Текст книги "Нерушимые узы (ЛП)"
Автор книги: Джей Бри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
У меня нет травмы, связанной с ними.
Конечно, у моих собственной Уз бога она есть. У всех них есть – благодаря сотне смертей в сотне жизней. Но у меня? Меня до сих пор бросает в дрожь и пот при мысли о проклятом столе и ящике с орудиями, которые использовали против меня снова и снова, пока мои Узы не выходили наружу поиграть. Все тактики, применённые безумцем против ребёнка, все способы, которыми он меня ломал…
Сейчас, став немного старше и увидев чуть больше жизни – и своими глазами, и глазами Нокса, – я могу это признать. Я была ребёнком, а он – взрослым мужчиной, игравшим в свои маленькие игры и пытавшим меня самыми изощрёнными способами. Его больной разум придумывал сотню разных способов изрезать тело, а потом Целитель собирал меня по частям – чтобы он мог начать заново.
Если та боль не сломала меня, то и Дар этого носителя божественных Уз тоже не сломает.
Я даже не уверена, что Бог Пейн теперь может воздействовать на меня своей силой – теперь, когда мы все пробудились, а Прорицатель укрепил наши разумы. Мы сильнее не только из‑за усиления силы. Я сильнее, потому что со мной мои Привязанные. Я сильнее, потому что знаю: каждый мой шаг поддерживается ими, все они здесь, чтобы работать со мной, чтобы вывести нас отсюда живыми и целыми. Мы пройдём через это вместе и будем готовы встретить всё, что может появиться в нашем будущем.
Иначе какой в этом смысл?
В тот момент, когда Гейб превращается в Дракониса и дракон взмывает в воздух, я на мгновение паникую из‑за его исчезновения. Панику смягчает лишь голос Гейба в моём сознании: он уверяет, что защитит нас, что всё будет хорошо. Больше всего я беспокоюсь о том, что с ним там, наверху, – словно расстояние между нами непреодолимо, хотя на самом деле я знаю: с нами всё будет в порядке. Всё должно быть в порядке.
Я бы не пришла сюда, если бы не была уверена, что всё обойдётся.
«Лгунья. Ты помчалась за Кири в лагерь Сопротивления, который тебя пугал, – просто потому, что она сестра Грифона. Твои безрассудные, саморазрушительные наклонности сильны», – передаёт Нокс через ментальную связь, и я на секунду вздрагиваю.
– Ты сейчас читаешь мои мысли? Потому что я могу допустить это только с одним человеком. Если ты тоже там – это пугает.
Он качает головой, отводя нас в сторону, пока Норт и Грифон начинают мобилизовывать команды на земле, продвигаясь к батальонам Сопротивления, ожидающим нас на следующей улице. Они пытаются увести нас подальше от этих завалов. Мне не нужно, чтобы кто‑то объяснял зачем, – я вижу, как Сейдж смотрит на груды камней так, будто от этого зависит её жизнь.
Киеран где‑то под этими обломками, живой и дышащий – пока что.
Всё в порядке, я уверена, но он там зажат, и мы не можем знать, истекает ли он кровью или что‑то в этом роде прямо сейчас.
Грифон быстро подтверждает это ещё до того, как я успеваю задействовать свой Дар:
– Он нормально дышит, но без сознания, и, по меньшей мере, у него сломаны рука и обе ноги.
Я смотрю на Сейдж и показываю ей большой палец вверх, на мгновение указывая на груду. Она тут же бросается к ней, немного спотыкаясь на камнях, и начинает их отодвигать, будто собирается поднять всё сама, чтобы добраться до своего Привязанного.
Это мило, но крайне непрактично, а время сейчас не на нашей стороне.
– Я привела с собой кое‑кого, кто в этом деле своего рода эксперт, – громко говорю я ей – настолько громко, что, если бы кто‑то был рядом, это выдало бы нашу позицию. Но густые клубы дыма вокруг нас, медленно формирующиеся в существ, и так достаточно хорошо это делают.
Атлас осторожно ведёт меня к груде, следя, чтобы я держалась рядом, а затем, словно это пустяк, начинает отодвигать гигантские куски здания.
Он буквально поднимает целую стену и убирает её, будто это не стена, а подушка.
Мне приходится напомнить себе о серьёзности ситуации, чтобы не потерять голову от восхищения. Я слышу визг Дракониса в небе, будто он в милях отсюда, а затем чувствую жар его огня, когда он извергает его на расстоянии нескольких улиц. Даже с такого расстояния жар сильнее солнца, и я поднимаю руку, чтобы прикрыть лицо.
– Думаешь, с ним всё будет в порядке? – спрашивает Сейдж, наблюдая за Атласом, и я киваю, поглаживая её по руке.
– Конечно. Он будет в полной безопасности и очень ворчлив, пока его полностью не вылечат. Уверена, он также возненавидит каждую секунду того, как ты будешь суетиться вокруг него, и всего того, что Грифон и Норт ему скажут за то, что он так их напугал. Всё будет хорошо.
На самом деле всё определённо не в порядке.
Когда пули и гарпуны – чёрт возьми, гарпуны! – начинают дугой лететь в сторону одного из моих любимых Привязанных, грудь сжимается, глаза меняются, и я призываю свою силу.
Я выбрасываю свой Дар, словно сеть, находя как можно больше бойцов Сопротивления и вырывая их души. Всю эту энергию и силу, которую я забираю, я направляю к Гейбу. Чувствую, как она просачивается в его тело, укрепляя его и залечивая любые мелкие раны, которые у него могли быть. Чувствую, как он впитывает её, и следующий поток огня, который он извергает, покрывает вдвое большее расстояние, чем предыдущий, – горит жарче и с лёгкостью уничтожает врага.
За этим восхитительно наблюдать.
Пока я работаю, Вик и Райли начинают переговариваться между собой. Я не могу прислушиваться к их словам, пока вырываю души: нужно сосредоточиться, чтобы выбрать нужных людей. Но в следующий момент я понимаю, что они тоже вступили в бой, пока Атлас и Сейдж откапывают Киерана.
Я удивлена, увидев, как они работают вместе.
Райли использует свой Дар, чтобы поднимать предметы, а Вик поджигает их – и вот они уже летят по небу, обрушиваются на бойцов Сопротивления и раздавливают их, будто те ничего не весят.
Когда слева раздаются крики и новая очередь выстрелов, Сейдж скользит по обломкам в нашу сторону, протягивает руки – и из неё вырывается стена пламени. Она врезается в здание рядом с нами, его фасад вспыхивает, и из него выбегают десятки солдат. Неважно, затаились ли они, чтобы напасть на нас, или просто ждали безопасного момента для отступления – слишком боялись теневых существ, чтобы сразиться с нами. Пока они спускаются по лестнице, крича, когда их униформа загорается, я вырываю их души и позволяю их силе наполнить мои вены.
Норт и Грифон продвигают свои тактические группы дальше, пытаясь выманить носителя божественных Уз к себе. Инстинкты подсказывают мне направить всю лишнюю силу своим Привязанным, но я стараюсь помнить о том, с чем скоро столкнусь. Вместо этого я оставляю часть силы, полученной от душ, для себя.
Мне не нравится это делать.
Это кажется эгоистичным, но я также не думаю, что могу позволить себе трёхдневный сон на этот раз. Я не могу оставить нас в таком уязвимом положении.
Атлас продолжает убирать обломки, время от времени бросая взгляд через плечо на меня. Кажется, он уверен, что я исчезну в ту секунду, как он отойдёт слишком далеко. Нокс придвигается чуть ближе ко мне, его тени разрастаются всё сильнее – десятки теней покрывают территорию.
Когда в воздухе проносится новый град пуль, Атлас на мгновение выпрямляется, выставляет руки перед собой. Пули замирают в воздухе, ударяясь о барьер, который он так усердно совершенствовал, и скатываются в сторону.
Мы не просто научились быть Группой Привязанных, которая хорошо ладит друг с другом, – мы стали сплочённым отрядом, способным противостоять нашим злейшим врагам и прикрывать друг друга, защищать свою семью и пройти через всё это целыми.
Раньше я никогда не была уверена в нашей способности на такое, но теперь, думаю, возможно, мы справимся. Думаю, мы сможем пережить бой с носителем божественных Уз и создать для себя лучший мир.
Думаю, мы выживем.
Над головой снова раздаётся громкий визг – Драконис приближается к новому участку, где Сопротивление сосредоточено плотнее, на этот раз над тем местом, где Норт и Грифон продвигают команды дальше.
Я чувствую всё происходящее через раскинутую мной сеть: понимаю, о чём все думают, где находятся, что делают. Я ощущаю всё вокруг себя – и потому чувствую, когда носитель божественных Уз делает следующий ход.
В моей сети появляется странная пустота, тянущее ощущение без объяснения и причины. И всё же оно есть. Я чувствую его в тот же момент, когда ощущаю, что Драконис разворачивается и кружит обратно.
В груди вспыхивает паника, но мои Узы говорят со мной: «Доверься нашим Привязанным. Всем им. Они знают, что здесь делать. Они прожили с нами каждую жизнь и не упустят шанса быть вместе. Не в этот раз».
Я с трудом сглатываю и бросаю взгляд на Нокса – его глаза светятся чёрным. Когда он поворачивается ко мне, я вижу, что Корвус уже взял верх, готовясь к тому, что грядет.
Атлас продолжает отодвигать валуны, но его скорость возрастает. Он становится менее осторожным в своих действиях, и мне требуется секунда, чтобы понять: Палач тоже взял верх.
Сейдж на мгновение хмурится на него, но, заметив его чёрные глаза, сглатывает и поворачивается ко мне.
– Всё в порядке. Он просто готовится к встрече с носителем божественных Уз. Сначала он найдёт Киерана, а мы вытащим вас отсюда. Обещаю, Сейдж. Всё будет хорошо.
Как бы уверенно я ни звучала, я рада, что Грифона здесь нет – он не услышит моих слов, если в них есть ложь, которую я отказываюсь признавать сама. Мы должны найти Киерана до того, как носитель божественных Уз доберётся сюда.
Мы должны его вытащить.
Норт и Грифон движутся к нам, оставляя свои тактические группы на месте – те продолжают пробиваться через ряды Сопротивления. Среди врагов есть несколько Элементалей, и они поняли, что самый быстрый способ сразиться с Ледяным богом – использовать огонь. Они растапливают огромные осколки, которые тот посылает в нашу сторону, так что нас задевает лишь лёгкий всплеск воды.
Как раз в тот момент, когда мне кажется, что я закричу от тревожной энергии, Сейдж ахает, и из её горла вырывается всхлип – она зовёт Феликса. Палач поворачивается с израненным телом Киерана на руках: ноги вывернуты в неправильном направлении, кровь заливает лицо, сочится изо рта. Его дыхание неровное и прерывистое, из груди доносится ужасающий хрип.
Понятия не имею, как он ещё дышит в таком состоянии.
Сейдж бросается к нему, но Феликс резко отдаёт приказ:
– Стой! Если ты вылечишь его вот так, можешь нанести ещё больший вред. Просто жди там, Привязанная. Сначала я сделаю то, что нужно.
Она замирает на месте, но я вижу, как ей тяжело это даётся. Вик и Райли остаются спокойными и уверенными, сражаясь с полчищами Сопротивления, окружившими нас.
Я даю себе ещё минуту с лучшей подругой, прежде чем снова обратить внимание на богов, – ещё минуту, чтобы понаблюдать, как Феликс приводит Киерана в состояние, достаточное для прыжка. Я вижу, как Сейдж и Феликс находят Транспортера, чтобы вернуться в Убежище. Также я вижу, как Вик и Райли решают остаться здесь и продолжить бой – сделать всё, что в их силах, ради нас и нашего сообщества.
Моё уважение к ним взлетает до небес, когда они оба целуют Сейдж на прощание и говорят ей не волноваться: они вернутся домой, когда всё здесь закончится. Может, они и не самые любимые члены Группы Привязанных Сейдж для меня, но теперь я твёрдо могу сказать: они заслужили моё уважение.
Как только эта минута истекает, мои глаза чернеют, и мои Узы берут верх, готовая раз и навсегда разобраться с этим носителем божественных Уз.
Вечная
Драконис не просто нашёл носителя божественных Уз – он стремится захватить его и доставить прямо ко мне. Акт любви и преданности, который невозможно игнорировать.
Вместо того чтобы ждать, как, я уверена, ему бы хотелось, я направляюсь к Корвусу. Я готова, чтобы он перенёс нас сквозь Тени прямо туда, где носитель божественных Уз затаился в засаде. Готова использовать свою силу и поглотить душу, вобрать её в себя и гарантировать, что мы больше никогда не столкнёмся с этим богом.
Вокруг нас появляются ледяные столбы: наш враг готовится сделать свой последний ход, заманивая нас в ловушку и пытаясь использовать свои сильные стороны, чтобы уничтожить нас.
Он не знает, что теперь мы выше подобных уловок.
Когда я иду к Корвусу, готовясь взять его за руку и переместиться вместе с ним, я чувствую, как земля под ногами начинает двигаться неестественным образом. С оглушительным грохотом вокруг нас открывается огромная яма. Я спотыкаюсь, ноги скользят по рыхлым камням, и Палач бросается ко мне, накрывая своим телом, – земля проваливается, и мы оба падаем в яму, словно муравьи под ногами гигантов.
Но вместо того чтобы ужасно приземлиться и разлететься на миллион осколков, я ничего не чувствую: Палач переворачивается так, что я оказываюсь сверху. Он принимает на себя всю силу удара, лишь крепче сжимая руки вокруг меня, когда мы достигаем дна ямы.
Это разжигает мой гнев.
Я расширяю свою сеть, раскидываю её широко и вырываю души всех вокруг, кто не принадлежит к нашему маленькому сообществу. Каждое живое существо в зоне разрушения исчезает в мгновение ока, вся их сила бурлит во мне, пока мы готовимся встретиться не с одним, а с двумя носителями божественной Связи, действующими сообща.
– Элементаль, – говорит мне Палач, когда мы встаём на ноги, оказавшись в ловушке ямы глубиной не менее десяти футов.
– Два Элементаля, – отвечаю я, и Прорицатель говорит в наших умах:
«Драконис разбирается со Льдом. Мы доставим тебе другого, Вечная».
У меня нет сомнений, что они так и сделают, но я также не горю желанием быть заживо погребённой здесь. Я уже сталкивалась с такой смертью, увы, и не испытываю особого желания пережить её снова. Над головой раздаётся визг – Драконис тоже вмешивается в происходящее, рёв его огненного дыхания заглушает все остальные звуки, пока он уничтожает нашего врага.
Палач сажает меня к себе на спину, находит опоры в земле вокруг нас и с лёгкостью выбирается из ямы, словно взбирается по лестнице. Когда мы достигаем верха, Корвус уже ждёт нас – руки готовы вытащить меня наружу. Тени сгущаются вокруг нас, пока он готовится к тому, что будет дальше.
Земля снова начинает дрожать.
Я направляю свою силу к Драконису и Круксу, осторожно оставляя часть для себя: я знаю, что мне предстоит поглотить души двух богов. И хотя после прошлого «пира» я стала сильнее – каким бы отвратительным он ни был, – на этот раз этого может оказаться недостаточно.
Возможно, придётся отправить одного из них обратно в цикл.
Корвус поворачивается ко мне, на лице – хмурое выражение:
– Этого не случится. Мы дадим тебе всё, что нужно, чтобы с этим разобраться. Я отказываюсь провести остаток жизни, оглядываясь через плечо в ожидании, что одно из этих существ вернётся и найдёт нас.
Я улыбаюсь ему так, словно он только что признался мне в любви, – а он, в своём особом стиле, именно это и сделал, – и протягиваю руку, чтобы сжать его ладонь.
Драконис издаёт ещё один пронзительный крик, и на мгновение я волнуюсь, что его атаковали или ранили, но затем вижу, как он снова кружит. Длинная струя огня вырывается из его пасти, уничтожая всё вокруг, пока не остаётся ничего – ни живого, ни мёртвого, – кроме носителя божественных Уз, за которым он охотится.
Я снова подхожу к Корвусу:
– Нам стоит присоединиться к нему.
Он качает головой:
– Он присоединится к остальным, когда будет готов. Сейчас он просто развлекается, играя со своей добычей.
Улыбка растягивается на моих губах, когда мы с Палачом берём его за руки. Тени полностью поглощают нас, и он мгновенно перемещает нас по воздуху. Это совершенно не похоже на то, как это делают Транспортеры: нет тошнотворного ощущения, нет чувства, что то, что мы делаем, противоестественно, и мой желудок не скручивает от ужаса.
Вместо этого меня на краткий миг окутывают его тени – в них я чувствую себя в безопасности и любимой, – а затем они расступаются, и я оказываюсь совсем в другом месте. Я вновь стою плечом к плечу с Круксом и Прорицателем: они противостоят Элементалю. Мой Привязанный уже поймал его и оплел тенями.
Этот носитель молод.
Настолько молод, что, уверена, сосуд ещё жив – его пока не убили, ведь богу всё ещё нужно спать, чтобы восстановиться после цикла. Возможно, он даже моложе сосудов моих Привязанных, но глаза у него всё равно чёрные. В груди что‑то сжимается: мой сосуд хочет со мной заговорить.
«Я её знаю, – говорит девушка. – Точно знаю, кто это. Она уже была совсем рядом с нами раньше».
Впрочем, это неважно. Пусть девушка обсудит это с сосудами позже. Какое нам дело, появлялась ли она прежде? Всё, что имеет значение, – теперь она мёртва.
Просто она пока об этом не знает.
– Вы не заслуживаете быть вместе, – начинает она говорить, но у меня больше нет желания слушать подобные речи.
Зачем опускаться до выслушивания безумных тирад, рождённых их сломанными умами? Вместо того чтобы оставаться верными единственному, что имеет значение – своим Привязанным, – они всё это отвергли, потому что слабы и жалки.
Они для меня – ничто.
Я протягиваю руку, чтобы обрести опору, и мой Дар изливается из меня в существо носителя божественных Уз, крепко обвивая её душу. В тот момент, когда я её захватываю, я резко втягиваю силу обратно в себя, забирая с собой и душу. Это проще, чем с предыдущей: этот бог пробудился совсем недавно. И всё же я благодарна за дополнительный запас силы, который у меня есть, – я борюсь с неё, тяну, тяну и тяну, пока наконец она не поддаётся.
Тело сосуда падает, когда я забираю душу в себя, – оно мертво и исчезает ещё до того, как коснётся земли.
Я делаю глубокий вдох перед тем, как поглотить её. Отвращение прокатывается по телу при мысли о том, что она окажется внутри меня, но энергетический всплеск, который она даёт, буквально сбивает меня с ног. Это похоже на удар молнии: могучий взрыв, запертый под моей кожей, – вольты энергии пробегают вверх и вниз по конечностям, сжигая всё, к чему прикасаются. Я заставляю силу подчиняться мне, склоняться передо мной, становиться частью меня.
Ещё один исчез.
Ещё один наконец освобождён – больше никаких циклов, она ушла из этого мира навсегда. Ещё один бог, о котором нам больше не придётся беспокоиться: она больше не сможет нас убить.
Тени отступают от сосуда. Наступает короткая тишина – мы смотрим на тело девушки‑подростка, – и вдруг воздух снова рассекает пронзительный визг. Драконис пролетает над головой, и мы вынуждены разбегаться, как муравьи: с неба падает тело и с глухим стуком приземляется у наших ног. Куча крови и костей проступает сквозь кожу, а из окровавленной массы каким‑то образом всё ещё вырывается хриплое, прерывистое дыхание. Это самый жуткий дар.
Мой любимый вид.
Драконис приземляется неподалёку: кровь капает с его зубов, он фыркает и довольно сопит, довольный тем, что принёс мне носителя божественных Уз для поглощения, – но в то же время крайне раздосадованный, что не может сделать больше, чтобы исправить эти несправедливости. Я протягиваю руку к своему Привязанному, на мгновение прижимаю ладонь к чешуе на его шее – искры всё ещё играют под кожей моей ладони.
Эту душу извлечь куда сложнее.
Сосуд старше, он уже давно мёртв, а носитель божественных Уз стал сильным за годы, проведённые в укрытии и развитии. Требуется время, но Прорицатель наполняет мой разум, посылая мне ещё своей силы: он открывает мой разум остальным, позволяя им помочь с этой ношей.
Я осторожна – не беру у них слишком много, не подвергаю нас риску ослабления всех сразу, – но принимаю то, что они предлагают. Использую это, чтобы одним резким рывком вырвать душу носителя божественных Уз. Смотрю, как тело яростно содрогается, прежде чем наконец перестаёт дышать. На этот раз, когда я поглощаю душу, я теряю сознание от волн силы, затопивших меня, – всё вокруг темнеет, а я чувствую, как жизненная сила наполняет моё тело.
Крукс подхватывает меня, когда тьма окутывает меня.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.
Оли
Я просыпаюсь… неправильно.
Я точно понимаю, в чём дело, ещё до того, как окончательно прихожу в себя, – это знакомое уже ощущение выхода из тела. Чувство, будто я больше не в своём сосуде, но при этом в безопасности, уютно устроившись внутри одного из моих Привязанных. Мне комфортно, меня любят, я дома.
И я ненавижу, насколько сильно мне это нравится.
По меньшей мере, это вторжение в личное пространство, а в худшем случае – нарушение границ. Я чувствую вину, хотя понятия не имею, как я это делаю и как могу это остановить. Не то чтобы я когда‑либо думала про себя: «Эй, этот сон – отличный момент для ментального перемещения!», ради всего святого!
Единственный плюс в том, что я сразу понимаю, в чьём разуме нахожусь. В прошлый раз Гейб был совершенно не против моего присутствия здесь; сомневаюсь, что с тех пор что‑то изменилось. По крайней мере, я знаю, что здесь мне не придётся натыкаться на кошмары – такие, какие Нокс точно не хотел бы, чтобы я видела и переживала вместе с ним.
Я слышу знакомый гул и сразу понимаю: это звук спящего Дракониса, надёжно укрывшегося где‑то.
Я снова сажусь, толком не понимая, на чём именно сижу и что вообще находится вокруг, – и жду, пока появится мой Привязанный.
Это не занимает много времени.
– Всё в порядке? – спрашивает он, усаживаясь рядом со мной, и я улыбаюсь ему.
– Конечно. Не знаю, почему я здесь, но я рада быть.
– Что‑то во мне явно позвало тебя. Прости, Привязанный, – он вздыхает, потираясь головой о мои колени, почти заваливаясь на меня.
Мы оба переживаем истощение энергии, которое приходит вместе со способностями наших Уз Бога: он всё ещё пытается приспособиться к Драконису и его пищевым привычкам, а я переживаю последствия поглощения не одной, а двух душ Богосвязанных.
Я всё ещё не хочу об этом думать.
Сама мысль об этом наполняет меня ужасом, желудок сжимается, будто у меня на это аллергия. Я чувствую себя как‑то запятнанной – как бы глупо это ни звучало. Но неважно, что я чувствую: главное, что Богосвязанные больше не могут вернуться.
Они никогда не вернутся.
Так что, что бы это ни делало со мной, оно того стоит.
– Думаю, нам не стоит просыпаться, – тихо говорит Гейб, и это вызывает у меня смех.
– Не уверена, что остальная Группа Привязанных согласится с этой идеей, Привязанный, – говорю я строгим голосом, а улыбка всё равно мелькает на моём лице в шутку, но он слегка морщится в ответ.
– Я не так в этом уверен. По крайней мере, сейчас.
Улыбка медленно сходит с моего лица, и я оглядываюсь, но по‑прежнему толком ничего не вижу вокруг.
– Что ты имеешь в виду? Что случилось?
Он облизывает губы, затем выдавливает улыбку, которая не доходит до глаз:
– Сейчас это не важно, Привязанная. Разберёмся, когда проснёмся. Наша Группа Привязанных в безопасности; не волнуйся об этом.
Группа Привязанных.
Он просто говорит это – и больше ничего. В голове вспыхивает миллион вариантов, каждый из которых вызывает панику, заполняющую мой разум, пока мне не становится так плохо, будто меня сейчас вырвет.
– Я видела, как они вытащили Киерана из‑под завалов. Видела, как Феликс залечил его достаточно, чтобы Транспортер смог забрать их домой, и с ним всё было в порядке, – слова вырываются из меня потоком.
Гейб берёт моё лицо в ладони, притягивает мою голову к себе и шепчет:
– Киеран жив. Сейдж, Феликс, Вик и Райли – все живы. Они добрались до дома. Мне не стоило ничего говорить, Привязанная. Просто отдохни сейчас.
Мой пульс немного замедляется, но недостаточно, чтобы отвлечь меня от всего, о чём он не говорит. Снова раздаётся сопящий звук, он встаёт и поднимает меня на ноги.
– Пойдём посмотрим на Дракониса вместе. Позволь мне немного отвлечь тебя с помощью моих Уз. Ты же знаешь, он захочет, чтобы ты его погладила, раз уж ты здесь.
Я не хочу отвлекаться. Я хочу знать, что происходит, но всё равно иду за ним, чувствуя себя эгоисткой из‑за своей способности оставаться в неведении, пока мой Привязанный так раздираем противоречиями.
– Мы всё равно спим, Оли. Ты ничего не можешь сделать. Просто пойдём поздороваемся с моими Узами и насладимся последними мгновениями перед тем, как мы вернёмся и встретимся с этим вместе.
Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь в его сознании, следуя за ним в глубокие, тёмные закоулки, пока не нахожу зверя, ждущего там. Он припал к земле, будто находится в тесном пространстве, но для меня в этом мало смысла.
Ничего здесь не имеет смысла.
В тот момент, когда он замечает меня, его глаза впиваются в меня, жадно впитывая. Если бы я не была так уверена в нём, я бы подумала, что сейчас меня съедят. Всепоглощающая потребность Дракониса в своих Узах – определённо не то, к чему стоит относиться легкомысленно. Он жаждет меня в этой форме и во всех остальных.
– Думаешь, Драконис может превращаться только в дракона? Или это просто его любимая форма? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы прижаться к зверю, поглаживая его чешую и наслаждаясь её странно бархатистой текстурой.
Он довольно урчит, медленно покачивая головой из стороны в сторону, устраиваясь поудобнее с моим весом. Я бы сдвинулась и нашла лучший угол, но в тот момент, когда я пытаюсь, он снова урчит – недоволен потерей любого контакта со мной.
Гейб наблюдает за нами обоими, наслаждаясь взаимодействием, не будучи его частью.
– Это просто его любимая форма, та, что даётся ему наиболее естественно, и, полагаю, та, что наносит наибольший урон. Я всё ещё могу превращаться во что угодно, если возьму управление на себя, но мои Узы всегда выбирает эту.
Я медленно киваю, протягиваю руку, чтобы почесать Дракониса за ухом, и снова его довольное урчание вибрирует у моего живота. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в момент, чувствуя, как моё тело тяжелеет – так всегда бывает прямо перед пробуждением.
– Я люблю тебя, Привязанная, – внезапно говорит мне Гейб, его глаза напряжены и встревожены, пока он смотрит на меня.
Я приоткрываю глаза ровно настолько, чтобы ответить:
– И я тебя люблю. Что бы ни случилось… это ничего не изменит.
На этот раз его улыбка искренняя.
– Я не волнуюсь об этом. Я волнуюсь, что они сломают тебя. Волнуюсь, что ты потеряешь что‑то важное.
Если моя жизнь меня чему‑то и научила, так это тому, что пока это не касается кого‑то из моих Привязанных, я выживу. Будет очень больно, но так бывает почти всегда.
Я выживу.
Гейб снова смотрит на меня и вздыхает, поворачивая голову вверх. Это последнее, что я вижу в своём сознании, прежде чем погрузиться в сон, покидая безопасность его разума и возвращаясь в собственное тело – чтобы проснуться и узнать, от чего именно он пытался меня защитить, пусть даже всего на мгновение.
***
Я просыпаюсь в своей постели в Убежище, прижавшись к обнажённой груди Гейба; его дыхание медленное и ровное – он спит.
На мгновение я смотрю на него, и, должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что, тихо простонав, его глаза приоткрываются. Он смотрит на меня так же, как каждый день, когда мы просыпаемся вместе, – с тем же мягким изумлением от того, что он не просто нашёл меня… он со мной. Мы здесь вместе, и простое удовольствие быть друг с другом – это всё для нас обоих, единственное, что имеет значение во всём мире.
Затем то, что произошло, всплывает в его памяти, и я вижу, как он медленно замыкается: тени сгущаются в его глазах. Радость и изумление постепенно исчезают, сменяясь тем самым чувством, которое я меньше всего хочу в них видеть.
Горе.
– Что случилось, Гейб? Расскажи мне, – мой голос звучит хрипло.
Он сглатывает, открывает рот, затем снова закрывает его, снова сглатывает. Моё сердце начинает бешено биться в груди, а он осторожно обнимает меня за талию, прижимая к себе, словно может также собрать воедино и мой разум.
– Бог, которого мы оставили позади, тот, что был в камерах… Он выбрался, пока нас не было.
Моё сердце бешено колотится, и хотя он чувствует это у себя на груди, я уверена, Гейб продолжает срывать пластырь одним резким движением.
– Он использовал свой Дар, чтобы это сделать, дождавшись, пока всех там начнут кормить. Он убил оперативника, который спустился туда. Заставил Ксандера застрелиться – на записи это выглядит как самоубийство, но мы‑то знаем правду. Когда оперативник не вернулся наверх… Вивиан пошёл его искать. Он проверил камеры, но смог увидеть только ноги Ксандера. Мы не знаем, о чём он думал, когда пошёл туда один.
Моё сердце подступает к горлу.
Гейб снова сглатывает, его голос звучит странно:
– Богосвязанный убил Вивиана. В тот момент, когда тот вошёл в подвал, он подчинил его и убил, а затем покончил с собой.
Мои глаза наполняются слезами, разум пустеет, в голове возникает низкий гул белого шума. Гейб продолжает говорить, вываливая на меня все эти душераздирающие, опустошающие подробности:
– Сойер нашёл тела, когда проводил сканирование безопасности по всем зонам. Когда он перепроверил записи с камер, он обнаружил, что Богосвязанный бормотал что‑то на другом языке. Когда мы вернулись, Нокс перевёл это – это был старый диалект латыни, какой‑то пережиток его времени на Земле. Он понял, что мы поглощаем Богосвязанных. Их души, я имею в виду.
Он говорит «мы», но мы оба знаем, что он имеет в виду меня.
Я не могу найти слов, чтобы сказать ему это. Не могу найти ничего в этой путанице, что творится у меня в голове.
– Его Привязанная уже была убита и вернулась в цикл. Он не хотел, чтобы она вернулась и потерялась без него, поэтому убил себя, чтобы тоже вернуться в цикл. Просто забрал с собой Вивиана и Ксандера, когда уходил.
Как обычно, богам наплевать на кого‑либо, кроме самих себя и своих собственных замыслов.
Слезы начинают струиться по моим щекам, и Гейб тихо ругается, вытирая их и бормоча:
– Ансер спустился туда после них, прежде чем Сойер успел поднять тревогу. Он уже знал, что Вивиан мёртв – из‑за реакции Аделлы. Думал, что это сердечный приступ или что‑то в этом роде, но когда он спустился и увидел всё… он сорвался. Он – Триггер, знаешь ли, так что разнёс половину тренировочного центра. Камеры уцелели – спасибо всей той работе, которую проделали Атлас и Норт, чтобы убедиться, что они смогут удержать Аурелию. По крайней мере, мы не потеряли больше оперативников во время взрыва, слава богу, но всё теперь в полном беспорядке. Я переместился сюда, и когда увидел, что произошло, продержался на ногах достаточно долго, чтобы убедиться: я больше ничем не могу помочь. Остальная Группа Привязанных сейчас там, разбираются с ситуацией.
– Разбираются с чем? Как можно «разобраться» с чем‑то подобным? – хрипло спрашиваю я, а Гейб пожимает плечами, на его лице – несчастное выражение.
– Я знаю. Знаю, что тут ничего не исправишь. Знаю, что никто из нас ничего не может ни сказать, ни сделать. Мы пытаемся понять, куда двигаться дальше. Как лучше поддержать Аделлу, детей Вивиана и Ансера. Как продолжить обучение, которое необходимо, без тренировочного центра – потому что, кто бы ни умирал вокруг нас, мы должны идти дальше.
