Текст книги "Список смертников (ЛП)"

Автор книги: Джек Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– Что ты сказал, Сол? – спросил Хорн, не поворачивая головы.

– Кажется, их семьдесят две.

– Неважно, – продолжил Хорн. – Суть в том, что это был наш лучший шанс убрать его, не привлекая лишнего внимания. Улики указывали бы на поехавшего террориста-одиночку, который увидел Риса в газетах после афганского скандала, а затем следил за освещением похорон его семьи и решил стать мучеником за идею. Дело закрыто.

– Во-первых, это был секретный актив семьи Хартли, – поправил его Холдер. – Меня до сих пор поражает, что ты вообще об этом знаешь. Во-вторых, я только передал агенту инструкции. Я его не тренировал.

– Это всё равно твой косяк, Джош. Не волнуйся, Хартли тебя не винят, но помогать они больше не будут. Теперь ты должен со всем разобраться.

– Напомню, что вы, парни, должны были убрать его еще за океаном. Я и так сделал больше, чем положено.

– Ты – идеальный человек для этой работы, Джош.

– Я работаю на Дж. Д., а не на тебя.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу долю в этом деле.

– Ладно. Мы не можем слишком сильно размывать доли, но тебе перепадет кусок.

– Я хочу десять процентов.

– Херня. Дам два. Двух процентов от этого хватит, чтобы обеспечить твоих нерожденных внуков.

– Пять процентов, или Рис – ваша проблема.

Хорн молча смотрел вперед, ведя карт.

– Пусть будет пять. Но ты не получишь ни шиша, пока не уберешь его.

– Идет. Есть предпочтения по методу?

– Не можешь просто «самоубить» его, как того его дружка? Знаешь, чтобы всё выглядело так, будто он настолько подавлен случившимся в Афганистане и с его семьей, что не выдержал и решил пустить пулю в рот. Никто и не спросит. Сколько ветеранов кончают с собой каждый день?

– Сэр, по оценкам, от полутора до двадцати двух, – вставил Аньон.

– Это был риторический вопрос, Сол. Перестань меня перебивать.

– Слушаюсь, сэр.

– Это проще сказать, чем сделать, Хорн. Рис теперь начеку. Он знает, что за ним охотятся. Наверняка использует одноразовые телефоны, и я удивлюсь, если он еще хоть раз появится дома. Без беспилотников Минобороны и доступа к национальным базам разведданных найти его будет сложнее. Не невозможно, но сложнее.

– Если бы он ездил на нормальной новой машине, мы могли бы просто взломать его GPS, узнать координаты и отправить моих контрактников. Он бы не выстоял против пятнадцати закаленных в боях наемников, которых мы отозвали из-за границы. Жаль, что он водит этот древний кусок дерьма – свой «Ленд Крузер».

– Хорн, даже не вздумай посылать за ним этих неандертальцев. Они связаны с тобой и Хартли через военные контракты. К тому же, они – кувалда. А нам нужен скальпель.

– Ты справишься или нет?

– Я сказал, что справлюсь, Хорн. Мне просто нужно снова его найти. Мы не можем выследить его старый грузовик, но мы можем найти машину его подружки-репортера.

– Хорошо. Буду считать, что теперь это в твоих руках. – Хорн остановил карт за магазином и вышел. – Дай мне знать, когда закончишь. Мне пора в Лос-Анджелес. Наслаждайся оставшимся маршрутом. Тебе не помешает практика.

• • •

– Ты поведешь. Мне нужно позвонить, – сказал Хорн, когда они подошли к его Aston Martin Vanquish S. Его серебристый цвет маркетологи британской компании хитроумно назвали «Скайфолл». Хорн не заставил бы себя купить «Теслу» – машину, которую предпочитало большинство его конкурентов в калифорнийском финансовом мире. Он считал их заботу об экологии моральным тщеславием, которое просто не выносил. Какой бы быстрой ни была электричка, она никогда не смогла бы вызвать ту смесь восхищения и зависти, которую вызывал его двенадцатицилиндровый «Астон Мартин», когда он отдавал ключи парковщику.

Убедившись, что Аньон аккуратно убрал «Кригхофф» в кожаный футляр и положил на заднее сиденье, Хорн опустился на пассажирское место и достал телефон. Он отключил его от Bluetooth автомобиля и нетерпеливо уставился в экран, хотя знал, что в каньонах вокруг Оук-Три связи нет.

Сол осторожно вывел спорткар на дорогу к шоссе, ожидая критики на каждом повороте.

Как только связь появилась, Хорн сделал звонок.

– Это Хорн. Мне нужно, чтобы ты проявил творческий подход в деле Джеймса Риса. – Не дожидаясь ответа, Хорн прервал соединение.

– Кто это был? – спросил Аньон у босса.

– Это, Сол, был последний вариант. А теперь следи за дорогой и дай мне поработать.

Аньон сделал, что ему велели.ГЛАВА 40

Захолустье Вайоминга

Главной трудностью для Риса в его личном крестовом походе стало отсутствие разведывательной поддержки. За океаном в распоряжении таких, как он, был целый штат вспомогательного персонала, не говоря уже о колоссальном разведывательном аппарате США, помогавшем обнаруживать, блокировать, ликвидировать цели и собирать разведданные. В этой же миссии Рис не только лишился этой поддержки, но и должен был проворачивать всё, не оставляя следов. Не то чтобы он боялся ареста – никакое государственное наказание не сравнилось бы с тем, что он уже пережил. Ему нужно было ускользать от закона лишь для того, чтобы отсрочить смерть, которая, как он знал, была неизбежна. Она просто не могла наступить, пока он не доведет дело до конца. И чем дольше Рис сможет держать противника и закон в неведении, тем лучше.

Осознание того, что он уже мертвец из-за опухоли, растущей в мозгу, дарило невероятное чувство свободы. Он был сосредоточен исключительно на свершении правосудия над теми, кто отнял у него всё. Он не чувствовал ни рамок, ни моральных конфликтов. Его цель и видение были кристально чистыми. Понимание того, какое насилие он обрушит на убийц своей жены, дочери, нерожденного сына и товарищей по отряду, приносило ему странное умиротворение.

Рис отвел неделю на наружное наблюдение, но обнаружил, что его цель охотно транслирует каждое свое движение всему миру через социальные сети. Бойкин будто кричал: «Вот я, приди и убей меня». Рису, прожившему всю профессиональную жизнь в режиме строгой секретности, такой менталитет казался непостижимым. Перемещения Бойкина были рутинными и предсказуемыми, а местность и время – идеальными для того, что Рис задумал еще в Коронадо.

Он не бывал в горах с той самой провальной операции в Афганистане. Поход по диким местам Вайоминга при дневном свете, налегке и с небольшим рюкзаком, сильно отличался от патрулирования враждебной территории в кромешной тьме под весом тяжелого боевого снаряжения. Рис ожидал встретить охотников, ведущих разведку перед открытием сезона, но за всё время, пока он шел по хребту параллельно шоссе, ему не попалось ни души.

На самом деле он прошел мимо выбранного места, заметив его, лишь когда оглянулся назад. U-образная выемка в склоне горы обеспечивала беспрепятственный обзор шоссе по всей длине, при этом позиция была закрыта со всех сторон, кроме как сверху. Над ним сегодня было только чистое синее небо, так что шансы быть замеченным кем-то, кроме экипажа вертолета, стремились к нулю.

Рис достал блокнот и лазерный дальномер, сделал подробный набросок местности и отметил дистанции до различных ориентиров. Глядя на машины, едущие по северному направлению, он прикидывал время для выстрела по каждой из них. Лучшим местом казалась низина в 625 ярдах. Конфигурация дороги и перепад высот идеально ложились в его теорию «несчастного случая». О лучшем нельзя было и мечтать. Он отметил точку на карте и в GPS-навигаторе и отправился искать кратчайший путь обратно к машине.

Имея два дня в запасе, Рис потратил время на изучение окрестностей. Припарковавшись перед публичной библиотекой Сода-Спрингс в Айдахо, он включил свой подержанный iPhone и вышел в мир через бесплатный Wi-Fi. В мессенджере Signal висело сообщение от Кейти под псевдонимом.

«Это я. Добралась к брату, всё в порядке. Ты спас мне жизнь. Береги себя».

Он молился, чтобы Кейти была осторожна. Он не мог допустить мысли, что она пострадает или погибнет, пытаясь ему помочь. Но сейчас было не время об этом думать. Он залогинился в SpiderOak через VPN и открыл общую с Беном Эдвардсом папку.

«Эй, брат, есть инфа по бандюкам – встретимся у тебя дома, когда вернешься».

Даже через защищенные каналы Рис и Бен старались изъясняться как можно более безобидно. У него не было возможности сделать защищенный звонок Бену, не рискуя выдать свое местоположение. К этому моменту всем уже станет ясно, что он охотится на Бойкина, так что информация о «бандюках» подождет. Рис поехал обратно на восток к месту, выбранному для лагеря. Просто еще один парень в грузовике, уехавший подальше от города, чтобы провести время на природе. Следующие двадцать четыре часа он изучал карты и снимки, подготавливая снаряжение к выходу на позицию.

В ночь перед запланированным ударом он развел небольшой костер. В огне было нечто первобытное. Со времен раннего каменного века огонь в буквальном смысле поддерживал человеческую жизнь. Он дарил тепло, позволял закалять твердую древесину, а со временем и металлы, превращая их в оружие для охоты и войны. Огонь позволял готовить пищу, обжигать керамику, был естественным местом сбора, средством связи и почти всегда – частью обрядовых традиций. Огонь был священным, но прежде всего он давал надежду. Рис задумался над парадоксом: для Маркуса Бойкина надежды не было, как не было её и для Джеймса Риса.

Глядя на тлеющие угли маленького костра, Рис начал вспоминать. Это было как раз перед его последней командировкой. Он взял Лорен и Люси в поход в Биг-Сур. На побережье Северной Калифорнии, чуть южнее Кармела, тянулась полоса земли, которую Рис считал одной из красивейших в мире: море и горы, его любимое сочетание.

Лорен уже ушла в палатку, оставив Риса и Люси вдвоем у огня – им нужно было побыть вместе перед долгой шестимесячной разлукой. Много лет назад Лорен призналась Рису, что каждый раз, когда он уходил из дома на задание или тренировку, она знала: он может не вернуться. Она приняла выбранную им профессию и не собиралась быть женой и матерью, которая вечно изводит себя тревогой. Она безмерно гордилась тем, что он делает, но ей нужно было растить дочь, и она не хотела, чтобы ребенок видел её в постоянном беспокойстве. Когда Рис уезжал, они продолжали жить: исследовали мир, учились и росли. Оглядываясь назад, он понимал, как же она, должно быть, устала – устала поддерживать жизнь, что росла внутри неё. Рис полагал, что она долго колебалась, говорить ли ему, и в итоге решила сделать сюрприз к его возвращению. Лорен всегда любила сюрпризы, а в жизни их осталось так мало. Это был её дар ему. Он также знал, что она хотела, чтобы он сосредоточился на работе за океаном, а не отвлекался на мысли о беременной жене. Это был её вклад в спокойствие семей тех людей, которыми командовал Рис. Им был нужен командир, чье внимание полностью отдано ведению SEAL в бой. Чтобы делать это правильно, требовалась полная самоотдача.

Рис наблюдал, как дочь подносит маршмэллоу, нанизанный на распрямленную проволочную вешалку, всё ближе к огню.

– Подожди еще немного, милая, – предостерег Рис. – Дождись углей, чтобы он стал красивым, золотисто-коричневым.

Люси лишь улыбнулась и придвинула сладость еще ближе к пламени, пока та не вспыхнула. Девочка залилась смехом, когда Рис наклонился и задул обуглившееся месиво.

Они ушли на пустынный участок побережья подальше от людных мест государственного парка Биг-Сур и разбили лагерь прямо на пляже. В штате, где законы регулировали почти каждый аспект повседневной жизни, было удивительно и приятно обнаружить, что жечь костры из плавника на берегу всё еще разрешено.

Рис и Люси, укутавшись и прижавшись друг к другу, спасались от бодрящего холода тихоокеанских сумерек в легком походном кресле за костром. Они смотрели на каменистый берег, волны и далекий горизонт. Рис вспоминал этот закат каждый день в командировке. Помнил, как держал своего маленького ангела, завернутого в пончо и легкое одеяло, слушая ритм прибоя, пока небо переходило в ночь, и созвездие за созвездием проступали сквозь тьму на радость Люси.

– А что это за яркая звезда? – спросила она, указывая в небо.

Не будучи астрономом, Рис всё же обладал элементарными знаниями о созвездиях – побочный эффект жизни, проведенной на природе. Он улыбнулся, вспомнив, как много лет назад задал тот же вопрос отцу под тем же ночным небом.

– Это Орион. Видишь те звезды? – Рис указал вверх. – Это пояс Ориона. Благодаря ему его легко найти, правда? – Люси кивнула. – Если присмотреться, можно увидеть его щит и палицу. Он был охотником.

– А как он туда попал? – полюбопытствовала Люси.

– Ну, если я правильно помню, – Рис попытался восстановить в памяти мифологию, – его ужалил скорпион, который теперь занимает место на другой стороне неба, так что они никогда не видятся.

– Странно, – заметила Люси. – Они были друзьями?

– Не совсем, – ответил Рис, надеясь, что она не станет расспрашивать подробнее о том, что привело Ориона и Скорпиона к их местам в космосе.

К счастью, она сменила тему на ту, которой Рис давно ждал.

– Папа, а почему тебе нужно уезжать в большое путешествие?

Рис и Лорен называли короткие тренировочные выезды «маленькими путешествиями», а предстоящую командировку – «большим». Ребенку так было проще понять и принять реальность.

– Ну, иногда папам нужно уезжать в большие путешествия.

В их кругу друзей «папы» постоянно уезжали в «большие путешествия». Рису везло, что Люси еще не осознавала: иногда папы не возвращаются домой.

– Это мое последнее большое путешествие, милая. После него я больше никуда не уеду. Буду сидеть дома с тобой и мамой. Жду не дождусь.

– Я тоже жду, папа! – сказала она, скорее самой себе. – Ты уезжаешь из-за плохих людей?

Рис помедлил. Он и Лорен как могли ограждали её от суровых реалий жизни ребенка военного в стране, постоянно находящейся в состоянии войны. Это было время её невинности. Очевидно, она понимала больше, чем они думали.

– Иногда папам нужно сражаться с плохими парнями далеко-далеко, чтобы нам не пришлось делать этого здесь, у нас дома. Мы делаем это, чтобы мы были свободны. Ты и твоя мама – важная часть этого дела. Мы втроем – одна команда. Мы все приносим жертвы, чтобы наша страна оставалась свободной.

– Когда я вырасту, я тоже хочу сражаться с плохими парнями.

Рис сглотнул, в горле встал ком.

– Я надеюсь, тебе не придется этого делать, солнышко. Я люблю тебя, ангел мой.

– Я тоже тебя люблю, папа.

Она прижалась головой к плечу отца. Рис не хотел бы сейчас оказаться ни в одном другом месте на свете. Именно к этому воспоминанию он возвращался на протяжении всей командировки. Возвращаясь с задания, грязный и изнуренный, он перед сном уносился мыслями на тот пляж – к волнам, костру, маршмэллоу и Ориону. К этому же воспоминанию он вернулся и сейчас, не желая ничего, кроме еще одной возможности подержать дочь на руках, баюкая её на далеком берегу. Для него это и было раем.

– Скоро увидимся, малышка, – прошептал он угасающим углям костра, прежде чем погрузиться в сон.

ГЛАВА 41

Шериф округа Линкольн, штат Вайоминг, прибыл на место происшествия через час после вызова. Его офис находился в Афтоне, а разбитый внедорожник «Мерседес» лежал на самой северной границе его юрисдикции. На месте уже работали двое патрульных дорожной полиции, двое его помощников и инспектор управления охоты и рыболовства, а также детектив из его офиса. Подъехала скорая помощь, но парамедик и водитель не выходили из машины: для человека в серебристом «Мерседесе» они уже ничего не могли сделать. Одна из патрульных машин блокировала полосу шоссе; офицер направлял редкие автомобили в объезд того, что теперь стало местом преступления. Водитель эвакуатора стоял, глядя на искореженный металл, явно прикидывая, как он будет вытаскивать машину из глубокого кювета.

Шериф подошел к группе правоохранителей, собравшихся на обочине над обрывом.

– Так, что тут у нас? – спросил он, глядя на часы, а затем вниз, в овраг.

Заговорил детектив:

– Шериф, дорожный патруль обнаружил машину сегодня в начале десятого утра. Они заметили следы заноса на асфальте и остановились проверить. Прибывшие медики обнаружили то, что похоже на пулевое ранение точно в центре лица водителя и выходное отверстие в затылке. Судя по характеру травмы, я бы сказал, что это винтовочная пуля, калибра тридцатого или около того, судя по входному. – Детектив указал на свежие черные полосы на дороге. – Наша рабочая версия: в водителя выстрелили на ходу, от скорости и резкого поворота руля машина перевернулась и улетела под откос.

– Звучит логично. Кроме той части про пулю тридцать-ноль-шесть в лицо. Кто в него стрелял и зачем?

– Сегодня открытие сезона охоты на оленя в этом секторе, шериф, – подал голос инспектор охотнадзора. – Какой-нибудь парень с лицензией в кармане, наверняка приезжий, пальнул в оленя, стоящего на гребне, прямо с дороги. Это незаконно, но мы знаем, что так бывает. Он промахнулся, пуля прошла над зверем и по траектории перелетела через этот подъем. Гравитация опустила её в ту самую низину на дороге как раз в тот момент, когда этот бедолага ехал навстречу. Я бы сказал, его час пробил.

– Пожалуй, соглашусь. Я и не такое видал. Кто он?

Детектив сверился с записями:

– В правах значится Маркус Бойкин. Права нью-йоркские, но у нас он числится по адресу в Стар-Вэлли-Ранч. Типичный «дачник».

Убедившись, что его люди проводят тщательное и правильное расследование, шериф кивнул и направился обратно к своему служебному Ford Expedition. В полдень он должен был выступать в торговой палате и не собирался опаздывать

ГЛАВА 42

Бёрд-Рок, Калифорния

Подстегнутый мощным приливом адреналина после утреннего успеха, Рис без остановок погнал в Южную Калифорнию, притормаживая только ради еды и заправки на зачуханных АЗС, где всегда расплачивался наличными. В полночь он добрался до дома Бена. Загнав машину в гараж задним ходом, он выгрузил снаряжение. Даже в темноте было видно, что место шикарное: современное кондо в модном районе Сан-Диего Бёрд-Рок, зажатом между Ла-Хойей и Пасифик-Бич. Дизайн открытый: светлое натуральное дерево в сочетании с отделкой из промышленной стали. Огромные панорамные окна выходили на террасу с видом на темный океан. Хотя дом стоял в нескольких рядах от обрыва, Рис отчетливо слышал гул прибоя, разбивающегося о скалы внизу. Он принял душ, проверил папку в SpiderOak, отправил Эдвардсу короткое: «я у тебя, принеси завтрак», и завалился спать.

Семь часов спустя он проснулся от грохота в дверь и понял, что спал без задних ног. Схватив Glock с прикроватной тумбочки, он глянул в щель жалюзи – внизу на подъездной дорожке стояла арендная машина Бена. Всё еще в полусне, он бросил пистолет на кровать и открыл заднюю дверь. На нем были только боксеры и футболка.

– Твою мать, я что, тебя разбудил? Могу зайти в полдень, если хочешь. Ты что, в колледж вернулся, мажор из братства? Тебе пора постричься и побриться, а то начинаешь походить на плохих парней. Принес твое любимое из «Найт-энд-Дэй Кафе».

Рис ответил Бену «приветом» из одного среднего пальца и пошел на кухню варить кофе, пока тот распаковывал на стойке пакеты с едой.

Откусив огромный кусок завтрака-буррито, Рис обвел рукой апартаменты с панорамным видом на Тихий океан:

– Неплохо устроился.

– Ага, у моего работодателя таких по всей стране разбросано несколько штук. Мы используем их для дебрифингов и встреч, которые из-за секретности нельзя проводить в офисе. Этот вариант довольно крутой и почти не используется.

– Наши налоги в действии, да? Эта хата, небось, стоила тебе целых «сто баксов».

– Старина Дядя Сэм платит за всё, – улыбнулся Бен. Он закончил завтракать, закинул за губу порцию жевательного табака и достал папку из нейлонового рюкзака, висевшего на спинке стула.

– Ладно, брат, выяснилось, что те утырки, которые это провернули – не местные гангстеры. Это серьезные «bad hombres» из Мексики. УБН за ними плотно следит, и их зафиксировали на въезде и выезде в ночь нападения. Точных имен стрелков у меня нет, но мы знаем, что это «Картель де Халиско – Новое поколение», CJNG. И мы знаем, где они живут. – Эдвардс выложил на стол серию фотографий. На каждой под разным углом было заснято одно и то же трехэтажное бетонное здание с зарешеченными балконами и окнами. На крыше громоздились спутниковые тарелки. – Они живут и работают в этом доме в Тихуане. Типичная дыра. Жди человек двенадцать личного состава, вооружены стрелковкой. Вокруг постоянно трутся бабы и дети. Считай, клубный дом банды. Это не шишки, а рядовая пехота.

Рис внимательно изучил фото, подмечая особенности экстерьера здания.

– Есть мысли по внутренней планировке?

– Никак нет, у УБН нет своих глаз внутри.

– Что по району? Как быстро они подтянут резервы, если начнется заваруха?

– CJNG только начинают закрепляться в Тихуане, так что они на виду. Для них это что-то вроде аванпоста. Они пытаются расширить сферу влияния в городе и управляют процессом оттуда. Прямо как мы ставили боевые посты во время миссий «зачистка, удержание, строительство». Картели Тихуаны и Синалоа их там видеть не хотят, так что идет война. Я бы не советовал там задерживаться, но это и не значит, что через дорогу сидит сотня подкрепления.

– Понял. Где это в городе?

– В этом и сложность. Район Санчес Табоада. Вот здесь. – Эдвардс ткнул пальцем в точку на аэрофотоснимке города. – Реально поганый район. Подобраться к цели без местной помощи будет трудно. Одно дело вкатиться туда на паре «Страйкеров» или «Брэдли», и совсем другое – шариться там в одиночку в три часа ночи в поисках парковки. Хочешь, найду помощников? Спорю, парни из Синалоа будут рады помочь тебе вырезать конкурентов.

– Нет. Это мое шоу. Я сам справлюсь. К тому же, последнее, что мне нужно – это ввязываться в перестрелку в трущобах третьего мира с кучей преступников, которым я не могу доверять.

– Понял тебя. Скажи, если понадобится что-то еще. Забирай всё это себе, там лучшая инфа, что у нас есть. Если передумаешь насчет помощи – свистни. Знаешь, я готов спуститься туда с тобой, если потребуется.

– Спасибо, Бен. Ты помог больше, чем думаешь. Мне не нужно, чтобы ты влипал в это еще сильнее.

– Был рад помочь. Я погнал, работа ждет. Попробую переманить пару талантов из «Пятой команды». Береги себя.

– Давай, и ты тоже.

Следующие несколько часов Рис изучал данные по дому в Тихуане. Как бы сильно ему ни хотелось немедленно обрушить месть на монстров, убивших его жену и дочь, он понимал, что сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Чтобы выбраться из Мексики живым, требовалось планирование. Кроме того, он полагал, что это всего лишь наемники. И если он хочет выяснить, кто их нанял и зачем, ему нужно придерживаться плана.

У него был ровно один шанс провернуть следующую фазу операции, пока разведданные не протухли. Согласно переписке Джоша Холдера и Сола Аньона, через два дня Аньон должен был находиться на курорте в Палм-Спрингс на конференции. Аньон, который, судя по всему, был связующим звеном в этой заговорщицкой машине, был лучшим шансом Риса собрать воедино все части головоломки.

Горький опыт Ирака и Афганистана научил Риса, что охота за головой змеи может быть контрпродуктивной. Убийство или захват высокопоставленного лидера «Аль-Каиды» всегда приводило к тому, что его место занимал другой – еще более умный, научившийся на ошибках предшественника. После изучения вопроса с привлечением гражданских антропологов и экспертов по контрпартизанской борьбе, некоторые командиры начали использовать метод перекрестных ударов – ликвидацию наиболее вероятного преемника перед тем, как начать работать вверх и вниз по вражеской командной цепочке. Рис понимал эту методологию. Аньон был его целью для перекрестного удара. Рис не собирался давать этой сети эволюционировать. Он собирался уничтожить её. Он собирался убить их всех.

ГЛАВА 43

Палм-Спрингс, Калифорния

Сол Аньон был не из тех, кто любит поболтать. Работа на Стива Хорна и «Кэпстоун» забирала и время, и силы. Хотя технически он не занимался юридической практикой, Аньон гордился своим статусом адвоката. Поддержание лицензии требовало обязательных часов курсов повышения квалификации. Каждый год он посещал осенний съезд Ассоциации юристов Лос-Анджелеса в Палм-Спрингс. Это не только закрывало требования по учебе, но и было долгожданной возможностью пообщаться с коллегами.

За ужином Аньон сидел рядом с рыжеволосой адвокатессой из крупной лос-анджелесской фирмы, но, несмотря на все старания, не смог уговорить её зайти к нему в каситу на «стаканчик на ночь». Он еще немного поторчал на коктейльном приеме, но к одиннадцати вечера созрел для сна. На следующее утро его ждал длинный день семинаров, и, в отличие от большинства участников, ему действительно нравился материал. Выпивал он редко, так что после трех бокалов шардоне за ужином и маргариты на приеме чувствовал себя слегка навеселе. Он всегда путался в переходах этого курорта с его извилистыми дорожками и десятками идентичных гостевых домиков. Понадобилось добрых десять минут прогулки по ясной пустынной ночи, чтобы добраться до своей каситы, и еще тридцать секунд неуклюжей возни, чтобы выудить ключ из кармана блейзера и вставить его в электронный замок нужной стороной.

Он закрыл за собой дверь и с удовольствием отметил, что горничная включила классическую музыку, готовя номер ко сну. Правда, музыка показалась ему громковатой. Он снял синий блейзер, открыл шкаф и потянулся за вешалкой, но выронил её на каменный пол. Черт. Когда он нагнулся, чтобы поднять её, чьи-то сильные руки внезапно дернули его назад, сомкнувшись на шее, а ноги захватили торс «ножницами», увлекая на пол. Он лежал спиной на груди нападавшего, зажатый мертвой хваткой, словно в кольцах анаконды. Он попытался повернуть голову, но рука противника еще сильнее сдавила горло. Он хотел закричать, но не издал ни звука. Кровь перестала поступать к мозгу, и через несколько секунд он отключился.

• • •

Сол очнулся спустя всего несколько мгновений: голый, связанный, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Пятая симфония Бетховена буквально гремела в ушах – убийца врубил аудиосистему на полную. Даже если бы он смог закричать, его бы никто не услышал. Руки скручены за спиной, ноги чем-то скованы. Он попытался подняться на колени, но его тут же швырнули обратно на холодный камень. Нападавший был здесь и следил за каждым движением. Голова соображала туго из-за алкоголя, но Аньону хватило пары секунд, чтобы всё понять: Джеймс Рис нашел его. Реальность обрушилась на него волной чистого, всепоглощающего ужаса. Жгучая кислота рвоты подкатила к горлу; ужин хлынул наружу. Тряпичный кляп не давал жидкости выйти, и она пошла обратно в пищевод, забивая дыхательные пути. Спустя мгновения после того, как он пришел в себя после удушающего, Аньон начал тонуть в собственной рвоте. Паника была запредельной. Он хрипел, отплевывался через нос и снова давился, впустую сжигая драгоценный кислород, в котором мозг уже начинал остро нуждаться.

Рис видел конвульсии пленника и то, как рвота бьет из его ноздрей. Мужчина забился на полу, как рыба на палубе, задыхаясь от собственных нечистот. Как бы Рису ни хотелось обратного, он приехал сюда не для того, чтобы смотреть, как человек, которого переписка Холдера изобличала в причастности к убийству его семьи и отряда, захлебнется в блевотине. Он наклонился и сорвал повязку вместе с кляпом с головы Аньона. Тот продолжал извиваться в агонии, его лицо стало темно-пурпурным, а вены на шее вздулись, как канаты.

Одной рукой Рис за волосы рванул голову Аньона назад, а другой засунул палец в перчатке ему в глотку, провоцируя рвотный рефлекс. Струя рвоты выплеснулась на пол, тело Аньона содрогнулось, очищаясь от жидкости. Гнилостный запах желудочной кислоты, еды и спиртного был невыносим. Даже через хирургическую маску Рису пришлось отвернуться, чтобы самому не выдать фонтан. Испачкать пол своей ДНК на месте убийства было бы крайне плохой идеей.

Из горла Аньона вырвался животный стон, похожий на предсмертный рев быка. Хорошая новость: он снова мог дышать. Он не проронил ни слова, лежа голым на боку, хватая ртом воздух, пока по лицу катились слезы. Существо, которое десять минут назад было обычным человеком, превратилось в дрожащее месиво – именно этого Рис и добивался.

– Дышать можешь? – спросил Рис голосом, лишенным всякого сочувствия. Сол часто закивал, не открывая глаз и не в силах вымолвить ни слова. Рис надеялся, что сердце бедолаги выдержит.

Когда дыхание Аньона более-менее выровнялось, Рис завязал его глаза пропитанной рвотой тряпкой, служившей кляпом, и потащил обмякшее тело в ванную. Он заранее подготовил место, перекинув два больших банных полотенца через край ванны, чтобы не оставить лишних синяков на спине жертвы.

Покорность, с которой Сол позволил уложить себя, подсказывала, что процесс не затянется. Рис обмотал голову Сола пищевой пленкой, закрыв рот, но оставив нос свободным. Затем он перекинул тело адвоката через край ванны так, чтобы голова и плечи находились ниже уровня пояса, а ноги свисали наружу. Рис сел верхом на щуплого юриста, левой рукой зафиксировал его горло под нужным углом, а правой включил воду. Это был душ на гибком шланге. Рис направил струю прямо в лицо Аньону. Потоки воды заливали глаза и ноздри, под действием гравитации затекая в пазухи, рот и глотку. Угол наклона головы не давал воде попасть в легкие, так что технически он не мог утонуть, но мозг Сола кричал об обратном.

Каждая клетка тела Сола требовала воздуха. Рису пришлось приложить всю силу, чтобы удержать неистово бьющееся под ним тело. Аньон спазматически кашлял, пытаясь вытолкнуть воду из горла, но пищевая пленка работала как обратный клапан: выпускала воздух из легких, но удерживала воду во рту. Сам того не понимая, кашлем он только ускорял процесс. Трюк с пленкой Рис перенял у допросчиков из ЦРУ еще в те времена «дикого запада» сразу после 11 сентября, когда у американцев еще была воля к победе. Рис продолжал лить воду в ноздри Сола, пока в тесном пространстве ванной раздавались невообразимые звуки. Хорошо, что касита стояла отдельно, а стены были толстыми.

Досчитав до двадцати, Рис убрал воду и рывком поднял Аньона, усадив его на залитый мочой пол. Он стянул пленку с лица так, чтобы она болталась на шее.

– Ты ведь знаешь, кто я, Сол? – спросил Рис почти ласково.

– Знаю, знаю... – прохрипел Сол в промежутках между приступами гипервентиляции.

– Значит, ты знаешь, зачем я здесь.

Сол неистово замотал головой:

– Я не... я ничего не делал... я просто работаю на Хорна...

– Вот видишь. Ты уже пытаешься меня наебать. Мне это не подходит, Сол. – Рис резко и жестко вернул Аньона в позицию для пытки водой и снова включил душ. Без пленки было чуть больше брызг, но эффект не изменился. За пару секунд он поднял уровень боли по шкале от нуля до десяти. Мозг Аньона быстро усваивал урок: любая попытка увильнуть ведет к мгновенной и невыносимой пытке. Продержав Сола под шлангом еще двадцать секунд, Рис снова вытащил его из ванны.