Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Холодный, влажный ветер бил Корнева в лицо и заставлял щуриться, но старлей всё равно не надевал тактические очки. Ему нужно было видеть всё очень чётко. Вибрация мощного двигателя передавалась через подошвы берцев, отдаваясь приятной первобытной силой во всём теле. Головной БТР пожирал километры пригородного шоссе, оставляя позади себя относительную безопасность военного городка. За ним, выдерживая дистанцию ровно в пятьдесят метров, шли остальные бронемашины, под завязку набитые молчаливыми мужиками с хмурыми лицами. Бойцы уже успели переключить свои мозги с режима «армейская рутина» на режим «война».

Переход от мирной жизни к тотальному хаосу оказался до омерзения резким. Ещё километров пять назад по обочинам тянулись привычные шиномонтажные сервисы, ларьки с шаурмой и рекламные щиты, предлагающие скидки на новостройки. А потом этот мирный пейзаж словно перерезали тупым ножом.

Первым предвестником кровавой бойни, о которой рассказывал мэр, стал полицейский пост на въезде в городскую черту. От этого поста, по сути, осталась только бетонная будка, да и та выглядела так, будто её долго и методично жевала гигантская собака. Поперёк дороги валялись три искорёженных патрульных «УАЗа». Один из них был буквально сплющен, его крыша была вмята в днище с такой силой, что металл лопнул по швам. Второй «УАЗик» тупо оплавился, краска на капоте ещё пузырилась и стекала на асфальт вонючими чёрными слезами. Лобовое стекло превратилось в лужу мутного стекла, а внутри салона угадывались почерневшие и сжавшиеся до размера подростков обугленные останки. Третий автомобиль, напротив, покрывал толстый слой инея, несмотря на плюсовую температуру воздуха.

Корнев трижды ударил ладонью по броне возле люка и круговым движением руки показал механикам-водителям знак остановки. Колонна остановилась, коротко взвизгнув тормозами. Дизеля недовольно заурчали на холостых оборотах.

– Разведка, спешиться, – голос Барона в гарнитуре звучал сухо, без единой лишней интонации. – Леший, твой взвод идёт по левой стороне улицы, Гвоздь, твоя правая. Центр за мной. Идём за бронёй, дистанция десять метров. Контроль окон, крыш, подворотен.

Разведчики поспрыгивали с брони на грязный асфальт – тихо и слаженно, никаких криков и суеты – и бесшумно распределились по проезжей части, мгновенно разбившись на двойки и тройки. Стволы их автоматов хищно уставились в слепые провалы окон типовых девятиэтажек. Отработанный за годы механизм заработал.

Лёха привычно проверил ход затворной рамы своего АК – щелчок предохранителя прозвучал в повисшей тишине слишком громко – и последним спрыгнул с бронемашины.

Город как будто вымер. Обычный спальный район, который в это время должен был гудеть от прогревающихся машин, спешащих в школу детей и гудков мусоровозов, сейчас напоминал декорации к третьесортному фильму про конец света. Воздух был тяжёлым от висящих в нём слоями запахов гари, пробитой канализации и самого тошнотворного из них – запаха крови, который ни с чем не перепутаешь.

Разведчики двинулись вперёд, прикрываясь широкими стальными спинами БТРов и БМП. Барон шёл чуть позади головной машины, постоянно сканируя сектора. Его взгляд цеплялся за детали, которые мозг тут же анализировал и отбрасывал, расценив их, как безопасные. Перевёрнутая детская коляска. Брошенный на тротуаре женский сапог. Распотрошённый банкомат, из которого веером разлетелись тысячные купюры. Ирония судьбы. Сейчас они стоили меньше, чем грязь, в которой валялись.

– Командир, – в рации зашуршал голос Казановы, идущего в звене Лешего. – Эфир мёртвый, сотовые вышки лежат, FM-диапазон забит статикой. Зато на коротких волнах какая-то странная херня творится. Треск постоянный, словно рядом трансформаторная будка искрит, но оборудования нигде нет. Дальше нашей колонны сигнал точно не проходит.

– Понял тебя, – коротко ответил Корнев.

Разведчики миновали перекрёсток. Возле разнесённого в щепки газетного киоска лежал труп мужчины в деловом костюме. Грудная клетка мужчины была пробита насквозь чем-то массивным, но края раны были неестественно ровные и абсолютно не рваные. Барон лишь скользнул по трупу взглядом и пошёл дальше. Жалость отключилась ещё на КПП бригады. Сейчас имели значение только сектора обстрела и слепые зоны.

Слева, в витрине разбитого супермаркета, мелькнула тень. Новички Кабан и Шмель, шедшие в дозоре по левому флангу, мгновенно вскинули стволы. Кабан, тяжело дыша, уже готов был нажать на спуск, его палец побелел на скобе.

– Отставить, Рязань, – тихо, но жёстко осадил его Корнев и подошёл поближе. – Это собака, ей и без тебя плохо.

Из-за стеллажа с раскиданными макаронами действительно вылез облезлый двортерьер. Пёс скулил, поджимал хвост и испуганно косился на вооружённых людей. Кабан шумно выдохнул и опустил автомат. На лбу здоровяка блестели капли пота. Одно дело понтоваться на полигоне и перед девушками, и совсем другое идти по улице, где каждый балкон может плюнуть в тебя смертью.

– Соберись, боец. Если будешь дёргаться на каждую тень, своих же положишь, – Корнев хлопнул десантника по плечу. Удар был не ободряющим, а, скорее, приводящим в чувство, как пощёчина. – Контролируй второй этаж, выполнять.

Продвижение застопорилось у сквера, так как дорогу перегородил рейсовый автобус, который врезался в фонарный столб. Стёкла выбиты, двери выломаны с корнем. От автобуса к кустам тянулся широкий кровавый след, словно кого-то очень тяжёлого и сильно кровоточащего волокли по асфальту.

Барон поднял кулак, рота замерла. Старлей жестом отправил Лешего и Гвоздя проверить «зелёнку». Два ветерана бесшумно скользнули в кусты, как можно ниже пригибаясь к земле. Ожидание тянулось вязкими секундами. Корнев в это время слушал город. Где-то далеко, ближе к центру, бухали глухие взрывы, не похожие ни на танковые выстрелы, ни на разрывы мин. Звук был более плотным, что ли. Словно кто-то огромный бил кувалдой по бетонной плите.

В рации трижды щёлкнуло – сигнал, что всё чисто. Леший вышел из кустов, его лицо, обычно напоминавшее каменный пень, сейчас было искажено гримасой глубокого омерзения. Он подошёл к командиру и сплюнул под ноги.

– Там человек десять, Барон. Все мертвы. Судя по всему, это пассажиры с этого автобуса, – хрипло доложил взводный. – Их порубили на куски. Буквально. Руки, ноги, головы, туловища – всё лежит отдельно. И знаешь, что самое странное и одновременно с этим паскудное?

– Удиви.

– Крови практически нет. Их резали чем-то таким, что сразу прижигает сосуды. Чем-то похожим на световой меч из киношки. И ещё, они забрали несколько пленных. Похоже, девок уволокли, как ты и говорил. Следы свежие, минут десять-пятнадцать как оставленные. И уходят они дальше по проспекту.

Корнев перевёл взгляд на серую ленту проспекта, уходящую вглубь района. Никаких сомнений больше не оставалось. Противник не просто захватывал территорию, он методично зачищал её, собирая живые трофеи.

– По коням, – кивнул старлей. – Мехводы, скорость десять километров в час. Леший, твой взвод идёт в авангарде перед бронёй.

Улица сужалась, постепенно превращаясь в каменный мешок между двумя рядами сталинских многоэтажек. Брошенные машины стояли здесь гораздо плотнее, тем самым образуя естественные баррикады, из-за которых громоздкой бронетехнике приходилось маневрировать, скрипя гусеницами по бордюрам. Разведчики шли след в след, вжимаясь в стены и сканируя каждый тёмный провал подъезда.

Внезапно впереди, где проспект пересекался с широкой бульварной аллеей, раздался грохот разбиваемого стекла, а следом послышался девичий громкий крик, срывающийся на визг.

Корнев мгновенно опустился на колено, занимая позицию за остовом сгоревшей «Газели». Рота синхронно залегла, рассредоточившись по укрытиям. Барон осторожно выглянул из-за покорёженного капота, приложив к глазу монокуляр. Оптика приблизила перекрёсток, выхватив из серой хмари сюрреалистическую картину, от которой даже у бывалого офицера на секунду заскрежетали зубы.

Старлей увидел тех самых сказочных ублюдков, про которых в истерике орал мэр.

Отряд из десяти бойцов неспешно выходил из разграбленного ювелирного магазина, что находился на углу бульвара. Назвать этих существ эльфами язык поворачивался с трудом. Да, они были высокие и худощавые, с характерными острыми ушами, торчащими из-под шлемов, но на этом сходство с книжными эльфами заканчивалось. Никакой воздушности или возвышенного благородства не было и в помине. Это были профессиональные убийцы. На их телах была поверх одежды была сегментированная броня и защитные пластины из тёмно-серого металла, плотно пригнанные друг к другу и переливающиеся странным маслянистым блеском. Бойцы шли вперёд, постоянно удерживая контроль над периметром, но их движения при этом были чёткими и грациозными.

Двое из них тащили за собой добычу. Это были две девушки, ещё совсем молодые, лет по двадцать. Их пуховики были разорваны, а джинсы перепачканы грязью. Одна начала упираться и рыдать в голос, за что тут же получила жестокий удар в живот закованным в металл кулаком. Девушка согнулась пополам, захлёбываясь воздухом, а ушастый дальше поволок её по асфальту, вцепившись в волосы. Вторая девчонка шла сама. Она то и дело спотыкалась и смотрела на захватчиков абсолютно стеклянными от ужаса глазами. Но хуже этого зрелища было то, что замыкало эту процессию.

Барон чуть довернул монокуляр и увидел огромного, размером с хорошего першерона, волка. Его шерсть была не серой, а, скорее, пепельно-чёрной, жёсткой, похожей на стальную проволоку. Массивная грудная клетка, толстые, как стволы молодых деревьев, лапы, заканчивающиеся жуткими длинными когтями, скребущими с тошнотворным звуком по асфальту. Из приоткрытой пасти зверя капала слюна вперемешку с кровью, а в глазах горел неестественный багровый свет.

На спине чудовища, в специальном седле с высокой задней лукой, сидел всадник. В отличие от пехоты, его броня была богато украшена золотистой вязью, а шлем венчал плюмаж. В руке он небрежно держал длинное копьё, наконечник которого пульсировал тем самым бирюзовым светом, который описывали выжившие омоновцы. Всадник осматривал улицу с откровенной скукой и презрением, словно находился не во вражеском городе, а на сафари в собственном угодье.

Лёха опустил монокуляр. Холодная расчётливая машина внутри его головы заработала на полных оборотах. Эмоции отключены. Девочек, безусловно жаль, но, если сейчас дёрнуться бездумно, то полягут все. Дистанция до ушастых минимальная, метров семьдесят. Цели открыты, но девчонки находятся на линии огня, их используют как живой щит, а вражеская пехота держит в руках внушительные изогнутые луки.

Барон дважды щёлкнул тангентой рации, вызывая командиров групп.

– Леший, видишь их?

– Вижу, командир. Красавцы, сука, так бы и расцеловал каждого из подствольника, – мрачно отозвался взводный.

– Отставить гранатомёты, там гражданские. Заденем осколками. Работаем стрелковкой. Гвоздь, бери своего напарника и мухой на второй этаж дома справа. Там балкон с выбитыми стёклами. Займи позицию для пулемёта.

– Принял. – ответил пулемётчик, и Барон краем глаза заметил, как две тени тихо проскользнули в тёмный зев подъезда.

– Коробочки, слушай мою команду, – Корнев переключился на частоту механиков. – БТР-один, наводишь пушку на собачку-мутанта с наездником. Ждёшь моей команды. Если тварь дёрнется в нашу сторону, рви её на куски. БТР-два, БТР-три, кроете фланги из ПКТ, пушки не применять.

Старлей посмотрел на новичков. Шмель и Кабан лежали рядом, вжавшись в асфальт. Кабан облизывал пересохшие губы, не отрывая взгляда от перекрёстка.

– Рязань, – тихо позвал Лёха. Десантник вздрогнул.

– Видишь вон того крайнего ушастого, что девчонку за волосы держит?

– Вижу.

– Это твоя цель. Бей в сочленения брони, в шею, подмышки, пах. Хрен его знает, что у них за металл, грудную пластину пуля может не пробить. Шмель, на тебе второй конвоир. Запомните: промахнётесь, и девчонки станут трупами.

Кабан сглотнул, кивнул и упёр приклад автомата во впадину плеча. Спесь с парней в боевой обстановке слетела окончательно. Сейчас они понимали, что всё, чему их учили на плацу, здесь не работает.

Отряд ушастых толкинистов тем временем остановился прямо посреди перекрёстка. Всадник что-то гортанно рявкнул своим подчинённым и указал копьём в сторону парка. Пехота послушно перестроилась и образовала полукруг вокруг пленниц. Ушастые явно никуда не торопились, чувствуя себя абсолютными хозяевами положения.

– Гвоздь, как принимаешь? – бросил Корнев в микрофон.

– На месте, командир. Вижу цели, как на ладони.

– Отлично. По моей команде…

Барон плавно перевёл флажок переводчика огня в положение автоматической стрельбы. Навёл коллиматорный прицел на рослого бойца, который с луком наперевес стоял чуть впереди остальных. Красная точка легла точно на неприкрытую горловину вражеского шлема.

– Огонь.

Звук разорвал тишину. Казалось, будто кто-то ударил кувалдой по натянутому листу кровельного железа – это первым ударил ПКМ Гвоздя со второго этажа. Патрон 7,62-мм – это не изящная стрела и не магический импульс. Это увесистый кусок свинца со стальным сердечником, вылетающий из ствола с охренеть какой скоростью. Длинная очередь прошила перекрёсток.

Боец, стоявший в центре группы, даже не успел понять, что произошло. Три пули ударили его прямо в грудь. Хвалёная переливающаяся броня брызнула во все стороны мелкими осколками, не выдержав кинетического удара, и воина из иного мира с такой силой отбросило назад, что он перелетел через бетонную клумбу. Его тело ещё в полёте превратилось в изломанный кусок мяса. Едущий следом за ним воин лишился руки по самое плечо, так как пуля крупного калибра оторвала её вместе с куском наплечника, залив асфальт густой тёмной кровью. В тот же миг заработали автоматы других разведчиков. Возле пленниц сухо треснули выстрелы новичков. Кабан не подвёл, его двойка легла аккурат в незащищённую шею конвоира. Ушастый захрипел, выпустил из пальцев волосы девушки и упал на колени, пытаясь зажать фонтанирующую кровью рану руками в латных рукавицах. Шмель снял второго конвоира, попав ему в бедро и живот. Девчонки, обезумев от грохота, инстинктивно легли на асфальт и закрыли головы руками, что спасло их от перекрёстного огня.

Но противник не был стадом баранов для забоя. Иноземные бойцы были всё-таки бойцами. Чужими, непонятными, но отлично натренированными. Пережив первые секунды шока и потеряв половину своих, оставшиеся ушастые мгновенно среагировали. Один из них – невысокий хрен, облачённый в более лёгкую броню, вскинул руки вверх, выкрикивая команду.

Воздух перед группой противника резко уплотнился и пошёл рябью, как марево в июльскую жару. В следующее мгновение над ушастыми вспыхнул полупрозрачный, мерцающий бирюзой купол. Это была та самая магия, о которой докладывали полицейские. Очередь из автомата Казановы, летевшая прямо в лицо магу, с мерзким стеклянным звоном впилась в этот барьер. Пули не срикошетили, они просто увязли в светящейся плёнке и, потеряв инерцию, посыпались на асфальт издавая тихий звон.

– Щиты! У них щиты! – заорал кто-то из бойцов на фланге.

Толкинисты, укрывшись за своей магической преградой, натянули светящиеся луки. Их ответный удар был предсказуемым, но от этого не менее стрёмным. Вокруг стрел, что сорвались с тетивы, образовались сгустки светящейся энергии и ударили по укрытиям разведки. Один такой снаряд врезался в остов «Газели», за которым прятался Корнев. Раздался шипящий хлопок. Кузов автомобиля мгновенно раскалился добела, начал плавиться и превратился в текущую на асфальт струю жидкого металла. Барона обдало волной чудовищного жара, от которого на предплечье мгновенно сгорели волоски, а синтетическая ткань рукава начала плавиться. Старлей перекатом ушёл вправо, сменяя позицию.

– Гвоздь! Дави мага! – рявкнул он в рацию.

Пулемётчик не заставил себя ждать. ПКМ сменил сектор обстрела, сконцентрировав всю огневую мощь на одной точке купола. Тяжёлые пули барабанили по бирюзовой преграде непрерывным градом. Щит начал мигать, переливаться красным, по нему пошли трещины, похожие на паутину. Маг, державший барьер, упал на одно колено. Из-под его шлема струйкой потекла тёмная кровь – очевидно, что удержание защиты под шквальным кинетическим огнём давалось ему слишком дорогой ценой.

– Дожмём ублюдков! Сосредоточить огонь по центру! – Барон высунулся из-за бетонной урны и всадил длинной очередью остаток магазина в трескающийся купол.

Физика оказалась упрямей магии. Человеческое оружие, созданное для уничтожения себе подобных, не знало пощады. Базовые законы сохранения энергии не подчинялись заклинаниям. Барьер не выдержал избыточного давления и лопнул с оглушительным звуком разбивающегося хрусталя, осыпав всё вокруг миллионами колючих искр.

Маг дёрнулся, словно получил удар током, и тут же поймал грудью три пули, посланных Казановой. Оставшиеся без защиты стрелки не успели сделать второй залп. Бойцы разведроты, не переставали давить на спуск и буквально вмяли оставшихся в живых врагов в асфальт. Тяжёлые пули прошивали броню, отрывали конечности, крушили черепа. Это не было красивым боем из фэнтези. Это была грязная, кровавая мясорубка, в которой свинец перемалывал чужую плоть с методичностью промышленного комбайна. Но среди этого хаоса оставалась ещё одна, самая опасная цель. Увидев, как его пехота превращается в фарш, всадник на гигантском волке издал яростный клич. Зверь взвился на дыбы, оттолкнулся задними лапами от просевшего асфальта и рванул прямо на позиции разведчиков. Скорость твари была просто немыслимой для её габаритов. Огромный волк покрывал расстояние прыжками по пять метров, его мышцы бугрились под пепельной шерстью, а глаза горели красным огнём и бешеной ненавистью. Всадник пригнулся к шее зверя, выставив вперёд светящееся копьё, готовый насадить на него любого, кто окажется на его пути.

Всадник на волке нёсся прямо на укрытие новичков. Кабан, отстреляв магазин, лихорадочно пытался пристегнуть новый, но его руки предательски дрожали. Чудовище было уже в тридцати метрах от десантника. Волк приближался слишком быстро.

– Коробка! Залп по зверю! – громкий голос Корнева в эфире прозвучал как приговор.

Наводчик БТРа будто всю жизнь ждал этого приказа. Башня бронемашины, оснащённая электроприводами, с хищным гудением повернулась и поймала мчащуюся тварь в перекрестье прицела, а автоматическая пушка выплюнула очередь по цели. Четыре выстрела, слившиеся в один сплошной механический рык. Волк, находившийся в высшей точке своего прыжка, поймал три из них своей широкой грудиной.

Сказать, что эти выстрелы остановили зверя – значит не сказать ничего. Огромного волка буквально разобрало на запчасти в воздухе. Первый снаряд взорвался и пробил ему рёбра, второй и третий разворотили внутренности, превратив гигантскую тушу в облако из раздробленных костей, пепельной шерсти, шматков плоти и фонтана густой, почти чёрной крови. Взрывная волна швырнула то, что осталось от волка, на витрину аптеки, выбив остатки стёкол и обрушив часть кирпичной кладки.

Всадника, сидевшего в седле, постигла не менее страшная участь – инерция и взрыв пустили его в неконтролируемый полёт. Осколок снаряда срезал половину туловища всадника вместе с вычурной золотистой бронёй. Ошмётки командира ушастых с чавкающим звуком ударились об асфальт в десяти метрах от позиций роты. Его светящееся копьё, покрутилось в воздухе и со звоном отлетело в сточную канаву, где полыхнуло напоследок бирюзовым светом и погасло, превратившись в обычную, покрытую кровью палку.

Корнев медленно поднялся из-за укрытия, не опуская автомата.

– Контроль секторов. Ланцет, бегом к девкам, – скомандовал он.

Бойцы начали вылезать из своих укрытий, сбрасывая пустые магазины и загоняя в приёмники свежие. Щелчки затворов разносились по улице успокаивающей, привычной уху музыкой.

Ланцет, пригибаясь, мелкими перебежками начал продвигаться к центру перекрёстка, где на асфальте, свернувшись клубками, лежали две девушки. Они были с ног до головы перепачканы кровью своих конвоиров, их трясло от страха крупной дрожью, а одна из них тихо и безостановочно подвывала, закрыв лицо руками.

– Так, красавицы, отставить истерику. Свои приехали, – грубовато, но с профессиональным спокойствием в голосе произнёс медик и начал быстро прощупывать девчонок на предмет ранений. – Жить будете. Лишние отверстия в теле есть? Кровь чья? Ваша или этих ушастых ушлёпков?

Девушка, которую били в живот, подняла на него совершенно безумные глаза, попыталась что-то сказать, но только икнула и потеряла сознание, обмякнув на руках Ланцета.

– Нормально, болевой шок. Сейчас мы вам успокоительного вколем, и будете как новенькие, – пробормотал Ланцет, доставая из подсумка шприц-тюбик.

Корнев тем временем подошёл к трупам противника. Асфальт был залит густой субстанцией тёмно-красного, почти вишнёвого цвета. Барон остановился возле того самого мага, который пытался удержать защитный купол. Голова ушастого была пробита пулей навылет. Лицо с аристократическими чертами – тонкая прямая линия носа, высокие изящные скулы – теперь представляло собой кровавую кашу. Длинные белые волосы спутались и слиплись в грязные колтуны.

Лёха пнул носком берца мощный изогнутый лук, валявшийся рядом. Оружие было тяжёлым, сделанным из материала, похожего на матовое стекло или кость. Оно больше не светилось, вся магия-шмагия кончилась вместе с жизнью владельца.

– Леший, – Корнев обратился к подошедшему взводному. Тот молча смотрел на фарш, оставшийся от гигантского волка.

– Суровые, однако, собачки у нас по городу бегают. Такому косточку со стола не кинешь, вместе с рукой откусит, – криво усмехнулся Леший, ковыряя ножом стык пластин на броне убитого бойца. Металл поддался тяжело, но отогнулся с противным скрипом. – А бронежилеты у них говно. Твёрдые, но хрупкие, наши пули их расколотят, как керамику.

– Значит, кровь у вас по венам течёт, как и у нас, – тихо вслух произнёс Корнев, глядя в стеклянные глаза мёртвого пришельца. Старлей не ощущал ни радости победы, ни шока от встречи с неизведанным. Просто факт: враг определён, и он, как оказалось, уязвим. У врага есть тактика, но она пасует перед огневой мощью и законами физики.

Барон нажал кнопку на рации, переключаясь на частоту штаба бригады, чтобы связаться с начальством, пока медик возился с девушками.

– Я Барон. База, ответьте.

– База на связи, – спустя пять долгих минут сквозь помехи прорезался голос комбрига Дегтярёва. – Докладывай, Корнев. Что там у вас?

– Контакт состоялся, противник уничтожен. Огнём поражена пехота, численностью до взвода и одна легкобронированная цель – ездовое животное крупных габаритов. Для уничтожения противника было применено стрелковое оружие и пушки с техники. Потерь с нашей стороны нет. Две гражданские освобождены, трёхсотые, с ними работают медики.

Он сделал паузу, глядя на растерзанные тела противника.

– Оружие противника – предположительно кинетическое, совмещённое с энергетическим. Броня нестандартная, но пробивается штатными калибрами пехоты. Подтверждаю использование противником силовых щитов. Щиты можно пробить концентрированным огнём. В целом обычная тактика пехотного боя работает штатно. Жду дальнейших указаний.

В эфире повисла короткая тишина. Комбриг переваривал информацию.

– Принял, Барон. Добро! Забирайте гражданских на броню. Закрепитесь на перекрёстке и ждите. Я высылаю вам в поддержку две роты мотострелков, танк и несколько инженерных машин, в качестве мобильных щитов. Будем вскрывать этот нарыв по-взрослому. Конец связи.

Корнев отпустил тангенту. Танки, это хорошо. Танк – это аргумент, с которым не поспорит ни один ушастый маг.

– Приказ ясен? – Барон повернулся к роте. Бойцы уже закончили перезарядку и деловито собирали трофеи, Кабан умудрился оторвать для дальнейшего изучения целый наплечник с убитого хмыря, а Казанова вертел в руках погасший лук.

– Перекур отменяется. Быстро грузим девчонок внутрь коробочки и занимаем круговую оборону по зданиям на перекрёстке. Скоро здесь будет жарко, и мы должны приготовить гостям шикарный приём. Выполнять!

Механизм снова закрутился. Разведчики рассыпались по позициям, превращая руины в огневые точки. Бой закончился, но война только начиналась. И в этой новой, абсолютно безумной реальности старший лейтенант Корнев чувствовал себя как рыба в воде. Потому что какие бы декорации ни подкидывал мир, правила выживания оставались неизменными: стреляй первым, бей наверняка и никогда не жалей противника по ту сторону прицела.