Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Пехота шла следом, зачищая то, что осталось от когда-то многочисленного войска ушастых. Моральный дух толкинистов был сломлен – они лишились артиллерийской поддержки и потеряли большую часть магов. Строй распался на отдельные группы, которые отчаянно пытались спастись бегством и спрятаться в глубине леса. Но бежать было некуда.

Внезапно деревья расступились, словно какой-то великан раздвинул гигантский тёмно-зелёный занавес. Сводная группа вырвалась из лесной чащи и выкатилась на идеально ровную поляну колоссальных размеров. И все – от рядового мотострелка до майора Романовского – на секунду замерли, поражённые открывшимся им зрелищем.

Поляна была огромной, не меньше квадратного километра. Лес здесь был вырублен под корень, пни аккуратно выкорчеваны, а земля выровнена и утоптана тысячами ног. Но не это поражало воображение. Прямо в центре этой рукотворной пустоши, возвышаясь над верхушками самых высоких сосен, стояли они – Врата.

Это была циклопическая, абсолютно немыслимая по своим размерам круглая арка. Её поверхность была не гладкой, а покрытой сложным, переплетающимся узором из символов, которые едва заметно пульсировали тусклым фиолетовым светом.

Пространство внутри этой арки не было пустым – оно жило и мерцало тем самым бирюзовым светом, который многие видели в городе. Свет был неровным, он то сгущался, превращаясь в плотное, почти осязаемое марево, то становился почти прозрачным, позволяя на долю секунды увидеть за ним чужие пейзажи.

А вокруг этого инопланетного чуда вовсю кипела жизнь. Толкинисты разбили здесь огромный военный лагерь, в котором были и палатки из тёмной ткани для солдат, и загоны для волков, и полевые лазареты – это был полноценный городок, перенесённый сюда из другого мира. С учётом того, сколько времени прошло с активации Врат, скорости перемещения ушастых из одного мира в другой можно только позавидовать. Корнев лишь мысленно восхищенно поаплодировал расторопности сибирских гостей. Но сейчас всё это было неважно. Старлей внимательно наблюдал, как в мареве Врат исчезает хвост колонны с пленными девушками.

Сюрреалистический ступор, который парализовал сводную группу, отступил так же внезапно, как и начался. Тишину разорвал хриплый рык майора Романовского, донёсшийся из динамиков всех раций.

– Какого хера замерли, пехота⁈ Вперёд, бл…!!! За девками! Раскатать всех ушастых в кровавый блин!

Майор не страдал излишней рефлексией, он уже успел связаться со штабом, где получил карт-бланш на проход через Врата для возврата гражданских. Плюсом к этому была новость, что в город вошли свежи части, ещё один батальон уже идёт по следам сводной группы и будет на месте довольно скоро. Майор прекрасно понимал, что, если пленницы сейчас исчезнут в магическом мерцающем мареве, то спустя сутки никто и никогда не вернёт их домой. Не будет ни переговоров, ни обмена. Все эти женщины просто канут в небытие.

И поэтому единственным верным приказом в этой ситуации мог быть только следующий:

– Всем машинам, за мной! – загремел голос Романовского в эфире. – Прорываемся к порталу!

Танки, до этого стоявшие на опушке, тут же ожили, и восемь стальных чудовищ рванули вперёд, на поляну с Вратами. Машины, набирая скорость, двигались по идеально ровной земле. Они превратились в неумолимый стальной таран, нацеленный в самое сердце вражеского лагеря.

Первыми опомнились конвоиры, которые охраняли ещё остававшихся на нашей стороне пленных женщин. Ушастые наспех выстроили стену щитов, и перед ними замерцал жиденький барьер. Не сбавляя хода, головной танк Романовского врезался в толпу ушастых воинов, даже не почувствовав действия их хлипкого магического барьера. Хруст костей, скрежет металла, предсмертные крики – всё это смешалось в один сплошной тошнотворный гул. Танк безжалостно проехал по конвоирам, оставляя за собой широкую кровавую полосу из разорванных тел и искорёженных доспехов.

Следом за танками в прорыв хлынула пехота. Никто не задавал лишних вопросов —приказ был отдан. И он будет выполнен. Неравный бой превратился в хаотичную кровавую бойню. Толкинисты пытались контратаковать, их маги швыряли в несущиеся танки огненные шары, но никто из них так и не смог остановить этот стальной каток.

Танки прорвались сквозь первые ряды обороны и вышли прямо к колонне пленных. Механики-водители буквально творили чудеса – они умудрялись маневрировать так аккуратно, чтобы не задевали бортами гражданских.

– Отсекайте пленных! – кричал Корнев в рацию. – Огонь по конвоирам!

Тем временем Романовский на своём танке уже почти достиг Врат. Он видел, как последние ряды толкинистов, бросив пленниц, исчезают в бирюзовом свете.

– Барон! Как только пройдут первые машины, ты идёшь следом – коротко бросил в эфир танкист.

– Принял! – крикнул Корнев.

Старлей махнул рукой своим бойцам.

– За мной! К порталу!

Первыми в портал прошли три ИМР, затем, выстроившись по два в ряд, начали движение танкисты. Разведчики быстро позаскакивали на броню родных БМП и рванули следом. Мотострелки тоже собирались в колонну, но часть из них оставалась здесь, с пленницами.

Чем ближе было марево портала, тем сильнее билось сердце Корнева. Наконец, БМП вплотную приблизилась к бирюзовой пленке, и мир для старлея погас.

Глава 11

Пространство перестало существовать. В ту долю секунды, когда нос машины коснулся мерцающей бирюзовой пелены, мир для Корнева и его бойцов сжался в одну-единственную точку, а потом взорвался изнутри ледяным небытием. Ощущение было таким, будто тело одновременно пропустили через промышленный шредер и окунули в жидкий азот. Воздух с чудовищной силой выбило из лёгких, заменив его чем-то плотным. Слух и зрение исчезли, сменившись калейдоскопом ломаных вспышек фиолетового и зелёного цветов, которые проносились мимо с немыслимой скоростью. Инстинкты Корнева во всю вопили, что он помирает, разлетается на атомы, но где-то на периферии угасающего сознания ещё теплилась упрямая мысль о том, что жить очень хочется, а уходить еще не время.

А потом всё вернулось, так же внезапно, как и пропало.

Мир обрушился на них во всём его многообразии чувств. Первым вернулся слух, принеся с собой адскую какофонию: рёв дизельных двигателей и яростный треск крупнокалиберных пулемётов. Где-то рядом взвыл волчара, наслаивая свой вой на человеческие крики. Затем пришёл запах – густая смесь пороховой гари и пряных, незнакомых трав.

Корнев судорожно вдохнул, и его лёгкие обожгло холодным воздухом. Голова гудела, как колокол на пожарной вышке, а перед глазами всё ещё плясали остаточные цветные пятна, но зрение всё же медленно фокусировалось. Первое, что он увидел, было небо. Не привычное серое сибирское небо, а иссиня-чёрный бархат, на котором, словно два огромных немигающих глаза, висели две луны. Одна из лун – та, которая побольше, была жемчужно-белой, с чётко прорисованными кратерами и морями. Вторая же была поменьше, висела чуть ниже и отливала болезненным мертвенно-зелёным светом, заливая окрестности призрачным фосфоресцирующим сиянием.

Старлей инстинктивно моргнул, в попытке осознать увиденное, и тотчас опустил взгляд. Его БМП, проехала по чему-то мягкому и хрустящему и с ходу воткнулась в огромный шатёр из тёмной грубой ткани, порвав его, как бумагу. За разодранным полотном творился хаос, тотальный и всепоглощающий.

Разведчики только материализовались в самом сердце огромного военного лагеря толкинистов, а танки Романовского и инженерные машины, которые прошли через портал первыми, уже вовсю утюжили своими гусеницами это осиное гнездо. Стальные монстры, не сбавляя скорости, неслись по ровным рядам палаток, вминая их в землю вместе с содержимым. Инженерные машины, опустив свои массивные отвалы, сгребали ими всё, что попадалось на пути: полевые кухни, оружейные пирамиды, повозки, запряжённые какими-то шестиногими ящерами.

Толкинисты, застигнутые врасплох в собственном тылу, заметались в панике. Те, кто ещё секунду назад спокойно сидел у костра или чистил оружие, теперь бегали между палатками, пытаясь понять, откуда на их головы свалился этот бронированный апокалипсис. Некоторые из ушастых – самые расторопные, хватались за луки, чтобы отстреливаться в ответ, но тут же попадали под шквальный огонь пулемётов.

Крики ужаса смешивались с командами на незнакомом языке. Ушастые офицеры в блестящих доспехах судорожно пытались организовать оборону. Они выстраивали своих солдат в какие-то подобия фаланг, но танки и БМП безжалостно перемалывали эти импровизированные построения, давя хмырей гусеницами и поливая их свинцом.

Бойцы разведроты, глядя на всё происходящее ошалелыми глазами, начали спрыгивать с брони. Их тоже неслабо встряхнуло при переходе. Шмеля даже стошнило прямо на броню, но он тут же вытер рот рукавом и, шатаясь, вскинул автомат. Другой мир встретил армейцев не слишком гостеприимно, и сразу, прямо с порога окунул в кровавую баню. И единственным способом не утонуть в ней – это начать действовать быстрее и злее, чем противник.

Корнев спрыгнул на землю и едва не поскользнулся на разорванном теле, попавшего под гусеницу. Старлей огляделся вокруг, пытаясь быстро оценить обстановку. Следом за БТРом старлея из мерцающего марева вывалилось ещё несколько БМП мотострелков, но часть сводной группы осталась на той стороне, они занимались эвакуацией пленных.

– Командир, пленные! – крикнул Леший, указывая стволом вглубь лагеря.

Метрах в двухстах от них, почти у центра лагеря, конвоиры, оправившись от первого шока, гнали группу захваченных женщин. Пленных девушек было около двухсот. Ушастые явно отбирали среди женщин самых молодых и красивых, видимо, для каких-то особых нужд. Конвоиры, поняв, что их лагерь вот-вот сровняют с землёй, пытались прорваться с ценным грузом куда-то в тыл, к более организованным частям своей армии.

– Романовский, я Барон! Вижу группу пленных, уходят на двенадцать часов! – прокричал Корнев в рацию, предварительно переключившись на нужный канал.

– Вижу, Барон! – донеслось в ответ сквозь грохот. – Мотострелков кидаю на отсечение! Твоя задача – не дать врагу подтянуть резервы с фланга! Дави всё, что движется!

Корнев отдал короткие команды своим взводным, и разведчики рассыпались по обе стороны от бронетехники, занимая позиции за перевёрнутыми повозками и горящими палатками. Бойцы разведки открыли плотный огонь по разрозненным группам толкинистов, которые пытались атаковать прорвавшуюся колонну с флангов.

* * *

Майор Сорокин, командир приданных мотострелков, был мужиком резким и прагматичным, как удар сапёрной лопатки по каске. Получив от Романовского приказ отсечь пленных, он не стал изобретать велосипед. Четыре БМП свернули вправо, грозно рыча движками, объехали основной замес и на полной скорости понеслись наперерез конвоирам. Манёвр был рискованным – сейчас две коробочки врывались в самую гущу ещё не до конца деморализованного противника – но Сорокин прекрасно понимал: если он сейчас промедлит, то девчонок утащат, и ищи их потом свищи по чужим непонятным лесам.

Машины шли на пролом, не разбирая дороги. Одна из них с ходу снесла огромный котёл, в котором что-то варилось, обдав окрестности фонтаном кипящей жижи. Вторая переехала оружейную пирамиду, с хрустом ломая изящные, изукрашенные резьбой копья ушастых.

Толкинисты-конвоиры, увидев несущихся на них стальных монстров, которые мчались с целью раскатать врага в лепёшку и похоронить его в этом лесу, на секунду опешили. Их командир – высокий хмырь в позолоченном шлеме с плюмажем, что-то яростно закричал, размахивая мечом. Часть ушастых бойцов попыталась расстрелять впереди идущий БМП ледяными стрелами, но против многотонной бронемашины, несущейся на достаточно высокой скорости, это решение им не помогло. Десять вспышек со стороны ушастых, и стальной нос машины затянуло льдом – это всё, чего добились стрелки. БМП, даже не заметив заслона, пролетела сквозь него. Мотострелки покинули десантные отделения и быстро заняли круговую оборону вокруг пленниц.

Это был уже не тот бой на дистанции, что в городе. Здесь всё решали считанные сантиметры и доли секунды. Вооружённый мечом воин бросился на Сорокина, но майор всадил ему в живот короткую очередь из «Калаша». Ушастый согнулся пополам, выронил меч и упал на колени, пытаясь зажать руками раны.

Недалеко от майора прикладом автомата отбивался от двух толкинистов молодой лейтенант из мотострелков – в самый неподходящий момент в магазине кончились патроны. Летёха блокировал удар копья, однако клинок второго мечника уже был совсем рядом с боком армейца. Но в самый последний момент ушастого сдуло очередью выстрелов, которые в грохоте военных действий были не особо слышны. Бойцы Корнева прикрывали фланг, заняв удобные позиции.

Стрелки смогли создать вокруг перепуганных женщин зону безопасности и, не жалея патронов, отгоняли выстрелами толкинистов, которые, как бешеные осы, упорно пытались прорваться к своей добыче. Пули выкашивали атакующих рядами, их холодное оружие было бесполезно против шквала свинца, и даже магия ушастых не могла им помочь. В этой суматохе, когда цели-противники смешивались с союзниками, у магов попросту не было ни времени, ни возможности сконцентрироваться для сотворения сложного заклинания. Любая попытка создать щит или метнуть огненный шар заканчивалась обрывом плетения заклинания или пойманной телом пулей.

Тем временем инженерные машины вместе с танками Романовского продолжали методично перепахивать лагерь. Это была уже не битва, а планомерная зачистка. ИМРы, имеющие впереди огромные ковши, работали как гигантские бульдозеры – они засыпали землёй и обломками палаток очаги сопротивления. Танки, развернувшись в линию, вели огонь прямой наводкой по любым крупным скоплениям противника.

И эта тактика работала. Толкинисты, поняв, что их уютный тыловой лагерь превратился в филиал ада, начали отступать. Но на этот раз они отступали уже не хаотично. Офицеры, выкрикивая команды на непонятном языке, собирали уцелевших бойцов и отводили их к большому шатру в глубине лагеря, который раскинулся на небольшом возвышении. Там, под развевающимся знаменем с изображением какой-то витиеватой серебряной загогулины, оборона толкинистов начала спешно консолидироваться.

Главной фигурой в этом новом защитном построении стал богато разодетый тип. Высокий и стройный, он стоял на ступенях шатра, и от него исходило едва заметное, но мощное ощущение силы. На ушастом не было тяжёлой брони, лишь длинный тёмно-синий халат, искусно расшитый серебром. Его длинные белые волосы были заплетены в сложную косу, а на высоком аристократическом лбу виднелась натуральная диадема, в которой, пульсируя синим светом горел крупный сапфир.

– Это их главный, по ходу! Гляньте-ка, какая красна девица! И звезда во лбу горит! – с издёвкой произнёс Романовский. – Саня, видишь этого хмыря в халате? Давай по нему!

Но как только ствол танковой пушки начал менять положение, нацеливаясь на ушастого командира, тот вскинул руки, и воздух перед ним взорвался ослепительным светом.

Огромный полупрозрачный купол, переливающийся всеми оттенками синего и фиолетового, развернулся над позициями толкинистов. Он накрыл собой и шатёр, и несколько сотен стрелков, которые успели занять позиции за магом.

Осколочно-фугасный снаряд, выпущенный из танка Романовского, врезался в барьер. Раздался гулкий звук от удара, похожий на звон гигантского колокола. Щит выгнулся внутрь, по нему прошла мощная судорога, но он выдержал.

– Твою ж… – только и смог выдохнуть Романовский. – Давай еще раз!

За этой, казалось бы, непробиваемой защитой, сотни лучников толкинистов, как по команде, подняли свои луки. Наконечники стрел вспыхнули знакомым светом, и сотни светящихся снарядов разом сорвались с тетив луков и смертоносной стаей устремились к позициям армейцев. Зрелище было одновременно и жутким, и завораживающим в своей красоте. На мгновение небо посветлело, заслонённое роем светлячков, несущих смерть.

С громким, похожим на стук града по крыше звуком стрелы забарабанили по броне ИМР и танков. Они отскакивали, высекая снопы искр, не в силах пробить толстую сталь. Зато досталось БТРам и пехоте. Одна из машин неудачно подставила борт, и две стрелы пробили сталь. Лишившись стрелка, пулемёт замолчал.

Нескольких мотострелков из роты Сорокина, не успевших укрыться за броней, стрелы таки достигли. Один из бойцов – молодой парень, которому и двадцати не было —вскрикнул, когда стрела вонзилась ему в бедро. Парнишка даже не успел упасть, он замер, а его тело мгновенно покрылось толстым слоем инея, превратившись в ледяную статую с искажённым от боли лицом. Не простояв и пяти секунд, статуя с тихим хрустальным звоном рассыпалась в ледяную пыль.

Его товарищ, пытавшийся оттащить раненого, получил стрелу в грудь. Тот же эффект – мгновенная заморозка и распад. От такого оружия не спасал ни бронежилет, ни удача.

– Всем в укрытия! – заорал Корнев, понимая, что, если они останутся на открытом пространстве, то их всех превратят в ледяную пыль, осыпав дождём из ледяных стрел.

Но лучники уже натягивали тетивы своих луков для второго залпа. А за ним последовал и третий. Светящиеся стрелы сыпались с неба, заставляя пехоту активнее искать укрытие.

– Романовский! Размотай этот фиолетовый аквариум, или мы тут все в сугробы превратимся! – крикнул Барон в рацию и едва успел увернуться от стрелы, которая вонзилась в землю рядом с ним.

– Работаем, Барон! – донеслось в ответ.

Восемь орудий ударили практически одновременно, сконцентрировав всю мощь своих калибров в одной точке, и танкисты, наконец, смогли пробить магическую преграду.

Защитный купол перестал быть прозрачным и стал стремительно наливаться тёмно-красным цветом. По нему, как молнии, побежали гигантские трещины. Маг-генерал, который держал щит, пошатнулся, и из его рта, ушей и глаз хлынула кровь. Маг отчаянно пытался удержать заклинание, его скрюченные от боли пальцы пытались восстановить рвущееся на части магическое плетение, но силы быстро покидали его. Последний залп танков стал для щита фатальным. Миллионы светящихся осколков брызнули по сторонам, и купол прекратил своё существование.

Как только магическая защита пала, Романовский отдал по рации приказ, и вперёд пошли ИМР. Машины беспощадно раскатали в лепёшку строй лучников, оставив за собой несколько кровавых просек. Крики ужаса и боли потонули в рёве дизелей.

Вражеский генерал, контуженный откатом заклинания, так и остался стоять на коленях посреди происходящего ада. Он поднял голову, его залитые кровью глаза встретились с несущимся на него стальным монстром, а через секунду пулемётная очередь с башни ближайшей БМП прошила его тело, отбросив назад. Ушастый безвольно упал прямо под гусеницы надвигающейся машины. Лязг металла, хруст костей, и от могущественного чародея осталась лишь раздавленная бронёй бесформенная кукла в грязном, разорванном халате.

И вот, когда победа, казалось, была уже в кармане, когда последний очаг организованного сопротивления был смят и уничтожен, произошло то, чего никто не ожидал.

За спиной армейцев, там, где стояла арка портала, резко мигнул бирюзовый свет. Раз, другой… Словно гигантская лампа, у которой перегорал контакт. Пространство внутри гигантского сооружения пошло рябью и начало искажаться, как изображение в сломанном телевизоре.

– Командир, портал! – Казанова, который в это время перезаряжал автомат, первым заметил неладное.

Все, кто мог, обернулись. Зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Мерцающий зев Врат, который до этого времени был стабильным и ровным, начал сжиматься. Бирюзовое марево закручивалось в тугую спираль, как будто втягивалось само в себя, как вода образует воронку. Раздался низкий гул, от которого задрожала земля.

– База! Я Романовский! Портал закрывается! Что за херня происходит⁈ – прокричал в эфир майор, понимая, что их единственный путь домой исчезает на глазах.

Именно в этот момент через нестабильные Врата протискивалась колонна снабжения, которая следовала за основными силами. Первым проскочил пузатый армейский бензовоз. Он вылетел из гаснущего марева, как пробка из бутылки шампанского, и по инерции проехал ещё метров пятьдесят, прежде чем водитель, ошалевший от перехода, смог затормозить. За ним вынырнул «Урал» с боекомплектом. А вот второму грузовику не повезло – он шёл последним в колонне снабжения.

Портал приказал долго жить, бирюзовый свет окончательно погас, сойдясь в одну яркую точку. Арка Врат снова стала просто аркой из чёрного материала, в проёме которой виднелся тот же чужой пейзаж, лес, две луны и дымящиеся остатки лагеря.

Но прямо на границе, где ещё долю секунды назад бушевала пространственная аномалия, осталась передняя часть второго «Урала».

Картина была сюрреалистичной и скорее похожа на сон сумасшедшего, чем на реальность. Кабина и передние колёса грузовика стояли на этой стороне. А всё, что было за кабиной просто исчезло. Срез был идеально ровным и гладким, словно машину разрезали гигантским лазерным скальпелем. Никаких рваных краёв, никаких деформаций. Один очень чистый и аккуратный срез по металлу, раме и брезенту.

Из распахнувшейся двери кабины на землю вывалился водитель – молодой парень, срочник. Его трясло так, что зубы выбивали барабанную дробь. Он сделал несколько шагов, обернулся, чтобы посмотреть на свой грузовик, и его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса. Паренёк увидел, что за его спиной ничего нет. Он издал какой-то странно тонкий сдавленный писк и упал в обморок, повалившись на землю.

Тишина, так внезапно опустившаяся на поле боя, была тяжелее, чем грохот танковых орудий. Адреналин победы мгновенно испарился, уступив место сковывающему ужасу. Бойцы, которые ещё минуту назад были готовы праздновать победу, сейчас молча стояли и смотрели то на половину грузовика, то на пустую арку Врат.

До каждого из них – от рядового солдата до майора – медленно, но неотвратимо начало доходить осознание всей глубины задницы, в которой они оказались.