Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Корнев практически не понимал слов Казановы и встревоженных ругательств Ланцета. Для него мир всё ещё был соткан из застывших картин немыслимого, вселенского масштаба. Карта. Она никуда не делась, просто сжалась, превратившись в едва заметный полупрозрачный интерфейс, наложенный на реальность. Но сейчас всё его внимание было приковано к своему собственному узлу, помеченному на карте как «Терра-3», и тонкой нити, что вела домой.

«Активация подтверждена. Выберите действие».

Слова, или то, что в этом странном контакте заменяло их, вспыхнули в его сознании системным сообщением. Перед мысленным взором возникло примитивное меню. Для сослуживцев старлея происходящее выглядело так, словно он смотрел в пустоту невидящим взглядом.

[ ВОССТАНОВИТЬ ПОСЛЕДНЕЕ СОЕДИНЕНИЕ ]

[ ВЫБРАТЬ НОВУЮ ТОЧКУ ПЕРЕХОДА ]

[ ДИАГНОСТИКА СЕТИ ]

Это было похоже на бред контуженного, на какую-то очень реалистичную галлюцинацию, порождённую мозгом от удара и большой кровопотери. Но ощущение реальности этого интерфейса было настолько сильным, что перекрывало и пульсирующую боль в затылке, и привкус крови во рту.

– Командир, да очнись ты! – Казанова, у которого лицо было искажено неподдельным страхом, тряс его изо всех сил. – Ланцет, коли что можешь, он снова уходит!

Корнев с трудом сфокусировал взгляд на лице связиста. Старлей хотел сказать, что всё в порядке, но вместо этого его рука, всё ещё измазанная в собственной крови, сама потянулась вперёд, к невидимой для других панели в воздухе. Пальцы старлея инстинктивно, без всякого приказа со стороны разума, ткнули в первую строчку меню, которое видел только он, для всех остальных его действия были лишь странными последствиями контузии. Ничего не происходило.

– Домой! – натужно прохрипел Корнев.

– Конечно, домой, Барон! – засуетился Ланцет. – Куда же ещё! Как только, так сразу…

Каша в голове старлея не давала сформулировать даже простейшую мысль, хотя строчки меня висели прямо перед глазами. Но тут Ланцет вколол командиру что-то совсем забористое, явно не из обычной аптечки, и мысли немного прояснились.

– Восстановить соединение – почти шепотом произнес Барон.

– О чем ты, командир? – нахмурившись, спросил Казанова.

И в этот момент мир взорвался новыми звуками. Чёрный безмолвный камень Врат, который уже стал привычной частью пейзажа, вдруг ожил. Поверхность арки, до этого матовая и не отражающая свет, покрылась сетью символов, из которых начал пробиваться знакомый бирюзовый свет.

Все, кто был на поле боя, на мгновение замерли, и, как по команде, уставились на Врата.

Гул нарастал, а свет становился всё ярче. Бирюзовое марево хлынуло в пустое пространство внутри арки, разворачиваясь и формируя осязаемый зев портала.

– Передай майору, что портал стабильный, продержится триста суток – успел произнести Корнев, прежде чем его сознание, не выдержав перегрузки, снова отключилось.

Майор Романовский не был мистиком или верующим человеком, однако, услышав эти слова, на время уверовал в чудо. Он не собирался упускать этот шанс, посланный ему то ли богом, то ли дьяволом, то ли контуженным старлеем-историком.

– Слушать мою команду! – прогремел голос Романовского, выводя бойцов из ступора. – Это наш билет домой! Отходим к Вратам!

Паника, ещё минуту назад царившая в лагере, сменилась лихорадочной деятельностью.

– Сорокин! – рявкнул танкист. – Организуй коридор для гражданских! Грузить на броню, что ещё на ходу! Раненых следом!

Мотострелки, которые уже мысленно попрощались с жизнью, встрепенулись. Сержанты начали выгонять своих бойцов из окопов, выстраивая живой коридор к спасительному бирюзовому мареву.

Римляне, которые тоже замерли, изумлённо глядя на ожившие Врата, пришли в себя. Командир римлян, Гай Марцелл что-то крикнул своим людям, и легионеры, до этого сбившиеся в кучу, начали формировать оборонительный порядок, прикрывая фланг, с которого всё ещё могли контратаковать остатки толкинистов. Центурион понимал, что происходит что-то невероятное, и его новые союзники собираются уходить.

Сводный отряд, огрызаясь последними очередями по лесу, начал медленно, пядь за пядью, отходить к Вратам, сжимаясь в единый, ощетинившийся стволами кулак. Последние оставшиеся танки и БМП вели огонь, не давая уцелевшим ушастым к ним приблизиться.

* * *

На окраине сибирского города, в глубине возведённого укрепрайона царила напряжённая атмосфера. Промозглый ветер гонял по бетонным плитам аэродрома, на котором теперь базировалась оперативная группа, клочья грязного тумана и сухие листья. Мощные прожекторы, установленные на вышках, прорезали предрассветный сумрак, их лучи скрещивались над безжизненной аркой Врат, превращая её в центр этой милитаристской вселенной.

Солдаты, патрулировавшие периметр, зябко кутались в бушлаты и нервно сжимали в руках автоматы. Каждый понимал, что они сидят на пороховой бочке, и никто не знал, когда и с какой стороны рванёт. Но эпицентр напряжения находился в ДОТах, а не на вышках. Он сконцентрировался на небольшой, залитой светом площадке, всего в нескольких десятках метров от арки. Здесь, прямо на холодном ветру, шёл тихий, но яростный бой, невидимый для подчинённых. Бой двух амбиций и двух совершенно разных подходов.

Командир десантно-штурмовой бригады, полковник Андрей Алексеев был человеком, выкованным в огне бесчисленных локальных конфликтов. Сухой, поджарый, с жёстким, как будто рубленым лицом и взглядом, от которого у молодых лейтенантов начинали дрожать коленки. Полковник привык к автономности, к быстрым и дерзким решениям, а также к тому, что его слово является законом для его «крылатой пехоты». Бригада полковника была переброшена сюда в экстренном порядке, как самая мобильная и боеспособная часть в округе, и Алексеев считал, что именно он должен рулить здесь всем, от расстановки часовых до графика подвоза тушёнки.

Его оппонентом был полковник Макаренко, недавно назначенный комендантом укрепрайона. Макаренко был классическим штабистом, «паркетным» полковником, вся карьера которого прошла в тиши кабинетов. Он был мастером подковёрных интриг, виртуозом бюрократических процедур и свято верил в незыблемость инструкций и директив. Для него Алексеев с его десантной лихостью был нарушителем спокойствия и анархистом, подрывающим устои.

– Андрей Викторович, ещё раз повторяю, – вкрадчивым голосом говорил Макаренко, пряча руки в карманы. – Согласно директиве штаба округа, за номером триста двенадцать, всё, что находится внутри периметра, включая личный состав приданных частей, переходит в моё оперативное подчинение. Ваши люди должны быть задействованы в патрулировании внешнего контура.

Алексеев смерил его взглядом, в котором явно прослеживалось презрение.

– Иван Петрович, я тоже ещё раз повторяю, для особо одарённых, – ответил полковник, выпуская облачко пара. – Моя бригада здесь выполняет отдельную задачу, поставленную непосредственно командующим округом, который получил инструкции сам знаешь от кого. И в этой задаче ни слова не сказано про охрану твоего парника с огурцами. Мои парни – это не караульные, а те самые, как ты выразился, отморозки, готовые в любой момент войти… – Алексеев кивнул на арку, – туда. И я не собираюсь размазывать свою бригаду по периметру, чтобы твои штабные крысы могли спать спокойно.

– Это нарушение субординации! – взвился Макаренко. – Я буду вынужден доложить…

– Да хоть в Гаагский трибунал докладывай, – отрезал Алексеев. – У меня приказ, и я его буду выполнять. А твои директивы можешь использовать в сортире, если бумага кончится.

Именно в этот момент, на самом пике обмена любезностями, Врата вспыхнули.

Бирюзовое сияние, которое оба полковника до этого видели только на записях, хлынуло из арки, заливая всё вокруг неземным, тревожным светом. Офицеры резко заткнулись и, как по команде, уставились на портал. По всему укрепрайону взвыла сирена боевой тревоги. Солдаты, дремавшие в казармах, вскакивали на ноги и неслись к оружейке.

Но из портала вопреки ожиданию появились не ушастые воины на волках. Первыми из бирюзового марева вышли, спотыкаясь и падая, перепуганные до смерти женщины в рваной гражданской одежде. За ними, прихрамывая, выходили раненые солдаты, поддерживая друг друга. А потом, громыхая гусеницами, из портала начали выкатываться потрёпанные в боях, покрытые копотью и вмятинами БТРы и БМП.

Алексеев среагировал мгновенно. Инстинкт боевого командира, отточенный годами, сработал раньше, чем пришло осознание происходящего.

– Медиков сюда! Быстро! Фильтрационный пункт развернуть! Оцепить район выхода! – заорал он, перекрывая вой сирены. Его десантники, в отличие от караульных комендатуры, не растерялись. Они действовали быстро и слаженно, отсекая выходящих из основной части лагеря и создавая коридор для прибывших из портала гражданских.

Макаренко тоже отдавал какие-то приказы, но его голос тонул в общем хаосе. Его люди, не привыкшие к таким ситуациям, суетились, мешая друг другу.

Алексеев подбежал к первому же бойцу, вывалившемуся из портала. Им оказался Леший.

– Докладывай! – жёстко спросил полковник, встряхивая разведчика за плечо.

Леший моргнул, с трудом фокусируя взгляд на комбриге.

– Лейтенант Комаров, разведрота бригады, – хрипло отрапортовал боец. – Сводная группа майора Романовского.

– Что на той стороне? Какова обстановка? – Алексеев спрашивал быстро, буквально выбивая информацию.

Леший коротко обрисовал ситуацию.

– … на той стороне сейчас полная задница, товарищ полковник, – закончил Леший. – Римляне, считай, не прикрывают, а тупо месятся с ушастыми, мы же за компанию под раздачу попадаем. Романовский держит коридор, но долго они не продержатся.

Полковник всё понял, решение в его голове созрело мгновенно.

– Понял, лейтенант, – он хлопнул Лешего по плечу. – Возвращайся. Передай Романовскому, пусть держит плацдарм. Выводите гражданских и раненых. Я сейчас вышлю к вам своих парней. Освободите площадку для перехода на той стороне.

Леший, не задавая лишних вопросов, кивнул, развернулся и снова шагнул в бирюзовое марево портала.

Алексеев связался с начальником штаба.

– Танковую роту сюда, немедленно! На ту сторону пойдём, будем расширять плацдарм.

– Андрей Викторович, вы с ума сошли⁈ – подскочил к нему Макаренко. – Какое подкрепление? Мы не знаем, что там! У меня нет приказа!..

Комбриг медленно повернулся к коменданту. Его взгляд был таким, что Макаренко невольно попятился.

– Иван Петрович, – процедил полковник сквозь зубы. – У меня есть приказ, и я его выполню…

* * *

На той стороне, в мире двух лун, хаос достиг своего апогея. Люди и техника спешно стягивались к спасительному зеву портала. Толкинисты и римляне, на мгновение опешившие от неожиданного события, уже пришли в себя. Но теперь им было глубоко плевать на горстку землян. Общая ненависть двух непримиримых рас, копившаяся годами, оказалась сильнее удивления. Обе стороны сцепились в жестокой и кровавой схватке, превратив поляну перед Вратами в огромную мясорубку. Сталь звенела, предсмертные крики смешивались с боевыми кличами, земля пропитывалась кровью.

На ближнем к армейцам фланге из леса начал выходить ещё один крупный отряд ушастых. Командир опоздунов быстро оценил диспозицию и решил, что лучше раздавить итак почти сожжённый лагерь гостей из другого мира. Романовский прикинул, что появившихся из леса ушастых больше пяти сотен, к тому же у них были полные сил маги, и манёвр в сторону Врат ему совершенно не понравился.

Остатки боезапаса обрушились на атакующих толкинистов. Несколько БМП и БТРов, оставшихся в прикрытии, вели непрерывный огонь, создавая перед порталом стену из свинца и огня. Но ушастых было слишком много, они шли вперёд, прикрытые своими защитными барьерами.

Именно в этот критический момент, когда казалось, что арьергард вот-вот будет смят, из портала, как чёрт из табакерки, выскочил Леший.

– Андреич! Принимай гостей! – крикнул леший, едва не попав под гусеницы танка Романовского. – Наши идут!

Майор не сразу понял, о ком говорит разведчик, но в следующую же секунду услышал оглушительный рёв и лязг. Из бирюзового марева начали выкатываться блестящие, не тронутые боем танки и БМД. Десантники быстро спрыгивали с брони и с ходу вступали в бой, занимая оборону рядом с измотанными бойцами Романовского. Танки, не останавливаясь, шли вперёд, поливая врага огнём из пушек и пулемётов.

Эффект от внезапного появления подкрепления был ошеломляющим. Толкинисты, привыкшие к тому, что русские только отбиваются, оказались не готовы к такому напору. Под прикрытием десанта отход последних групп пошёл быстрее. Раненых быстро грузили на свежую броню и отправляли в портал.

Корнев уходил одним из последних. Старлей уже до конца пришёл в себя, но выглядел откровенно хреново. Голова гудела, как трансформаторная будка, а перед глазами всё плыло. Казанова и Леший спешили к ближайшему БТРу и практически волокли на себе своего командира, поддерживая его под руки.

– Давай, командир, ещё немного, – уговаривал Казанова, заталкивая его на броню. – Дома отлежишься. За такие подвиги тебе теперь отпуск за год вперёд положен.

Корнев почти не слышал его. Сидя на броне и качаясь в такт движению машины, старлей смотрел на чужой мир. На две луны в чёрном небе, на римские легионы, рубящиеся с ушастыми, на горы трупов, устилающих поляну. Это было последнее, что он запомнил, прежде чем БТР, на броне которого он сидел, нырнул в спасительное бирюзовое марево.

Вспышка перехода снова выбила дух, ослепив всех ярким светом. А когда зрение вернулось, Корнев увидел то, что заставило его на мгновение забыть о боли, усталости и контузии. Они были дома…

* * *

Ветер, прорвавшийся сквозь проплешины в лесной стене, лениво перегонял по полю клочья едкого серого дыма. Сражение, ещё час назад сотрясавшее этот мир криками и лязгом, закончилось, оставив после себя лишь давящую, мёртвую тишину, нарушаемую стонами раненых и карканьем каких-то местных падальщиков, которые уже слетались на кровавый пир.

Поляна вокруг арки представляла собой апокалиптическую картину. Земля была вся изрыта взрывами и усеяна тысячами трупов в изящных доспехах. Между ними, словно красные островки в море вражеских тел, лежали и легионеры. Их было меньше, но от этого зрелище не становилось менее удручающим.

Трое мужчин в покрытых грязью и чужой кровью доспехах медленно шли по этому полю смерти, а за ними на почтительном расстоянии следовала дюжина телохранителей, чьи лица были непроницаемы. Это были легаты – три полководца, три столпа римской военной машины в этом регионе, и сейчас на их лицах не было и тени триумфа.

Первый – легат Луций Аврелий. Мужчина средних лет с жёстким обветренным лицом и холодным анализирующим взглядом. Он был совершенно спокоен, словно смотрел не на поле боя, а на карту, оценивая потери и выстраивая новую диспозицию. Командовал легат Пятым легионом, и именно его выверенные и хладнокровные действия в центре позволили переломить ход сражения.

Второй – легат Гай Флавий, командир Двенадцатого легиона, был его полной противоположностью. Рослый, рыжеволосый, его лицо, напротив, было искажено гримасой плохо сдерживаемой ярости. Легион Флавия принял на себя основной удар и понёс самые чудовищные потери. Гай шёл, тяжело ступая, и казалось, от каждого его шага земля стонет.

Третий – легат Марк Туллий, самый молодой из них, пытался сохранять спокойствие, но бледность лица и мелко дрожащие губы выдавали его состояние. Он командовал Восьмым легионом и сейчас чувствовал себя скорее не триумфатором, а свидетелем катастрофы.

– Собаки… – хрипло прошипел Гай Флавий, сорванным в бою голосом. Римлянин с ненавистью пнул ногой лук с горящими на нём рунами, всё ещё сжатый в руке мёртвого малоранского стрелка. – Проклятые ушастые твари!

– Успокойся, Гай, – тихо произнёс Марк Туллий, положив руку ему на плечо. – Мы победили, армия противника разбита.

Гай Флавий резко сбросил его руку, развернулся и посмотрел на молодого легата.

– Тебе легко говорить, Марк! Мой легион лёг здесь костьми! Ты посмотри вокруг! – он обвёл рукой поле боя, его глаза в ярости метали молнии. – Я должен был взять под контроль эти чёртовы земли, доложить Императору о полной и безоговорочной пацификации региона! А что теперь⁈ Что мне ему докладывать⁈ Что у меня половина легиона осталась гнить в этой грязи⁈ А ещё четверть теперь калеки, которые уже никогда не встанут в строй⁈ Думаешь, Император погладит меня по головке за такую «победу»⁈ Он мне голову открутит и насадит на копьё у входа в свой дворец, как напоминание о том, какая участь постигнет полководца за проваленные кампании!

– Мы все понимаем твоё состояние, Гай, – примирительно сказал Марк. – И мы все несём ответственность. Наши совместные письма в Сенат и лично Императору должны сгладить негатив. Мы уничтожили ударную армию малоранов, самую крупную за последние несколько лет. Это великая победа, пусть и достигнутая большой кровью.

– Вот только победа эта наша лишь наполовину, – подал голос Луций Аврелий. Его взгляд был прикован к огромной молчаливой арке Врат, чей бирюзовый свет активно контрастировал на фоне багрового заката. – Если бы не те… другие… мы бы сейчас все здесь лежали. И наши легионы вместе с нами.

Гай Флавий хотел было возразить, но слова застряли у него в горле. Он не был глупцом и прекрасно понимал правоту Луция. Сам видел, как несокрушимые магические барьеры малоранов, о которые римские легионеры разбивались, как волны о скалы, лопались под ударами оружия пришельцев. Те, кто ушёл за Врата, сделали за них большую часть грязной работы – уничтожили самых опасных магов и элиту малоранской армии ещё до начала основного сражения. Без этого атака римлян захлебнулась бы в первые же часы.

– Что будем делать? – после затянувшейся паузы спросил Марк Туллий, и его вопрос повис в воздухе, наполненном запахом смерти.

Луций Аврелий медленно повернулся. Его спокойствие действовало отрезвляюще.

– Регион под контроль мы не возьмём, – спокойным голосом констатировал легат. – Наших сил не хватит, чтобы удержать даже часть территорий. Гай прав, наши легионы обескровлены. Потребуются месяцы на пополнение и обучение новобранцев.

Он ненадолго замолчал, давая остальным осознать горькую правду, а потом продолжил:

– Поэтому мы отходим на основной рубеж обороны по реке. Эта провинция, – римлянин пренебрежительно махнул рукой, – никогда особо не интересовала Императора. Лес да болота, населённые обособленными племенами. Ценности в ней ноль. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня.

Луций снова посмотрел на Врата.

– Отправим в Рим гонцов с двумя докладами. Официальный – о великой победе над армией малоранов и временном тактическом отступлении для перегруппировки сил. И лично для Императора и узкого круга сенаторов. В этом докладе будет информация о том, что мы нашли.

– О них? – спросил Марк, кивая в сторону арки.

– О них, – подтвердил Луций. – Действующие Врата, ведущие в другой мир, откуда пришли воины, способные пробивать магические щиты мароланов за пару выстрелов – это теперь единственная и главная точка стратегического интереса во всей этой забытой богами глуши. По сравнению с этим, вся наша возня с малоранами – детские игры в песочнице.

Легат начал медленно вышагивать по полю, переступая через тела.

– Мы оставим здесь небольшой гарнизон, например, две когорты. Будут сменять друг друга каждый месяц. Их задачей будет простой – держать Врата под постоянным контролем, ведя наблюдение и проводить разведывательную работу в отношении ушастых. Нам нужно знать, что у мароланов осталось и как быстро он смогут оправиться после такого разгрома.

– А дальше? – не унимался Гай. Его гнев сменился мрачной сосредоточенностью. – Просто сидеть и ждать? Ждать, пока новые игроки вернутся?

– Именно, – кивнул Луций. – Рано или поздно они вернутся. Или, по крайней мере, попытаются установить контакт. Они оставили здесь половину своего отряда, если верить словам центуриона. И когда эти «зелёные» выйдут на связь, мы должны быть готовы.

– Надейся, что к нам выйдут дипломаты, а не очередная армия, – с горечью вздохнул Гай Флавий, глядя на своих легионеров, которые выносили с поля боя раненых товарищей. Потери были ужасающими.

– Мы все на это надеемся, – мрачно ответил Луций, останавливаясь перед самой аркой. Три полководца стояли и молчали, глядя на безмолвный иссиня-чёрный камень Врат, в котором светилась воронка портала. Она была ключом к невероятной мощи и источником смертельной угрозы.

И никто из легатов не знал наверняка, принесёт ли этот контакт спасение или окончательную гибель для Третьего Рима. Но одно они знали точно: мир уже никогда не будет прежним. Именно трём легатам, стоящим на этом кровавом поле, предстояло первыми встретить новую, неизвестную эпоху.