да? Мне плевать, что они думают обо мне, но они все смотрят на парня, который может превратиться в дракона и съесть людей. Думаю, они уже привыкли ко мне и Дрейвенам, но ты зашёл сюда, выглядя немного зеленоватым, и они решили, что слухи правдивы.

– Что и есть правдой, – услужливо вставляет Сейдж, сверкая глазами на одного из членов совета, который осмеливается подойти к ней слишком близко.

Она защищает Оли, потому что мы все знаем, как совет ополчился против моей Привязанной. Но Оли слишком занята, разглядывая стол, за которым сидят наши бывшие одноклассники из Дрейвена – единственные, у кого хватает смелости открыто показывать на нас пальцем и перешёптываться.

«Идиоты».

Возможно, позже я пожалею об этом, когда Норт отругает меня за это, но я пальцем приподнимаю голову Оли и прижимаюсь губами к её губам:

– Мне плевать на мелкую зависть, Привязанная. Пусть сплетничают и шепчутся сколько угодно. Это всё равно не меняет того факта, что никто из них не смог бы выжить без того, что мы делаем всю эту тяжёлую работу.

Она довольно мурлычет себе под нос, и мы подходим к большому проёму, ведущему на кухню. Там всё устроено как в буфете, но дверной проём достаточно широк, чтобы мы могли видеть, как повар готовит. Оли оживляется, наклоняясь вперёд в моих руках, отстраняясь от меня. Я был бы немного обеспокоен этим, если бы не увидел причину.

– Чёрт возьми, Ардерн, ты выглядишь как смерть, – говорит Кирия, ставя огромную горячую тарелку куриных крылышек на буфет и вынимая из кармана тряпку, чтобы вытереть руки, пока подходит к нам.

Она вся в муке и жире после кухни, но на лице широкая улыбка. Я вижу, что она нашла своё место счастья в Убежище. Она всегда любила управлять кафе, так что я не удивлён, что именно здесь она решила внести свой вклад.

– Я съел кое‑что, что со мной не сработало, – говорю я с ухмылкой и подмигиванием, с дьявольским хохотом прислушиваясь к звукам отвращения за столами позади нас.

Атлас закатывает глаза, но Оли смеётся вместе со мной, а потом корчит гримасу:

– Да, они не особо вкусные. Ну, по крайней мере, их души. Остальное я никогда раньше не пробовала.

Кирия выдыхает и качает головой, глядя в потолок:

– Придётся привыкнуть слушать, как вы так запросто говорите о подобных вещах. Неудивительно, что все вокруг выглядят так, будто вот‑вот взорвутся от напряжения.

Оли оглядывается с игривой ухмылкой, потом пожимает плечами:

– Эй, сегодня я привела с собой милого Привязанного. Если бы я всерьёз планировала испортить всем жизнь, я бы привела кого‑то из остальных троих.

Атлас фыркает себе под нос и тихо бормочет:

– Ты бы привела Нокса, и тогда мы бы увидели, как быстро все тут изменят свои чёртовы песни.

Вокруг нас начинают незаметно освобождать столы, а Кирия качает головой, наблюдая за нашими выходками:

– Определённо странно видеть, как вы двое ладите. Но должна сказать, я рада. Вы, ребята, загоняли моего брата в могилу раньше времени. К тому же я выиграла неплохую сумму у Блэка на этом, так что обязана угостить вас выпивкой. Только не говори Норту, что я снабжала алкоголем его несовершеннолетнюю Привязанную, – снова хохочет она.

Оли лишь ухмыляется в ответ, хлопая ресницами и язвя в своей фирменной манере. Мне нравится этот звук, но запах крылышек наконец ударяет мне в ноздри – и желудок сжимается и переворачивается. Я одновременно голоден и чувствую тошноту. Не уверен, что что‑либо из съеденного останется внутри, но, чёрт возьми, я готов попытаться.

Кирия разворачивается на каблуках, хватает контейнер для еды навынос, накладывает в него гору курицы, втыкает вилку в эту кучу и машет в мою сторону:

– Съешь это, пока не упал в обморок. Я достаточно времени провела рядом с бойцами Тактической Команды, чтобы знать, как выглядит голод до злости, и я не собираюсь поднимать тебя с этого пола в ближайшее время. Чёрт, не думаю, что у меня получится.

Оли хихикает и выскальзывает из‑под моей руки, освобождая пространство, а я хмуро смотрю на Кирию за то, что она забрала её у меня. Но когда запах снова ударяет в ноздри, я не могу отрицать, что мне это нужно.

Я опустошаю весь контейнер меньше чем за минуту.

Брови Феликса взлетают к волосам – он, как истинный врач, начинает бормотать мне что‑то о проблемах с пищеварением и последствиях того, что я так быстро всё проглотил. Сейдж делает вид, что её тошнит, прикрывая рот рукой:

– Хотя бы переводи дух между укусами, – ворчит она.

Я почти не слушаю никого из них, когда направляюсь обратно к буфету и снова наполняю контейнер. Оли смеётся над чем‑то, что сказала Кирия, и подходит ко мне – будто не может находиться дальше от меня, чем я хочу, чтобы она была. Она берёт ещё контейнеры навынос и наполняет их для остальных наших Привязанных и друзей.

Феликс берёт пакеты, чтобы начать упаковывать контейнеры, но всё, о чём я могу думать, – это запихнуть ещё еды в желудок. Тошнота наконец отступает. К четвёртой порции я начинаю немного замедляться, всё ещё ем, но делаю паузы между каждым куском.

Кирия приподнимает бровь в мою сторону:

– Мне что, идти и ставить ещё одну стаю кур на огонь для тебя? Или ты почти сыт, малыш? Кто бы мог подумать, что поедание врагов вызовет голод вместо того, чтобы насытить?

Я пожимаю плечами и беру бутылку воды, которую протягивает мне Оли, осушаю её одним глотком, прежде чем ответить:

– Наверное, это двухдневный сон очистил место, но кто считает?

Когда мы возвращаемся в дом Бенсонов, я сразу замечаю напряжение в воздухе – оно исходит от новейшего Привязанного Сейдж. Не помню, чтобы Вик рос рядом с нами, но он всё равно был из семей Нижнего Уровня, так что это имеет смысл. Мои родители не особо заботились о том, какое место люди занимают в нашем обществе, но факт в том, что если тебя не приглашали на те же вечеринки и твои дети не ходили в те же школы, возможностей для общения просто не было.

Он достаточно вежлив с Оли, хотя смотрит на Атласа и на меня чуть слишком расчётливо – на мой вкус. Ему повезло, что он делает это за спиной Оли, иначе её Узы уже вышели бы наружу и приструнили бы это дерьмо. Я обмениваюсь взглядом с Атласом, но тот лишь пожимает плечами, не считая нужным что‑то предпринимать прямо сейчас. И он прав: если это не затрагивает наших Связанных, не стоит за этим гнаться. Если бы это касалось Сейдж, она бы уже сказала Оли, я уверен.

Сойер и Грей подходят к столу, чтобы поблагодарить нас за принесённую еду, берут достаточно для своих Связанных и маленького мальчика, сидящего на диване, и возвращаются туда, чтобы поесть. За столом всё равно не хватит места для всех нас, а они, похоже, вполне комфортно чувствуют себя в своих маленьких мирах.

Думаю, жизнь в таком доме научила их жить в тесноте, не вмешиваясь во всё подряд. Я чертовски благодарен, что нам не приходится с этим разбираться. Оли через мысленную связь проверяет, хочет ли кто‑то из других Привязанных поесть, присоединиться к нам или чтобы она принесла им еду. Норт и Грифон почти сразу отвечают, что вместо этого встретятся с нами позже, за ужином дома.

Нокс не отвечает.

Когда Оли, похоже, это не слишком беспокоит, я решаю, что он, наверное, связался с ней лично, а не со всеми нами – что, как я полагаю, он делает чаще, чем нет. Возможно, сейчас у них всё складывается достаточно хорошо, но Нокс никогда не был тем, кто открыто говорит, где он и что делает. Сомневаюсь, что это когда‑нибудь изменится.

На этот раз даже Атлас, похоже, не слишком обеспокоен.

Мы сидим за едой вместе: Атлас и я наблюдаем за Оли, которая наблюдает за Сейдж, наблюдающей за тем, как Вик и Феликс препираются друг с другом.

Это утомительно просто смотреть на это.

Райли взял тарелку для себя и исчез в одной из спален – он всё ещё выглядит как труп, но остальные, похоже, уже не так беспокоятся, так что я уверен: он не собирается вот‑вот упасть замертво. Мы заканчиваем трапезу и уже собираемся мыть посуду, когда голос Нокса раздаётся в наших головах:

«Не реагируйте. Не паникуйте и не устраивайте сцен. Извинитесь и медленно направляйтесь в кабинет Норта».

Я кладу руку на спину Оли, забирая у неё тарелку, и ставлю её в посудомоечную машину вместе со своей, стараясь не выглядеть встревоженным или торопливым. Алас встречается со мной взглядом и кивает, подходит к Оли. Мы улыбаемся и придумываем оправдания, чтобы уйти пораньше.

Он проверяет телефон и тихо выводит Оли из комнаты – после того, как она быстро обнимает Сейдж и обещает позвонить ей позже.

Мы проделываем всё это за считанные минуты, но кажется, будто проходят часы, прежде чем я могу глубоко вздохнуть и бросить взгляд на Атласа, не боясь, что кто‑то его заметит. Оли полностью игнорирует нас обоих, обращаясь к Ноксу так, чтобы мы все слышали, и наконец позволяя панике, которую она чувствует, проявиться:

«Что случилось? Я знаю, что никто не пострадал, но что это?»

Норт посылает ей успокаивающее ощущение, но на вопрос отвечает Грифон:

«Кто‑то прибыл у ворот.»

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Оли

Святилище уже несколько месяцев не секрет – с тех пор, как на него напало Сопротивление, – так что не особо удивительно, что кто‑то снова явился с визитом. Но сюрприз в том, что, когда я прихожу в кабинет Норта, вместо того чтобы встретить своих Привязанных, я обнаруживаю, что меня ждут все три их Узы бога.

Три пары чёрных глаз, три бесстрастных лица и три роботизированных голоса. Все они – существа, к которым я в равной степени привязана, но Атлас и Гейб реагируют на их присутствие примерно так, как и можно было ожидать.

– Оли, отойди за меня, – говорит Атлас, пытаясь оттащить меня назад, но хотя он неуязвим и силён настолько, что может сдвинуть машину, я полна решимости. Они никогда не сделают ничего, что могло бы непреднамеренно навредить мне, так что я выигрываю эту схватку.

– Что‑то явно случилось, раз они все вышли, особенно Узы Норта. Просто позволь мне с ними поговорить!

Гейб теперь выглядит куда более здоровым – после того, как в его животе оказались полкуриной фермы и галлон соуса барбекю, – и он лишь наклоняет голову набок, разглядывая их:

– Мы только что разговаривали с остальными, почему их сейчас здесь нет?

Хороший вопрос.

Узы Грифона – мне действительно нужно привыкнуть называть его Прорицатель – отвечает за всех:

– Мы узнаём новоприбывшего. С этим лучше разобраться нам.

Ну, это тревожно.

Я связываюсь со своими Узами, но они передают мне только радость. Радость при виде любимого Привязанного здесь, готового сражаться за нас, готового проливать кровь и уничтожать любого Одарённого, достаточно глупого, чтобы считать себя угрозой нам и той жизни, которую мы здесь строим.

– Сосуды позволили вам выйти, или это скорее переворот? – осторожно спрашивает Гейб, и связь Норта – Крукс – отвечает ему, хотя его глаза остаются прикованными ко мне:

– Нет никакого «позволили». За воротами – Узы бога. Он просит разрешения войти в это место. Это не дело сосудов.

– Для меня это звучит как «нет», – говорит Атлас с ноткой раздражения в голосе, а я машу рукой, отмахиваясь:

– Мои Узы, похоже, не слишком заинтересованы. Может, пойдём туда все вместе?

Я делаю шаг, но Корвус останавливает меня, кладя большую ладонь мне на грудь. Краем глаза я вижу реакцию Аласа на это. Он ненавидит Нокса, но ещё меньше доверяет его Узам. Мне это кажется немного глупым. Если уж на то пошло, ему следовало бы доверять ему больше.

Он всегда был предан мне и жаждал оберегать и защищать меня.

– Возможно, ты всё ещё устала, Привязанная. Может, Вечной стоит заняться этим.

Я ненавижу это слово, слетающее с губ Нокса. Приходится напомнить себе, что это говорит не он. Я также отказываюсь обижаться на Корвуса за такие мысли. Уверена, они исходят из добрых побуждений, но я пожимаю плечами:

– Я чувствую себя прекрасно. И пока мне не понадобится, чтобы они выходили, Вечная счастлива оставить это мне. У нас очень хорошие отношения, знаете ли.

Корвус наклоняет голову, оглядывая меня. Я улыбаюсь, протягиваю руки для объятий и радуюсь, когда он позволяет мне это. Оба очень человеческих Привязанных позади меня издают недовольные звуки из‑за всех этих объятий. Я отстраняюсь лишь на мгновение, используя возможность, чтобы получить ещё немного информации:

– Какие Узы бога пришли к нам? Нужно ли мне что‑то знать, прежде чем мы спустимся и встретимся с ними?

– Нам следует его убить, – говорит Крукс, а Прорицатель пожимает плечами:

– Он недоволен, что я разорвал связь, и теперь вынужден приползти своими двумя ногами вместо того, чтобы использовать то, что принадлежит нам.

Хотя слова могут показаться немного запутанными, всё постепенно складывается у меня в голове:

– Это тот, что овладевает, да? Тот, что захватил Сейдж. Он здесь, потому что мы его не послушали.

Достаточно одного кивка головы Корвуса – и я уже иду, направляясь к лифту и тыкая в кнопку. Я готова сбегать вниз и сама открыть ворота, чтобы врезать этим Узам бога прямо в челюсть, а потом вырвать его душу начисто – и никто меня не остановит.

Этот мерзавец чуть не уничтожил мою лучшую подругу, и я убью этого ублюдка.

***

Я, наверное, когда думаю об Узах бога, представляю себе высоких и мускулистых мужчин. Представляю те красивые лица, что окружают меня, – мужчин, настолько сокрушительно привлекательных, что у меня никогда не было ни единого шанса удержать себя и свои Узы подальше от них. Представляю воплощение красоты, изящества и желания.

Я уж точно не думаю о мужчинах средних лет с залысинами и выраженной прогнатией (выдвинутой вперёд нижней челюстью).

– Это правда он? Тот самый, кто проник в голову Сейдж и убил Дару, кто едва не разрушил жизнь моей лучшей подруги и уж точно лишил её душевного покоя? Мне почти стыдно, что я хочу ему врезать, – язвлю я.

Узы Боги никак не реагируют на мои слова, но Гейб заливается хохотом, драматично хватаясь за живот:

– Ты не можешь осознать, что он – Узы бога, потому что он недостаточно горяч?

Атлас на секунду хмурится на Гейба, а потом на его лице появляется самодовольная ухмылка, и мне приходится подавить порыв наброситься на них обоих.

– Я бы больше обеспокоился, если бы ты считала их горячими, – язвит в ответ Атлас, и странно, что никто из остальных троих не вставляет реплику. Приходится напомнить себе, что они, вероятно, где‑то там, прикусывают языки и ждут момента, чтобы устроить мне ад из‑за этого.

«Тебе не придётся долго ждать», – доносится до меня голос Нокса, и я вздрагиваю, бросая взгляд в сторону, но его Уз всё ещё под контролем. Мы все стоим в одной из комнат управления, наблюдая за Узами бога на большом мониторе, – все просто ждут, что хоть что‑то произойдёт.

От этого у меня зудит кожа.

«Ты в порядке там?» – посылаю я в ответ.

«Мы все в порядке, не волнуйся. Мне интересно посмотреть, что они решат здесь сделать. Было много разговоров о том, насколько они могущественны и невероятны, но пока не так много сути. Я хочу знать, что они сделают для тебя».

Это немного трогательно с его стороны, и я опускаю голову. Естественно, Гейб и Атлас оба это замечают.

– Это Нокс, да? – настороженно говорит Атлас. – Это точно улыбка Нокса.

Я подавляю смех, потому что часть меня ещё несколько месяцев назад не поверила бы, что у меня есть «улыбка Нокса», но я уже чувствую её на своём лице, так что не стану с ним спорить.

– Он следит за всем. Не знаю, сколько Норт и Грифон могут видеть, но он здесь, чтобы всё наблюдать.

– Ну, это то, что сказал Норт, верно? Что Нокс всегда ладил со своим. Я только надеюсь, что однажды я смогу так же ладить со своим, – говорит Гейб.

– Как можно ладить с драконом? – спрашивает Атлас, пока мы вместе смотрим на монитор, ожидая, что Узы бога сделают ход. Это похоже на очень долгую, очень напряжённую игру в «слабо». Все ждут, пока кто‑то сделает что‑то, заслуживающее реакции.

– Он говорит со мной только тогда, когда Оли рядом. Даже тогда – только чтобы заявить на неё свои права. У него нет особых мнений, как у остальных.

Атлас медленно кивает, обдумывая это, а Гейб пожимает плечами:

– А твой какой? Ты с ним уже говорил?

– Мой почти такой же, только ему не нравится многое… например, когда люди рядом с Оли. В кафетерии он практически хотел разорвать всех на куски.

Я бросаю на него взгляд, но Гейб тихо смеётся:

– Дракон хочет их съесть. Думаю, я ожидаю такой реакции от всех них.

Атлас снова кивает, а затем поворачивается ко мне:

– Солнышко, что говорит тебе этот ужасающий и сварливый Узы бога, разрывающий души?

– Днём? Он спит. Я немного спросила, не хотят ли они выйти сейчас и разобраться с этой ситуацией, но они была более чем счастливы оставить это всем остальным. Они вышли, когда я была с Узами Грифона и Ноксом, но только чтобы разделить со мной пространство, – говорю я; румянец всё ещё заливает мои щёки, хотя все знают, что происходит, и прекрасно осведомлены о том, как я провожу большую часть вечеров со своими Привязанными.

Я прочищаю горло и продолжаю:

– В основном они позволяют мне управлять всем, пока я не в опасности. Думаю, они дают мне привыкнуть ко всем этим Узам бога и переменам, которые произошли. Думаю, может, когда всё немного уляжется, нам придётся придумать какое‑то расписание.

Слово кажется странным на вкус, и Гейб снова фыркает:

– То есть тело будет у тебя с понедельника по среду одну неделю, а потом поменяемся на следующую?

Я стону и закрываю лицо рукой:

– Ну, я не знаю! Я понятия не имею, как всё это работает. Честно говоря, не думаю, что Узы боги тоже знают. У меня ощущение, что никто из нас никогда не жил достаточно долго, чтобы беспокоиться о подобных вещах. Очень немногие сосуды совпадали, я это точно знаю, благодаря своим Узам.

Атлас наклоняется к монитору, всматриваясь чуть пристальнее, пока мужчина там наклоняет голову, глядя на нас. Требуется секунда, чтобы вспомнить, что он смотрит не на нас так, как мы смотрим на него. Всё, что он видит, – это камера, пока он ждёт, что мы что‑то сделаем.

Атлас снова хмурится и тихо говорит нам обоим:

– Что осталось прежним? Твои Узы помнят что‑то или рассказывает тебе много об этом? Или ты знаешь это только из исследований Нокса?

Я замираю на мгновение и делаю вдох, позволяя любой информации, которую я, возможно, неосознанно хранила в голове, выйти на первый план. Оказывается, там гораздо больше, чем я изначально думала:

– Норт и Нокс всегда братья. Каждый цикл они приходят вместе. Они всегда были так же преданы друг другу, как и мне. Думаю, это первый цикл, когда Нокс… с этим боролся.

Я осторожно подбираю слова, чтобы ничего не выдать. Я всё ещё чувствую Нокса в своей голове, и он не реагирует ни на что из сказанного мной. Очевидно, я не переступила никаких границ:

– Дракон проходит цикл дольше всех. Палач обычно приходит один, а Прорицатель… Прорицатель несколько раз приходил с другими. Мы уже были близки раньше, достаточно близки, чтобы это давало нам надежду, что однажды у нас получится. Вот и всё. Это всё, что у меня есть. Вы, ребята, знаете что‑нибудь?

Гейб делает вдох так же, как и я, словно пытается найти скрытые в себе секреты, но качает головой:

– Дракон ничего мне не даёт. Ему действительно неинтересно ничего, кроме тебя.

Атлас молчит мгновение:

– Мои Узы бога в этот раз сильнее. Я чувствую, как они раскрывается в моём сознании и осознают, насколько мы стали больше. Думаю, это потому, что Группа Связанных завершена. На этот раз нет предела силе.

Нет предела.

Когда Крукс наконец делает шаг вперёд и тени струятся из его тела, принимая форму вокруг нас, готовясь спуститься и впустить Узы бога, я надеюсь, что мы правы и что предела действительно нет.

У меня ощущение, что нам понадобится вся возможная помощь.

***

Удар Узам бога прямо в челюсть оказался столь же потрясающим, как я и думала, а звук вывихнутой челюсти – словно музыка для моих ушей.

Я бы замахнулась снова, если бы Атлас не остановил меня, встав между мной и Узами бога. Прорицатель взял его разум под контроль и заставил подчиниться, чтобы он не попытался ударить в ответ. Оба они по‑разному не одобряли мои действия.

Может, в этот момент я и дерзкая стерва, но чувствую, что могу справиться с этим мелким мерзавцем.

Корвус и Крукс без единого слова заставляют его двигаться в одну из комнат для допросов Тактического тренировочного центра. Даже когда Прорицатель ослабляет контроль над разумом, проверяя Узы бога, тот не пытается ни сражаться с ними, ни заговорить. Он просто подчиняется: тени обвивают его тело и перемещают туда, куда нам нужно.

Самое сложное – проделать всё это так, чтобы всё Убежище не узнало, что происходит.

Это подразумевает разговор с крайне обеспокоенным и встревоженным Киераном, который затем привлекает невероятно разъярённого Вивиана.

Я почти понимаю, почему персонал Тактической Команды боится его.

– И когда именно вы планировали сообщить нам, что у всех вас теперь эти глаза? – резко бросает он, а я одариваю его одной из своих самых самодовольных ухмылок, чтобы отвлечь от «о боже» всей ситуации.

– Это было по принципу «нужно знать – скажут», и пока мы не разобрались с ситуацией, вам просто… не нужно было знать. Но теперь, когда мы выяснили, что там есть ещё такие штуки…

– Постой! Штуки? – спрашивает он, поднимая большую ладонь в мою сторону, отчего Атлас тут же напрягается, хотя Вивиан явно не собирается ничего предпринимать.

– Так что все мы знаем, что мои Узы немного особенные, и так уж вышло, что у всей моей Группы Привязанных тоже есть кое‑что особенное с их Узами.

– Что, чёрт возьми, значит «особенное», Фэллоуз?

– Опять же, ты помнишь, что есть определённые правила, которых нужно придерживаться, когда речь идёт о моих Узах? Их Узы такие же. Я настоятельно советую понизить тон в разговоре со мной, особенно с учётом того… стоп, нет, они все немного помешаны на мне. В любом случае, я более чем счастлива обсудить с тобой всё на свете, но у нас здесь один из этих Уз – тот, что способен взламывать мозги людей и заставлять их убивать. Так что, наверное, стоит отложить болтовню на потом.

Вивиан смотрит на меня секунду, будто я самое глупое человеческое существо на Земле, затем яростно ругается себе под нос и начинает отдавать приказы в рацию, перемещая оперативников, пока Киеран звонит Сойеру, чтобы отключить камеры.

Гейб наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо:

– Норт и Грифон будут не в восторге от этого.

Я пожимаю плечами:

– Не уверена, что именно я должна с этим делать. Я рассказала только двум людям, которым мы все доверяем, так что им просто придётся с этим смириться.

Смелые слова, которые, надеюсь, я не буду жалеть.

Когда Узы бога уже сидит в комнате для допросов, и никто в Убежище ни о чём не подозревает, Киеран и Вивиан настаивают на том, чтобы присутствовать в смотровой комнате и наблюдать за происходящим. Я пытаюсь убедить их уйти, но ни один из них и слышать об этом не хочет.

– Я даже не хочу, чтобы ты там был, – резко говорит Киеран, указывая рукой на чёрные глаза Грифона. – И я почти уверен, что Шор тоже не хотел бы тебя там видеть. Если Норт проснётся и прознает обо всём этом, он пойдёт по тропе тени, которая сожжёт чёртову землю. Мы можем бросить монетку, чтобы выяснить, что почувствует по этому поводу Нокс.

Мне не нужно этого делать.

Нокс – тот, кто изначально велел мне поговорить с Киераном и Вивиан, но я держу это при себе. Меня беспокоит, как Норт отреагирует на всё это, – настолько, что напряжение просачивается через мысленную связь, и Нокс быстро меня успокаивает:

«Он не рассердится на тебя, Олеандр. Что бы ни случилось, я с этим разберусь. Нам нужно, чтобы Узы боги тихо разобрались с этим за нас. Всё остальное можно уладить позже. Если хочешь быть в комнате с Узами бога, ты более чем желанна там. Корвус уже заверил меня, что защитит тебя, и ты всегда можешь взять с собой Азраэля».

Больше для успокоения Киерана, чем для себя, я выпускаю теневого щенка из‑за уха, на мгновение ласкаю его, прежде чем мы входим в комнату вместе с остальной моей Группой Привязанных.

Атлас, как всегда, держится рядом со мной, но Узы бога очень осторожен в том, куда смотрит, ни разу не фокусируясь на мне. Мне это кажется странным, пока он наконец не говорит:

– Я не желаю Вечной зла. Если она будет здесь, в комнате с нами, пожалуйста, имейте это в виду и воздержитесь от убийства меня, прежде чем вы услышите, что я хочу сказать.

Так что дело в уважении, я уверена, хотя это и заставляет меня чувствовать себя так, будто я больна. Но, бросив один взгляд, я вижу выражение лиц Крукса и Прорицателя – и это отчасти всё объясняет, потому что я не уверена, как им удаётся сделать бесстрастное лицо таким агрессивным, но, чёрт возьми, они в этом хороши.

Корвус говорит:

– Мы уже слышали, что ты хочешь сказать. Ты здесь, потому что твоя Привязанная мёртва. Ты выбрал не ту сторону.

Узы Бога наклоняет голову, и хотя мне, вероятно, стоит держаться в стороне, я чувствую себя вынужденной спросить:

– Так как тебя зовут? Чем ты занимаешься, кроме попыток разрушить жизнь одарённой девушки, контролируя её и подставляя за убийство, к которому она не имела отношения?

Его глаза снова мечутся по мне, прежде чем он пожимает плечами:

– Имя моего сосуда было Джин; можете звать меня так.

Я чувствую укол раздражения, но он отвечает, прежде чем я успеваю огрызнуться:

– Мы не так часто проходим цикл здесь, чтобы иметь такие же наследия, как у вас. Никто из нас недостаточно силён, чтобы проходить цикл, как вы. Ну, вы и Пейн.

Пейн.

Не особо изобретательно, и легко понять, о каком Узе боге идёт речь.

– Так почему именно Пейн? Что она предложила тебе, чтобы ты встал на её сторону?

Он смотрит на Атласа на мгновение, прежде чем ответить:

– Она ничего не предлагала. Пейн нашла меня после того, как моя Привязанная уже была мёртва. Вместо того чтобы просто убить меня, она решила использовать. Вот что происходит с маленькими Узами богами, когда остальные выходят поиграть.

Он звучит несчастно и измученно, но я не дам себя так легко обмануть. Возможно, всё это – просто игра для него, способ завоевать хоть крупицу нашего доверия, чтобы потом использовать против нас.

Я не позволю ему навредить нам.

Гейб смотрит на меня, а затем говорит, и в его словах сквозит недоверие:

– То есть тебя просто использовали, чтобы заманить их сюда? И всё? Ты правда думаешь, что можешь прийти и сказать нам это, и мы просто поможем тебе?

Крукс поворачивается, чтобы посмотреть на меня: его глаза яркие и непроницаемые, но моё сердце всё равно пропускает удар. Когда он смотрит на меня, я чувствую то же, что и в тот раз, когда мы впервые встретились в той идеально обустроенной ванной. Как будто он одержим мной. Как будто ждал целую вечность, чтобы мы снова были вместе, как будто мы два небесных существа на орбите, просто ждущие, чтобы наконец столкнуться.

Он говорит, его голос – мощный и властный звук:

– Ты пришёл сюда, чтобы умереть. Любые Узы бога – угроза для моей Вечной, и я не стану ждать, пока ты станешь угрозой, прежде чем убью тебя.

У меня внутри всё трепещет от того, что он называет меня своей Вечной.

Узы Бога наконец поворачивается, чтобы посмотреть на меня, прежде чем отвечает новым тоном, пронизанным уважением и почтением:

– Ты уже однажды помогла мне. Я надеялся, что ты вспомнишь это и поможешь снова. Если я ошибся и умру… Что ж, думаю, я просто запомню это для следующей жизни.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.

Оли

Когда мы вместе выходим из Тактического тренировочного центра, я оглядываюсь через плечо на здание с чувством тоски. У меня до сих пор не было шанса толком поговорить с Нортом с тех пор, как мы вернулись из Пустошей, и, если не считать втроём с Прорицателем, я почти не видела и Нокса.

Я даже не разговаривала с Грифоном, кроме короткого разбора событий на следующее утро – и то это было скорее мгновение, чтобы насладиться обществом друг друга, а не какой‑то полноценный разговор.

Я скучаю по своим Привязанным.

Знаю, что мы уже совсем близко к концу сражений и к тому времени, когда сможем больше не расставаться, но не могу избавиться от боли в груди из‑за разлуки с ними. Ещё я не завидую им из‑за разговоров, которые им сейчас приходится вести с Вивианом о своих Узах богах.

Я ожидала, что они будут больше расстроены тем, как нас вынудили со всем разбираться, но в тот момент, когда его пустые глаза прояснились, Норт сразу начал разбор ситуации со старшим мужчиной. Он принимает, что теперь всё так, и нет смысла скрывать от него этот факт.

Сомневаюсь, что в этой жизни нас сожгут на костре.

Я настолько глупа, что произношу это вслух при Гейбе и Атласе, и оба они хмурятся на меня.

– Ты что, это помнишь? У тебя действительно есть воспоминания об этом, или ты сейчас говоришь скорее гипотетически? – спрашивает Гейб, а я пожимаю плечами:

– Помню, просто как‑то так, что я ещё и понимаю: на самом деле это не мои воспоминания. Это что‑то, что принесли мои Узы, а теперь я этим владею. Имеет смысл?

– А хоть что‑то из этого имеет смысл? – стонет Алас и, переплетая свои пальцы с моими, ведёт меня обратно через Убежище к нашему дому.

Мы покинули дом Сейдж сегодня утром пешком, и я вижу, что Атлас расстроен тем, как медленно мы идём, особенно когда группа людей выходит из столовой и меняет направление, едва заметив нас.

Я не жду многого от своих Уз, поэтому, когда они дают о себе знать в моей груди, привлекая внимание, я чуть не спотыкаюсь на ровном месте.

«Нам нужно пойти на охоту», – говорят они. Я на мгновение прикрываю глаза, доверяя Аласу удерживать меня на ногах, пока разговариваю с ними:

«Куда и на кого охотиться? Назови время и место – и я это устрою.»

Мои Узы довольно мурлычат в моей груди из‑за моего лёгкого согласия с их желанием. Думаю, они ожидали, что я стану сопротивляться, но мы уже прошли эту стадию. Воспоминание о том, что происходило в прошлом, о зверствах, которым мы были обречены снова и снова подвергаться, оказалось более чем достаточно, чтобы убедить меня перейти в наступление.