Текст книги "Список смертников (ЛП)"

Автор книги: Джек Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Риса самого пытали водой в школе SERE после попытки побега, которую инструкторы сочли заслуживающей такого наказания. Он знал: как бы ни был ужасен сам процесс имитации утопления, настоящим мотиватором – или демотиватором, смотря с какой стороны ты находишься – является страх перед повторением.

– Готов говорить правду?

– Да, да... готов, – выдохнул Аньон.

Рис встал, подошел к стойке, взял маленький диктофон и положил его на закрытую крышку унитаза, после чего нажал RECORD. Он дал мужчине еще пару мгновений отдышаться и начал с простого вопроса.

– Кто такой Джош Холдер?

– Он агент министерства обороны. Из Вашингтона, но здесь он ради этого проекта.

– Почему он? Почему замешано Минобороны?

– Он человек Хартли. Работает на них, сидит на двух стульях: в Пентагоне и в консалтинговой фирме Дж. Д. Хартли. Он был связным, когда Хартли была в Конгрессе, и с тех пор входит в их ближний круг.

Рис сменил тему.

– Расскажи про RD4895.

«Откуда он столько знает?» – пронеслось в голове у Аньона.

– Это экспериментальный препарат. Крупная компания наткнулась на него пару лет назад, увидели потенциал для предотвращения ПТСР, какой-то блокиратор нейронов. Вроде работал, но они не смогли добиться безопасности: у подопытных животных постоянно росли опухоли. Проект выставили на торги, и «Кэпстоун» купила его за бесценок.

Рис смотрел на нагое тело с завязанными глазами и понимал – он его сломал. Ужас последних минут в сочетании с угрозой повторения вытравили из Аньона остатки воли, если они там вообще были. Схватив его за руку, Рис рывком поднял Сола и повел в жилую зону каситы. Из-за оков на щиколотках шаг был мучительно медленным. Он отстегнул одну сторону медицинских фиксаторов с запястья Аньона и перевел его руки вперед. Затем снова закрепил фиксаторы и толкнул его на стул. Открыв мини-бар, он достал две маленькие бутылочки «Джим Бим» и вылил их в стакан, который поставил на столик рядом с Аньоном.

Он принес из ванной диктофон и тоже положил на стол. Приглушив классическую музыку, Рис сорвал мокрую, испачканную рвотой тряпку с лица Аньона и наблюдал, как тот моргает, привыкая к свету. В белом защитном комбинезоне Tyvek с капюшоном, хирургической маске, стрелковых очках и бахилах Рис больше походил на лаборанта, чем на коммандос. Аньон мгновенно понял, что не переживет эту ночь, и смирился. Воля к сопротивлению была окончательно убита теми минутами кислородного голодания.

Рис указал на стакан с бурбоном. Аньон вдруг осознал, как сильно хочет пить, и жадно схватил стакан обеими руками в кандалах. Жидкость обожгла горло, но помогла принести подобие спокойствия его сломленному духу.

– Ты говорил про покупку препарата. Зачем «Кэпстоун» купила его, если побочки были такими хреновыми? В чем ценность?

– Мой босс любит риск. Он не ищет легких путей, но умеет подтасовывать карты в свою пользу. Он заплатил копейки. Соединенные Штаты ведут войну, которой не видно конца, и если бы удалось решить проблему с опухолями, препарат стоил бы целое состояние. А пока что весь проект залит финансированием от Минобороны, так что финансовый риск был минимальным.

– Что значит – финансирование от Минобороны?

– Мы играем на казенные деньги. Всё это субсидируется Пентагоном. Последние два года в законе об оборонных ассигнованиях на исследования ПТСР выделялось сто миллионов долларов. И все эти деньги идут в наш фонд. За вычетом десяти процентов, которые мы платим Хартли.

– Министр обороны получает откат в десять миллионов? – недоверчиво переспросил Рис.

– Не напрямую. Мы платим её мужу десять процентов как «консультанту». Технически лоббирование за процент незаконно, поэтому мы платим ему десять миллионов за «услуги» из прошлогоднего бюджета, чтобы внешне всё выглядело чисто. Очевидно, что это липа, но никто не копает. Люди думают, что политики берут взятки, и они правы, но не так, как все представляют. Мешки с наличностью сегодня никто не берет – за это сядешь в федеральную тюрьму. Всё делается через нераскрытые конфликты интересов. Покажите мне члена Конгресса, который распределяет бюджеты, и я покажу вам его жену, ребенка или шурина с компанией, которая живет на федеральные доллары. Все так делают. Хартли просто играют на другом уровне.

«Боже».

– Но у вас же нет своих ученых.

– Нет-нет. Мы наняли лабораторию в Индии. Там платят гроши, можно нанять докторов наук за бесценок. Бойкин занимался наукой и аналитикой. Он бывший врач, ставший бухгалтером и финансовым аналитиком по сектору здравоохранения. Он родил эту идею, а мистер Хорн дал индийской лаборатории сроки и бюджет на переработку состава. Они думали, что справились.

– Как препарат попал к моим парням?

– Когда на кону такие деньги, вы удивитесь, на что люди готовы. Речь о десятках миллиардов долларов – на такие суммы можно купить много друзей. Не говоря уже о миллионах от Конгресса, которые дали всем почувствовать вкус крови. Мистер Хорн сделал предложение нескольким близким доверенным лицам, включая Майка Тедеско. А где Тедеско – там Хартли.

– Ты хочешь сказать, что министр обороны организовала испытания экспериментального препарата на случайном отряде SEAL? Опять пиздишь, Сол?

– Нет, мистер Рис, я бы не стал. Вы же знаете, какой адмирал Пилснер политикан. Он работал напрямую на министра Хартли в Пентагоне, они сблизились. Она продвигает его на пост командующего военно-морскими операциями и, вероятно, председателя Объединенного комитета начальников штабов. Он ей абсолютно предан. Само собой, ему тоже пообещали огромную сумму. Она позволила ему самому выбрать, кого использовать. Через Тедеско и Холдера, конечно.

– То есть адмирал лично выбрал мой отряд для испытаний этой дряни? – глаза Риса сузились.

– Так всё и было, мистер Рис. Клянусь.

«Интересно». Рис помедлил, прежде чем продолжить.

– Как вы вообще надеялись получить одобрение? FDA не примет результаты тестов на людях без их согласия. Я не эксперт, но знаю, что там куча стандартов. Первая фаза, вторая фаза и всё прочее.

– В обычных условиях – да. Но когда президент назначает главу FDA, и они хотят получить одобрение препарата в военное время, чтобы «помочь каждому человеку в форме» – никто не задает лишних вопросов.

– Так теперь ты мне скажешь, что и президент замешан? Может, английская королева тоже в деле?

– Нет, не этот президент. Следующий. Министр Хартли.

«Да ладно!» – подумал Рис. – «Как, черт возьми, я вляпался в этот цирк?»

– Как вы заставили нас это принять? В этой командировке я не пил никаких таблеток.

– Помните исследование тактической эффективности, в котором участвовала ваша группа?

– Да. У нас замеряли максимальное потребление кислорода и проводили кучу когнитивных тестов.

– Это было прикрытием. Уколы витамина B12, которые вам делали во второй половине исследования – это и был RD4895. Мы провели базовую физическую и психологическую оценку. Думали, что всё идет отлично, пока не пришли результаты анализов крови после последней серии тестов перед вашей отправкой. У многих ваших парней уровень лейкоцитов зашкаливал, были и другие отклонения. Стало ясно – состав не исправили.

– И тогда Бойкин решил всё свернуть и нас всех убрать?

– Я не знаю. Честно, мистер Рис, я не знаю, – Сол зарыдал. – Откуда вы столько знаете про Маркуса?

– Узнал о нем за пару дней до того, как пустил ему пулю в лоб в Вайоминге.

«Боже мой. Это правда. Он действительно нас всех убьет». Сол молчал, но на лице всё было написано.

– Как вы организовали засаду талибов на другом конце света? Поделились миллиардами с «хаджи»?

– Мы оставили Пилснеру право решать, как всё зачистить. Через Тедеско и Хорна. Они сошлись на почве всех этих элитных благотворительных вечеров, которые устраивают для вас, парней, для фондов и прочего. Это большой бизнес.

– Значит, Пилснер подставляет нас под засаду и заодно гробит кучу рейнджеров и экипаж армейской авиации. Как, мать его, он это провернул?

– Точно не знаю, мистер Рис. Просто знаю, что так оно и было. – Сол сделал еще один долгий глоток бурбона.

– А мы с Бузером выживаем.

– Да. И тогда Джош Холдер обставляет смерть вашего человека как самоубийство. Остаешься только ты.

– А что насчет Чайнатауна? Как вы меня нашли?

– Министр обороны. Она выделила БПЛА, чтобы тебя выследить.

– Что? Она перенаправила стратегический дрон, чтобы помочь меня грохнуть?

– Клянусь, это правда, мистер Рис. Клянусь.

– Кто такой Хамза Камир?

– Кто?

– Хамза Камир. Человек, которого вы послали убить меня в Чайнатауне.

– Я даже имени его не знал, пока вы не сказали. Это актив министра. Понятия не имею. Кто-то, кого они радикализируют онлайн на случай, если нужно сделать грязную работу и свалить всё на исламистов.

Рис недоверчиво покачал головой. «Неужели это может быть правдой?»

– Повтори. Они делают что?

– У них есть программа радикализации лиц из групп риска. Их вербуют в то, что они считают радикальным исламским движением, а потом используют как расходный материал. Знаю, звучит безумно, но это правда. Клянусь.

Рис замолчал, осознавая тяжесть услышанного.

– Ты уверен? – голос Риса стал ледяным и резким.

– Я сам не поверил, когда узнал. Вообще-то я не должен об этом знать. Лучше бы и не знал. Думаю, Хартли сами это создали. Не знаю. Просто знаю, что программа есть.

– А где в этой схеме мексиканцы?

– Просто наемная сила. Это не кино, где нанимают киллера. Мы платим копам, чтобы они договорились с бандитскими группировками. Мистер Рис, я...

Рис перебил его:

– Даже не вздумай. Даже не пытайся сидеть тут и извиняться за то, что мою беременную жену и дочку расстреляли в нашем доме какие-то гребаные картельщики. Поверь мне на слово: тебе не стоит этого делать.

Аньон замолчал, уставившись в пол.

– Если препарат не годен, – продолжил допрос Рис, – как вы собирались на нем заработать? Вы же обещали кучу денег всем подельникам, чтобы они так рисковали. Как им заплатят, если лекарство – дерьмо?

– Ну, теперь-то оно работает. Проблем с эффективностью нет, по крайней мере на последних подопытных крысах в Индии. Оно на двадцать процентов эффективнее плацебо. Что касается опухолей – мы уверены, что исправили это в последней версии продукта. Последняя тестовая группа не показала таких признаков.

– Ты хочешь сказать, что вы попробовали эту херню на другой группе людей без их ведома? Снова на SEAL?

– Да. Адмирал Пилснер подобрал новых кандидатов, и у них всё в порядке.

– Ублюдки! – выплюнул Рис. Ему потребовались все силы, чтобы не вытрясти душу из подручного Хорна прямо на месте. Совладав с собой, он продолжил: – Ладно, едем дальше. Ты мало сказал о своем боссе. Расскажи про Стива Хорна.

Аньон глубоко вздохнул.

– Мистер Хорн – гений. Он видит потенциал там, где другие пасуют, и он беспощаден, когда чего-то хочет. Когда он узнает, что меня убили, он уйдет на дно и наймем всех частников на планете, чтобы выследить тебя. Тебе до него не добраться.

– Тут ты ошибаешься, Сол. Я не собираюсь тебя убивать.

На лице Сола застыла маска надежды и шокированного недоверия. Рис налил ему еще выпить и еще целый час гонял по именам, датам, явкам – всему, что могло пригодиться. Речь Сола становилась всё более невнятной, глаза превратились в узкие щелочки. В конце концов его голова упала на грудь – он вырубился в кресле от изнурения после пытки водой и алкоголя. Убедившись, что получил всё необходимое, Рис решил, что Солу Аньону пора покинуть этот мир.

Рис открыл нейлоновый рюкзак и начал раскладывать инструменты, которые обеспечат безвременную кончину исполнительного ассистента мистера Хорна. Зажигалка, шприц, металлическая ложка, кусок хирургического жгута и маленький пакетик с порошком. Рис обмотал жгут вокруг левого предплечья Аньона и туго затянул. Он пошел в ванную, набрал в ложку немного воды и высыпал туда содержимое пакетика, перемешав до состояния пасты. Держа ложку над зажигалкой, Рис ждал, пока порошок растворится в кипящей воде. Затем он опустил туда иглу шприца и потянул поршень на себя. Навыков первой помощи Рису хватило, чтобы найти вену; он быстро ввел иглу в сосуд на сгибе локтя Сола. Слегка потянул поршень – в шприц хлынула кровь, закручиваясь в жидкости, как в лавовых лампах, которые Рис любил в детстве. Он нажал на поршень, отправляя жидкую смерть в кровоток Аньона.

Когда метадон, алпразолам и каризопродол попали в мозг Аньона, они заблокировали дыхательные центры, и без того подавленные метаболизмом алкоголя. Коктейль химикатов лишил мозг способности измерять уровень углекислого газа. Мозг Аньона перестал подавать легким сигнал о необходимости вдоха, и тело в буквальном смысле забыло, как дышать.

Смерть наступила быстро. Рис положил шприц и остальной набор наркомана на столик рядом с пустыми бутылками и недопитым бурбоном. Он достал из рюкзака пакет для мусора, собрал мягкие фиксаторы с рук и ног Аньона. Туда же отправились тряпки, служившие кляпом и повязкой, и кусок пищевой пленки, всё еще висевший на шее покойного. Он прошелся с пакетом по всей комнате, убирая всё, что могло оставить след. Мокрые полотенца он небрежно бросил на залитый мочой кафель. Завязав пакет, он убрал его в рюкзак, а диктофон сунул во внешний карман. Рис сделал финальный осмотр, проверил отсутствие пульса у Аньона и переоделся, сняв защитный костюм. Затем он повесил на дверь табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и вышел в предрассветную мглу.

• • •

Вернувшись в кондо, Рис сел за кухонный стол и прослушал запись допроса Сола Аньона. Он делал пометки, останавливая и перематывая пленку, чтобы не упустить ни одной детали. Если это была ложь, то очень качественная. Если правда – то это просто выносило мозг. Закончив с записями, Рис достал из кармана листок. Развернул его, посмотрел на рисунок Люси, затем перевернул и разгладил на столе. Карандашом он провел черту через имя Аньона. А затем добавил в список новые имена:

ДЖОШ ХОЛДЕР

МАРКУС БОЙКИН

~~СОЛ АНЬОН~~

СТИВ ХОРН

CJNG, МЕКСИКА

АДМИРАЛ ДЖЕРАЛЬД ПИЛСНЕР

МАЙК ТЕДЕСКО

ДЖ. Д. ХАРТЛИ

ЛОРРЕЙН ХАРТЛИ

Пришло время принять щедрое предложение Марко дель Торо.

ГЛАВА 44

Палм-Спрингс, Калифорния

Горничная вчера не стала тревожить постояльца 134-й каситы, увидев на двери табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ», но в воскресенье время выезда давно прошло, а она уже успела убрать и подготовить все остальные номера из своего списка. Она громко постучала в дверь ключ-картой.

– Уборка!

Тишина, если не считать звуков классической музыки, негромко доносившихся откуда-то из глубины комнаты.

– Уборка!

Никакой реакции.

– Уборка, я захожу!

Она вставила мастер-ключ в прорезь, и замок щелкнул. Распахнув дверь, она потянулась к выключателю, и боковым зрением заметила человеческую фигуру, осевшую в кресле. Она уже начала было извиняться за вторжение, но тут её глаза сфокусировались на мертвеце, а в нос ударил такой запах, какого она еще никогда в жизни не чувствовала.

– Dios Mio! – вскрикнула она.

Захлопнув дверь, она с криками бросилась искать супервайзера.

• • •

Когда детектив по расследованию убийств Энтони Гутьеррес прибыл на место, патрульные офицеры уже оцепили территорию. Полицейский у двери кивнул детективу и жестом пригласил внутрь, где его ждал другой офицер. Запах смерти ударил Гутьерресу в ноздри, едва он переступил порог. Беглого взгляда на тело хватило, чтобы понять: вызов скорой был пустой тратой времени и ресурсов.

Покойный был гол, и всё его тело совершенно обескровлено, за исключением голеней, которые казались налитыми темным красным вином. Гравитация заставила кровь, которую больше не качало сердце, скопиться в ногах. Глаза были закрыты, рот приоткрыт. Если бы не пугающая бледность, по лицу можно было бы решить, что он просто спит.

Причина смерти была очевидна по набору наркопринадлежностей на столе рядом с ним: шприц, закопченная металлическая ложка с засохшим осадком – скорее всего, рецептурных препаратов или героина, зажигалка Bic, стакан с остатками коричневой жидкости и пустые бутылочки из-под спиртного, видимо, из мини-бара. Хирургический жгут был туго затянут на левом бицепсе, а на предплечье виднелся след от укола.

– Очередной передоз, детектив? – спросил патрульный почти риторически.

– Да, я бы сказал, тут всё очевидно. Что еще в комнате?

– Ничего необычного. Вон там на полу рвота, в ванной всё залито мочой. Похоже, парень отрывался по полной.

– Кто он?

Офицер заглянул в блокнот.

– Права и бейдж с конференции говорят, что это Сол Аньон из Лос-Анджелеса. Управляющий отеля подтвердил: номер забронирован на это имя участником съезда адвокатов.

– Когда его видели живым в последний раз?

– Все участники уже разъехались, но, по словам горничной, у него на двери весь вчерашний день висела табличка «не беспокоить». Сегодня около 14:35 она зашла убраться и наткнулась на труп. Говорит, ничего не трогала. Мое предположение – он мертв где-то с ночи пятницы.

– Судя по состоянию тела, соглашусь. Обзвоню кого-нибудь из участников конференции, узнаем подробности, но, думаю, это банальная случайная передозировка. Героин или коктейль из препаратов. У нас такое случается хотя бы раз в месяц. Белые парни за тридцать дохнут как мухи.

– Не представляю, как можно вкалывать в себя это дерьмо. Кожа дыбом встает, – офицер поморщился от одной мысли об этом.

– Зависимость – страшная сила. Этот парень адвокат, небось загребал бабла больше, чем мы оба вместе взятые, а помер голышом в отеле в попытке поймать кайф, – детектив Гутьеррес покачал головой. – Сделаю пару снимков. Вызывай коронера, запакуем его и закончим с этим.

ГЛАВА 45

Пойнт-Лома, Калифорния

Рис притормозил свой Land Cruiser и плавно заехал на парковку в стороне от главной дороги в Пойнт-Лома – прямо через залив от авиабазы Норт-Айленд, огромного владения ВМС, занимающего большую часть острова Коронадо.

Рису всегда нравился Пойнт-Лома. Здесь были красивые дома с великолепным видом на Сан-Диего, залив, Коронадо и океан. Он обожал запах моря, а Пойнт-Лома был морским сердцем Сан-Диего. Он проехал мимо главных ворот призывного пункта морской пехоты – одного из двух «учебок», где новобранцы начинают свой путь в Корпусе. Пересекая улицы с именами Нимица, Фаррагута и Рузвельта, он проезжал мимо верфей, мастерских по ремонту лодок, эксклюзивного яхт-клуба и множества рыбаков, готовящихся к очередному дню в море.

В будний день в такой ранний час машин было немного, но Рис знал, что одна местная кофейня уже открыта. Она располагалась в небольшом викторианском доме – когда-то, много лет назад, это действительно было жилье. Двухэтажное здание с очаровательной террасой легко можно было принять за исторический особняк, а не за обжарочную мастерскую. Внутри было так же уютно: большие мягкие кресла и диваны, расставленные вокруг антикварных кофейных столиков. Стены украшали полки со старыми книгами – в такой обстановке Рис всегда чувствовал себя как дома.

Несмотря на ранний час, Рис был не первым клиентом. Девушка лет двадцати что-то печатала в ноутбуке – вероятно, студентка из университета Назарянина, что на холме, а в другом конце зала сидел хмурый старый рыбак, погруженный в свои мысли.

Рис заказал большой черный кофе. Обычно он добавлял что-нибудь сладкое, но сегодня взял его именно так, как взял бы его друг, который всегда сопровождал его в это место. Рис улыбнулся, вспоминая, как его крупный товарищ вечно подкалывал тех, кто «портит кофе», качая головой, когда видел, как Рис добавляет мед, сахар и сливки, или – что еще хуже – заказывает латте.

Сегодня этого товарища не было рядом, чтобы поиздеваться над вкусами Риса. Он ждал его дальше по дороге.

Рис завел мотор и поехал вверх по склону, свернув на Кабрильо-Мемориал-Драйв. Чем выше он поднимался, тем прекраснее становился вид: дома и офисы отступали, уступая место природной красоте тихоокеанского побережья.

Рис припарковался на небольшой грунтовой площадке, выходящей на восток, и замер. Внизу только начинала просыпаться база подводных лодок Пойнт-Лома, а через залив открывался величественный вид на Норт-Айленд, Коронадо, центр Сан-Диего, Империал-Бич и дальше – в сторону Мексики.

Кофе немного остыл. Рис облокотился на открытое окно и сделал глоток крепкой черной жидкости – он был уверен, что именно такая текла в жилах его друга, судя по тем литрам, которые тот поглощал ежедневно на протяжении многих лет. Наблюдая, как ракетный крейсер класса «Тикондерога» выходит из залива в открытые воды океана, Рис не мог не восхититься. Один этот корабль обладал большей огневой мощью, чем вооруженные силы многих стран. Его внушительный силуэт олицетворял дипломатию США за рубежом, уходя корнями к Континентальному флоту времен Войны за независимость. Для Риса это судно выглядело как сама свобода.

Рис снова невольно улыбнулся, подумав, что друг оценил бы его знание классов кораблей. Обычно, когда тот в их прогулках просил Риса опознать какое-нибудь судно, Рис отвечал: «Ну, это большой серый корабль». Вся профессиональная жизнь Риса была посвящена изучению нетрадиционных методов войны: повстанцев, партизанской тактики и терроризма. В этих вопросах он разбирался мастерски.

С кофе в руках Рис вышел из машины и направился к другу. Они не виделись слишком долго. Гул с базы подлодок внизу порой долетал до вершины холма, перекрывая звук далекой газонокосилки и ритмичный щелчок разбрызгивателей на газоне через дорогу. Мирное щебетание птиц в легком утреннем бризе было идеальным дополнением к безмятежности национального кладбища Форт-Роузкранс.

Рис поднялся по ступеням небольшого белого здания и ввел имя друга в компьютер, чтобы найти место его последнего упокоения: сектор и номер участка. Он много раз проделывал этот путь вместе со старшим чиф-петти-офицером Мартином Хакаторном – за эти годы они вместе побывали на слишком многих похоронах. Война располагает к этому. Они всегда останавливались в той кофейне внизу холма, прежде чем отдать дань памяти тем, кто ушел слишком рано.

Во время войны быстро привыкаешь к планировке национальных кладбищ, и Рис не был исключением. Он точно знал, куда идти. Место было хорошее.

Несмотря на это, Рис не спешил. Он был одет подобающе случаю: брюки, привычные ботинки Salomon и заправленная рубашка на пуговицах. Черные панорамные очки Gatorz защищали глаза от яркого утреннего света. Легкая куртка скрывала Glock 19 за поясом – Рис был уверен, что это нарушение всех правил, законов и, возможно, даже этикета, но он также был уверен: Мартин не захотел бы, чтобы Рис пришел к нему на могилу безоружным.

Белые надгробия резко выделялись на фоне зеленой травы холмов. Если страна что-то и умела делать хорошо, так это содержать военные кладбища. Рис проходил ряд за рядом: жизни, оборвавшиеся в 1914-м, 1877-м, 1966-м, 1944-м, 1917-м, 1898-м, 2006-м, 1900-м и 2016-м, нашли здесь покой. Эти даты соответствовали вехам истории страны, которая почти не знала отдыха от войн: Индейские войны, Мексиканская кампания, Первая мировая, Вьетнам, Вторая мировая, Гаитянская кампания, Корея, Испано-американская война, Ирак и Афганистан. Каждое поколение было представлено здесь, и каждое поколение ответило на призыв. Нынешнее поколение стало хранилищем накопленного опыта войны. Рис не собирался дать этому опыту пропасть даром.

Рис гадал, где окажется он сам, когда придет его срок. Учитывая то, что он собирался совершить, уверенности не было. Он надеялся, что его последнюю волю исполнят и похоронят его рядом с Лорен и Люси. Он хотел быть с ними вечно.

Рис и не заметил, как перестал идти. Он не знал, сколько простоял так – с остывающим кофе в руке и подступающими к глазам слезами – перед могилой друга, того самого здоровяка с бородой, чью голову Рис в последний раз держал в руках, когда та даже не была прикреплена к телу.

Рис опустился на колено перед надгробием и склонил голову в молчании. Его мысли были далеко за пределами этой могилы. Прости, брат, – подумал Рис. – Нам не следовало идти на то задание. Я знал это, но мы всё равно пошли. Но правда в том, что нас подставили еще до отправки. Я остался один. Они забрали Люси, Лорен и нашего сына, а мне самому осталось недолго. Ублюдки, которые убили тебя, убили всех нас еще здесь, дома, во время подготовки. Но не волнуйся. У меня еще есть немного времени. Теперь я знаю их имена и я охочусь на них. Они еще не знают об этом, но скоро узнают. Я иду за ними и всех их отправлю в землю.

Поднявшись, Рис еще раз посмотрел на могилу, навечно запечатлевая в памяти высеченные на ней слова, и повернулся, чтобы уйти, проходя мимо воинов былых сражений.

На надгробии, под надписью «Мартин Ф. Хакаторн, 4 апреля 1975 – 14 июня 2017, ВМС США, Афганистан», было высечено одно простое слово: ПАТРИОТ.

Рис шел к ним.

Смерть шла за ними всеми.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ РАСПЛАТА

ГЛАВА 46 Тихуана, Мексика

Марко переправил Риса через границу без особых проблем. Range Rover, на котором они ехали на юг через Империал-Бич и Отай-Меса к пограничному КПП Сан-Исидро, принадлежал к модификации Sentinel. Созданный подразделением Special Vehicle Operations компании Land Rover в Великобритании, этот автомобиль выдерживал попадание бронебойно-зажигательных пуль и разрывы ручных гранат. С двигателем в 510 лошадиных сил и усиленной подвеской, это был серьезный агрегат. Рису было страшно представить, сколько он стоил. Бронированные «Субурбаны» шли впереди и замыкали колонну, напоминая президентский кортеж на британский манер. Рису это казалось слишком броским, но здесь была территория Марко, и тот выглядел более чем уверенным в том, что сможет возить друга через границу туда и обратно.

Рис невольно напрягся, когда они миновали КПП и въехали в Мексику, но они проскочили его даже не притормозив. В полночь здесь не было привычных толп поденных рабочих, из-за которых в часы пик возникали многочасовые пробки, совпадавшие с графиком постоянно растущего числа жителей Сан-Диего, ездящих через границу на работу. Марко улыбнулся, заметив, как Рис заметно расслабился, когда они прибавили скорость, двигаясь на юг. Рис гадал, сколько мексиканских и американских законов он только что нарушил, зная, что лежит в его оперативной сумке за сиденьем.

Тьма окутала кортеж, когда он углубился в самое сердце Тихуаны. За последние годы обстановка здесь настолько ухудшилась, что командование ВМС издало директиву, запрещающую морякам проводить увольнительные к югу от границы. Бары, в которых раньше бурлила жизнь благодаря военным из второго по величине военно-морского порта страны, теперь принимали только студентов из Сан-Диего и Лос-Анджелеса, еще не достигших возраста, позволяющего посещать ночные клубы Южной Калифорнии.

Резко свернув в переулок, который казался тупиковым, машины внезапно въехали в некое подобие гаража-отстойника. Они заняли места, явно зарезервированные для босса, и за ними опустились гофрированные раздвижные ворота.

– Приехали, – улыбнулся Марко. – И где мы? – спросил Рис, подавшись вперед, чтобы получше рассмотреть обстановку. – Мои офисы в Тихуане.

Марко рассмеялся, заметив озадаченное выражение лица Риса. – Ожидал чего-то более шикарного, sí? – Ну, это немного отличается от твоих привычных апартаментов. – О да, это напоминает мне о моих скромных начинаниях. К тому же здесь я могу сосредоточиться, не отвлекаясь на нежелательные помехи, которые приносит успех. Пойдем, – продолжил Марко, кивнув в сторону двери. – Нам нужно многое обсудить.

Рис достал свою сумку со снаряжением из багажника «Рендж Ровера», пока охрана Марко рассредоточилась по своим обычным постам, чтобы следить за камерами видеонаблюдения по периметру. В углу гаража аккуратно стояли шесть неприметных автомобилей. Они идеально вписывались в трафик Тихуаны и не вызывали бы никаких подозрений, если бы Марко понадобилось передвигаться по городу инкогнито. В другом углу был оборудован небольшой спортзал с внушительным набором борцовских матов.

– Так вот как ты побеждал меня все эти годы? Сбегал в Мексику тренироваться, пока я был за морем? – Ха! Нужно использовать все возможности. Я знаю, ты читал Сунь-цзы. К счастью, сегодняшний враг его не читал, – крикнул Марко, взбегая по лестнице в офис, который, как предположил Рис, возвышался над гаражом. Рис последовал за ним так быстро, как только мог, учитывая вес тяжелой сумки.

Офис Марко был аккуратным и упорядоченным, почти минималистичным. Одну стену занимал ряд мониторов системы безопасности, позволявших Марко видеть пол гаража через большие окна, обращенные к огромным воротам.

– Каким бизнесом ты управляешь отсюда? – спросил Рис.

Марко посмотрел товарищу прямо в глаза. – У меня много дел, мой друг. Большинством из них я могу заниматься откуда угодно, но некоторые встречи и предприятия требуют именно такого места. – Он сделал паузу. – Ты никогда не задумывался, как я так быстро получил американское гражданство? – Я полагал, потому что твои деловые интересы в США приносят хорошие налоги. – О да, это правда. Но у меня есть и другие дела, которые представляют интерес для определенных агентств твоего правительства. – Теперь это и твое правительство тоже, – напомнил ему Рис кивком. – Совершенно верно, amigo, совершенно верно. Знаю, это трудно понять, но то, что мы сделаем сегодня, поможет и моим деловым интересам, и нашим странам. Я объясню подробнее позже. А пока – ты просто должен мне доверять. – Я доверяю тебе, Марко. Иначе меня бы здесь не было. – Знаю. Давай еще раз просмотрим эти фотографии.

Они уже проработали целевой пакет, составленный на основе разведданных, которые Бен Эдвардс передал перед пересечением границы, но оба хотели изучить его в последний раз. Рис знал, что Марко – единственный человек, который сможет доставить его к цели. Марко согласился, даже не зная точно, что задумал Рис. Выслушав его, Марко предложил свою охрану в качестве штурмовой группы, но Рис отказался; они могли доставить его к цели и обратно, а также выставить заслон, но не более того. Это была его война.

– Хорошо, – сказал Марко, когда они закончили. – Когда выходим? – Ты сказал, до дома цели около двадцати минут, – Рис посмотрел на часы. – Выходим через тридцать минут, время на объекте – 03:00. – Bien. Treinta minutos. Я подготовлю людей и машины. Они будут, как это у вас говорится? Нашим «пакетом мобильности»? – Марко явно был доволен собой, используя военный сленг. – Спасибо, Марко. Я этого не забуду.

Марко кивнул и оставил Риса одного готовить снаряжение.

Новый кортеж в Тихуане заметно отличался от того, на котором они въехали в Мексику. Исчезли роскошный Range Rover и бронированные машины сопровождения – их сменили небронированные, заурядные колымаги, покрытые пылью и вмятинами. Идеально для ночного задания. Рис только надеялся, что они заведутся, но вскоре был приятно удивлен звуком заработавших двигателей. Было очевидно, что под капотами скрывается нечто выдающееся. Марко снова улыбнулся, явно наслаждаясь тем, что удивляет друга.