Текст книги "Список смертников (ЛП)"

Автор книги: Джек Карр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Annotation

Джеймс Рис – офицер элитного подразделения ВМС США. После провальной операции его взвод уничтожен, а семья погибает при загадочных обстоятельствах. Официальные версии не сходятся, и Рис начинает собственное расследование. Шаг за шагом он раскрывает заговор, уходящий в высшие эшелоны власти, и превращается в охотника, методично вычеркивающего имена из своего списка.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ РАСПЛАТА

ГЛАВА 46 Тихуана, Мексика

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48 Бёрд-Рок, Калифорния

ГЛАВА 49 Сан-Диего, Калифорния

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ГЛАВА 53

ГЛАВА 54

ГЛАВА 55

ГЛАВА 56

ГЛАВА 57

ГЛАВА 58

ГЛАВА 59

ГЛАВА 60

ГЛАВА 61

ГЛАВА 62

ГЛАВА 63

ГЛАВА 64

ГЛАВА 65

ГЛАВА 66

ГЛАВА 67

ГЛАВА 68

ГЛАВА 69

ГЛАВА 70

ГЛАВА 71

ГЛАВА 72

ГЛАВА 73

ГЛАВА 74

ГЛАВА 75

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЭТО РОМАН о мести.

«Список смертников» исследует то, что может произойти, когда высший хищник – воин на пике своих возможностей – оказывается в ситуации, из которой нет возврата. Это книга о том, что случается, когда социальные нормы, законы, уставы, мораль и этика отступают перед человеком исключительных способностей, закаленным войной и вставшим на путь возмездия. Человеком, который, по большому счету, уже мертв.

Эта работа не увидела бы свет без усилий моего дорогого друга и соавтора Кита Вуда. Хотя его имени нет на обложке, эта книга принадлежит ему в той же мере, что и мне. Скрепив уговор рукопожатием на выставке SHOT Show в Вегасе, мы решили воплотить нашу общую мечту всей жизни – написать роман. И вот результат.

Из-за специфики моих допусков к секретной информации, которые я имел во время службы в качестве бойца SEAL ВМС США, я обязан представлять любые письменные материалы, предназначенные для открытой публикации, включая художественные произведения, в Министерство обороны США. Чтобы законно выполнить это обязательство, рукопись была направлена в Управление по анализу публикаций и безопасности Министерства обороны и была «одобрена с учетом внесенных правок». На протяжении всего процесса написания я прилагал огромные усилия, чтобы не раскрыть никакие тактические приемы, методы или процедуры. Меньше всего я хотел бы дать врагу нечто такое, что могло бы обеспечить ему преимущество на поле боя. Система государственной проверки существует не просто так, и, имея честь защищать эту великую нацию на войне, я по-прежнему связан своими прежними обязательствами по неразглашению. Цензурные правки правительства включены в текст в том виде, в каком они были утверждены, и в романе они закрашены черным.

Хотя это художественное произведение, каждая сцена опирается на эмоции, которые я испытывал во время реальных событий за двадцать лет службы в армии. Эти чувства, подкрепленные временем, проведенным в бою, придают роману аутентичность, которая, как мы надеемся, сделает чтение захватывающим.

Хотя мое время в SEAL, безусловно, повлияло на выбор главного героя, я не Джеймс Рис. Он более умел, остроумен и умен, чем я когда-либо мог бы надеяться стать. И все же, я понимаю его. У него есть опыт, подготовка, навыки и решимость вершить правосудие на своих условиях.

Это также книга о контроле. Концентрация власти на федеральном уровне под видом общественной безопасности – это общенациональная тенденция, и ей следует противостоять любой ценой. Это размывание прав, каким бы постепенным оно ни было, – медленная смерть свободы. Мы достигли точки, когда мощь федерального правительства такова, что оно может, по сути, сделать мишенью любого по своему выбору. Недавние обвинения в том, что правительственные учреждения могли преследовать политических оппонентов, должны встревожить всех американцев, независимо от партийной принадлежности. Ревизионистские взгляды на Конституцию со стороны политиков-карьеристов и невыборных судей, которые переосмысливают Билль о правах ради того, чтобы отобрать власть у народа и сосредоточить ее в руках федерального центра, угрожают самим основам Республики. Нам, свободному народу, важно держать федеральную власть под контролем. Фундаментальная ценность свободы – это то, что отличает нас от остального мира. Мы – граждане, а не подданные, и мы должны оставаться бдительными, чтобы так было и впредь.

Джек Карр

6 августа 2017 года

Парк-Сити, Юта

ПРОЛОГ

Чтобы выбрать это место, не требовалось быть тактическим гением. Люди – рабы своих привычек, и некоторые относятся к ним более истово, чем другие. Бухгалтеры, казалось, были практически фанатичны в своем распорядке дня. Каждый год с 1 июня по 1 ноября Маркус Бойкин жил в своем горном доме в Стар-Вэлли-Ранч, штат Вайоминг. Название «Звездная долина» звучало для покупателей недвижимости с Восточного и Западного побережий гораздо привлекательнее, чем прежнее – «Долина Голода». Это был анклав богатых чужаков в сельской глуши западного Вайоминга, вонзившийся в горный склон, словно ухоженный палец цивилизации; место, полное многомиллионных особняков посреди края, населенного ранчеро и ковбоями.

Каждый понедельник, среду и пятницу Бойкин вставал рано и садился в свой серебристый внедорожник Mercedes G550, чтобы проехать пятьдесят миль до относительного мегаполиса – Джексона. Летом плотность банкиров и менеджеров хедж-фондов там могла соперничать с Хэмптонсом; это было единственное место в округе, где он мог насладиться изысканным ужином с бутылкой вина за восемьсот долларов. В Джексоне он мог потягивать латте и читать Wall Street Journal в компании таких же сезонных жителей из Нью-Йорка, Гринвича, Бостона и Лос-Анджелеса. Три дня в неделю он мог общаться с живыми людьми лично, а не ждать с нетерпением, пока друзья прокомментируют его посты в Facebook. Ужины в Rendezvous Bistro были куда вкуснее, а беседы – содержательнее, чем обычная трапеза в одиночестве на террасе, каким бы захватывающим ни был вид.

Шоссе 89 тянется с севера на юг через крутую долину, проходящую по границе между Вайомингом и Айдахо. Орошаемые сенокосы у дороги лежат в тени суровых трехтысячников на востоке и более пологих холмов на западе. К северу от крошечного городка Алпайн путь на Джексон поворачивает на восток вдоль реки Снейк и петляет в горах национального леса Бриджер-Тетон. В этой точке маршрута зазубренные хребты гор Титон подступают почти к самой обочине, словно возвышающиеся круизные лайнеры, пришвартованные к асфальтовому пирсу. В десяти футах от ухоженной дороги начиналась местность столь же дикая, как и в любой другой точке сорока восьми континентальных штатов – дом для трофейных оленей и гигантских лосей, а также множества черных медведей и случайных сохатых. Никогда в жизни не державшему в руках оружия и не охотившемуся Бойкину и в голову не могло прийти, что 15 сентября – день открытия сезона охоты на оленей в Регионе G штата Вайоминг – в тот год выпадало на понедельник.

• • •

Джеймс Рис пришел сюда еще вчера днем, поднявшись от начала тропы на противоположной стороне горы. По прямой это было совсем рядом с шоссе, но по дорогам – в добрых десяти милях. Виды на автостраду были пределом того, как далеко отваживались заходить в глушь сезонные жители вроде Бойкина. Хотя от грузовика Риса отделяло всего несколько часов ходьбы, он словно попал сюда из другого мира. На нем был легкий рюкзак с пристегнутым сбоку нейлоновым чехлом для винтовки, высокотехнологичная охотничья одежда в цифровом камуфляже от Sitka и ботинки Salomon, в которых он прошел бесчисленное количество операций по всему миру. Появись он в лесах Вайоминга в традиционном снайперском «гилли» и с тяжелой винтовкой, он выделялся бы так же сильно, как человек в смокинге в горах. Но одетый как охотник, он был так же незаметен, как парень в синем блейзере в аэропорту. Анонимный звонок, который он сделал, сообщив о браконьерах в районе Джексона, скорее всего, займет всех егерей в округе. Но даже в маловероятном случае встречи с представителями власти, охотничья лицензия и талон на оленя в его кармане подтвердили бы, что он – всего лишь еще один охотник, выслеживающий добычу в самый загруженный день в году.

Он мог бы прийти ночью с налобным фонарем или прибором ночного видения, но хотел занять позицию до темноты. Нет смысла подворачивать ногу в этой пересеченной местности, да и ему не терпелось начать. Он сотни раз изучал топографию по картам и спутниковым снимкам, но все равно прошел по маршруту два дня назад, чтобы убедиться: на земле всё выглядит так же, как с воздуха.

Местность была крутой и высокогорной. Неважно, в какой форме ты находишься на уровне моря – восемь тысяч футов остаются восемью тысячами футов. Он остановился перевести дух и жадно отпил воды из трубки, закрепленной на плечевой лямке. Ноги горели, легким не хватало кислорода. Термобелье пропиталось потом, несмотря на прохладу в тринадцать градусов, поэтому он расстегнул молнию на куртке, выпуская лишнее тепло. Он не спешил, но двигался целеустремленно. Это был далеко не первый раз, когда он забирался на гору ради цели.

Его позиция была именно такой, какой он её оставил: небольшая U-образная выемка в склоне, в которую можно было попасть только спереди. Шанс, что охотник или егерь забредут к нему в тыл, был минимален, а любого приближающегося спереди он увидел бы задолго до того, как тот достигнет его лежки. Отсюда открывался вид на седловину шоссе между двумя крутыми холмами. Его позиция находилась почти на вершине второго холма, если ехать в сторону Джексона.

Словно пещера без крыши, это место скрывало его от любопытных глаз охотников, высматривающих оленей в бинокли, и защищало от ветра, когда температура ночью упала почти до нуля. Он вынул винтовку из чехла и положил рюкзак чуть в глубине выемки, чтобы дульный срез не был виден снизу. Винтовка Echols Legend была создана мастером из Юты; его изделия ручной работы стоили столько, сколько Рис зарабатывал за несколько месяцев службы в ВМС. Это был подарок отца после первой командировки сына после событий 11 сентября – одна из его самых ценных вещей. Он планировал больше охотиться после выхода в отставку и перехода в частный сектор. Винтовка была калибра .300 Winchester Magnum и, несмотря на то что весила гораздо меньше снайперских винтовок, которыми он пользовался за морем, была еще более точной. Вместо традиционного охотничьего прицела он установил Nightforce NXS 2.5-10x32mm – ту же оптику, что использовал на работе. Рюкзак служил опорой для цевья, а небольшой мешочек с песком поддерживал приклад. Лежа, зафиксировав переднюю и заднюю части винтовки, он мог держать её так же стабильно, как на пристрелочном станке. Когда машины и грузовики выезжали на холм к западу от него, он тренировался вхолостую, целясь в водительское место за лобовым стеклом, чтобы поймать нужный момент. Отдыхающие и местные жители, проезжавшие по этой горной дороге осенним днем, и не подозревали, что находятся в перекрестии прицела одного из самых смертоносных воинов страны.

Убедившись, что позиция надежна и угол обстрела выбран верно, он отполз вглубь своего горного убежища и зажег походную горелку, чтобы согреть воды для сублимированного ужина. Когда солнце скрылось за горизонтом и температура резко упала, он забрался в спальный мешок. Он думал о своей дочурке – светлые кудри, слезы в отважных голубых глазах, когда она провожала папу в его последнюю командировку. Еще полгода, и он вернется насовсем, обещал же. Он до сих пор видел её лицо, прижатое к стеклу в аэропорту, когда он садился в самолет. Самое трудное в командировке – это первые пара недель после отъезда и последние пара недель, когда начинаешь предвкушать возвращение. То, что это была его последняя поездка за океан, делало свет в конце туннеля ярче. Наконец-то конвейер «подготовка – командировка – подготовка», на котором он и его братья по SEAL находились больше десяти лет, остановится.

Свернувшись в спальнике под россыпью звезд, которую городской житель не смог бы даже вообразить, он спал крепче, чем за все последние недели. Не нужно было просыпаться, осознавая, что кошмар реален. Не нужно было тянуться к другой половине кровати в поисках жены, которой больше нет. Не нужно было прислушиваться к тихому плачу дочери, которая больше никогда не приползет к нему под одеяло, ища защиты от подкроватного монстра.

Он уже проснулся и смотрел на Орион, когда в 05:00 пискнули его часы. Глоток из бутылки с водой и энергетический батончик – вот и весь завтрак. Он занял позицию за винтовкой и стал терпеливо ждать восхода солнца.

• • •

Маркус Бойкин вставал рано, как и почти все в финансовом секторе. В его бизнесе ты либо уже за столом, либо ты в меню. Он посмотрел прогноз погоды в айфоне, прежде чем натянуть дизайнерские джинсы и коричневые итальянские лоферы. Поверх розового поло Lacoste он надел флиску Patagonia и нацепил кепку «Янкиз», чтобы скрыть лысину от двадцатилетней официантки, которую пытался затащить в постель. Для него она не была Сарой с дипломом инженера-эколога, которая копила деньги на магистратуру – она была просто «официанткой». Ему пока не удавалось залезть к ней в трусики, но она была на мели, а он – богат. Рано или поздно она напьется и совершит ошибку, а он будет тут как тут. Жизнь в такой глуши была частью испытания, хотя он понимал: чтобы повысить шансы, со временем придется обзавестись квартирой в городе, чтобы довести дело до конца. Он взял ключи с мраморной кухонной столешницы и нажал кнопку автозапуска. На улице был мороз, и Бойкину хотелось, чтобы к тому времени, как он нальет кофе в дорожную кружку, в машине было тепло, а сиденья прогрелись. Он открыл массивную дубовую дверь и достал телефон, чтобы твитнуть фото оранжевого зарева над горой, пока не пропал Wi-Fi – связь до самого Джексона была дрянной. Вид его на самом деле не волновал. Бойкин знал, что завтра солнце взойдет точно так же, но мысль о том, что это фото заставит завидовать его друзей на обоих побережьях, грела ему душу. Садясь во внедорожник и направляясь по горной дороге к шоссе 89, он уже прокручивал в голове, что скажет официантке при встрече.

• • •

Бой – это сенсорная перегрузка, полный хаос, особенно если ты командуешь. Шум оглушает – и свой, и вражеский, – а избыточное давление от выстрелов и взрывов сотрясает тело до самых ДНК. Люди кричат – не от страха или паники, а чтобы их услышали в этом грохоте. Входящие трассеры, пролетающие мимо ракеты, пыль от разрывов и попаданий пуль окутывают мир плотным облаком. Голоса в радиоэфире добавляют масла в огонь и требуют осознанной реакции, а значит, все текущие действия должны быть доведены до автоматизма. Опознание целей, стрельба, смена магазинов – всё должно происходить само собой, как управление машиной, когда ты ведешь её, переключаешь передачи и жмешь на газ, одновременно разговаривая по мобильному. Как лидер, ты должен подняться над этим штормом и видеть не только свое выживание. Ты должен направлять огонь и движение всей группы, подавляя инстинкт стать просто еще одним стрелком в схватке. Всё это – одна сплошная тахипсихическая вспышка постоянных решений.

Здесь же всё было наоборот. Чувства Риса не фиксировали ничего неестественного: только спокойствие осин на ветру и умиротворяющую мелодию дикой природы, встречающей новый день под прекрасным горным рассветом. Никакой рации, никого, с кем нужно связываться – лишь изредка доносился гул шин по асфальту шоссе. Дистанция до низины на дороге составляла ровно 625 ярдов, а значит, пуля на своем пути от ствола до цели просядет на семьдесят семь дюймов. Прицел был пристрелян на 100 ярдов, так что разницу нужно было компенсировать. Он поднял сетку на 34 клика, или 3,4 мила. Благодаря вводу поправок ему не нужно было целиться выше мишени. Он мог навести перекрестие точно в цель. Пользуйся любым преимуществом, какое только можешь получить. Ветер ранним утром был слабым, и это хорошо. В горах рассчитывать ветер всегда сложно, даже для профессионала. Kestrel показал два мили в час слева – боковой ветер, требующий выноса точки прицеливания на шесть дюймов. Поскольку ветер мог измениться в любую секунду, он использовал мил-дот сетку для выноса в 0,3 мила.

Он услышал гул шин еще до того, как над шоссе показался ореол синих галогеновых фар. Серебристый «Мерседес» – Бойкин, без вариантов. Слава богу, этот парень не ездит на F-150. Машина шла прямо на него, а значит, упреждение не требовалось, но она двигалась быстро. Времени любоваться плодами планирования не было. Он вел цель, когда та спускалась с холма, как делал это с двумя другими машинами, проехавшими ранее. Глубокий вдох, короткая задержка на пике, затем выдох до естественной дыхательной паузы, когда легкие пусты – это стабилизировало его и позволило сосредоточиться. Движение перекрестия в прицеле замедлилось, превратившись из вращения в легкую дрожь. Даже с упором винтовка никогда не стоит так мертво, как в кино. «Мерседес» выровнялся на ровном участке, и на мгновение показалось, что он замер – Рис перестал ощущать его движение вперед. Он не видел водителя, не на такой дистанции и не при таком свете. Взяв чуть правее центра лобового стекла, он плавно выжал спуск.

Уши зафиксировали выстрел, но мозг едва ли воспринял этот звук. Единственным ощущением отдачи было изображение в прицеле, подпрыгнувшее и превратившееся в пятно. Несмотря на то что он пустил пули в бесчисленное множество людей в самых дрянных дырах планеты, его тело всё равно перешло в режим «бей или беги», адреналин ударил в кровь, словно доза героина. Раньше он убивал многих с благословения своей страны, но на этот раз нажатие на спуск означало разрыв священного общественного договора. Он только что совершил убийство.

Это была монолитная пуля Barnes Triple Shock, выточенная из цельной меди, с насечками внутри крошечного экспансивного отверстия, которые при попадании раскрывались в четыре лепестка, словно смертоносный цветок. Она была разработана для глубокого проникновения в туши крупных животных и работала настолько хорошо, что спецподразделения приняли её на вооружение во время Глобальной войны с терроризмом. Когда она ударила в почти вертикальное лобовое стекло «Мерседеса», лепестки срезало, и в салон влетел медный цилиндр диаметром в треть дюйма, всё еще двигавшийся быстрее, чем пуля большинства пистолетов на срезе ствола. Снаряд попал Бойкину в переносицу и под небольшим углом вниз превратил хрящи, мозг и кости в кашу. Пуля перебила первый позвонок и вышла через затылок, сохранив почти тот же вид, что и при входе, после чего пробила кожаный подголовник и закончила свой полет в наполнителе заднего сиденья.

Круиз-контроль «Мерседеса» был установлен на шестьдесят миль в час, когда мозг водителя перестал посылать сигналы телу. Его конечности задрожали и задергались – так происходит почти у всех животных и людей при поражении центральной нервной системы. Однако тевтонская инженерия внедорожника заставляла колеса катиться прямо вверх по шоссе, словно ничего не случилось. Когда машина с ревом пронеслась мимо позиции Риса, тот на секунду подумал, что промахнулся. На вершине подъема, когда автомобиль прибавил газу, чтобы преодолеть крутизну, безжизненное тело Бойкина качнулось вперед в ремнях безопасности, из-за чего руль резко вывернуло влево. Инерция, спуск и высокий центр тяжести создали эффект снежного кома: «Мерседес» перевалился через переднее правое колесо и кубарем полетел с обочины под откос. Грохот резины и стали, сминающихся об асфальт и камни, был оглушительным, но слышал его только один человек.

Рис впервые за много месяцев улыбнулся, вынимая зиплок-пакет из внутреннего кармана куртки. Из пакета он достал сложенный листок с детским рисунком, на обороте которого был список имен. Огрызком карандаша он вычеркнул первое имя и вернул листок на место, к самой груди.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗАСАДА

ГЛАВА 1

Три месяца назад

Провинция Хост, Афганистан

02:00 по местному времени

Никому из парней на земле эта миссия не нравилась. Теперь, когда до цели оставалось меньше клика, они выкинули лишние мысли из головы и полностью сосредоточились на смертельно опасной задаче. Сверившись с GPS, закрепленным на прикладе винтовки, и осмотрев местность впереди, капитан 3 ранга Джеймс Рис приказал занять круговую оборону. Снайперы уже выдвигались на господствующие высоты, а командиры групп собрались вокруг Риса для последней короткой сверки перед финальным броском к объекту. Несмотря на все технологии, которыми они располагали, всё могло пойти прахом в мгновение ока. Враг был хитер и быстро адаптировался. Спустя шестнадцать лет войны афганская поговорка «У американцев есть часы, а у нас есть время» звучала куда более правдиво, чем в самом начале.

– Что думаешь, Рис? – спросил здоровяк, похожий на пришельца из другого мира в своем камуфляже расцветки AOR1, бронежилете и полуоткрытом шлеме Ops-Core с опущенным ПНВ.

Рис посмотрел на своего самого опытного чифа – главного старшину группы. Светло-зеленое свечение прибора ночного видения высвечивало в его бороде едва заметную улыбку, которую невозможно было спутать ни с чем иным, кроме уверенного взгляда профессионала из сил специальных операций.

– Сразу за тем подъемом, – ответил Рис. – «Предатор» (Predator) не видит движения. Ни часовых, никого.

Чиф кивнул.

– Ладно, парни, – бросил он остальным четверым в кругу. – За дело.

Они решительно поднялись и двинулись с той уверенной грацией людей, что привыкли чувствовать себя в хаосе как дома. Группы начали расходиться по скалистому гребню, чтобы занять позиции перед штурмом объекта.

Слишком просто. Опять ты слишком много думаешь. Это просто очередная задача. Но откуда тогда это чувство? Может, всё дело в головных болях?

Головные боли мучили Риса последние несколько месяцев, что в итоге заставило его перед этой командировкой посетить Военно-морской медицинский центр «Балбоа» для серии обследований. От врачей до сих пор не было ни весточки.

Может, ничего серьезного. А может, и наоборот.

Рис давно усвоил: если что-то кажется неправильным, скорее всего, так оно и есть. Это чутье не раз спасало жизнь ему и его людям в многочисленных командировках.

В этой операции всё складывалось подозрительно гладко: разведданные, точка заброски в стороне от цели, текущая обстановка в районе объекта. И к чему это давление сверху, требование любой ценой ликвидировать эту цель? Когда это в последний раз командование уровня адмиралов вмешивалось в процесс тактического планирования? Что-то здесь не сходилось. Может, всё в порядке. Может, это головные боли. Может, паранойя. А может, я просто старею для всего этого. Соберись, Рис.

Они не впервые приближались к объекту, где подозревали возможную засаду. Раньше, если разведка указывала на высокую вероятность ловушки и это подтверждалось несколькими источниками – как агентурными, так и техническими, – Рис просто постучался бы в дверь термобарическим выстрелом из AT-4 или парой 105-миллиметровых снарядов с ганшипа AC-130. Но на этот раз тактику диктовали сверху. Люди, которых там, на земле, не будет. Сосредоточься на задаче, Рис.

Еще один запрос в Центр тактического управления (TOC), он же ЦТУ, и проверка картинки с «Предатора». Тишина. Еще один доклад от снайперов. Никакого движения.

Рис взглянул на боевой гребень холма прямо перед собой. Через ПНВ он видел, что штурмовые группы закрепились и готовы к броску. Снайперов он разглядеть не смог, что заставило его понимающе улыбнуться. Лучшие в своем деле.

Рис нажал на тангенту рации и уже открыл рот, чтобы отдать приказ к атаке.

И тут мир погас.

• • •

Взрыв отбросил Риса на десять ярдов назад и сорвал шлем с головы. Весь боевой гребень холма перед ним превратился в бушующее пламя, неся насилие и смерть. Соратники, друзья, мужья и отцы, которые секунду назад были лучшими бойцами спецназа в мире, исчезли в мгновение ока.

Рис даже не понял, что на мгновение потерял сознание. Дикая боль в голове вернула его в реальность еще до того, как улеглась пыль и стихло эхо взрыва в горах.

Профессионал внутри него первым же делом проверил оружие. На месте. Затем – мысленная проверка состояния тела. Кажется, всё на своих местах и работает.

Они знали. Как? Потом, Рис. Постоянно улучшай свою позицию.

Он ошалело огляделся в поисках шлема и гарнитуры связи. Глаза привыкали к темноте, руки лихорадочно шарили по земле, пока наконец не наткнулись на что-то твердое в грязи.

Есть. Погоди, слишком тяжелый для моего шлема. Потому что это не твой шлем. Это чей-то чужой. И голова всё еще в нем.

Даже в темноте Рис ясно видел, что смотрит в лицо своего старого друга и товарища – того самого здоровяка с густой бородой и уверенной улыбкой. Только вот голова больше не была соединена с телом. Рис не смог сдержать слез, но быстро смахнул их. Соберись. Нет времени на траур. Используй все технические и тактические преимущества. Проверка. Рис расстегнул подбородочный ремень, позволив голове друга упасть на землю, и быстро натянул шлем на себя. Чудом, но ПНВ всё еще работал. Его радист лежал лицом вниз в двадцати ярдах. По неестественной позе было ясно – мертв. Быстро подползя к нему, Рис перевернул тело, проверил дыхание и пульс, хотя понимал, что осколок, вошедший в правый глаз и вышедший через затылок, убил парня на месте. Сняв шлем с радиста, Рис сорвал с него радиостанцию MBITR и гарнитуру, чтобы восстановить связь с авиацией поддержки и ЦТУ.

На склоне холма ничего не шевелилось. Казалось, коса смерти прошлась по всему отряду. Услышав шаги за спиной, Рис резко развернулся, вскинув оружие. Предохранитель снят, ИК-лазер активирован, поиск целей. Он тут же опустил свою 5,56-мм винтовку M4, узнав троих своих операторов, бегущих к нему с позиций тылового прикрытия.

Искушение броситься вверх по склону было огромным, но в голове билась другая мысль: выиграть этот бой.

Бойцы тылового охранения, не говоря ни слова, заняли позиции, образовав плотный периметр вокруг своего командира.

Рис вытеснил из сознания кровавую бойню и гибель товарищей. Пришло время действовать.

– «Спуки-47» (Spooky 47), я «Спартан-01», – произнес Рис в рацию, глядя на план-схему (GRG), закрепленную на предплечье. – Запрашиваю огневую поддержку по зданию D3. Отработать 105-миллиметровыми. Сравнять с землей. – План-схема была закреплена на манер наручного планшета квотербека; это был аэрофотоснимок района цели с сеткой координат, позволявший координировать силы.

– Принято, «Ноль-первый». Будем через шесть минут. – Ганшип AC-130 кружил в десяти минутах лета, чтобы не выдать готовящийся штурм в тихой афганской ночи.

– Внимание! «Рейзор-24», «Рейзор-24». Запрашиваю ГБР и эвакуацию раненых в мою точку, «Эхо-3». К склонам не приближаться. У нас многочисленные потери от заложенных СВУ. – В радиоэфире никогда не говорили о «мертвых».

– Понял вас, «Ноль-первый». Идем на «горячую» эвакуацию в квадрат «Эхо-3». Будем через десять минут. – Группа быстрого реагирования летела на двух вертолетах CH-47, в каждом по пятнадцать рейнджеров.

– «Мако», – обратился Рис к ЦТУ через гарнитуру, – что на картинке с «Предатора»?

– Ничего, «Ноль-первый». На объекте никакого движения.

– Принято.

Рис повернулся к четырем оставшимся бойцам.

– Кто со мной? – спросил он.

– Сэр, это Бузер. Со мной Джонси и Майк. Что, черт возьми, произошло?

– Засада. Они знали, что мы придем. Ублюдки. Авиаудар будет через пять минут, ГБР на подходе.

– Сэр, мы же, блядь, говорили им, что это засада! Какого хрена! Но такого я точно не ожидал. Кто-нибудь живой есть?

– Не знаю. Пойдем проверим.

– Есть, сэр. Но осторожнее. Здесь могут быть сотни заложенных СВУ или мин.

– Джонси, ты и Майк остаетесь здесь – встретите «вертушки». Мы с Бузером идем искать выживших. Бузер, держись в пятнадцати ярдах за мной. След в след. Будем продвигаться медленно. ЦТУ говорит, на той стороне холма движения нет, но ухо востро.

– Понял, Рис.

– Пошли.

Пара двинулась вверх по склону холма, хотя слово «гора» подошло бы больше. Каменистый и крутой подъем на высоте, да еще под грузом в сорок фунтов брони и снаряжения – задача не из легких, особенно когда идешь по минному полю.

– «Спуки», мы выдвигаемся из «Эхо-3» в сторону «Эхо-8». Всё, что на северном склоне – ваши цели.

– Понял, «Ноль-первый», движения по-прежнему нет.

Странно.

– Принято.

Рис и Бузер медленно ползли вверх. В воздухе стоял тяжелый запах кордита, крови, пыли и смерти. Движение слева.

– Би, вижу движение. Не торопись. Иди за мной, – прошептал Рис в рацию. Бузер ответил двумя короткими нажатиями на тангенту – «принято».

Рис двинулся на звук, который теперь распознал как стон. Донни Митчелл, один из самых молодых бойцов в группе Риса, умирал среди скал восточного Афганистана. Его тела ниже пояса просто не было. Он потянулся к Рису.

– Мы их достали, сэр? – слабо спросил Донни. – Моя винтовка всё еще при мне.

– Да, парень. Всё верно. Сейчас будет авиаудар. Мы их достанем. – Рис сел рядом с Донни и осторожно взял его голову в руки. Когда первые 105-миллиметровые снаряды начали рваться на территории объекта, Рис заметил тень улыбки на губах Донни. Тот уходил в Вальгаллу.

Рис поднял взгляд, наблюдая, как Бузер медленно пробирается среди валунов на склоне. За спиной Бузера Рис сначала услышал, а затем и увидел черные силуэты «сорок седьмых», идущих на посадку в долине, куда их выводили Джонси и Майк.

Сейчас авиация разнесет этот комплекс к чертям, а потом мы зайдем туда с рейнджерами, чтобы оценить ущерб и провести зачистку.

Именно тогда осознание тяжести случившегося начало накрывать его.

Я потерял свою группу. Это моя ответственность.

У Риса второй раз за ночь затуманились глаза. Он и представления не имел, насколько хуже всё станет в ближайшее время.

ГЛАВА 2

Авиабаза Баграм

Баграм, Афганистан

Рис пришел в себя, лежа на спине. Зрение было затуманено; он заморгал, пытаясь прояснить взгляд и унять пульсирующую боль в голове.

Где я?

Медленно повернув голову, он увидел трубку, торчащую из его руки, и почувствовал на лице маску.

Капельница. Кислородная маска. Госпиталь.

Рис попытался приподняться на локтях, но его остановила ослепляющая вспышка боли в голове.

– Рис… Рис… спокойно, дружище. Тише.

Рис мгновенно узнал голос. Бузер.