Текст книги "Список смертников (ЛП)"

Автор книги: Джек Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Рис сверился со схемой станций на стене вагона и посмотрел на карту. «Черт. Я застряну в этом поезде до скончания веков».

Ок. Дам знать, если придется сойти раньше. Какая машина? Если запахнет жареным – бросай меня, выберусь сам.

Рис перешел в начало вагона и привалился к стене так, чтобы видеть весь салон. Все были уткнуты в телефоны, на него никто не смотрел. Похоже, борода, кепка и очки надежно скрывали его лицо от тех ориентировок, которые, как он подозревал, уже должны были появиться в СМИ.

Пока поезд полз на север, Рис изучал пейзажи Южного Майами, высматривая любую активность полиции. Проехали кампус Университета Майами, бейсбольное поле. Каждый раз, когда двери закрывались и поезд трогался дальше, он выдыхал.

Пути шли параллельно шоссе № 1 через даунтаун Майами с его небоскребами. Рис не верил своим глазам – как же изменился облик города с его последнего визита. Затем потянулись трущобы к северу от центра, а после поезд повернул на запад, в жилые массивы. Из окон были видны крыши типовых домов, выстроенных идеальной сеткой до самого горизонта. Картина напоминала перенаселенные ландшафты Багдада или Манилы. После мучительно долгой поездки схема показала, что до «Окичоби» осталась одна остановка. Рис достал телефон – пришло уведомление. В Signal висело новое сообщение от Лиз.

Я у входа. Черный минивэн Honda. Всё чисто.

Рис внимательно осмотрел окрестности станции через окна поезда. Состав замер, двери с грохотом распахнулись. Несколько человек быстро вышли, еще меньше зашли, не проявляя ни капли вежливости. Рис уже изучил тайминг остановок. Стоя с телефоном в руках и делая вид, что погружен в чтение, он дождался момента, когда двери вот-вот должны были начать закрываться, и в последний миг выскочил на платформу. Если кто-то и вел его внутри поезда, он уехал бы на следующую станцию. Быстрый взгляд назад – за ним никто не вышел.

Рис пониже натянул кепку, чтобы спрятаться от камер распознавания лиц, которые наверняка были на станции. Гранты от Министерства внутренней безопасности помогли создать в крупных городах систему тотальной слежки, и общественный транспорт был приоритетной целью.

Платформа находилась на возвышении, что давало отличный обзор. Глянув вниз, он увидел припаркованный у тротуара минивэн Лиз. Всё выглядело спокойно, но именно в таких местах обычно устраивают засады. Рис решил: если дело пойдет плохо, он не даст втянуть Лиз в это еще глубже. Она и так сделала больше, чем нужно, и давно вернула все долги. У него было предчувствие, что сейчас она помогала не из чувства долга, а из-за собственной ярости за Лорен и Люси. Подставить под арест или пули одну из немногих оставшихся верных друзей не входило в планы Риса.

Сейчас или никогда. Рис глубоко вдохнул и крепче сжал рукоять пистолета внутри рюкзака. Сбегая по лестнице, он услышал звук открывающейся сдвижной двери. Лиз явно видела его в зеркало заднего вида и нажала кнопку на панели. Загорелись стоп-сигналы – она уже включила передачу и была готова рвать с места. Он незаметно осматривал парковку, шагая вдоль минивэна. Колено всё еще ныло после прыжка на гравий, но он был уверен, что сможет бежать, если потребуется. Поравнявшись с машиной, он ухватился за поручень и забросил себя на заднее сиденье. Вэн дернулся вперед, едва его ноги оторвались от асфальта, и Лиз помчалась к выезду.

Рис выхватил «Глок» из рюкзака, пока дверь закрывалась, контролируя обстановку. Лиз проскочила под эстакадой метро на 20-ю Западную улицу, резко повернула налево и поддала газу, выходя на шоссе Хайалиа. Если бы федералы хотели их остановить, они бы уже это сделали. Она глянула в зеркало поверх своих авиаторов.

– Ты как, бубба?

Рис облегченно выдохнул.

– Теперь лучше. Спасибо, что забрала. Где взяла колеса?

– У частных терминалов почти всегда есть машины или вэны напрокат для клиентов. Они столько заколачивают на топливе, что на изнанку вывернутся, лишь бы ты был доволен. Ты уже успел разбить грузовик своего друга?

– Успел. Расскажу в воздухе. Тут люди водят как конченые.

– Ты уничтожил две отличные тачки за двадцать четыре часа. Тебе скоро перестанут что-либо одалживать.

Они ехали на восток вдоль путей Metrorail; стало ясно, что они возвращаются тем же путем, по которому Рис только что ехал на поезде.

– Ни слова, Рис. Я в этом городе впервые в жизни.

– Я молчу, Лиз. Делай что должна.

Они повернули налево на 8-ю Восточную авеню, и район стал чисто жилым. Рис подумал, что если ему придется покинуть машину, этот лабиринт из домов, заборов и крошечных двориков станет кошмаром для преследователей, если только у них не будет вертолета. Он отметил про себя, когда они пересекали небольшой канал – явно прорытый, когда осушали землю под застройку. По мере приближения к аэропорту пейзаж становился всё более индустриальным. Путь пролегал мимо складов, строительных баз и авторемонтных мастерских. Рис был почти уверен, что видел сцену перестрелки в старом эпизоде «Полиции Майами», снятую именно в этих краях.

– В новостях про меня уже что-то есть? – спросил он.

– Пока тихо. Я думала, уже вовсю будут трубить. Пока говорят, что нападение на адмирала – это либо теракт, либо конфликт на рабочем месте, смотря какой канал включить.

– Они знают. Им достаточно поговорить с женой Тедеско, и пазл сложится. Наверное, просто выжидают, координируют действия, прежде чем выдавать инфу в СМИ.

Над ними на посадку заходил частный джет, когда Лиз проезжала перекресток на север. Свет сменился на желтый, когда она пересекала стоп-линию, и она прибавила газу, чтобы не застрять. Словно в замедленной съемке, светофор над ними вспыхнул красным как раз в тот момент, когда справа у черты стоял бело-зеленый Dodge Charger полиции округа Майами-Дейд. Патрульная машина повернула направо и резко ускорилась, пристраиваясь им в хвост.

ГЛАВА 61

– Вот дерьмо, Рис. Прости.

«Чарджер» висел в нескольких футах за задним бампером минивэна в течение десяти мучительных секунд.

– Может, он нас не остановит? – с надеждой в голосе спросила Лиз.

В этот момент вспыхнула красно-синяя «люстра», и короткий, резкий вой сирены заставил Лиз подпрыгнуть в кресле. Она глянула в зеркало, включила поворотник и прижалась к обочине.

– Ни слова, Рис. И, пожалуйста, не стреляй в него, – сказала Лиз, вспомнив своего деда.

– Принял.

Рис смотрел прямо перед собой. Он сунул «Глок» под правое бедро, а руки положил на колени так, чтобы их было хорошо видно. Лиз перевела рычаг в режим парковки и сняла кепку с эмблемой Университета Алабамы. Она быстро стянула резинку с хвоста и тряхнула головой, распуская волосы. Правой рукой она поправила майку, обнажая ложбинку на груди настолько, насколько это было прилично, и нацепила свою самую соблазнительную улыбку.

Подошедший к окну офицер был молод, подтянут, латиноамериканской внешности, в безупречно отглаженной форме. Лиз подумала, что он похож на героя мыльных опер, что только облегчило её игру. Она сняла свои «Рэй-бэны», чтобы он мог рассмотреть её голубые глаза. Когда она заговорила, её густой южный акцент стал еще более выраженным – теперь она звучала как героиня «Унесенных ветром».

– Мне так жаль, офицер. Свет сменился так внезапно, я просто растерялась.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Рис чуть не расхохотался.

– Ваши права, техпаспорт и страховку, пожалуйста, мэм.

– Да, сэр, конечно.

Она достала права из маленькой сумочки на пассажирском сиденье и открыла бардачок в поисках остальных документов. Когда Рис заметил, что взгляд офицера переместился на фигуру Лиз вместо того, чтобы следить за её руками, он окончательно убедился: её спектакль дает плоды.

– Это подменная машина из аэропорта, так что, надеюсь, все бумаги на месте.

К её облегчению, в бардачке обнаружилась пачка документов. Она перебрала их на коленях и быстро нашла регистрационный лист штата Флорида и карточку страховки. Положив права сверху, она протянула стопку офицеру, лицо которого оставалось бесстрастным.

– Простите еще раз, я пилот, мне нужно было забрать клиента в Майами-Лейкс. Я плохо знаю этот район и пыталась делать слишком много дел сразу.

Офицер бросил взгляд на Риса на заднем сиденье и задержал его на несколько секунд, явно оценивая пассажира. Несмотря на свой неопрятный вид, Рис изобразил максимально доброжелательную мину.

– Я сейчас вернусь, мэм.

Офицер отошел к патрульной машине. Рис предположил, что сейчас он пробьет по базе и Лиз, и минивэн. Скоро станет ясно, объявлен ли Рис в общенациональный розыск и связал ли его кто-нибудь из правоохранительных органов с Лиз Райли.

«Мне не хочется убивать этого бедолагу, но надежда – плохой план. Если будет хоть намек на то, что он нас раскусил, придется вывести из строя его самого, машину и рацию, а потом гнать на восток к марине. Угнать катер и уходить в море. Давай, офицер, думай членом».

Рис переводил взгляд с часов на зеркало заднего вида, отсчитывая минуты и высматривая признаки того, что полицейский вызывает подкрепление по рации. Прошло четыре минуты, прежде чем дверь патрульной машины открылась. Рис внимательно следил за языком тела офицера. В правой руке тот держал металлический планшет с бланками штрафов, а не пистолет; левая рука спокойно висела вдоль туловища. В его походке читалась уверенность, а не страх. Любой здравомыслящий человек, приближаясь к тому, кого считает вооруженным и опасным внутренним террористом, действовал бы куда осторожнее или вовсе вызвал бы спецназ, не выходя из машины.

Офицер опер планшет о край окна, так что Лиз могла его видеть.

– Мэм, я выписал вам предупреждение за невыполнение требований дорожных знаков. Это могло стоить вам двести четыре доллара и три штрафных балла в права. Если вы пилот, вам стоит быть внимательнее. Пожалуйста, подпишите в нижней строке.

Лиз наклонилась вперед, чтобы расписаться, стараясь обеспечить офицеру максимально выгодный обзор своего декольте. Это сработало – на Риса он не обратил ровным счетом никакого внимания.

– Это так любезно с вашей стороны, офицер. Спасибо огромное, что не выписали штраф.

– Не за что, мэм. Хорошего дня и будьте осторожнее. Ваша копия. Если остановлю вас снова, придется выписать штраф по полной.

– Да, сэр, обещаю, этого не случится.

Офицер наконец улыбнулся и кивнул Лиз.

– Удачного полета, мисс Райли.

– Обязательно, спасибо вам большое.

Офицер почти покраснел, разворачиваясь, чтобы идти к своей машине. Дойдя до задней части минивэна, он вдруг резко остановился, замер и снова повернулся к окну. Рис непроизвольно напряг правую руку и глубоко вздохнул, усмиряя бешено колотящееся сердце. Полицейский наклонился, заглядывая прямо в лицо Рису.

– Сэр, а почему у вас нет багажа?

Рис изо всех сил постарался выдавить улыбку:

– Я прилетел всего на день, посмотреть недвижимость. Ночевать не планирую, так что те немногие вещи, что у меня с собой, остались в самолете.

Офицер некоторое время пристально смотрел на Риса, затем снова перевел взгляд на Лиз и кивнул.

– Счастливого пути.

Твою мать, это было на волоске.

Лиз завела двигатель и включила передачу, выезжая на дорогу еще до того, как офицер вернулся в свой «Чарджер». Риса захлестнула волна эйфории, которая всегда следует за смертельно опасной стычкой. Голова закружилась от эндорфинов – так обычно бывало после успешно выполненного задания или огневого контакта за океаном.

– Рис, ты не против, если твой пилот сегодня полетит в состоянии опьянения?

Рис с шумом выдохнул.

– Знаешь что, я еще никогда так не радовался, что мой пилот – горячая фитоняшка.

Лиз взглянула на Риса в зеркало и смущенно ухмыльнулась. Она тут же поправила майку и потянулась за кепкой.

Десять минут спустя она уже была предельно собрана, методично проходя по пунктам предполетной проверки. Давление у обоих начало приходить в норму только тогда, когда они оторвались от земли над северной частью округа Дейд.

ГЛАВА 62

Пентагон

Округ Арлингтон, Вирджиния

Генералы Левандовски и Стюарт ждали в защищенном конференц-зале. Им дали четкое указание не брать на встречу ни заместителей, ни помощников, что было крайне необычно, если не сказать беспрецедентно. Левандовски завершал свой срок на посту председателя Объединенного комитета начальников штабов. В прошлом он был блестящим летчиком-истребителем, одним из немногих счастливчиков, участвовавших в воздушных боях во время операции «Буря в пустыне». Кроме того, он виртуозно играл в политические игры, что и позволило ему подняться на самую вершину военной иерархии. Мысленно он уже был на заслуженном отдыхе, предвкушая места в советах директоров крупных корпораций. Его непринужденная манера общения обеспечила ему симпатии как среди генералитета, так и среди подчиненных.

Эвелл Стюарт был его полной противоположностью: жесткий, категоричный и решительный. Уроженец сельской Вирджинии и прямой потомок генерала Гражданской войны Джеба Стюарта, генерал Стюарт, возможно, никому не нравился, но пользовался всеобщим уважением. Он начинал карьеру офицером пехоты в батальонах рейнджеров, после чего прошел отбор в спецподразделение армии США в Форт-Брэгге. В настоящее время он возглавлял Командование специальных операций (КСО), структуру, отвечающую за самые секретные и опасные миссии страны.

Ни тот, ни другой не любили и не уважали министра Хартли, хотя оба ценили американскую традицию гражданского контроля над вооруженными силами. Хартли была чистым политиком: пост министра обороны (SECDEF) был для неё лишь очередной галочкой в биографии для последующей президентской гонки. Возмущало даже не то, что она была пустышкой, не принимавшей работу всерьез, а её откровенная манера направлять каждый бюджетный доллар через консалтинговую фирму своего мужа. Хотите продать военным истребитель, авианосец или бронемашину? Вам лучше нанять Дж. Д. Хартли. Нужен контракт на обслуживание столовой в Баграме? Обращайтесь к Дж. Д. Хартли. Супруги Хартли относились к Пентагону как к самому большому в мире банкомату.

Как и многие политики, Лоррейн Хартли начинала с благих намерений. Будучи студенткой, под влиянием радикально настроенных преподавателей она возмущалась несправедливостью, которую правительство США якобы чинило по всему миру. Встретив Джей-Ди, она нашла партнера, который поможет ей изменить мир. После избрания мужа в Конгресс их жизнь круто изменилась. Куда бы она ни шла, ей твердили, как она велика, умна и талантлива. Вскоре она и сама в это поверила. Высокомерное поведение четы Хартли становилось всё более вопиющим, но в Вашингтоне всегда находились холуи в костюмах, готовые замять любой скандал. К моменту назначения на пост министра обороны мадам Хартли стала воплощением того, против чего боролась в двадцатилетнем возрасте.

График у обоих генералов был плотным, и с момента назначенного времени прошло уже пятнадцать минут, когда министр наконец появилась в сопровождении своего заместителя и молодой помощницы с айпадом. Посыл был ясен: вам нельзя брать штат, а мне можно. В защищенные помещения запрещалось проносить электронные устройства, но ни один из генералов не собирался лезть на рожон по этому поводу. Она одарила обоих пластмассовой улыбкой и села во главе стола. На ней был классический черный костюм от St. John Knits – её обычный наряд. Склонность к черному цвету (подобранному после того, как фокус-группа определила, что в этом цвете ей «доверяют больше всего») в сочетании с вечно недовольным выражением лица принесла ей прозвище среди офицеров: «Гробовщица». Хотя никто не смел произносить это вслух в её присутствии, сеть гражданских осведомителей донесла ей об этом. Тот факт, что её считают пугающей и бесчувственной, ей льстил.

Объединенный комитет начальников штабов не имеет прямого оперативного управления войсками; эта цепочка идет напрямую от министра обороны к боевым командованиям. И если предыдущие министры полагались на советы и опыт Комитета, Хартли этого почти не делала. Она вела себя так, будто Левандовски вообще не было в комнате, обращаясь только к генералу Стюарту.

– Я только что со встречи с министром внутренней безопасности. Взрыв, в котором погиб адмирал Пилснер, был произведен с помощью пояса смертника. Человек в поясе был финансистом без связей с террористами; он сделал это, потому что его семью держали в заложниках. – Она умолчала о том, что знала Майка Тедеско более десяти лет. – Человек, который надел на него этот пояс, – офицер SEAL, тот самый, что руководил тем кровавым бардаком в Афганистане, где полегли все его люди. У нас есть достоверная информация, что он скрывается в какой-то лачуге в Нью-Гэмпшире; мои люди предоставят вам детали. Генерал Стюарт, я хочу, чтобы ваши «котики» были там как можно скорее. Одна из наших контрактных охранных фирм отправит группу для сопровождения.

– Простите, мэм, но, как вы наверняка знаете, Закон Поссе Комитатус запрещает нам использовать вооруженные силы в такой роли на территории США. Это задача ФБР, – ответил Стюарт.

– Я не спрашивала вашего юридического мнения, генерал. Я окончила Гарвардскую школу права и не нуждаюсь в ваших наставлениях о том, что я могу, а чего не могу. Я приказываю вам посадить SEAL в самолет и отправить их задницы в Нью-Гэмпшир.

– Я не могу отдать такой приказ, мэм. Это нарушение Конституции.

– К черту Конституцию!

Помощница министра, до этого не проронившая ни слова, подняла взгляд от айпада и вмешалась:

– Вообще-то, мадам министр, этого нет в Конституции. Поссе Комитатус – это часть Свода законов США, федеральный закон. На флот он вообще не распространялся до 1992 года.

Министр раздраженно взглянула на помощницу за поправку, но тут же перенаправила гнев на генерала Стюарта:

– Ты что, гребаный образцовый скаут? Либо ты отдаешь приказ, либо я не только потребую твоей отставки и получу её, но и сделаю так, чтобы твое обожаемое командование лишили финансирования и расформировали, а твоих людей раскидали по обычным частям. Ты будешь нести личную ответственность за смерть специальных операций.

Стюарт откинулся на спинку стула, ошеломленный.

– Итак, Стюарт, ты отдашь приказ, или мне придется увольнять генералов одного за другим, пока я не найду того, кто будет выполнять свою работу?

ГЛАВА 63

Главное управление сил специальных операций ВМС (Дам-Нек)

Вирджиния-Бич, Вирджиния

Главный старшина Фред Стрейн разослал сообщение о сборе на спутниковые пейджеры Iridium бойцов своей штурмовой группы менее часа назад. Оправданий для неявки не существовало, и теперь все восемь членов группы собрались в конференц-зале при расположении эскадрона.

– Ладно, парни, дело просто безумное. – Фред старался меньше материться. Он бросил это вместе с выпивкой после того, как жена поставила ультиматум: либо он завязывает, либо уходит из «Команд». Фред выбрал «Команды».

Он едва сдержался, чтобы не покачать головой, тщательно подбирая следующие слова.

– Мы идем за одним из наших. Вы все в курсе того, что случилось в ВАРКОМЕ? – Бойцы дружно закивали. Пропустить такое было невозможно. СМИ в последнее время обожали SEAL. Еще до того как ликвидация бен Ладена возвела их в статус культовых героев, были фильмы, книги, видеоигры и другие громкие операции, выведшие их на авансцену. – Вы не поверите, но улики указывают на то, что исполнитель – из «котиков».

По рядам бойцов пробежали недоверчивые взгляды. Никто не любил ВАРКОМ (WARCOM), и все испытывали острую неприязнь к нынешнему адмиралу, но взорвать его? Это уже чересчур. В прессе основной версией считалась месть исламских террористов.

– Кто этот парень, старшина? – спросил один из молодых бойцов.

Фред замялся; он почти не мог заставить себя произнести это имя.

– Капитан 3 ранга Джеймс Рис.

– Да не может быть! – выкрикнул молодой «котик», качая головой. – Да ни за что! Он был моим командиром взвода до того, как я попал сюда. Настоящий мужик! Из бывших сержантов. Он знает службу. Быть не может, чтобы он это сделал.

Презрение рядового и сержантского состава SEAL к офицерам было общеизвестным фактом. Но время от времени появлялся тот, кто ломал этот стереотип – лидер, которого уважали за боевое мастерство, агрессивность и характер. Джеймс Рис был именно таким человеком.

– Извини, Смитти. Похоже, это правда.

– Ну, если он это сделал, значит, у него была чертовски веская причина.

– Причина не важна, Смитти. Он это сделал. Точка. Я тоже его знал. Мы были в паре в школе снайперов, работали вместе в старые времена. Надежный как скала. У его семьи долгая история в «Командах».

– Он сбежал из страны, Фред? Поэтому вызвали нас? – спросил другой боец.

– Вот тут всё становится совсем запутанным. Вас всех попросят подписать дополнительные соглашения о неразглашении перед тем, как всё начнется.

– Серьезно? – вклинился Смитти. – Еще соглашения? Хочешь сказать, тех ста, что мы уже подписали, недостаточно? Что за хрень, старшина?

– Просто слушай, Смитти, и дай мне закончить.

– Виноват, старшина.

– Окей, ситуация беспрецедентная. Этот «котик», судя по тому, что он провернул в ВАРКОМЕ, – не обычный офицер, который отбывает два срока во взводе и уходит на штабную должность на следующие пятнадцать-двадцать лет. Этот парень знает, что делает. «Котик» – внутренний террорист. Скоро это попадет в новости. Пока это называют терактом, но скоро всё изменится, и мы должны выйти на него до того, как это случится, чтобы не спугнуть его окончательно. Он всё еще в стране, и министр обороны хочет, чтобы его взяли как можно скорее.

– Фред, я не особо следил за новостями с Западного побережья. Сколько людей погибло в ВАРКОМЕ при взрыве? – спросил один из самых спокойных парней в группе, который вечно выглядел так, будто только что проснулся после пьянки.

– В том-то и дело, что всего двое: адмирал и какой-то финансист из Лос-Анджелеса. Адъютанту адмирала вышибло барабанные перепонки, но больше никто не пострадал. Судя по всему, он обвязал этого финансиста поясом смертника, взял его семью в заложники и заставил взорвать себя в кабинете адмирала.

– Ничего себе! – оживился соня. – Это жестко. Он начинает мне нравиться.

– Заткнись, Пол, – резко оборвал его Фред. – Это серьезное дело. Мы не можем его недооценивать. Это задание – такое же, как любое другое. Выкиньте из головы, что он SEAL, помните об этом только в том смысле, что перед нами грозный противник. Он прошел ту же подготовку, что и мы, и на его счету немало боев. Его терки с адмиралом и этим финансистом нас не касаются. Нас касается планирование операции по ликвидации или захвату этой ВЦ (высокоценной цели).

– Послушай, Фред, ты сказал, что он всё еще в Штатах, – подал голос один из самых вдумчивых бойцов. – Как мы можем идти за ним здесь? Разве Закон Поссе Комитатус отменили?

– Вот тут и вступают в силу соглашения о неразглашении, джентльмены. Министр обороны приостановила действие закона через указ, подписанный президентом. Мы будем работать на американской земле, используя все доступные ресурсы, чтобы уничтожить или захватить цель.

– Что? Она вообще имеет на это право? И почему мы? Почему не HRT? – спросил боец, упоминая элитную группу ФБР по спасению заложников.

– Министр хочет, чтобы именно мы… – Стрейн замялся. – Она хочет нас, потому что, по данным её разведки, следующая цель Риса – президент.

За столом удивленно вскинули брови. Тяжесть и сложность ситуации обрушились на них всей мощью.

Фред выдержал паузу, обводя комнату взглядом.

– Если у кого-то есть проблемы с тем, чтобы идти за этой целью или работать в Штатах, говорите сейчас.

Никто не шелохнулся.

– Окей. Он в хижине в горах Нью-Гэмпшира. Не знаю, откуда у них эти сведения. Данные скудные. Сказано – единственный источник HUMINT (агентурной разведки) без технического подтверждения. Как я и говорил, дело странное. В Ошеане (NAS Oceana) нас ждет «борт». Вылет через час. Детали обсудим, когда сядем в Вермонте. Оттуда двинем в Нью-Гэмпшир. Времени на проверку данных нет. Министр хочет результат еще вчера, и выбор пал на нас. Вопросы?

Фред переводил взгляд с одного оператора на другого. Он пожалел о следующих словах сразу, как только они сорвались с губ:

– Вам не обязательно это должно нравиться. Вы просто должны это сделать. «Ну и ляпнул же», – подумал он.

– Смитти, задержись на пару слов, – сказал Фред, когда команда начала подниматься, чтобы забрать снаряжение и ехать на аэродром.

– Да, старшина? – спросил Смитти, как только дверь закрылась.

– Смитти, ты отличный боец, и я бы в любой момент пошел с тобой в одну дверь.

– Но…?

– Но в этот раз ты с нами не идешь. И, – быстро добавил старшина, прежде чем тот успел возразить, – это не обсуждается. Я отстраняю тебя от операции. Мне не нужны на этом задании люди, которые знают и уважают Риса. Ты меня понимаешь.

Смитти попытался скрыть облегчение. Он еще никогда не чувствовал такого внутреннего раздрая. Он не мог подвести команду, но и не мог охотиться на человека, которого считал лучшим боевым командиром в своей жизни, за которым пошел бы в самое пекло. То, что решение приняли за него, было признаком хорошего лидера.

Смитти просто кивнул, опустил голову и вышел из комнаты, растеряв свою обычную энергию.

Фред выдохнул.

– Сукин ты сын, – прошептал он самому себе. Сделав глубокий вдох, он вышел из зала, чтобы готовить снаряжение.

ГЛАВА 64

Пентагон

Округ Арлингтон, Вирджиния

НОВОСТЬ ПРЕРВАЛА ЭФИРЫ всех телесетей и монополизировала кабельные новостные каналы. Для «разогрева» публики и обеспечения максимального охвата использовались негласные цитаты «высокопоставленных чиновников» министерства обороны. Дикторы вели обратный отсчет до пресс-конференции министра обороны Лоррейн Хартли в прайм-тайм. Тем временем репортеры, вещавшие из десятков ПТС перед воротами базы амфибийных сил ВМС Коронадо, ссылались на сообщения о «внутреннем террористе», ответственном за взрыв, в котором погиб заслуженный боец SEAL адмирал Джеральд Пилснер.

В 20:00 по восточному времени министр Хартли уверенной походкой подошла к синей трибуне в Пентагоне. На ней был строгий черный костюм. Лицо излучало компетентность и самообладание – образ «твердой руки» в эти трагические времена. Никогда не давай трагедии пропасть даром. Для полноты картины на подиуме не хватало только президентской печати, подумала она.

– Сограждане, – начала она голосом, лишенным ее привычного новоанглийского акцента. – С глубоким прискорбием я обращаюсь к вам сегодня, чтобы сообщить о еще одном случае насильственного экстремизма в нашей великой стране. На этой неделе семья уважаемого калифорнийского бизнесмена была взята в заложники внутренним террористом, который заставил мужчину пройти на военный объект в поясе смертника. Этот акт терроризма унес жизнь великого американского героя и командующего всеми «котиками» ВМС США адмирала Джеральда Пилснера. Трагедия заключается в том, что убийцей адмирала стал один из его собственных офицеров SEAL – опозоренный ветеран-экстремист, которому предъявлены уголовные обвинения в халатности на посту командира в бою. Эта халатность и некомпетентность привели к гибели более шестидесяти бойцов SEAL, армейских рейнджеров, пилотов и членов экипажей. Это была и остается худшая катастрофа в истории американских спецподразделений. Человек, ответственный за это беспрецедентное бедствие, – капитан 3 ранга Джеймс Рис. Считается, что чувство вины за засаду в Афганистане подтолкнуло его к покушению на адмирала Пилснера. Он также подозревается в совершении нескольких других убийств за последние недели в Южной Калифорнии, включая зверское убийство мирного мусульманского священнослужителя и еще одно жестокое убийство на этой же неделе во Флорида-Кис, где он лишил жизни другого американского героя – капитана ВМС США Леонарда Ховарда.

Министр Хартли сделала паузу для драматического эффекта. Тишину нарушали лишь щелчки затворов камер фоторепортеров.

– Капитан 3 ранга Джеймс Рис находится на свободе. Его следует считать хорошо вооруженным и крайне опасным. Общенациональные усилия правоохранительных органов по его обнаружению и аресту уже ведутся, но, к сожалению, работе наших отважных мужчин и женщин мешают экстремисты правого толка, которые ставят так называемые «вопросы конфиденциальности» выше безопасности американцев. Я попросила президента подписать указ о введении чрезвычайных мер, необходимых для поимки мистера Риса и предотвращения убийств сограждан другими подобными ему людьми. Я также призываю Конгресс оперативно принять двухпартийный «Закон о внутренней безопасности», чтобы мы все могли жить в безопасности и без страха. С 11 сентября мы искали террористические угрозы извне. Эта ксенофобская зацикленность на так называемых «иностранных террористах» заставила нас упустить из виду истинные угрозы свободе, зреющие здесь, у нас дома. Экстремисты, такие как Тимоти Маквей, Рэнди Уивер, Эрик Рудольф и Джеймс Рис, должны стать реальными целями в нашей борьбе с террором. Я готова защищать эту нацию от всех врагов, внешних и внутренних, и с вашей помощью мы предадим Джеймса Риса правосудию или же правосудие быстро настигнет его само. Я готова ответить на ваши вопросы.

Привлекательная журналистка одного из телеканалов встала и получила право на вопрос, заранее «подсунутый» ей пресс-секретарем Хартли.

– Госпожа министр, правда ли, что беременная жена и дочь коммандера Риса были убиты в их доме несколько недель назад, и что сам Джеймс Рис подозревается в совершении этих убийств?

– Верно, Мередит. И да, мы подозреваем его причастность. Это также поднимает другой вопрос о психическом здоровье наших мужчин и женщин в форме. Психическое здоровье и ПТСР – серьезные проблемы, которые мы как нация должны решать. Я призываю наше научное сообщество направить все ресурсы на решение этих задач. Нам нужно объявить войну не членам нашего общества определенного вероисповедания, а посттравматическому стрессовому расстройству. Следующий вопрос. Да, Эндрю?

Эндрю Харрисон был репортером и экспертом по правовым вопросам одного из кабельных новостных каналов.

– Госпожа министр, можете ли вы подтвердить, что Джеймс Рис использовал «штурмовое оружие» с магазинами большой емкости для некоторых убийств в Калифорнии?

– Да, Эндрю. Нам известно, что он использовал автомат АК-47 военного образца с незаконной обоймой, чтобы убить американского таксиста мусульманского происхождения в Лос-Анджелесе. Единственной виной этого человека был темный цвет кожи и вера в другого Бога. Теперь его жена осталась без мужа, а дети – без отца. Последний вопрос.

Уильям Брэнтли был старейшиной американского телевещания; его карьера началась еще в те времена, когда он был молодым военным корреспондентом в последние дни войны во Вьетнаме.