Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

За несколько недель до битв с Богосвязанными я несколько раз ходила в тихие походы с Аласом. Я никогда не обсуждала с ним, что именно ищу, а он не спрашивал, вероятно, думая, что я просто наслаждаюсь пространством и тишиной вдали от всех. Это отчасти правда, но я ещё и искала место упокоения.

Когда Грифон вернул мне прах моих родителей, я сначала собиралась развеять его сразу, но часть меня не могла вынести мысли о том, что будет, если нам придётся покинуть Убежище. Был шанс, что Богосвязанные отберут его у нас, а мне уже однажды пришлось оставить родителей позади.

Я не хотела делать это снова.

Я знаю, что это мой дом – место, куда я всегда буду возвращаться. Это что‑то, созданное для нашего сообщества, но и для меня – акт любви и преданности со стороны Норта и остальных моих Привязанных.

Я добираюсь до небольшого выступа на вершине склона, откуда открывается вид на наш дом и долину с городом внизу. Там я нахожу первые распускающиеся полевые цветы – лишь небольшое вкрапление цвета, когда солнце начинает подниматься и свет озаряет их в красивейшем оранжевом всплеске.

Я сажусь на камень и открываю коробку, доставая каждый из маленьких контейнеров с прахом. И хотя я знаю, что мои родители давно ушли, я целую каждый контейнер, прежде чем положить его рядом с собой на камень.

Август сидит рядом, прижимаясь к моей спине, но Азраэль обнюхивает каждый контейнер, его пустые глаза смотрят на меня, будто он понимает, что происходит. Когда он наклоняется, чтобы лизнуть меня в щёку, я осознаю, что плачу.

Человек, ответственный за смерть моих родителей, ушёл.

Навсегда. Я знаю, что моим Узам больше никогда не придётся иметь с этим дело. Наверное, я могла бы притвориться, что это слёзы счастья, но на самом деле это первые слёзы, которые я позволила себе пролить по родителям без какого‑либо чувства вины.

Они ушли, и я ничего не могу с этим сделать. Ничего, кроме как развеять их прах здесь, чтобы они были вместе навечно.

Странно просто открыть контейнеры и высыпать прах на полевые цветы, но именно это я и делаю. Я наблюдаю, как ветер слегка усиливается и прах танцует в воздухе передо мной.

Я наблюдаю за всем этим со своими теневыми щенками, а затем, наконец, отпускаю себя. Я позволяю себе выплакать все слёзы, которые когда‑либо хотела пролить по родителям. Я плачу, потому что больше никогда не обниму маму или кого‑либо из отцов. Я плачу, потому что они любили меня и не имели ни малейшего представления о том, что жило внутри их дочери, о наследии, которое я продолжаю.

Я плачу, потому что они никогда не познакомятся с моими Привязанными.

Моя мама полюбила бы их. Не уверена насчёт отцов – по крайней мере, сначала, но я уверена, что мои Привязанные постепенно завоевали бы их расположение. Они гордились бы мной. Думаю, это, возможно, самая тяжёлая часть – та, где я чувствую, что так много работала, чтобы достичь этого момента, а они всё равно не вернулись.

Некоторые вещи нельзя исправить.

Некоторые вещи постоянны, потому что жизнь – не сказка, какой бы чудесной она ни казалась иногда. Я всё равно буду спорить со своими Привязанными. Я всё равно буду чувствовать грусть и потерянность. Мне всё равно будет нужно пространство и время, чтобы горевать, но это не значит, что я не невероятно горжусь тем, что мы сделали.

Позади меня раздаются шаги, но ни одно из теневых существ не реагирует. Мне не нужен знакомый толчок связи в груди, чтобы понять: кто‑то из моих Привязанных последовал за мной сюда. Я делаю обоснованное предположение о том, кто это, и оказываюсь права, когда Нокс медленно опускается рядом со мной, щёлкает пальцами Азраэлю, чтобы тот сменил место.

Он не говорит мне ни слова.

Не комментирует открытые контейнеры в коробке перед нами и белый порошок, всё ещё покрывающий некоторые цветы. Не замечает, что рассвет перед нами прекрасен или что мои щёки в слезах. Он просто сидит и пребывает в моменте со мной, предлагая поддержку, не произнося ни слова.

Я протягиваю руку и беру его за руку, переплетая наши пальцы и мягко сжимая. Мы сидим так, пока я не нахожу в себе силы вернуться домой и быть той Привязанной, которой все хотят меня видеть, – той Привязанной, которую они заслуживают. Той Привязанной, которая даётся мне наиболее естественно, когда горе не так тяжело в моём сердце.

Той, которой нужно выяснить, как будет выглядеть наше будущее теперь – раз и навсегда.

***

Когда мы наконец возвращаемся домой, кажется чем‑то нереальным стоять на кухне и готовить завтрак вместе, словно наша жизнь совсем не изменилась. Я направляюсь к холодильнику, чтобы взять ингредиенты для омлета – чего‑то простого, что я делала миллион раз и вряд ли сильно испорчу, – но Нокс твёрдо кладёт руку мне на спину, направляя меня к столу, а сам берётся за приготовление завтрака.

К тому моменту, как он пододвигает ко мне тарелку с едой, к нам присоединяются все остальные члены нашей Группы Привязанных – всё ещё полуодетые и выглядящие измождёнными. Видно, что они наполовину спят, накладывая себе еду из огромной кучи, которую Нокс быстро собрал для всех.

Гейб всё ещё выглядит зеленоватым от одного только запаха яиц, поэтому вместо того, чтобы есть, он зарывается носом в мою шею, тихо сопя, будто мы все делаем что‑то отвратительное, поедая еду, пока ему так плохо. Я оставляю его так, уткнувшегося, и приступаю к еде.

Атлас садится с другой стороны от меня, наливает мне большую чашку кофе и добавляет в неё всевозможные вкусные ароматизаторы, в то время как Норт и Грифон тихо обсуждают рабочие вопросы между собой. Оба держат в руках телефоны, проверяя сообщения от Так‑команд и другого персонала, – легко возвращаются к обычным делам, в то время как я сижу здесь, чувствуя, будто весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Они все ведут себя так, будто это утро такое же, как и все остальные, что мы проводили вместе в этом доме, будто ничего на самом деле не изменилось, – хотя мы знаем, что на самом деле всё изменилось.

– Что мы будем делать сегодня, Привязанная? – тихо спрашивает Атлас, целуя меня в щёку и протягивая огромную чашку кофе.

Я делаю глоток, наслаждаясь нотками мяты и мокко, и вздыхаю, хлопая ресницами перед ним:

– Я хочу навестить Сейдж и проверить, как там Киеран… Потом, думаю, поможем Гейбу что‑нибудь построить. Есть ещё что‑то, что нам нужно сделать?

Норт бросает на меня горячий взгляд и качает головой:

– Тебе больше ничего не нужно делать, Привязанная. Со всем остальным мы разберёмся. Твоя задача теперь – быть счастливой. Вот и всё.

Я слегка киваю и смотрю на свою тарелку с яйцами, зачерпывая несколько ложек, обдумывая его слова:

– А если я не знаю, как быть счастливой? Если это не так просто?

Норт на мгновение переглядывается с Грифоном, а затем его взгляд перемещается на Нокса. Братья, похоже, владеют собственным языком – так было всегда, – но я не привыкла, чтобы его использовали против меня вот так, пусть даже с такой добротой и любовью.

Нокс говорит чуть слишком мягко:

– Тогда тебе нужно это выяснить, Олеандр. Это теперь твоя задача – понять, чего именно ты хочешь. Чего‑то, что сделает тебя счастливой.

Гейб стонет, потирая лицо о моё плечо, прежде чем отстраниться и фыркает:

– Ты снова загонишь её в штопор такими разговорами, знаешь ли. Она только перестала паниковать из‑за того, как будет заполнять свои дни.

Я использую навыки, полученные во время пребывания в Сопротивлении, чтобы тщательно очистить разум, воздвигая стену – так, как учил меня Нокс, – чтобы Грифон ничего не услышал в моей голове. Затем мысленно передаю Гейбу:

«Если посмеешь рассказать кому‑либо из них о том, о чём мы говорили тогда в школе, несварение от Драккониса покажется тебе самой незначительной из проблем, Ардерн».

Ленивая усмешка, которой он отвечает мне, настолько самодовольная и совсем не скрытная. С тем же успехом он мог бы повесить табличку на лбу, чтобы все точно знали, что творится у меня в голове.

– Чем вы, ребята, собираетесь заняться? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему. Нокс пожимает плечами, допивая чашку кофе одним глотком, словно провёл тяжёлую ночь в одиночестве у себя в комнате.

Сегодня ночью я всё равно буду спать там с ним, что бы ни случилось сегодня, – посмотрю, смогу ли снять часть того напряжения, что копится в его мышцах.

– Проходит голосование в совете. Как только мы его проведём, сможем взять небольшой перерыв. Нам не обязательно быть здесь всё время.

Я киваю и улыбаюсь ему в ответ:

– Может, мне стоит вернуться к учёбе. Возможно, это поможет мне понять, как я буду проводить остаток своих дней теперь, когда мы не гоняемся за носителями божественных Уз.

Атлас под столом сжимает мою ногу, кивает и ухмыляется мне:

– Возможно, будет легче сдать экзамены теперь, когда у тебя нет профессора, заваливающего тебя без всякой причины.

Я тихо стону, не желая слушать, как эти двое сегодня утром снова вцепятся друг другу в глотки, но Нокс лишь бросает на него высокомерный взгляд:

– Ей будет гораздо легче сдать все экзамены, учитывая, что теперь она знает достаточно, чтобы преподавать их, если захочет.

Я забыла об этом – один из наименее очевидных плюсов нашей связи душ.

Ощущение, будто с плеч свалился груз, и все возвращаются к завтраку, тихо переговариваясь между собой. Это лишь подтверждает: теперь это наша жизнь – счастливая, цельная и вместе, работающая как команда, чтобы точно понять, к чему мы стремимся. К тому, что лучше для нас и для всех остальных. Потому что, несмотря на то, что мы разобрались с Сопротивлением, Норт по‑прежнему очень заметный член сообщества – тот, кому придётся принимать решения всю оставшуюся жизнь. Жизни людей зависят от его опыта и знаний, в конце концов, – но это уже не кажется таким удушающим, как в тот момент, когда я впервые сюда попала.

Теперь это кажется обнадеживающим, чем‑то, чем можно гордиться, чем‑то для всех нас.

Мой телефон звенит в кармане, и я достаю его – сообщение от Сейдж: она спрашивает, что, чёрт возьми, произошло в Пустоши и все ли с нами в порядке.

Я отвечаю, что собираюсь найти её и провести с ней день, что загляну к Киерану и остальным членам их Группы Привязанных, а затем убираю телефон в карман со вздохом, наслаждаясь звуками моих Привязанных рядом. Тем, как они препираются друг с другом из‑за мелочей и обсуждают большие планы для сообщества. Как организуют своё время вместе и делятся друг с другом своими амбициями. И тем, что они – семья, такая же яркая, удивительная и любящая, как та, чей прах я развеяла сегодня утром.

Возможно, всё совершенно иначе, но во многом – точно так же. Я нашла свой дом. Я сражалась за него, я проливала за него кровь, и теперь я могу им наслаждаться.

Мои Привязанные и я это заслужили.

ЭПИЛОГ.

Оли

Единственное, что может быть лучше, чем проснуться на яхте, стоящей на якоре у тропического острова, – это проснуться от того, что язык твоего Привязанного погружается глубоко внутрь тебя.

Мне ли не знать.

Каждый дюйм моего тела болит, на внутренней поверхности бёдер и на груди – следы любовных укусов, а ноги, кажется, никогда не перестанут дрожать. Но именно так теперь выглядит моя жизнь.

Это чертовски невероятно.

– Посмотри на эту идеальную киску Привязанной – вся красная и опухшая от того, как её использовали. Тебе нужен перерыв, Привязанная? Я его не дам. Я слишком долго ждал, чтобы проводить дни, трахая эту киску, когда только захочу.

Мои глаза закатываются, бёдра сжимаются вокруг ушей Грифона – его слова звучат прямо у моего клитора, и я почти умоляю его довести меня до конца. Можно было бы подумать, что секс с моими Привязанными со временем наскучит, что мы все устанем друг от друга или нам понадобится время порознь. Но я по‑прежнему каждую ночь ложусь спать обнажённой, зажатой между двумя из них, а каждое утро просыпаюсь хотя бы с одним из них, требующим моего внимания.

Оказалось, мне не о чем было беспокоиться.

После двух лет мирной жизни мы наконец решили, что Убежище функционирует достаточно стабильно, чтобы мы могли отправиться в долгий, приятный отпуск. Норт устал от того, что его постоянно отвлекают в течение дня, и от часов работы, которые ему всё ещё приходилось выполнять даже после избрания нового совета, – так что уехать на время стало для нас единственным вариантом.

Грифон продолжил руководить Так‑командами, мобилизуя и координируя зачистки, чтобы избавиться от последних остатков Сопротивления. Уверена, мы будем заниматься этим ещё много лет – благодаря тому, насколько далеко распространился этот яд. Но я в любой день предпочту это постоянным атакам.

Нокс вернулся к преподаванию, как только построили новый университет. Полагаю, он просто скучал по возможности говорить студентам, какие они глупые, и пугать их своими существами. Но ему нравилось составлять новые модули для курса «Одарённые 101» теперь, когда мы вошли в историю.

Он хочет, чтобы я вела курс по носителям божественных Уз, но я не думаю, что подхожу для того, чтобы формировать умы будущих поколений.

Гейб занял место своего отца в семейной строительной компании и использовал его, чтобы продолжить расширение Убежища. Теперь оно в восемь раз больше, чем когда мы только сюда переехали, и он – самый занятой из моих Привязанных после Норта. Но он также получает от своей работы наибольшее удовлетворение. Я никогда не вижу его без улыбки на лице – и ничто не делает меня счастливее.

Самые большие перемены заметны в Атласе – среди моих Привязанных. После того как он вернулся ко мне с изменённым свидетельством о рождении, гордо заявляющим, что теперь он тоже Фэллоуз, он долго пытался понять, чёрт возьми, чем хочет заниматься в жизни теперь, когда защита меня больше не является его основной работой. Я полностью ожидала, что он продолжит работать с Гейбом и помогать строить Убежище. Но вместо этого он работает с Грифоном, обучая Так‑команды тому, как устроено Сопротивление и его пропаганда.

Оказалось, что рождение в семье Бэссинджер даёт ему немало знаний о том, как работает промывка мозгов и как ведут себя такие люди. Уже даже идут разговоры о том, чтобы он преподавал в новом университете – учил распознавать сочувствующих и методам деэскалации.

Я невероятно горжусь ими всеми.

Я решила вернуться к учёбе и получить диплом. Сейдж тоже пошла со мной – мы обе тратим безумное количество часов на учёбу ради степеней, с которыми мы не совсем понимаем, что будем делать. Полагаю, это тоже нормальная часть студенческой жизни, верно?

Сейчас я просто счастлива быть со своими Привязанными.

Мои Узы уверены, что это последний раз, когда носители божественных Уз внутри нас присутствуют – их цель теперь выполнена благодаря нашей завершённой Группе Привязанных. Но я не так в этом уверена. В любом случае я счастлива провести эту жизнь со своими Привязанными и богами внутри нас – каждый из них идеален и принадлежит мне.

Особенно когда Грифон отстраняется, приподнимается, накрывает моё тело своим и шепчет порочные слова прямо мне на ухо и в мою душу, трахая меня так жёстко и глубоко, что мне кажется, будто я больше никогда не смогу ходить прямо.

Это рай – и он мой. Как и все они.

Каждый из моих Привязанных мужчин.

ОБ АВТОРЕ

Джей Бри – мечтательница, писательница, мать, фермер и укротительница кошек. Порядок приоритетов меняется ежедневно.

Она живёт на побережье Западной Австралии, в городе, где слишком часто идут дожди. Свои дни она проводит, мечтая обо всех своих книжных возлюбленных, слушая, как её партнёр жалуется на то, как выглядит газон, и угощая вкусняшками своих троих детей.