Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Я поднимаю руку, показывая, что мы приближаемся к концу коридора, и Нокс взмахивает рукой, посылая свои тени вперёд. Они уменьшаются в размерах, пока не становятся не более чем пятном – чем‑то, что можно убедить себя считать просто игрой света.

Норт стоит рядом с Ноксом, скрестив руки на груди, и наблюдает за его работой. Они могут обладать одним и тем же Даром, но используют его совершенно по‑разному. Тени Нокса подчиняются каждому его капризу, а тени Норта – хаотичный и всепоглощающий хаос, полная противоположность тому, кем они являются как люди.

Слышу сдавленный вскрик, а затем глухой стук – три тела падают на пол.

Глаза Грифона вспыхивают чёрным, когда он призывает свой Дар. На мгновение мне кажется, что к нам присоединился Прорицатель, но затем он говорит – на этот раз вслух:

– С ними разобрались. Мы можем войти и забрать всё, что нам нужно, прежде чем отвести их в допросные камеры.

Я делаю глубокий вдох, а затем делаю то, чего никогда не ожидал.

Поворачиваюсь к Ноксу:

– Если Сойер сможет взломать компьютеры, я могу дать тебе доступ к базе данных Сопротивления. Всё, что они когда‑либо собирали, будет там. Для тебя это буквально мечта наяву. Если хочешь, я отдам тебе всё это.

Так мы с Ноксом находим общий язык в подвале особняка моих родителей – ради моей Привязанной, потому что её безопасность для меня превыше всего.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

.

Оли

Если я и раньше не думала, что воспитание Атласа было чересчур роскошным и избалованным до чёртиков, то вид его дома окончательно убеждает меня в этом. Он небрежно открыл стену, чтобы попасть на спрятанную за ней лестницу – по‑моему, это странно и чертовски жутко, – а потом повёл нас в подвал, будто в этом нет ничего особенного. Я бы никогда не поверила, что такие дома действительно существуют, а теперь я в Группе Привязанных с тремя мужчинами, выросшими в таком богатстве.

Чёрт, уверена, у двух других тоже в семьях есть особняки. Просто сейчас я не хочу об этом думать.

Мы нашли одного из Привязанных его сестры – последнего, кто остался в живых и на свободе, – и ещё двоих Одарённых. Они пытались взломать компьютерные системы и стереть любую информацию, которая могла бы их скомпрометировать, а также найти компромат на других высокопоставленных членов Сопротивления. В тот момент, когда мы завернули за угол и увидели их, окутанных тенями, с глазами, светящимися белым светом – пока Дар Грифона подчинял их разум нашему контролю, – у меня перехватило дыхание от вида архивов, расположенных здесь.

Атлас не ошибся: Нокс буквально в восторге от всего этого. И действительно, он проходит мимо всего остального в комнате и направляется к большим стопкам архивных коробок и огромной куче компьютерного оборудования. Я даже не могу догадаться, что половина из этих штук такое, но уверена, что один только счёт за электричество здесь способен заставить взрослого мужчину расплакаться.

Норт тут же связывается с Сойером по телефону, жестом подзывает Киерана, как только убеждается, что удалённо это сделать не получится, и Транспортер исчезает из комнаты, чтобы привести нашего болтливого Технокинетика.

Гейб наклоняется ко мне и шепчет:

– Давай поспорим, кто из них первым сойдёт с ума от восторга? Я ставлю на Бенсона.

Атлас бросает на него взгляд через плечо:

– Ты смотришь на того же Дрейвена, что и я сейчас? Компьютеры не произведут на Сойера такого впечатления.

Мой взгляд останавливается на Ноксе, который начинает вскрывать коробки, перелистывать страницы и раскладывать их стопками, сортируя. Он делает это методично, фотографирует всё на телефон, прежде чем прикоснуться к чему‑либо. Выглядит так, будто он дотошный старый библиотекарь, который следит, чтобы никто из нас не испортил систему каталогизации.

– Никто из нас не посмеет подойти к нему, пока он работает. Мне нравится, что моя голова находится там, где она есть, и я не собираюсь лишаться её, – протяжно говорит Грифон, когда я подхожу к нему.

– Ты снова читаешь мои мысли, – говорю я, беря его за руку, но он лишь пожимает плечами.

– Мне не нужно знать, о чём ты думаешь. Это займёт целую вечность, но лучше, если Нокс сделает это сам. Норт мог бы помочь, но я видел, как Нокс отрывал ему голову за то, что он сделал что‑то не так. Похоже, Киерану сегодня придётся весь день заниматься транспортировкой.

Могу только догадываться, как отреагирует его заместитель на эту новость, но это всё равно вызывает у меня улыбку.

Я бросаю взгляд на Одарённых у наших ног – их лица всё ещё пустые. Я никого из них не узнаю, но злобные взгляды, которые Атлас бросает на одного из них, ясно дают понять, кто именно был жестоким мерзавцем по отношению к его сестре.

Если убийство сотен людей ещё не отправит меня в ад, то, уверена, мой ботинок, с силой наступивший на руку этого подонка и сломавший её под толстым каблуком, вполне может туда меня отправить.

Гейб взрывается хохотом, а Атлас ухмыляется мне, приподнимая брови, когда я смущённо улыбаюсь ему в ответ. Я поворачиваюсь к Норту и вижу, что он смотрит на меня так, будто никогда раньше не видел. Я посылаю ему сладкую, кокетливую улыбку и пожимаю плечами.

Я могла бы соврать и сказать, что это сделали мои Узы, но в комнате находится буквальный детектор лжи, так что вместо этого я говорю:

– Меня тошнит от взрослых мужчин, которые думают, что могут причинять боль женщинам вокруг себя без последствий. Моё единственное сожаление здесь в том, что он недостаточно в сознании, чтобы понять, кто это сделал и почему.

Грифон кладёт свою большую ладонь мне на затылок, нежно притягивает к себе и громко целует в лоб, бормоча:

– Я позабочусь о том, чтобы он это узнал, Привязанная. Не беспокойся об этом. Я позабочусь, чтобы они все узнали.

Киеран снова появляется в комнате с Сойером в охапке, резко выговаривая ему, как только ноги того касаются пола:

– Тебе действительно стоит перестать вести себя как чёртов трус!

Сойер неуязвим для чьих‑либо упрёков – это просто отскакивает от него, как от стенки.

– Я никому не буду полезен, если умру, придурок! Установить удалённую рабочую закладку не так уж сложно! Мне понадобилось бы три минуты, чтобы разобраться, и тогда мне не пришлось бы сюда тащиться! Я же говорил вам, что Пустоши были в последний раз, когда я это делал. Я не создан для кемпинга.

Я с ехидной улыбкой обвожу рукой комнату:

– Никто здесь не на кемпинге. К тому же, если бы пришлось, мы могли бы просто переночевать в одной из комнат наверху. Это место – практически чёртов замок. Тебе бы не пришлось выживать в диких условиях.

Атлас резко обрывает нас обоих:

– Никто здесь не будет спать. Мы возвращаемся домой.

Вся радость и игривость тут же испаряются, но прежде чем я успеваю погрузиться в мысли о том, что перешла границы, Нокс выкрикивает:

– Блэк, начинай транспортировать это в офисы Норта. Запирай их в сейф по мере доставки. Нет, не эту стопку. Смотри внимательнее, они явно разложены по стопкам! Бери их по порядку, начиная с этой. Вот этой, Блэк! Докажи мне, что у тебя здесь есть работающий мозг.

Атлас тихо смеётся, и я подавляю улыбку, которая пытается появиться на моих губах. Сойер, как всегда, разражается смехом, устраиваясь перед компьютером.

Нокс всё больше погружается в работу, и Грифон напоследок сжимает мою руку, прежде чем идёт на помощь Киерану. Он резко приказывает Ноксу успокоиться, затем зовёт Атласа и Гейба помочь тоже. Каждый из них поднимает столько коробок, сколько может унести, сохраняя их в том порядке, в котором нужно Ноксу, пока Киеран транспортирует всех троих за один раз.

Мне кажется, что я должна помочь, но когда я предлагаю, Норт качает головой и жестом подзывает меня встать рядом с ним. Втайне я благодарна. Если бы Нокс накричал на меня так же, как на остальных, мы бы либо устроили истерику с криками и язвительными выпадами… либо я бы расплакалась.

Хотя я склоняюсь к ярости.

Меня почти удивляет, что Дар Грифона удерживает пленников под нашим контролем, даже когда он транспортируется в дом и из него, но слова Прорицателя всё ещё звучат у меня в голове: «Нет ничего, чего мы не могли бы сделать теперь, когда мы все связаны Узами. Вместе мы непобедимы».

Может, боги правы. Может, мы все выживем.

Тени Норта густят в комнате, помогая теням Нокса с наблюдением, пока его младший брат полностью сосредоточен на грудах информации. Я останавливаюсь позади Сойера у компьютера, и замечаю, что Август сидит у моих ног.

Сойер с головы до ног в тактическом снаряжении – стандартная процедура для выхода на задание, – но мне всё равно приходится сдерживать ухмылку, которая грозит расползтись по лицу при виде него. Раньше он играл в футбол, так что он не из мелких, но я столько месяцев видела его в спортивных штанах перед компьютером, что забыла, что он способен на такое. Мне всё ещё жаль Аро, когда его острый язычок снова начинает болтать:

– Вам, ребята, нужно отправить Бэссинджер к чёртовому психотерапевту, потому что это лишь верхушка айсберга пропаганды Сопротивления, и это психоз. У парня точно где‑то в голове прячутся демоны.

Я хмурюсь на него, но Норт хлопает его по затылку прежде, чем я успеваю вступиться за своего Привязанного:

– Меньше переживай о том, что творится в моей Группе Привязанных, и больше думай о том, как побыстрее переправить всё это в Убежище. Уверен, эти трое – не единственные, кто хочет получить доступ ко всему этому.

Сойер трёт ушибленное место и бурчит себе под нос:

– Уже передаётся. Знаешь, ты мог бы быть чуть повежливее со мной. Я планировал провести день со своими Связанными, а не разгребать всё это дерьмо.

Я подхожу к нему и дружески толкаю бедром в плечо – правда, чуть сильнее из‑за его выпадов в сторону моей Группы Привязанных:

– Ты планировал провести день, сидя в гостиной в трусах и играя в видеоигры. Не ври. Час продуктивной работы тебя не убьёт.

Он драматично ахает, прижимая руку к груди, хотя глаза по‑прежнему приклеены к экрану компьютера:

– Постучи по дереву, Фэллоуз, не надо меня сейчас проклинать. Я на вес золота, знаешь ли. Остальные едва умеют открывать ноутбук, чёрт возьми.

Я знаю чуть больше, да и Норт с Ноксом отлично разбираются в технике, но пропускаю это мимо ушей, приседаю на корточки, чтобы почесать Августа за ушами и немного его приласкать. Он прижимается головой к моему плечу, вывалив язык, наслаждаясь моими поглаживаниями. Когда Сойер издаёт звук отвращения от моей нежности, я усиливаю ласки ещё больше.

– Сейдж сказала, что видела, как эта тварь съела сотню человек в Пустошах, а ты сидишь тут и воркуешь с ней? Это чертовски жутко, Фэллоуз. Честно. Сбавь обороты немного.

Я качаю головой и обращаюсь к Августу, будто Сойер ничего не говорил:

– Может, выпустим остальных? Поиграем немного со змеёй, пусть она тоже проверит комнату? Давно уже не было такого.

– Дрейвен, если ты выпустишь змею для неё, клянусь жизнью своей Связанной, я выскочу из этой комнаты так быстро, что никто из вас даже не поймёт, в каком направлении я умчался, – панически восклицает Сойер, и дрожь в его голосе заставляет меня хохотать, как ведьму.

Норт бросает на него суровый взгляд и резко говорит:

– Просто закончи с этим.

Затем он смотрит на меня – взгляд куда добрее, чем тот, что был адресован Сойеру:

– Позже, Привязанная. Можешь поиграть с тенями, когда вернёмся домой. Сейчас они нужны здесь.

Мне больше всего на свете хочется поиграть с каждым дюймом этого мужчины – прошло слишком много чёртовых месяцев. Мои Узы тоже жаждут его и теней, всего – и мне приходится уткнуться лицом в шею Августа, чтобы никто не заметил, как краснеют мои щёки. Норт обращается прямо ко мне, отсекая остальных, и распаляет меня ещё сильнее:

– Позже, Привязанная. Я дам тебе всё, чего ты хочешь.

Они совершают уже четвёртую ходку, перевозя коробки в Убежище, а я занята тем, что заглядываю через плечо Сойера на золотую жилу информации на экране компьютера, когда раздаётся грохот.

Нокс злобно рыкает:

– Что, чёрт возьми, ты делаешь, Шор?

Я оборачиваюсь и вижу, что Грифон уронил коробки, которые нёс в Убежище. Когда я смотрю на его лицо, замечаю, что глаза стали чёрными, а черты лица – пустыми: Прорицатель берёт контроль над сосудом.

На секунду все замирают, а потом я слышу, как Сойер сглатывает:

– Что за чёрт?! – произносит он слишком медленно, застывая на месте, будто любое движение спровоцирует бога на кровавую расправу в его сторону.

Должно быть, это инстинкт выживания, настолько укоренившийся, что он даже не осознаёт, что обладает им. И всё же странно видеть, как самоуверенный Технокинетик ведёт себя так. Даже когда он волновался из‑за теней Дрэйвенов, он не вёл себя подобным образом.

Я бросаюсь вперёд, протягивая руки, будто пытаюсь успокоить пугливое животное, но Прорицателю это неинтересно:

– Они пришли.

Норт и Нокс мгновенно переходят в режим боевой готовности: десятки теней срываются с их тел, они высылают дополнительные разведданные и расширяют защитный круг вокруг нас. Киеран шире расставляет ноги и сжимает пистолет, а Сойер вскакивает и прижимается ближе к ближайшему Привязанному – которым оказывается Атлас.

– Кто «они», и кто‑нибудь, пожалуйста, объясните мне, почему, чёрт возьми, глаза Шора сейчас чёрные? Я думал, он в безопасности от всего этого дерьма!

Я забыла, что мы ещё не рассказали всем обо всём – даже друзьям, ставшим нашей семьёй. Норт и Грифон решили, что эта информация должна передаваться по принципу «нужно знать». Мы не ожидали, что Сойер окажется в самой гуще событий прямо сейчас, – возможно, тогда бы его посвятили в эту маленькую подробность.

Он смотрит на Атласа, открывает рот и вскидывает руку, готовый требовать ответов, но вдруг издаёт визг и отпрыгивает от него.

Его глаза тоже стали чёрными.

Один за другим боги берут верх.

Ситуация из исследовательской превращается в оборонительную, и мне хочется извиниться перед Сойером за то, что втянула его в это, но я чувствую, как мои собственные Узы пробуждаются в груди, разрастаются, заполняя конечности. В последний момент, прежде чем мои глаза тоже превращаются в бездны, я слышу, как Киеран резко бросает:

– Тащи свою задницу сюда, Бенсон. Я доставлю тебя в Убежище, пока тут всё летит к чертям. Мы ничего не можем сделать, чтобы помочь богам.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТЬ.

Узы Олеандр

Бог Манипуляций здесь.

Это не тот, с кем я хотела бы иметь дело сегодня, но все они обречены погибнуть от моей руки. Богу Пейн давно пора принять кровавую и жестокую смерть, но, похоже, мы вторгаемся в сферу влияния Бога Манипуляций. Тот факт, что она воплотилась в том же роду, что и сосуд Палача, – уже достаточное оскорбление. А мысль о том, что она использовала этот род, чтобы выстроить столь обширную платформу, делает ситуацию ещё хуже.

Транспортер исчезает из комнаты, уводя с собой болтливого Одарённого и оставляя меня наедине с моими Привязанными. На мгновение я наслаждаюсь видом всех их – оглядываюсь вокруг, а они все не спят и смотрят на меня в ответ. Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела их, и никогда прежде мне не удавалось увидеть их всех вместе одновременно.

Когда Бог Пейн разбудил Прорицателя, мой разум всё ещё был смят после атаки, но теперь я мыслю ясно. Видеть их всех здесь, вместе, – именно то, на что я всегда надеялась.

Сотни жизней с этими людьми были бы недостаточны.

Тысячи жизней со всеми ними вместе были бы лишь началом того, что мне нужно от них. Даже когда ситуация вокруг нас становится отчаянной, я уже знаю, что выберу нашу жизнь. Этот бесконечный цикл рождения и перерождения, смерти и разрушения, боли и ужаса – снова и снова. Я выберу его, потому что это будет означать – знать их, знать преданность и любовь, которые они дарят мне, знать преданность и любовь, которые я отдаю им в ответ. Я не знаю, какой будет для нас спокойная пора – об этом также спрашивала та девушка, – но я ловлю себя на мысли, что хочу выяснить это вместе с ними.

Драконис пока изменился лишь тем, что его глаза стали чёрными, но то, как он поворачивает голову, многое говорит, как и то, как он поднимает нос, принюхиваясь к новоприбывшим, – отвращение кривит его губы. Он никогда не любил никого, кроме меня. Он терпит Группу Привязанных – в те редкие разы, когда ему доводилось с ними взаимодействовать, – и это связано с тем, сколько времени у него уходит на цикл воплощения.

– Они наблюдают за нами, проверяют нас. Мы должны взять его живым, – говорит Корвус, а я наклоняю голову, глядя на него.

– Нам не нужны ответы. Нам нужно, чтобы его не стало.

Крукс переглядывается между нами двумя:

– Она здесь дольше нас, и есть все шансы, что она искала остальных. Было бы полезно знать, скольких нам нужно найти.

Прорицатель снова поворачивается ко мне, его глаза сияют ярче, когда он обращается к своему Дару:

– Нам не нужно его допрашивать. Я достану из неё информацию, а потом мы сможем её убить.

Идеальный компромисс – такой, при котором наш враг всё равно лежит мёртвый у наших ног.

Я улыбаюсь Прорицателю, счастливая и облегчённая оттого, что всё идёт по‑моему, а затем следую за Круксом, когда тот поднимается по лестнице, позволяя своей силе распространиться на всё здание и улицу, пока я оцениваю души вокруг нас.

– Остановись, – говорю я прежде, чем ощущение полностью формируется во мне; дополнительные чувства, выходящие за пределы возможностей сосуда, пробуждаются, и Крукс без колебаний подчиняется моему приказу.

– Что это? – спрашивает Прорицатель снизу, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на моих Привязанных: каждый из них смотрит на меня и верит, что в этой ситуации я знаю лучше.

– Там, наверху, что‑то не так. Что‑то здесь ради нашей гибели.

Глаза Прорицателя вспыхивают до яркости абсолютной пустоты, и я открываю ментальную связь между всеми нами, чтобы мы могли видеть то, что видит он.

Бог Манипуляций находится там, наверху, хотя у нас не так много информации о ней. Прорицатель сильнее любого другого Нейро, особенно теперь, когда мы Связаны, но всё же боги могут не пустить его в свои мысли, если они здесь уже достаточно долго.

С ним также находятся и другие Одарённые, и в тот момент, когда я понимаю, что она делает, я вырываю их души, но уже слишком поздно.

Как только тело Пламени падает на пол, здание уже охвачено огнём, дом вокруг её тела горит. Теневые существа мечутся вокруг нас, ища выход, но Палач качает головой:

– Мой сосуд уже сказал, что есть только один вход и один выход. Нам нужен Транспортер здесь.

Прорицатель протягивает руку, но я уже знаю, каким будет ответ:

– Щит удерживает его в Убежище. Они знали, что мы придём.

Я качаю головой:

– У них было много времени, чтобы подготовиться к нашему прибытию на эту землю; это лишь первая из ловушек, которые они для нас приготовили.

Корвус тоже кивает:

– Они будут готовы к каждому нашему шагу. Нам нужно быть умнее.

Неважно, насколько умными нам нужно будет быть в будущем. Прямо сейчас нам нужно выбраться из этого здания, пока оно не сгорело дотла вокруг нас.

Я смотрю вниз, на остальных моих Привязанных, и они быстро начинают двигаться. Корвус, стремясь собрать информацию, которую так жаждет его сосуд, начинает складывать в кучу остальные коробки, чтобы, когда мы будем готовы, мы смогли выбраться отсюда. Компьютер мы забрать не сможем, но бумажные копии – это хоть что‑то.

Сосуд уверен, что это поможет, так что мы будем доверять ему, доверять им всем – в том, чтобы лучше нас ориентироваться в этом временном периоде.

Крукс снова спускается по лестнице, берёт меня за руку и ведёт вниз, в то время как дым начинает просачиваться из‑под двери над нами.

– Мы должны помнить, что сосуды не все неуязвимы, поэтому нам нужно разобраться с этим быстро, – говорит Прорицатель.

Палач поворачивает голову из стороны в сторону, словно готовясь к бою:

– Не все из них, но некоторые – да, и я более чем готов встретиться с нашими врагами.

Моя сеть смещается в сторону Бога Манипуляций – невидимая сила, готовая уничтожить её. Скоро. Я убью её скоро, избавлю землю от её зла и проложу новый путь жизни для всех нас.

Я качаю головой:

– Я не хочу, чтобы нас так разделяли.

Прорицатель бросает взгляд туда, где Крукс сейчас помогает Корвусу с информацией: оба работают слаженно, словно вырезаны из одного куска ткани.

Прорицатель снова смотрит наверх, на лестницу, где дым уже начинает окутывать нас густыми клубами, оценивая каждую мелочь, прежде чем повернуться ко мне. Воздух нагревается, и у нас быстро заканчивается время.

– Идём со мной, Привязанный. Возможно, я не смогу дотянуться до Транспортера, но ты сможешь.

Я позволяю своим глазам закрыться, когда проникаю в разум моего Привязанного, следуя за ним, пока он тянется к Транспортеру. Щит всё ещё на месте, но именно тогда я узнаю, что дало мне усиление от полностью Привязанной Группы. За тысячи миль отсюда, никогда не видя его лица и не зная его имени, я вырываю душу Щита из его тела.

Вместе мы неуязвимы.

***

Мне нравится Транспортер.

Даже если бы он не принадлежал Пламени и девушка не обожала бы его, он всё равно мне нравился бы. Когда он появляется с нами в подвале, который быстро заполняется дымом, снаружи он кажется хладнокровным, спокойным и уверенным.

А внутри – до смерти перепуган.

Это подсознательная реакция – то, что испытывает любое живое существо, когда понимает, что находится в присутствии хищника, да ещё и целой стаи: любое неверное движение может стать последним. Уверена, за годы службы Одарённым ему не раз доводилось смотреть в глаза чудовищам, но ни одно из них не шло в сравнение с нами.

– Я выведу вас всех отсюда, – уважительно говорит он, склоняя голову в сторону Крукса и бросая взгляд через плечо на Прорицателя.

Корвус начинает раздавать указания: все должны взять коробки, собрать последние сведения перед тем, как мы покинем здание. Палач складывает небольшую гору, с лёгкостью балансируя коробками, которые поднимает без малейших усилий. Я засовываю одну коробку под мышку – единственную, которую мне позволяют нести. Хотя они никогда не сомневаются в моих способностях и силе, они всё равно оберегают меня, словно какая‑то бумага может меня утомить.

Тысячи жизней вместе – и всё равно они любят меня так чисто и искренне.

Мы оказываемся обратно в Убежище, в комнатах, которые сосуд Крукса считает своим кабинетом. Как только мы ставим коробки, я снова кладу руку на Транспортера и улыбаюсь, когда он вздрагивает.

Глупенький маленький Одарённый.

– Отведи меня туда, где ты нас впервые высадил. Мне нужно кое‑что сказать тому богосвязному.

Он кивает без колебаний, хотя его взгляд мечется между остальными богосвязными, – но никто из них меня не оспаривает. Они просто подходят к нему и протягивают руки, ожидая, пока он возьмёт их за руки, – готовые сражаться и встретить всё, что уготовит судьба, в надежде построить совместную жизнь.

Транспортер оглядывается на них, а девушка в уголке моего сознания подталкивает меня успокоить его.

Это кажется мелочным и банальным, но я говорю за неё:

– Я не позволю тому богосвязному убить или причинить тебе какой‑либо вред. Я понимаю, что ты важен для наших сосудов, и с тобой ничего не случится.

Мои слова, похоже, не слишком его успокаивают, но он всё равно перемещает нас всех.

Мне нравятся послушные Одарённые. Если мы собираемся пустить корни в этом мире и жить здесь постоянно, вместе друг с другом, по крайней мере рядом с нами будут такие Одарённые.

Дом, охваченный адским пламенем, быстро разваливается на части.

Транспортер переносит нас в небольшой парк через дорогу от дома, в нескольких футах от опасности. Вокруг уже собралась толпа людей, они перешёптываются и бормочут что‑то между собой. Их мысли и мнения по этому поводу ничего не значат – они здесь лишь как отвлекающий манёвр, чтобы помешать мне найти то, за чем мы сюда пришли.

Мой взгляд останавливается на богосвязном. Его сосуд – женщина лет сорока, с короткой строгой причёской и яркой красной помадой на губах. Она привлекательна и ухожена. Выглядит как богатая женщина, которую не заботит горящий дом. Только мы видим, что скрывается за этой пустой оболочкой.

Крукс говорит:

– Возвращайся в Убежище и жди нас там. Самое безопасное место для тебя – подальше отсюда.

На этот раз Транспортер колеблется, переводя взгляд с Прорицателя на меня. Я чувствую раздражение из‑за задержки, но девушка тихо шепчет мне:

– Сосуды в безопасности. Я не позволю им умереть – так же, как не позволю умереть ни одному из моих Привязанных, – говорю я, поворачиваясь к богосвязному. Она ждёт, наблюдает и готовится заговорить с нами через дорогу.

Я не жду, чтобы понять, нужно ли ему ещё какое‑то ободрение, – мой взгляд прикован к богосвязному на той стороне. Хотя он наблюдает за нами, он не делает попытки уйти. Я воспринимаю это как предупреждение, как знак того, что он может знать о происходящем больше, чем мы.

– Действуй осторожно, моя Вечная, – говорит Корвус, но первым двигается Палач, крадучись направляясь к женщине, чей сосуд так похож на его собственный.

У них одинаковый цвет лица, одинаковые черты, одинаковая сильная линия подбородка. Мы никогда прежде не рождались так близко друг к другу – ни рядом с другими богами, ни даже друг с другом. Мы всегда были разбросаны и вынуждены искать друг друга.

Но это не какой‑то поворот судьбы.

«Они так это спланировали», – шепчет Крукс в моём сознании. – «Они хотели подчинить нас до того, как мы найдём друг друга. Они хотели, чтобы в этой жизни всё было иначе».

«Они потерпели неудачу», – посылает нам Прорицатель, пока мы следуем за Палачом туда, где ждёт Бог Манипуляций.

Я вкладываю руку в ладонь Дракониса. Он всё ещё в оболочке сосуда, ещё не переменился. Я чувствую, что он борется с этим – ему не терпится по‑настоящему выйти и показать себя, но он осознаёт опасность такого шага. Если история нас чему‑то и научила, так это тому, что не‑Одарённые этого совсем не одобряют. Даже Одарённые с трудом воспринимают красоту его полной, покрытой чешуёй формы.

Скоро. Если здесь это не понадобится, мы отправимся домой и изменимся там. Мы освободим тебя от этих оков, когда сможем, мой Привязанный.

Его рука сжимается в моей, и он мысленно отвечает мне: «Моя».

Бог Манипуляций не пытается ни уйти, ни сбежать, ни даже напасть на нас, когда мы приближаемся. Она стоит на краю растущей толпы, единственная, кто сосредоточен на чём‑то ином, кроме дома, медленно разваливающегося на улице позади нас. Она смотрит на нас так, словно её ничуть не заботит предстоящая смерть.

Она действительно, похоже, не беспокоится.

«Это какая‑то игра или ловушка», – мысленно посылает нам Корвус.

– Как тщательно ты скрывался от нас, – говорит она, глядя в глаза Палачу, и отвращение кривит его губы.

Она пробуждена уже давно. Она здесь достаточно долго, чтобы у меня не оставалось сомнений: она уже убила своего сосуда и полностью завладела телом.

– Это сделала ты, – говорит Палач. – Ты та, кто начала план размножения.

Он с любопытством поворачивает голову – признак того, что внутри бог. То, как мы ведём себя не так, как Одарённые и не‑Одарённые вокруг нас, – явный знак того, что скрывается под поверхностью.

– Я надеялась поймать одного из вас в следующей жизни. Завладеть вами и избавиться от вас до того, как проснутся остальные. Мы знали, что это произойдёт. Теперь, полагаю, уже слишком поздно. Теперь мы просто играем на время.

Медленная улыбка растягивается на моих губах, а Драконис сжимает пальцы в моей руке, жаждая перемениться и убить эту женщину. Разорвать её тело пополам одной лишь грубой силой своих челюстей.

– Ты использовала свой шанс и провалилась. На этом для тебя боюсь, всё, – говорит Крукс, делая шаг к ней, когда из его тела начинают струиться тени.

Одарённые и не‑Одарённые вокруг нас ахают и отступают от него, некоторые в панике, другие застывают, словно не в силах отвести взгляд. Сразу видно тех, кто слышал имя Дрэйвен – наследие родословной, в которой рождаются мои Посланники Смерти. В глазах этих людей читается осознанный страх, когда они смотрят на широкие челюсти, проступающие в тенях.

Совершенство.

– Ты пробуждён недостаточно долго, чтобы так быстро вывести кого‑то вроде меня из игры. Полагаю, мы встретимся снова через несколько лет, если кто‑то из остальных не поймает тебя первым. Но они поймают, знаешь ли. Мы всегда находим вас. Мы всегда убиваем вас. Некоторые вещи неизменны.

Она поворачивается, чтобы уйти, но обнаруживает, что и там её ждёт тень. Когда она поднимает руку, пытаясь сдвинуться, тень хватает её за запястье, обвиваясь вокруг, как лиана. Десятки других вырываются из Корвуса, чтобы опутать бога, пока у неё не остаётся ни единого шанса на побег.

Бог поворачивает голову, и её глаза вспыхивают чёрным, сила ударяет по нам, но недостаточно сильно, чтобы по‑настоящему задеть. Её глаза расширяются, и я вижу, когда наконец приходит осознание: она умрёт здесь.

Палач делает ещё один шаг вперёд, его рука сжимает горло бога, сдавливая его.

– Ты недооцениваешь силу Связи и силу моей Вечной. Хотя я спал в безопасности, другие – нет, и теперь я обладаю их силой.

Бог хрипит, царапает руку, высвобождает ещё больше силы, но это всё равно что бить в кирпичную стену. Палач неуязвим и ничего не чувствует – сила, которой он теперь обладает благодаря нашей завершённой Связи, означает, что этот богосвязный ничего не может нам сделать.

Тени выглядят голодными, жаждут поглотить бога, и я понимаю: хотя Палач предлагает мне её душу, я не хочу её. Я не хочу, чтобы скверна этого извращённого бога хоть как‑то коснулась меня. Это больше, чем просто сила, и я не желаю иметь с этим ничего общего.

Но всё не так просто.

Никогда не бывает просто.

Раздаётся приятный хруст – Палач ломает шею сосуда, которая всегда является самым слабым местом любого бога, – и я закрываю глаза, ощущая, как жизненная сила бога ускользает.

Он собирается вернуться в цикл.

«Не позволь ему, – шепчет Корвус в моём сознании. – Не позволь ему вернуться за нами. Покончи с этим здесь, моя Вечная».

Я протягиваю руку и забираю душу.

Я не хочу поглощать её, но если это остановит цикл и прекратит охоту богов на нас… Я сделаю что угодно ради моих Привязанных.

Я поглощаю её, поглощаю до тех пор, пока она не исчезает совсем. Ничего не осталось, чтобы вернуться, ничего не осталось, что могло бы нас преследовать. На одного монстра, который мог бы нас убить, стало меньше.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Нокс

В тот момент, когда жизненная сила богосвязного растворяется в Оли, её глаза закатываются, и она падает без сознания. Крукс бросается вниз, подхватывает её на руки и, повернувшись, смотрит на Прорицателя.

Я наблюдаю за всем этим изнутри собственного тела – тела, которое я больше не контролирую. Но Корвус согласился позволить мне следить за происходящим и прислушиваться к моим мыслям.