Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"

Автор книги: Джей Бри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Норт пожимает плечами:

– Убежище по‑прежнему принадлежит мне, и я не собираюсь отдавать контроль над ним кому попало, но, полагаю, к этому можно стремиться. Думаю, старый совет нужно заменить новым – таким, где люди будут избираться на должности и занимать их лишь один‑два срока. Ты прав, впрочем: в этой чёртовой штуке должен быть кто‑то из нас. Иначе всё полетит к чертям. Я не допущу, чтобы что‑либо навредило Олеандр только потому, что мы захотели быть справедливыми и милыми с людьми.

Норт небрежно взмахивает рукой, на мгновение встречается со мной взглядом, а затем снова смотрит на Нокса:

– Очевидно, я никогда не сделаю ничего, что могло бы ей как‑то навредить, но нельзя отрицать: нам нужны перемены в сообществе – и нужны прямо сейчас.

Я киваю и наклоняю голову набок, чувствуя себя при этом чертовски «богоподобным»:

– Организовать голосование и создать совершенно новый совет – это будет настоящий кошмар. Вероятно, тебе стоит подождать, пока мы не разберёмся с богами, прежде чем браться за это.

Глаза Норта на мгновение вспыхивают чёрным, но когда он говорит, звучит его собственный голос:

– Всё может подождать, пока мы с ними не разберёмся, но нам нужно подумать о том, какой будет наша жизнь потом. Иначе… какой во всём этом смысл? Моей Привязанной нужна лучшая жизнь, лучший мир. Я создам это для неё – чего бы это ни стоило.

***

Центр тактического обучения кишит людьми, когда я прибываю.

Вивиан и Ансер уже здесь: они направляют людей в группы и выводят их оттуда, а также принимают анкеты с данными о Дарах и биографии – так быстро, как те заполняются. Киеран и Рокелл уже на матах: проверяют навыки и Дары. Я удивлён, что группы проходят тесты довольно быстро. Здесь гораздо больше мужчин и женщин, способных постоять за себя в спаррингах, чем я думал, – и это мгновенно наполняет меня облегчением.

Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить.

Сначала я подхожу к Вивиану. Увидев меня, он трясёт передо мной планшетом:

– Тебе нужно позвать сюда Дрейвенов. Нам нужны все руки, потому что мы тонем.

Я беру планшет и бросаю взгляд на испытание навыков мужчины, стоящего перед Вивианом. Он – Огненный: элементали – один из самых распространённых Даров. Но то, из‑за чего глаза Вивиана маниакально загораются, – это его профессия.

Последние пятнадцать лет он преподавал боевые искусства, у него чёрный пояс.

Он может стать огромным подспорьем в обучении остальных. Надеюсь, он так хорош, как говорится в анкете передо мной.

– Норт и Нокс сегодня не в строю. Придётся справляться своими силами.

Ансер косится на меня и машет рукой в сторону дверей. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что они снова открыты – внутрь вливается всё больше людей:

– Не уверен, что мы просто «справимся». Сегодня мы не успеем проверить всех. С такой скоростью придётся начинать отказывать людям.

Мне определённо не хочется этого делать.

– У меня есть кто‑то, кто поможет быстрее всех, и у меня есть подкрепление.

Я связываюсь с Оли, которая, по настоянию Норта, провела утро отдыхая под бдительным присмотром Атласа. Он был так счастлив, что Норт ему доверился в этом вопросе, и я знаю, как это порадовало мою Привязанную – что мы все смогли сплотиться в это неспокойное время.

«Можешь надеть тренировочную форму и прийти в Центр тактического обучения? Мы перегружены новобранцами, и мне нужны глаза, которым я доверяю».

Она посылает вспышку чистой радости, и мне приходится сдерживаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

«Я одна? Или Атлас тоже? Он всегда может пойти помочь Гейбу, если тебе нужна только я».

Мне не нужно долго думать:

«Бери Бэссинджер. Мы пытаемся отсеять тех, кто не пригодится для тактических миссий. Остальных отправим на строительные площадки. Я собираюсь использовать Прорицателя, чтобы ускорить процесс. Мы уже обсуждали это, и он работает гораздо быстрее меня. К тому же это хороший способ понять, кто чувствует себя неуютно рядом с богами».

Атлас, который подключился к связи, когда Оли впустила его в мысленный контакт, вставляет:

«Рядом с богами должно быть неуютно всем – это просто разумно».

Я понимаю, о чём он – и в этом суть. Мы ищем тех, кто не может с ними справиться или испытывает к ним негативную реакцию. Любое проявление ненависти или недоверия. Страх естественен, и его не будут ставить в вину.

Они оба соглашаются. Я чувствую, как они быстро собираются – идеальные оперативники, хотя их никогда по‑настоящему не рекрутировали.

Поднимаю глаза и вижу, как Вивиан вопросительно поднимает брови, забирая у людей новые анкеты и направляя их к Киерану:

– Хочешь поделиться чем‑то с классом, Шор?

Я киваю:

– Моя Привязанная и Бэссинджер уже в пути – помогут нам.

Вивиан лишь качает головой:

– Не думаю, что от них будет много толку. Фэллоуз в итоге втянет кого‑нибудь в спарринг своим поведением, а Бэссинджер только подстрекнёт её. Я люблю эту девчонку, но у неё острый язык даже в лучшие времена. А когда её глаза меняют цвет, начинается настоящий ад. Тогда мы получим панику и давку.

Я улыбаюсь ему, а затем мои глаза сами собой становятся чёрными:

– Я на три шага впереди тебя.

– Чёрт, это по‑прежнему жутко, – ворчит Вивиан, а Ансер отшатывается от меня.

Прорицатель заполняет мой разум, берёт контроль над моими конечностями, и я чувствую, как эмоции и индивидуальность исчезают с моего лица. Прорицатель протягивает руку за планшетом, и Вивиан быстро отдаёт его – почти швыряет в его сторону, будто боится прикоснуться.

Он начинает возвращать ему страницы, сопровождая каждую лишь «да» или «нет», – его разум работает быстрее, чем мой когда‑либо мог.

Вивиан и Ансер суетливо налаживают систему сбора, и мне приходится напрямую обратиться к Прорицателю в своём сознании, чтобы изменить способ его общения – сейчас не время кого‑то злить. Последнее, что мне нужно, – чтобы моя Привязанная вошла в ситуацию, где сотни людей с разными Дарами устроили бы массовую драку. Мы бы выиграли этот бой, но скольких бы мы потеряли в процессе? Это того не стоит.

Он соглашается – ради её безопасности.

В тот момент, когда двери открываются и входит Оли, Прорицатель бросает бумаги и идёт прямо к ней. Испуганная толпа расступается, как море, когда все видят эти пустые глаза.

Оли издаёт радостный возглас удивления, улыбается и бросается к Прорицателю. Я бы подумал, что она играет на публику – чтобы показать всем, что мы её Привязанные, а она любит богов внутри нас так же сильно, как и нас самих, – но радость буквально сочится из каждой её поры.

Она искренне рада видеть Прорицателя – так же, как рада видеть меня.

– Чем я могу помочь, мой Привязанный? – спрашивает она, и Прорицатель довольно урчит в ответ, довольный тем, что его признали – его Вечная, его любовь, причина его существования.

Я мысленно связываюсь с ней:

«Мы будем направлять новобранцев к тебе и Бэссинджер. Затем вы сможете устроить для них спарринг. Прорицатель обрабатывает списки быстрее всех. Я попрошу Вивиана и Ансера отправлять людей на строительные площадки, если они не пройдут отбор».

Она кивает и поднимает руки, чтобы обхватить лицо Прорицателя, притягивает его к себе и целует.

– Всё что угодно для тебя, мой Привязанный.

Боги у неё в руках так же крепко, как и Вечная внутри неё. Я чувствую удовольствие и удовлетворение, пульсирующие в боге от такого обращения. Она – идеальный сосуд для поклонения вместе со своими Узами бога.

Я теряю счёт времени, пробираясь сквозь толпы людей, входящих в двери, направляя их туда, куда указывает Прорицатель. В какой‑то момент я оглядываюсь и вижу, что Оли смотрит на мат, где люди спарингуются. Киеран что‑то шепчет ей, указывая на детали, и легко принимает её помощь. Атлас следит за ней так же внимательно, как и за матами, и делает шаг ближе к ней, как только кто‑то приближается к нашей Привязанной. Но все в помещении относятся к ней с уважением.

Из почти полутора сотен претендентов две трети приняты на обучение здесь, в центре. Из оставшейся трети, которую мы направляем на строительные работы, лишь у одного возникает негативная реакция на мои пустые глаза. Его страх граничит с агрессией – он не может это контролировать, – но находиться рядом с нами ему не стоит.

Я связываюсь с Нортом, чтобы сообщить имя и фамилию этого Одарённого и данные о его семье: нам нужно провести дополнительное расследование. Надо понять, стоит ли удалять его из Убежища и найти для его семьи другое безопасное жильё. В целом складывается ощущение, что сегодня мы чего‑то добились.

Когда Прорицатель наконец отпускает меня, отступая в тёмные глубины моего разума, ко мне подходит Вивиан с чашкой кофе в руке.

– Эта штука не слишком дружелюбна, да? – замечает он, попивая из своей чашки и глядя на маты для спаррингов.

Киеран уже вышел на ринг с обладателем чёрного пояса, и наблюдать за их схваткой весьма забавно. Одарённый не особо агрессивен – у него масса отточенных техник, которые могут оказаться бесценными в полевых условиях, – но Киеран скорее боец смешанного стиля: он готов на всё, лишь бы выиграть спарринг. Интересный поединок.

– У него нет никаких чувств ни к чему, кроме Оли.

Вивиан на секунду кивает, затем пожимает плечами:

– Если он готов сжечь весь мир, лишь бы защитить её, то хорошо, что он на нашей стороне. Может, удастся направить его силы и на защиту сообщества.

– В этом и план. Вот только получится ли – кто знает.

Я возвращаюсь к своей Привязанной, и Атлас дружески хлопает меня по спине, когда я прохожу мимо. Его взгляд сурово следит за группой мужчин, стоящих вместе и что‑то тихо обсуждающих. Они говорят о пустяках, но Атлас всё равно начеку – как всегда, когда рядом наша Привязанная, – и я его за это не виню.

– Ты вернулся! Как всё прошло? – спрашивает Оли, прижимаясь ко мне боком и наблюдая за схваткой двух женщин.

Обе владеют чуть больше, чем базовыми навыками, – отличная отправная точка: при правильной программе тренировок они быстро смогут участвовать в миссиях.

– Всех, кто пришёл, проверили. Честно говоря, всё, что произошло, возможно, обернётся к лучшему.

Она вздыхает и кивает, выкрикивая указания одной из женщин – та чуть опасно меняет стойку. Я улыбаюсь ей сверху вниз:

– Кто бы мог подумать, что девушка, ненавидящая беговую дорожку, будет поправлять стойки других?

Она фыркает и тихо стонет:

– Я всё ещё ненавижу беговую дорожку, а ты был ко мне настоящим козлом. Настоящая причина, почему я здесь сегодня, – Вивиан оказался истинным джентльменом.

Блэк смотрит на неё так, будто она сошла с ума, а Рокелл тычет пальцем ему за плечо:

– Этот Вивиан? Да он куда больший козел, чем Шор когда‑либо был, это точно.

Оли упирает кулак в бедро и принимает боевую стойку:

– Лучше не говори гадостей про Вивиана прямо сейчас, Рокелл. Я так быстро нассу тебе в хлопья, что ты и пикнуть не успеешь.

Он корчит гримасу и бросает на меня взгляд, будто ждёт, что я вмешаюсь и спасу его, – но только идиот станет плохо отзываться о Вивиане в присутствии Оли.

– Мы почти разобрали всю толпу. Утром я даже не думал, что это возможно, – бормочет мне Киеран, и я киваю в ответ.

– Есть кто‑то выделяющийся?

– Обладатель чёрного пояса – но мы это уже знали, – и, может, ещё несколько человек. Мы сможем довольно легко заменить тех, кого потеряли. Как дела у Норта и Нокса?

Мне не хочется много говорить, но с Киераном это и не нужно:

– Заняты, оба. Уверен, позже я вытащу их из офиса.

Он коротко кивает и начинает громко раздавать приказы – снова менять людей на матах, выводя последнюю группу.

Оли толкает меня бедром, осторожно показывая привязанность – мы ведь в рабочем режиме, но всё равно привлекает моё внимание:

– Ты ведь проследишь, чтобы они вернулись сегодня вечером, да? Они ведь не останутся там спать снова, правда?

Я киваю:

– Даже если мне придётся буквально притащить их обоих вниз, мы все будем дома сегодня вечером, Привязанная. Обещаю.

Её плечи чуть опускаются от облегчения, и, чтобы уж точно сдержать обещание, я посылаю мысленный образ Норту и Ноксу:

«Ваша Привязанная хочет, чтобы вы были дома сегодня вечером. Никаких оправданий».

Ни один из них не задаёт вопросов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от того, что чья‑то рука гладит мой живот, а горячее, крепкое тело прижато к моей спине. Я прижимаюсь ягодицами к твёрдому возбуждению, прижатому ко мне, и из моего рта вырывается тихий стон. Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто рядом.

Я чувствую запах его одеколона, и я бы узнала эти прикосновения даже без всего остального, но низкий тембр голосов, сливающихся воедино, подтверждает: братья Дрейвен наконец вернулись ко мне.

Мне не нужны Узы, чтобы это понять – я и так точно знаю, как сильно мне этого не хватало, как сильно мне нужны были они.

Губы прижимаются к моим в тёмном требовании большего. Больше меня, больше этого общего наслаждения, больше и больше, пока между нами не останется ничего, что не было бы разделено. Рука Норта скользит вдоль моего позвоночника, медленно поглаживая и дразня изгибы кожи. Я почти мурлычу в поцелуе, моё тело становится податливым между ними. Мы все обнажены, на нас нет ни клочка одежды, и я извиваюсь от исходящего от них жара.

Меня обжигает, и я жажду ещё большего.

Они слаженно меняют наше положение: меня ставят на колени, а Нокс целует меня, его язык ласкает мой, пока у меня не начинают дрожать ноги. Воспоминания о том, как этот язык касался моего клитора, заполняют сознание и распаляют во мне огонь – кажется, я вот‑вот взорвусь. Пальцы Норта снова скользят вдоль моего позвоночника, но на этот раз, добравшись до ягодиц, они продолжают движение, изгибаются и находят влажную разгорячённость между моих бёдер – его пальцы погружаются в меня. Он одобрительно стонет, когда моя плоть сжимается вокруг него, будто я пытаюсь удержать его внутри.

– Раскройся, Олеандр, – шепчет Нокс мне в губы, кладя руку на затылок и отстраняясь. Я не знаю, имеет ли он в виду мой рот для своего члена или мои ноги для Норта, поэтому делаю и то, и другое – и краснею от гордости, когда оба издают одобрительное рычание.

Я хочу этой похвалы. Хочу быть их хорошей девочкой. Хочу, чтобы они любили каждую чёртову секунду этого так же сильно, как и я.

Он опускает меня на руки, так что я оказываюсь на четвереньках, – и я подчиняюсь с готовностью, мой рот всё ещё открыт, когда он направляет толстый ствол своего члена мне в рот. Его кулак сжимает основание, а глаза вспыхивают чёрным. Тени в комнате сгущаются, темнеют и обретают новую жизнь – его Дар наполняет тело.

Но здесь только он.

Все наши Узы спят, пока мы наконец соединяемся после слишком многих ночей в разлуке.

Норт ждёт, пока бёдра Нокса начнут медленно двигаться у меня во рту, прежде чем вынуть пальцы. Вместо них он одним резким толчком заменяет их своим членом, его руки крепко держат мои бёдра, фиксируя меня для них обоих.

Я забыла, что заснула в постели Нокса, но точно помню: тогда Норта здесь не было. Я свернулась в его простынях, зарылась лицом в подушку и просто утонула в его запахе, ожидая, когда он вернётся домой. Грифон обещал, что они оба будут здесь, но, кажется, я не ожидала, что они окажутся здесь одновременно.

И уж точно не ожидала, что оба их члена будут двигаться во мне одновременно.

Раньше всё было иначе: их Узы были активны, а моя требовала от них всего, чего жаждала. Сейчас – совсем не так. Сейчас они оба нуждаются во мне. Мы втроём находим наслаждение друг в друге, берём то, что хотим, – это замысловатый танец движения, страсти и поклонения.

Я никогда не хочу, чтобы это заканчивалось.

Ещё больше теней вливается в комнату, отделяясь от Норта и обвиваясь вокруг меня, лаская и поглаживая, пока я извиваюсь между ними. Когда я стону вокруг члена Нокса, за веками взрываются звёзды, и мне кажется, что я вот‑вот потеряю сознание, – мои руки начинают дрожать. Прежде чем я успеваю запаниковать, что упаду лицом вниз, тени обвивают мои конечности, снимая с них вес, – и вот я уже подвешена в воздухе, выставлена напоказ для удовольствия моих Привязанных, чтобы они могли брать и использовать меня так, как сочтут нужным.

Пальцы Норта впиваются в мои бёдра, когда он двигается: он тянет меня назад, навстречу своим толчкам, а затем толкает вперёд, на член Нокса с каждым движением. Тени вокруг него растут и трансформируются, обвиваются вокруг меня, пока тьма не поглощает нас, связывает воедино, наполняет всех нас и навеки клеймит.

Мы – Торговцы Смертью, все трое, и мы принадлежим тьме внутри.

Когда я кончаю снова – на этот раз не в силах пошевелиться из‑за окружающих меня теней, – из моего горла вырывается сдавленный крик вокруг члена Нокса. Ритмичные пульсации моей плоти вокруг члена Норта увлекают его за грань вместе со мной. Он изливается в меня, его бёдра ударяются о мои ягодицы, он издаёт рык, а моё тело отвечает на эту похвалу его экстаза.

Нокс наблюдает за тем, как я кончаю, впитывает всё это, и только когда Норт отстраняется, он двигается – его рука поднимается, чтобы погладить мою щёку. Это мягкое, нежное прикосновение, краткий миг между нами, прежде чем в его глазах снова вспыхивает жгучая страсть.

Его пальцы сжимают моё горло – слегка, ровно настолько, чтобы он мог почувствовать грубое скольжение своего члена, когда толкается бёдрами, заставляя меня принять его целиком. Его глаза темнеют ещё сильнее, когда он смотрит, как я принимаю его, жадно заглатываю, когда он кончает со стоном. Кто бы мог подумать, что тёмные пустоты могут стать такими бездонными источниками наслаждения? Это чудесное открытие, выжженное в моей душе, – то, что я запомню в этой жизни и в следующей.

Мне нужно ещё сто жизней с этими моими Привязанными.

***

Я вытягиваюсь под душем, позволяя горячей воде струиться по всем ноющим местам, которые ещё напоминают о себе. Каждый дюйм моего тела доволен и счастлив, пока я осознаю: сегодня мне придётся одеться и заняться делами в Убежища.

Я бы с радостью провела день в постели, но дел слишком много.

Вместо этого я буду делать всё возможное, чтобы помочь своим Привязанным строить жизнь здесь. На мгновение я почти забываю о божественных узах и Сопротивлении, о том, сколько людей охотится на нас и желает нам смерти. На миг я забываю, что я – кто‑то ещё, кроме Олеандр Фэллоуз, самой счастливой женщины на свете, у которой есть пять Привязанных мужчин, желающих только любить и поклоняться мне.

Теперь это всё, чем я хочу быть – версией себя, которая не может быть счастливее в своей жизни.

Нокс занят у раковины – чистит зубы, обернув полотенце вокруг талии. Сначала он был со мной в душе, заботливо и нежно отмывал нас обоих, но мне ещё нужно было промыть волосы, а его мысли уже унеслись к коробкам с информацией, ждущим его в офисе Норта. Я совсем не расстроена и не ревную. Я знаю, насколько важна для него его исследовательская работа – и насколько она важна для всех нас.

Узы бога, которого мы скрываем в камерах под Центром тактического обучения, дал нам несколько подсказок, где искать дальше. Нокс полон решимости выследить остальных, уничтожить их, прежде чем они станут для нас проблемой.

Норт ушёл в свою ванную, чтобы принять душ. Его глаза потемнели, когда он сказал мне, что я для него – слишком большое искушение, искушение остаться в постели на весь день и только наслаждаться друг другом. Как только эти слова слетают с его губ, это единственное, чего мне хочется. Когда‑нибудь, может быть.

«Где все?» – мысленно спрашивает Грифон, но в тот момент, когда он открывает мысленную связь, он и без слов знает ответ.

Мы всё равно отвечаем по очереди:

– Я в офисе Норта с дядей, просматриваем планы строительства. Атлас тоже здесь.

– Норт и Оли со мной, мы ещё не уходили, – отвечает Нокс.

– Почему? Что случилось? – посылает Норт.

– Всем нужно прийти в офис Норта. Оли нужно доставить на одном из квадроциклов, вы оба должны поехать с ней.

Насторожившись, я выключаю воду и хватаю полотенце, выхожу из душа и встречаюсь взглядом с Ноксом в зеркале. Моё сердце уже начинает биться чаще.

– Что случилось? Что произошло?

– Боги сделали следующий ход. Я уверен, что это ловушка, но мы должны быть готовы выдвигаться.

Нокс хватает рубашку и натягивает её через голову. Тени отделяются от его тела и медленно принимают формы Мефиса и Процела у его ног. Я тоже выпускаю Азраэля, быстро вытираюсь полотенцем.

– Что произошло? – снова спрашивает Норт. Я слышу его шаги в коридоре – он идёт к нам с Ноксом. Я ныряю в гардероб, чтобы переодеться в тактическое снаряжение.

– Генерал мёртв. Его заместитель привёз мою мать прямо перед тем, как истечь кровью. Мы впустили её и поместили в камеры. Я посылаю Кири к ней, но Сопротивление уничтожило целый город. Нам нужно мобилизоваться и отправиться на поиски выживших.

Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда Норт заходит ко мне в гардероб. Он внимательно смотрит на меня. Я засовываю ноги в ботинки и выпрямляюсь, с трудом сглатывая ком в горле. Я хочу сказать Грифону миллион вещей, но все они кажутся неуместными.

– Сколько известно жертв? – вместо этого спрашивает Норт, предпочитая сосредоточиться на деле, а не на человеческих эмоциях.

– Примерно сто семьдесят. С моей матерью были двое детей, которых ей удалось найти и привезти с собой через Транспортера.

Сто семьдесят человек мертвы, потому что позволили Генералу уговорить их покинуть Убежище. Сто семьдесят человек, принесённых в жертву, потому что он не смог смириться с мыслью, что у его сына пустые глаза и что он – такой же «монстр», как Дрейвены, которых он так отчаянно ненавидел.

Все эти мужчины, женщины и дети погибли ни за что. Такая чудовищная потеря жизней.

– Мы уже в пути, – посылает Нокс. Он подходит ближе к Норту, они обмениваются взглядами, и я молча следую за ними к гаражу.

Мне всё равно нечего сказать.

Я открываю мысленную связь с Грифоном, но ничего не приходит в ответ – совсем ничего. Он опустошён и стал чистым листом, как когда‑то Нокс. Я отказываюсь давить на него сейчас. Я бы никогда не стала давить ни на кого из них в такой ситуации, но у нас есть работа. Нужно искать выживших – и, возможно, найти ещё одни Узы бога, с которой придётся разобраться.

У нас нет времени, чтобы помочь ему это пережить.

Норт ведёт квадроцикл, а я сижу, зажатая между ним и Ноксом, наполовину на коленях у каждого. Сначала Нокс притянул меня к себе, но Норт тоже перетянул меня к себе – оба хотят держать меня рядом и защитить, насколько это возможно. Тени бегут рядом с квадроциклом, пока мы едем по тихим улицам. То ли люди всё ещё слишком напуганы, чтобы свободно передвигаться, то ли Грифон отдал приказ оставаться дома – я не знаю, но хорошо, что не нужно ни перед кем объясняться или любезничать по дороге.

Когда мы подъезжаем к зданию, меня подташнивает, но я беру себя в руки, и мы вместе заходим в лифт.

Двери закрываются за нами, и Норт тихо говорит брату:

– Не будь мудаком в этой ситуации.

Я бросаю взгляд на Нокса – его губы кривятся, он пожимает плечами:

– Я не собираюсь извиняться за то, что не испытываю сожаления по поводу смерти этого козла.

– Я и не прошу. Я просто говорю, что Грифон не может не чувствовать что‑то по поводу смерти своего отца. Не будь скотом из‑за этого.

– Я никогда не был скотиной.

Это самая большая ложь, которую я когда‑либо слышала.

Но я не настолько храбра или глупа, чтобы указать ему на это. Норт не так сдержан – он фыркает себе под нос, останавливает квадроцикл рядом с офисами совета и помогает мне сойти. Август легко отделяется от его тела, будто Норт даже не думал выпускать его – но одного моего присутствия достаточно, чтобы он выпустил теневого стража для моей защиты.

Я снова выпускаю Азраэля из‑за уха – он ехал со мной – и наклоняюсь, чтобы быстро погладить обоих. Я бы с удовольствием уделила им больше внимания, но сейчас нельзя терять время. Мы вместе заходим в офис Норта и обнаруживаем там хаос и суматоху.

Десятки тактических оперативников уже одеты и готовы выдвигаться. Они стоят и тихо переговариваются друг с другом, а Грифон, Вивиан и Ансер склонились над одной из тактических досок, передвигают фишки и составляют план – мы подходим к ним.

Дверь раздевалки открывается – из неё выходят Гейб и Атлас в тактическом снаряжении, тихо переговариваясь между собой. На лицах у обоих – мрачное выражение. У Атласа решительный изгиб челюсти, в глазах светится понимание: он сам недавно прошёл через нечто похожее и чувствует витающую в воздухе смутную скорбь.

Он старается не смотреть на Грифона – как и Гейб: оба в этот момент уважают его личное пространство.

Я и сама не знаю, как вести себя в такой ситуации.

Мне было проще с Атласом – я точно понимала, что он чувствует.

Грифон – совсем другая история, клубок травм.

Он так и не порвал связи с отцом – по‑настоящему не порвал. Моё собственное участие в исходе из Убежища мешает мне понять, что я должна делать сейчас, как именно реагировать и относиться ко всем. Возможно, я не причина того, что в моём Привязанном есть божественные Узы или что они пробудилась, – но именно меня отец Грифона избрал мишенью для своей ненависти.

Именно из‑за меня Грифон решил не противостоять отцу в его планах покинуть Убежище.

Ещё часть меня уверена: божественные узы как‑то причастны ко всему этому. И в этом уж точно есть моя вина. Они так пристально наблюдали за Убежищем, выжидали, подбирали момент, чтобы выманить нас.

Вот где они нанесут удар.

Норт в последний раз сжимает мою руку, затем подходит к Грифону и остальным. На мгновение он хлопает Грифона по плечу, прежде чем включиться в планирование, – всего лишь краткий знак признания случившегося. И, похоже, моему Привязанному больше ничего и не нужно от него.

Я понимаю: он на позиции власти и, возможно, не ждёт от меня каких‑то слов или жестов. Но мне всё равно неловко никак не отреагировать на это.

«Прекрати паниковать, Олеандр», – мысленно посылает мне Нокс. Я бросаю на него взгляд.

Он проверяет, правильно ли закреплено оружие на форме. Проверяет, перепроверяет и проверяет в третий раз – так, как всегда делал Грифон, так, как он научил и меня.

«Сейчас не время. Грифон обучен работать в таких ситуациях. Мы и раньше теряли многих близких и были вынуждены продолжать действовать. Не списывай его со счетов так быстро».

Я хмурю брови:

«Я его не списываю. Просто считаю, что это несправедливо. После смерти моих родителей я неделю не могла заставить себя что‑либо делать, а никому из остальных такой возможности не дали. Никому из нас! Все просто должны были… продолжать работать. Я не хочу такого ни для кого из вас. Тебе пришлось идти на похороны дяди с мужественным лицом, чтобы остальные члены сообщества могли глазеть на это. От этого у меня зубы сводит».

Слезы подступают к глазам, мне хочется закричать, но я наклоняюсь, чтобы возиться с теневыми созданиями, и с трудом беру себя в руки.

Голос Грифона звучит в моём сознании:

«Об этом я подумаю позже, Привязанная, когда увижу сестру и спущусь к маме. Сейчас я думаю только о возможных выживших. Не волнуйся за меня. Сейчас я больше волнуюсь за тебя».

«Тебе стоит волноваться за меня, – мысленно отвечаю я. – Потому что, когда я туда доберусь, я вырву души из каждого живого существа в том месте, кто когда‑либо желал зла нашему сообществу или моим Привязанным. Я совершу такие деяния, что они потрясут всех до глубины души. Возможно, тебе стоит подготовить своих людей к этому – и это даже не мои Узы говорят».

Чья‑то рука медленно обхватывает моё предплечье и поднимает меня – я оказываюсь стоящей вплотную к Ноксу. Он мысленно передаёт: «Сожги всё дотла, Олеандр. Сожги, и покончим с этим».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.

Оли

Я думала, что ужасающий уровень разрушений в Пустоши – худшее, с чем мне когда‑либо придётся столкнуться. Думала, что посещение лагерей, превратившихся в поля крови и смерти, – самое леденящее и жуткое, что я увижу. Что противостояние Сайласу Дэвису, с безумной яростью в глазах, когда он смотрел на меня, словно я – всего лишь выход для его гнева и безумных замыслов, – самое смелое, на что я способна.

Когда мои ноги касаются земли, рука Грифона отпускает мою шею – тошнота отступает, – и я открываю глаза, чтобы оказаться в самом страшном из кругов ада.

Целые семьи лежат мёртвыми на земле: матери обнимают маленьких детей, отцы прикрывают своими телами столько родных, сколько могут, – все в грудах тел, все погибли.

Думаю, эта улица когда‑то была обычным пригородом, типовым районом – таким прекрасным местом, где дети могли расти и развиваться. Мы где‑то в глубине страны, куда никто не думает ехать, – там, где Генерал, должно быть, считал, что до них точно не доберётся Сопротивление со своими целями. Полагаю, он вложил в это какие‑то мысли, составил план, уверенный в своей правоте, и приехал сюда в надежде на лучшую жизнь для всех этих людей.

Я предполагаю всё это, потому что думать иначе – значит добавить ещё больше боли и скорби к этой ситуации, а она и так переполнена ими.

То, что когда‑то было травой вокруг нас, теперь – лишь выжженная земля от Элементалей, с которыми они, должно быть, столкнулись, а кровь покрывает каждую поверхность, на которую падает мой взгляд. Мой желудок не просто опускается – он проваливается от ярости и горя из‑за всех этих разрушений… и ради чего? Ни ради чего.

Ни ради чего, кроме как заманить нас в ловушку, привлечь наше внимание, заставить нас оступиться.

Все эти люди были пушечным мясом для Сопротивления и богов, живущих внутри них. Эти жизни ничего для них не значили.

Мы начинаем пробираться через развалины, и я стараюсь не смотреть на лица. Я осознаю, что мы жили среди этих людей месяцами: есть реальный шанс, что я узнаю кого‑то из них. Полагаю, лучший способ не поддаться горю прямо сейчас – полностью его избежать.

К сожалению, Гейб и Атлас так не поступают: они ругаются себе под нос, узнавая лица вокруг.

Я почти оборачиваюсь, услышав резкий вдох рядом, но Гейб говорит:

– Не надо, Привязанная. Достаточно того, что это теперь в моей голове, не нужно, чтобы это было и в твоей. Позволь мне нести это за нас обоих.

Я сглатываю и киваю, пытаясь забыть запах, который висит в воздухе, стараясь не дать всему этому отпечататься во мне так, как я уже знаю, что это произойдёт. Этого не избежать – как и того, что каждый раз, когда Сопротивление наносит удар по нашему сообществу, это подтачивает нас, нашу силу, нашу решимость и рассудок, разъедает нас, пока мы не превратимся в пустые оболочки самих себя.

Надеюсь лишь, что между этими атаками мы сможем восстановиться достаточно, чтобы этого не произошло. Кажется, последние шесть месяцев я только и делаю, что сражаюсь. Я чувствую себя опустошённой при мысли о том, что придётся продолжать это делать, бессмысленно терять людей и смотреть, как невинные расплачиваются высшей ценой за тех, кто просто жаждет власти.