Текст книги "Список смертников (ЛП)"

Автор книги: Джек Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Было начало шестого вечера, и зал почти пустовал. Несколько унылых мужиков среднего возраста или старше скармливали танцовщицам долларовые купюры в обмен на пустую болтовню с женщинами, которые в иной обстановке и не посмотрели бы в их сторону. Внутри было чертовски темно. Рис сомневался, что кто-нибудь решился бы присесть здесь при нормальном освещении. Скудный свет исходил от нескольких неоновых и ультрафиолетовых ламп на потолке. Ультрафиолет выгодно скрывал изъяны на коже танцовщиц, но придавал белкам их глаз и зубам странное, почти инопланетное зеленоватое свечение.

Диджей в приподнятой будке взирал на происходящее, словно тюремный надзиратель, наблюдающий за блоком из-за пуленепробиваемого стекла. Он врубал музыку, которая была слишком новой и громкой для того, чтобы кто-то из посетителей смог её оценить. Рис сел за маленький круглый столик в углу, как можно дальше от сцены. Он усмехнулся про себя, вспомнив, как они с парнями из отряда называли первый ряд кресел – «Рядом для извращенцев». Там всегда находился тип, который упорно торчал вплотную к помосту, будто никогда раньше не видел голой бабы. Официантка, выглядевшая симпатичнее любой из девиц на сцене, подошла к столику Риса принять заказ. Он попросил пива, которое принесли мгновенно. Расплатился наличными, оставив хорошие чаевые, но не настолько крупные, чтобы его запомнили.

Девушки по очереди выходили на длинную сцену и исполняли номер под две песни, разоблачаясь и демонстрируя акробатические трюки на вращающемся латунном шесте, не снимая туфель на немыслимо высоких каблуках. После танца каждая стриптизерша обходила зал, предлагая мужчинам «отблагодарить её за танец» и попутно оценивая клиента на предмет приватного шоу в отдельной зоне клуба, где и делались настоящие деньги. Девушка, танцевавшая, когда Рис только вошел, была слишком привлекательна для такого места. Кто знает, что заставило её работать в этой дыре. Впрочем, правды всё равно не дождешься, а у него хватало собственных проблем, чтобы пытаться спасти каждую двадцатидвухлетнюю стриптизершу в Сан-Диего. Не один молодой боец SEAL сбился с пути из-за легендарной танцовщицы с золотым сердцем. Когда она подошла к его столику в поисках чаевых, Рис вежливо кивнул и засунул доллар ей за подвязку. Следующая девица была с лишним весом, а возможно, и вовсе беременна. Она неуклюже топала по сцене на каблуках, что делало её вид еще более нелепым. Это было бы забавно, если бы не было так грустно.

Рука на плече заставила его отвлечься от сцены. Рис поднял взгляд на высокую, изможденную фигуру. Она спросила на ухо, можно ли присесть. Он указал на стул рядом, но она вместо этого уселась к нему на колени боком. На ней была черная ночнушка, стринги и стандартные для стриптизерш прозрачные туфли. В носу – золотое кольцо, большая часть тела покрыта татуировками. Волосы выкрашены в иссиня-черный цвет, контрастировавший с бледной кожей, как клавиши пианино. Она была именно тем, кого искал Рис.

– Я Рейвен, – представилась она, положив руки ему на плечи.

– Родители, должно быть, предсказали твою карьеру еще в пеленках, – едко отозвался Рис сквозь грохот музыки.

Она либо пропустила шутку мимо ушей, либо работала на таком автопилоте, что ничего не заметила.

– Ты слишком симпатичный для этого места. Расскажешь о себе?

– Просто хочу хорошо провести время.

– А кто не хочет? Угостишь даму выпивкой?

Рис знал эту схему: ты покупаешь танцовщице напиток, а она делит стоимость дорогущего шампанского (или, что хуже, фруктового сока) с заведением.

– Конечно, – ответил он.

Рейвен махнула официантке, та принесла бокал с какой-то игристой жидкостью, и Рис бросил на стол двадцатку.

– Сдачи не надо. – В ответ он удостоился понимающей ухмылки официантки.

– Ты в отличной форме, – заметила Рейвен, похлопав его по груди. – На военного не похож, для бейсболиста староват… Стройка?

– Что-то вроде того.

– Хочешь приватный танец? Я о тебе позабочусь в лучшем виде.

– Давай просто посидим здесь и поболтаем минуту. Я в долгу не останусь.

– Обожаю болтать, детка. Всё равно тут больше не с кем.

– Я так понимаю, ты любишь «повеселиться»?

Её глаза загорелись при этом кодовом слове, означавшем наркотики.

– О да, я очень люблю «веселиться». Но ты не похож на того, кто в теме.

– Всякое бывает. У тебя что-нибудь есть на руках?

Её игривый тон моментально сменился деловым. Она отбросила образ танцовщицы и примерила роль предприимчивого дилера.

– Кое-что найдется. Что именно ищешь?

– Что-нибудь для спины: «Лоритаб», «Рокси», «Перки» – подойдет что угодно.

– Думаю, у диджея есть «Дон» – большие таблетки. Ты ведь не коп?

– Я совершенно точно не коп. Почем?

– Схожу спрошу. – Она быстро зашагала к будке диджея и скрылась на ступенях. Вернулась через две минуты, хитро прищурившись. Снова села к Рису на колени, на этот раз верхом. – У него есть четыре штуки. Продаст по сотне за каждую. Я на этом ничего не имею, просто помогаю тебе.

«Ну конечно», – подумал Рис, но вслух не сказал. Он навел справки и знал, что это грабёж среди бела дня, но ему было плевать. Он залез в карман и вытащил четыре стодолларовые купюры. Рейвен запихнула их себе за пояс трусиков и достала оттуда же сверток фольги, который сунула Рису в нагрудный карман рубашки. Он испытал легкое облегчение от того, что ему не пришлось брать это в руки.

– Спасибо, детка, – сказала Рейвен, придвинулась и чмокнула его в щеку. Она слезла с его колен, и он направился к выходу.

• • •

Вернувшись домой, Рис надел нитриловые перчатки и достал сверток с таблетками, купленный у Рейвен. Несмотря на репутацию метадона как средства для лечения героиновой зависимости, в первую очередь это соединение использовалось как сильное обезболивающее. Рис выяснил, что назначать метадон – задача крайне тонкая, так как терапевтическая доза опасно близка к летальной, а будучи опиоидом длительного действия, он очень долго выводится из организма. Тем не менее многие врачи прописывают его при хронических болях из-за низкой стоимости. Он прочитал серию статей о пациентах, получавших пособие по программе Medicaid и случайно погибавших от передозировки метадона. Также он изучил доклад с конференции судмедэкспертов о смертности среди взрослых мужчин в США от передозировок рецептурными препаратами – чаще всего в результате того, что врачи называли «полипрагмазией».

Рис положил две большие таблетки метадона в маленький пластиковый пакет. Туда же добавил по две таблетки алпразолама, полученного в госпитале Бальбоа, и немного каризопродола, который нашел в собственной аптечке – остатки после травмы шеи, полученной пару лет назад во время игры в регби с британскими коллегами по программе обмена. Он поместил этот пакет внутрь зиплока побольше и положил на кухонную столешницу. Маленьким молотком он растолок таблетки, пока они не превратились в мелкий порошок. Пакет он убрал в один из карманов своего небольшого нейлонового рюкзака, а все оставшиеся таблетки спустил в унитаз. Затем собрал рецептурные пузырьки и перчатки в бумажный пакет, чтобы позже сжечь.

• • •

Всё его снаряжение было разложено на полу гаража: оружие и разнообразная экипировка, накопленная за годы службы в спецназе. Он чистил и смазывал стволы, снаряжал магазины, готовил подрывные заряды. Делал всё так же, как и перед бесчисленными тренировками и реальными боевыми выходами за последние восемнадцать лет. Только на этот раз рядом не было товарищей по отряду, хотя он надеялся, что они наблюдают за ним сверху.

Каждый предмет вычеркивался из списка по мере того, как отправлялся в сумки и кейсы, выстроенные вдоль закрытых ворот гаража. Несмотря на желание остаться дома, в окружении того, что уцелело от его прошлой жизни, он понимал, что здесь он как на ладони. Рис забрал всё необходимое для выполнения миссии, чтобы обустроить базу в кондоминиуме «работодателя» Бена.

В шесть утра следующего дня, после очередной ночи в бронежилете, нагруженный вещами белый Land Cruiser Риса выехал на 8-ю межштатную магистраль в восточном направлении. Рис прихлебывал кофе из дорожной кружки Yeti Rambler и чувствовал, как напряжение, сковывавшее его тело неделями, немного отпускает. Мысли были ясными, голова не болела. Он протянул руку и включил стереосистему. Услышав знакомый гитарный рифф одной из своих любимых групп, он уверенно улыбнулся. Рис выруливал с подъездной дорожки под звуки AC/DC – «Highway to Hell».

ГЛАВА 37

Офисы Capstone Capital

Лос-Анджелес, Калифорния

ДЕЛО НАЧИНАЛО ПРИНИМАТЬ хреновый оборот. У Джеймса Риса была дурная привычка не умирать, и это начинало создавать серьезные проблемы для заинтересованных сторон. Дж. Д. Хартли потребовал личной встречи, и его помощник позвонил Майку Тедеско, чтобы сообщить: босс уже в пути. Его джет приземлится в Санта-Монике через час, и вскоре после этого он будет в офисе Capstone. Солу Аньону пришлось в спешке организовывать это импровизированное совещание между Дж. Д., Хорном, Ховардом и Тедеско. Последние трое нетерпеливо ждали в конференц-зале Хорна, когда пришло известие, что конгрессмен вошел в здание. Весь успех проекта RD4895 зависел от дальнейшей поддержки семьи Хартли.

Искушенный политик, Хартли всегда выглядел безупречно – никто не мог припомнить случая, чтобы у него хоть волосок выбился из прически. При внушительном росте метр девяносто, с густой шевелюрой цвета «соль с перцем» и круглогодичным загаром, он заставлял окружающих понимать: перед ними – «шишка», даже если они не знали его имени. Он вошел в зал заседаний с матовыми стеклянными стенами и сел за массивный стол из черного мрамора, не утруждая себя приветствиями или рукопожатиями.

– Скажите мне, что у вас есть план, господа.

Первым заговорил Хорн:

– Конгрессмен Хартли, рад видеть вас, как всегда, хотя мы все предпочли бы встретиться при других обстоятельствах. Как вы знаете, попытки вывести капитана 3 ранга Риса из игры оказались… проблематичными.

– Проблематичными? Вы так называете ситуацию, когда моя жена вручает вам ключи от королевства разведки, а вы всё просираете? Сначала вы посылаете кучку мокроспинников сделать работу, когда этого ублюдка даже дома нет, а потом лажаете, когда мы подсовываем вам джихадиста, готового стать мучеником, прямо под нос?

– Сэр, за спящий актив отвечал агент Холдер, – вмешался капитан Ховард.

– Даже не смей, блять, валить эту кашу на Холдера. Он соображает больше, чем вы все в этой комнате вместе взятые. Что вы собираетесь делать теперь? У вас вообще есть план по ликвидации этого парня?

– Сэр, если позволите, – подал голос Хорн, пытаясь вернуть контроль над встречей. – Как вы знаете, у Capstone есть группа безопасности, состоящая из очень опытных людей. Наши парни работали за океаном по контракту с Пентагоном, который вы и госпожа министр нам так щедро обеспечили, но я отозвал одну группу обратно в Штаты. Эти люди выследят Джеймса Риса и закончат дело любой ценой.

– Нет, не закончат. Я не допущу, чтобы кучка наемников, связанных с моей женой, устраивала гребаные перестрелки в пригородах. Держите своих цепных псов на поводке, пока я не скажу иначе.

– Да, сэр, я понял, – ответил Хорн.

– Сомневаюсь, что вы поняли, мистер Хорн. Если поганые СМИ пронюхают об этом, они раздуют шоу для таблоидов, полное любой бредовой конспирологии, какая только придет им в голову. Я не могу позволить, чтобы имя моей жены полоскали в прессе. Мы десять лет работали над ребрендингом фамилии Хартли и не собираемся спускать всё в унитаз из-за услуги, которую мы вам оказали.

– Сэр, мы готовим обвинения против капитана 3 ранга Риса. Я могу отдать приказ о его аресте в любой момент. Только скажите слово, – охотно предложил Леонард Ховард.

– Отличная идея, юрист. Упечь его под стражу, где его будет невозможно убить и где какой-нибудь флотский врач, которого мы не контролируем, сможет диагностировать его опухоль. Спасибо, обойдемся. Господа, либо вы решаете это дерьмо, либо можете не рассчитывать на поддержку министра, независимо от того, выгорит ваш прожект или нет. И держите агента Холдера в курсе, будьте любезны. А теперь у меня есть другие дела, пока я в городе.

Все присутствующие знали, что под «другими делами» конгрессмен подразумевает нечто молодое, блондинистое и с изрядной долей силикона. Дж. Д. Хартли поднялся из-за стола, застегнул пиджак и вышел, повернувшись ко всем спиной прежде, чем кто-либо успел хотя бы предложить ему руку для прощания.

ГЛАВА 38

Пустыня Аризоны

К востоку от Юмы, штат Аризона, Рис отыскал на карте дорогу, которая, судя по всему, вела на юг, в относительно безлюдную пустыню. В восточном направлении уходила тропа без малейших признаков недавнего движения транспорта. Он проехал по ней несколько миль до самого тупика, развернулся и вернулся к месту, которое приметил примерно на середине пути. Рис медленно съехал на бездорожье, осторожно объезжая самые крупные камни, разбросанные по земле до самого горизонта.

Он поставил «Крузер» на парковку и заглушил двигатель. Взяв с пассажирского сиденья пустую картонную коробку, он обошел машину и открыл заднюю дверь. Отодвинув чемодан и два небольших вещмешка, он откинул одеяло, под которым скрывался большой пластиковый кейс. Отщелкнув защелки, Рис достал из поролонового ложемента лазерный дальномер и сунул его в карман куртки. С помощью строительного степлера, взятого из одного из вещмешков, он прикрепил к боку картонной коробки большой лист бумаги с распечатанной сеткой. Одеяло, накрывавшее груз, он расстелил на земле так, чтобы его край находился на одном уровне с задним бампером. Рис отнес коробку вглубь пустыни, затем достал дальномер и навел его на внедорожник. Подняв коробку, он сделал несколько широких шагов назад и снова сверился с дальномером. Удовлетворенный результатом, он поставил коробку на землю бумажной мишенью в сторону машины. Затем положил внутрь камень размером с футбольный мяч и закрыл крышку.

Рис вернулся к «Крузеру» и открыл заднюю правую дверь. Достав с пола мягкий ружейный чехол, он положил его на одеяло. Перейдя к багажнику, он извлек два мешка с песком – упоры для стрельбы – и разместил их в передней и средней части одеяла. Затем достал из сумки активные наушники и пластиковый коробок с патронами. Натянув наушники поверх кепки, он опустился на колени на одеяло и расстегнул молнию мягкого чехла, явив миру охотничью винтовку ручной сборки. Мастер, создавший её, выпускал не более десяти штук в год, тратя бесчисленные часы на то, чтобы довести оружие до идеала, насколько позволяли его незаурядное мастерство и терпение. Совсем скоро Рис должен был проезжать мимо того места, где была создана эта винтовка; жаль, что он не сможет нанести визит её создателю.

Рис открыл затвор и расположил винтовку так, чтобы она балансировала на двух упорах: один под цевьем, другой под прикладом. Он лег в положение для стрельбы лежа позади оружия и открыл коробку из полупрозрачного синего пластика. Пятьдесят медных снарядов поблескивали в утреннем солнце – каждый выглядел так, будто способен долететь до Луны. Он улыбнулся, вспомнив отца, который вручную снаряжал каждый из них за своим верстаком. Он взял патрон и осмотрел работу отца: латунные гильзы были отожжены у горлышка и тщательно отполированы. Настоящее произведение искусства. Фаски на дульцах сняты, капсюли посажены на одинаковую глубину, навески пороха выверены до миллиграмма, а пули посажены так, чтобы находиться на строго определенном расстоянии от начала нарезов ствола. Отец подарил ему эту винтовку и пятьдесят патронов ручной сборки в Коронадо почти пятнадцать лет назад. Это был последний раз, когда Рис видел отца живым. К внутренней стороне крышки коробки был приклеен клочок бумаги, идеально вырезанный по размеру. На нем были распечатаны все характеристики боеприпаса до мельчайших деталей: начальная скорость пули и её падение на определенных дистанциях. Внизу синей шариковой ручкой была приписана заметка от отца:

Джеймс, точность при стрельбе из винтовки требует точности в мыслях. Не промахнись, сынок. С любовью, папа.

Рис не собирался промахиваться. Он дослал патрон в магазин, надавливая на него до тех пор, пока тот не защелкнулся под направляющими ствольной коробки. Затвор пошел вперед и закрылся мягко, как шелк – свидетельство многих часов, потраченных мастером на подгонку и полировку деталей. Рис поймал цель в прицел и на мгновение оторвал голову от гребня приклада, чтобы оценить ветер. Этим утром он был совсем слабым, что значительно облегчало задачу. Он снова занял позицию, удерживая винтовку уверенно, но без лишнего напряжения. Правая рука на рукоятке ложи, левая – на поддерживающем мешке. Он осторожно смещал винтовку и упоры до тех пор, пока ствол не нацелился в центр мишени сам собой, без его усилий – это называется «естественной точкой наводки». Рис взял чуть выше центра, делая поправку на дистанцию, замедлил дыхание, и перекрестие прицела совместилось с вертикальными и горизонтальными линиями сетки. Он наполнил легкие воздухом и медленно выдохнул. Палец лег на спусковой крючок и начал нарастающее давление. В момент естественной дыхательной паузы Рис продолжал выжимать спуск, пока шептало не освободилось, отправив ударник под давлением пружины к капсюлю. Это запустило цепь событий, отправивших пулю во вращательный полет над пустыней.

Отдача была существенной, но не болезненной благодаря конструкции приклада из стекловолокна. Рис восстановил положение после подброса ствола и снова навел прицел на цель. Пуля тридцатого калибра пробила аккуратную дыру точно в центре мишени. Сейчас он находился чуть выше уровня моря, а его будущая цель будет на гораздо большей высоте, но знать «ноль» своей винтовки было необходимо. Он внесет коррективы, когда узнает точную барометрическую высоту на месте выполнения задачи. Рис отвел затвор назад, и пустая гильза вылетела на одеяло. Он снарядил в магазин еще три патрона и закрыл затвор, переведя рычаг предохранителя в среднее положение. Рис достал из сумки бинокль Swarovski и нашел приметный валун на расстоянии нескольких футбольных полей. Отложив австрийский бинокль, он проверил дистанцию дальномером: 735 ярдов. Сверившись со своей таблицей поправок, он внес изменения в вертикаль с помощью барабанчика на верхней части прицела. Ветер немного усилился – боковой бриз справа, примерно три-пять миль в час. Снова заняв позицию, он сделал вынос на ветер по сетке прицела и повторил тщательный процесс точного выстрела. Второй выстрел снова превратил изображение цели в размытое пятно отдачи. Он успел вернуть прицел на валун как раз вовремя, чтобы увидеть, как инверсионный след пули опускается в центр мишени. Есть. Он нашел еще две цели на разных дистанциях и сделал еще два уверенных попадания. Удовлетворенный, он сбросил поправки на ноль и убрал винтовку обратно в чехол. Пустые гильзы вернулись в свободные гнезда отцовской коробки. И винтовку, и патроны он положил на пол за передним сиденьем.

Рис мог бы пристрелять свою винтовку Echols Legend практически на любом общественном стрельбище, но следующие два образца оружия привлекли бы слишком много внимания. Он был уверен, что нарушает добрый десяток федеральных законов, а также статьи Единого кодекса военной юстиции, не сдав свой оружейный кейс, и еще несколько – «освободив» из оружейки снаряжение, тяжелое вооружение и взрывчатку. Но эти обвинения померкнут по сравнению с преступлениями, которые он собирался совершить. Он достал штурмовую винтовку M4 с десятидюймовым стволом из жесткого кейса Pelican и вставил тридцатизарядный магазин PMAG в магазиноприемник. По сути, это была укороченная версия оружия, которое большинство американских солдат использовало в бою. Винтовка Риса была покрашена из баллончика в песочно-коричневый камуфляж. На цевье с планками Пикатинни был установлен инфракрасный лазер ATPIAL, видимый только через прибор ночного видения, но у него был и режим видимого лазера, который Рис и выбрал. Фонарь Surefire Scout Light был установлен под углом с правой стороны для удобного доступа при использовании вертикальной передней рукоятки. На верхней планке ствольной коробки красовался голографический прицел EOTech, а за ним – трехкратный увеличитель. Прицел работал по принципу индикатора на лобовом стекле истребителя, позволяя стрелку держать оба глаза открытыми и использовать марку, отраженную на «стекле», в качестве точки прицеливания. При взгляде через увеличитель подсвеченная марка оставалась видна, но цель казалась в три раза ближе, что увеличивало эффективную дальность стрельбы. В условиях ближнего боя стрелок мог быстро откинуть увеличитель в сторону или вовсе снять его для более быстрого захвата цели.

Рис снова занял позицию лежа с упором и выстрелил по коробке-мишени так же осторожно, как и из своего .300 Win Mag. Спуск штурмовой винтовки был далеко не таким легким и четким, как на Legend, но отдача была намного слабее, почти неощутимой с присоединенным глушителем. Вопреки расхожему мнению, прибор не «заглушал» звук выстрела или сверхзвуковой хлопок пули полностью, но он затруднял определение позиции стрелка и снижал уровень шума так же, как глушитель автомобиля снижает звук двигателя. Как обычно, технологии опередили устаревший процесс военных закупок, в результате чего американские военнослужащие шли в бой не с лучшим снаряжением и оружием из доступных. Рис с удовольствием бы использовал глушитель от SilencerCo, но бюрократы, которые никогда не видели боя, позаботились о том, чтобы у него был доступ только к аксессуарам десятилетней давности – результат политических дрязг, не имеющих ничего общего с обеспечением воинов Америки лучшим снаряжением.

Рис сделал еще два выстрела, получив группу из трех попаданий на двухсотметровой дистанции. Крошечные отверстия калибра .224 были слишком малы, чтобы разглядеть их с трехкратным увеличением, поэтому Рис сменил винтовку на бинокль. Группа из трех выстрелов была размером с кулак и располагалась по центру мишени. Тысячи миль перелетов не привели к смещению пристрелки, но в таких делах нельзя быть уверенным, пока не проверишь. Рис поднялся на одно колено, нажал выносную кнопку, активируя видимый лазер, выстрелил и разнес в щепки камень в пятидесяти ярдах от себя.

Рис перевел флажок предохранителя в положение SAFE и разрядил оружие, прежде чем выдавить два фиксирующих штифта на левой стороне ствольной коробки. Он вытянул штифты до упора и отделил верхнюю часть ствольной коробки (аппер) с десятидюймовым стволом от нижней части (ловера). Затем достал из кейса Pelican второй аппер и присоединил его к тому же ловеру. На втором аппере стоял более длинный ствол в 14,5 дюйма с подствольным 40-мм гранатометом. Сверху был установлен прицел Trijicon ACOG и еще один лазерный целеуказатель ATPIAL. Он переставил глушитель Knight’s Armament с короткого ствола на длинный, после чего подтвердил, что и ACOG, и лазер пристреляны правильно. Рис снова собрал винтовку с коротким стволом и глушителем и уложил всё обратно в кейс.

Последним оружием было то, которым он, будучи офицером, не пользовался довольно давно. Mk 48 MOD 1 – компактный ручной пулемет с ленточным питанием, фактически усовершенствованная версия старого M-60 времен Вьетнама. Как и его куда более компактная штурмовая винтовка, Mk 48, который он получил в оружейке, был выкрашен в камуфляж и оснащен лазерным целеуказателем и прицелом EOTech. Рис установил оружие на сошки и откинул крышку приемника. Он уложил ленту на пять патронов калибра 7,62x51 мм в лоток, закрыл крышку и отвел затвор назад, где тот зафиксировался; настоящие пулеметы стреляют с открытого затвора. В отличие от винтовок, которые он контролировал с минимальным мышечным напряжением, в Mk 48 он вцепился крепко, чтобы обуздать отдачу. Рис поймал коробку в прицел и нажал на спуск – пулемет успел выплюнуть две пули прежде, чем он отпустил крючок. Он снова поймал цель и расстрелял остаток ленты. В бинокль были видны как минимум четыре отверстия тридцатого калибра в дополнение к тому, что он сделал из Legend. Для пулемета с ленточным питанием это было чертовски хорошо. Он упаковал всё снаряжение обратно в багажник «Крузера», спрятал оружейные кейсы и ящики с патронами под одеяло, а сверху навалил багаж. Закончив дела, он сел на водительское сиденье и направился обратно к магистрали.

• • •

Флагстафф, Аризона

Двигаясь на восток, а затем на север, Рис взял курс на Флагстафф, где ему предстояло сделать последнюю важную остановку. Он заехал на территорию центра паллиативной помощи Маунт-Элден и вошел через главный вход. Узнав дорогу к палате Джуди Рис, он записался в журнале посещений как «Джим Уотсон» и пошел по коридору. Открыв дверь в маленькую, но безупречно прибранную комнату, он увидел мать, сидящую в кресле. На ней был белый свитер и брюки цвета хаки, волосы идеально уложены, а макияж слегка размазан. Несмотря на состояние и благодаря понимающему персоналу, она сохраняла внешнее достоинство южной леди.

Она никак не отреагировала на его появление. Рис закрыл за собой дверь, обнял её и поцеловал в щеку, после чего сел на диван прямо напротив. Он еще учился в школе, когда у неё случился первый инсульт, и хотя физически она восстановилась, она уже никогда не была прежней. Отец любил шутить: «Она и раньше-то на пианино не играла, так что и сейчас не начнет». Неудивительно, что после шестидесяти у неё начали проявляться признаки деменции, а после смерти отца состояние стремительно ухудшилось. Потребовался каждый цент, оставленный отцом, чтобы поместить её в место, где о ней будут хорошо заботиться. Она быстро стала любимицей персонала. Рис старался заезжать во Флагстафф как можно чаще, хотя это всё равно получалось реже, чем он планировал. Он сидел с матерью и читал ей её любимые книги. На самом деле, той матери, которую он знал, уже не было. И всё же он должен был попрощаться с тем, что осталось.

В последнее время она редко говорила, а если и говорила, то в этом было мало смысла. В хороший день она могла спрашивать, который час, каждые тридцать секунд. Однако она, казалось, слушала его, глядя мимо Риса в окно, пока он рассказывал ей всю историю. Будь она в здравом уме, он бы избавил её от боли знания о том, что её любимая невестка и единственная внучка были убиты в собственном доме, виновные лишь в том, что были связаны с ним. В данных обстоятельствах он был почти уверен, что она ничего не поняла, а ему нужно было выговориться. В детстве он всегда мог доверить матери что угодно. Когда он закончил рассказ о трагических событиях, перевернувших его жизнь, выражение её лица не изменилось. Затем, не отрывая взгляда от окна, она заговорила – тихо, но отчетливо.

– В Книге Судей Гедеон спрашивает Бога, как выбрать людей для битвы. Господь велел Гедеону отвести людей к реке и дать им напиться. Те, кто пал на колени и лакал воду, как псы, не годились ему. Гедеон смотрел, как некоторые из его людей опускались на одно колено и пили, не спуская глаз с горизонта, с копьями в руках. Хоть их было и мало, это были те люди, которые ему требовались. Ты всегда был одним из немногих, Джеймс. Продолжай смотреть на горизонт.

По телу Риса пробежал озноб. Она посмотрела ему прямо в глаза, и на мгновение он понял: она здесь, и она всё понимает.

– Я люблю тебя, мама, – сказал Рис, поцеловал её в лоб и направился к выходу со слезами на глазах.

ГЛАВА 39

Стрелковый клуб Оук-Три

Ньюхолл, Калифорния

– ДАЙ! – крикнул Хорн, вскидывая вертикалку и ведя стволами за стремительно летящими мишенями. После выстрелов два ярко-оранжевых глиняных диска один за другим разлетелись в пыль над зеленым кустарником. Он переломил ружье, и стреляные гильзы вылетели на деревянный настил стрелковой позиции.

– Отлично сработано, Стив, – прокомментировал слегка раздраженный Джош Холдер, выходя на позицию. Он был здесь впервые и был заметно впечатлен первоклассным оснащением клуба. Владелец Оук-Три заработал в технологическом секторе больше денег, чем смог бы потратить за всю жизнь, и, похоже, его не заботило, что стрелковый клуб не приносит прибыли. Для него истинная ценность заключалась в осознании того, какой дискомфорт само существование этого места доставляет лос-анджелесским либералам.

Хорн стрелял из спортивной модели 12-го калибра Krieghoff K-80 исполнения Crown Grade. Он купил это ружье на одном из благотворительных аукционов в поддержку спецназа, на которых бывал вместе с Тедеско и адмиралом Пилснером. Оно стоило дороже автомобиля среднестатистического американца, и цена была задрана еще выше, потому что какой-то другой придурок пытался его перебить. Лакированный приклад из турецкого ореха, глубокая немецкая гравировка и безупречная подгонка деталей этого ружья мирового класса были Хорну до лампочки. Всё, что он знал – это то, что такому оружию завидуют. В лот входила даже поездка в Германию для экскурсии на завод и ужина с самим Дитером Кригхоффом, но Хорн так и не собрался. Зато он, разумеется, воспользовался налоговым вычетом за поддержку благотворительности.

Его помощник забронировал ему два урока в неделю у лучшего инструктора по стендовой стрельбе в Южной Калифорнии. Тот тренировал Хорна до тех пор, пока он не стал стрелять лучше почти любого, с кем мог выйти на маршрут для спортинга. Никогда не играя честно, Хорн всегда старался стрелять с партнерами, которые не могли сравниться с ним в мастерстве. Холдер был одним из немногих людей, которые внушали Хорну опасение, поэтому он хотел провести встречу в своей зоне комфорта, а не в зоне Джоша.

– Дай, – скомандовал Джош Холдер, вскидывая арендованный Remington 1100 в сторону перекрестной пары мишеней. Он зацепил первую тарелочку, но промахнулся по второй. Спортинг был не его коньком.

– Нужно проводить стволами обе тарелки, Джош. Это тебе не из винтовки палить.

– Спасибо за совет, Хорн, – отозвался Холдер без тени энтузиазма.

Аньон записывал результаты обоих мужчин, пока они шли к гольф-кару, который должен был отвезти их к следующей станции.

– Что мы будем делать с Рисом? – Холдер сразу перешел к делу.

– Ну, Джош, твой недоделанный актив-джихадист не сумел прикончить его, даже когда его навели с дрона прямо на цель. А ведь это было бы идеально! Всё выглядело бы так, будто какой-то чокнутый игиловец радикализировался в сети и решил отправиться на тот свет к своим семидесяти пяти девственницам.

– Эм, вообще-то к семидесяти двум, сэр, – подал голос Сол Аньон, впервые заговорив с тех пор, как они покинули магазин при клубе.