Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Макаров хрипло орал куда-то вглубь тёмного коридора мэрии, подгоняя своих бойцов. Через несколько секунд они начали выходить. Вернее, бойцы вперемешку с гражданскими начали буквально вываливаться на крыльцо бесконечной серой массой. Корнев стоял у разбитых внутренних дверей здания и, смотря на выходящих из здания мэрии испуганных людей, пальцем в кевларовой перчатке машинально счищал грязь с затворной рамы. Из нутра административного здания разило натуральным страхом. Специфическим таким, с въедливым душком пота, дорогого чиновничьего парфюма и сладковатой медной вонью свежей крови. Гражданских оказалось до хера. Нет, не так. Их было просто катастрофически много.

Женщины, прижимающие к груди чумазых, онемевших от ужаса детей; какие-то пузатые клерки в разодранных пиджаках, сжимающие в руках папки с бумагами, будто этот картон мог их защитить от ледяной глыбы, что способна раскрошить железобетон; а также уборщицы, охранники, случайные прохожие, которых загнали сюда в общей суматохе. Люди испуганно выходили на лестницу, поскальзывались на стреляных гильзах, падали, тут же вскакивали, дико озираясь на груды трупов и чадящие чёрным дымом остовы полицейских машин.

– Триста… триста пятьдесят, как минимум, – пробормотал себе под нос Казанова, сплёвывая вязкую слюну на забрызганный кровью асфальт. Он стоял рядом с Бароном и с мрачным видом оценивал растущую прямо у них на глазах логистическую проблему. – Командир, мы такое количество гражданских на броню даже штабелями не уложим. Чтобы всех увезти, тут, блин, пара двухэтажных автобусов нужна, наши коробочки с этой задачей никак не справятся.

Корнев и сам это прекрасно понимал. Посадить три сотни неадекватных от стресса людей на броню БТРов и БМП? А потом медленно, со скоростью беременной черепахи, катиться через горящий город, где из каждой подворотни может прилететь либо светящаяся стрела, либо кусок льда размером с плазму в пятьдесят дюймов? Это самый верный способ угробить и роту, и этих бедолаг. Живое нагромождение из гражданских поверх брони – это ведь просто царский подарок для вражеских лучников.

Старлей нажал тангенту радиостанции.

– База, я Барон. У нас тут проблема нарисовалась. Гражданских больше трёх сотен, среди них много детей и тяжёлых трёхсотых. Эвакуация на штатной технике невозможна физически. Запрашиваю колонну «Уралов» или автобусы, плюс прикрытие.

В рации долго и мерзко трещало. Где-то на фоне голоса связиста слышался отборный мат комбрига Дегтярёва и глухой, ритмичный грохот артиллерийских залпов. Бригада явно не сидела без дела, а методично перемалывала непрошеных гостей на подходах.

– Барон, это База… – голос офицера звучал рвано, то и дело сбиваясь на хрип. – Колонны не будет. Свободных бортов ноль. Людей тоже катастрофически не хватает. Те две роты, что мы оставили на перекрёстке для вашего прикрытия, они уже дважды вступали в огневой контакт. Приказ: выкручиваться своими силами. Реквизируйте гражданский транспорт, ищите варианты на месте. Конец связи.

Корнев медленно отпустил кнопку тангенты. Ну, хоть обосрись теперь, а выкручиваться придётся. Интересно только, как? Пойти, наверное, на обочину, тормознуть пару маршруток и вежливо попросить ушастых пид…в подождать, пока люди за проезд передадут.

Старлей обернулся к раскуроченной площади, прикидывая, где тут поблизости можно надыбать колёса. И в этот самый момент логистические размышления Барона были предельно грубо прерваны. Из дверей мэрии, бесцеремонно расталкивая локтями притихших женщин, вывалился Анатолий Петрович Воробьёв – мэр города собственной персоной. Его хвалёный итальянский костюм был изрядно помят и заляпан какой-то серой дрянью, галстук съехал набок, открывая красную, как у индюка, шею. За его спиной плотно прижавшись друг к другу стояли четверо крепких парней – личная охрана чиновника. Они выглядели помятыми, тяжело дышали, но каждый в руках держал короткоствол и был готов им воспользоваться.

Воробьёв огляделся, обвёл взглядом заваленную трупами площадь, тяжёлую бронетехнику, замерших по периметру хладнокровных бойцов разведроты. И, видимо, в его чиновничьей голове щёлкнул какой-то тумблер: он решил, что лично для него ад закончился и поэтому сразу включил базовый режим хозяина жизни.

Мэр с несвойственной для него прыткостью подскочил к майору Макарову, который бинтовал простреленное предплечье одному из своих молодых СОБРовцев.

– Майор! Где моя машина? Почему не подана до сих пор? – голос мэра сорвался на визгливый фальцет, разносясь над притихшей толпой. – Вы вообще понимаете, кто я такой⁈ Немедленно организуйте мне личный коридор до расположения бригады! Меня ждёт губернатор на спецсвязи!

Макаров даже не поднял головы. Он аккуратно затянул узел на бинте, вытер окровавленные пальцы о штанину и устало, с бесконечным презрением в голосе, произнёс:

– Идите на хер, Анатолий Петрович! В порядке общей очереди. Я больше не ваш личный швейцар, у меня вон, парни кровью истекают.

Мэр задохнулся от такой наглости. По лицу пошли некрасивые багровые пятна. Он резко развернулся, ища новую жертву, и упёрся взглядом в Лешего, который сидел на обломках бетонного вазона и меланхолично набивал магазин автомата патронами.

– Эй, ты! Сержант, или кто ты там! – Воробьёв, брызжа слюной, агрессивно тыкал в разведчика пухлым пальцем. – Живо свяжись с командиром бригады! Передай ему, что мэр требует немедленной эвакуации! Пусть высылает спецборт! Я не собираюсь ехать с этим… – он брезгливо обвёл рукой толпу перепуганных гражданских.

Леший медленно, очень медленно поднял голову. Взгляд у взводного был тяжёлый, как могильная плита. Он посмотрел на мэра так, словно прикидывал, куда удобнее будет засунуть этот трясущийся пухлый палец, в ухо визгливого чинуши или сразу в задницу.

– Слышь, тело, – не двигаясь с места крикнул Леший. – Ещё раз на меня голос повысишь, я тебе рацию в глотку запихну антенной вперёд. А ну, быстро скройся в толпе и не отсвечивай, пока я добрый.

Охранники мэра дёрнулись было вперёд, сжимая в руках свои пистолеты, но вокруг них тут же с сухим синхронным звуком лязгнули затворы. Моментально оценив своё положение, четвёрка опустила оружие. Дураку ясно, что против армейского калибра их пукалки просто мусор. Да и в целом ситуация явно не та, чтобы качать права.

Воробьёв набрал в грудь побольше воздуха, собираясь разразиться новой истеричной тирадой о трибуналах, судах и увольнениях, но сзади к нему неслышно подошёл Корнев. Барон появился за его спиной так тихо и незаметно, что мэр вздрогнул всем телом, когда старлей мягко положил ему руку на плечо.

– Возникли какие-то проблемы с логистикой, гражданин мэр? – голос Барона был тих, даже слишком. На его губах играла та самая неестественная слащавая улыбочка, от которой даже у старослужащих разведроты обычно начинало неприятно тянуть внизу живота.

Мэр резко обернулся и брезгливым движением сбросил руку офицера со своего плеча. Потом увидел погоны старлея и снова набычился, пытаясь задавить своим авторитетом.

– Вы кто такой⁈ Да я вас сгною! Вы обязаны предоставить мне отдельный бронетранспортёр по протоколу безопасности! Я первое лицо города! Вы хоть понимаете меру своей ответственности⁈

Корнев сделал полшага вперёд и встал вплотную к мэру.

– Значит так, «первое лицо», – Барон говорил всё так же тихо, при этом не переставая жутковато улыбаться. – Отдельно я тебя повезу только на буксировочном тросе за БТРом. За ноги привяжу и потащу. А то, что ты по дороге сотрёшься об асфальт до самой своей чиновничьей задницы, так это сугубо твоя личная проблема. Может, потом кто-нибудь пару бумажек напишет, как героически погибло «первое лицо», прикрывая колонну своим телом.

Воробьёв открыл рот, но слова застряли где-то в пересохшем и внезапно осипшем горле. Глаза старлея смотрели сквозь него. В них не было ни показушной злости, ни мальчишеской угрозы, только лишь прагматизм человека, который может пристрелить истеричного мэра прямо здесь и сейчас, а потом пойдёт пить холодный кофе.

– А теперь, – Корнев чуть сжал пальцы на ремне своего автомата, – ты закрываешь свою хлеборезку, берёшь своих ручных макак и валишь вон в ту кучу беженцев ждать своей очереди. Пискнешь, оставлю здесь на корм собакам ушастых. Я понятно объясняю?

Мэр сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся. Бледность стремительно заливала его лицо, стирая красные пятна негодования. Мэр судорожно кивнул, резко развернулся на каблуках туфель и, не оглядываясь на свою охрану, быстрым семенящим шагом подошёл к группе перепуганных бюджетников и бесцеремонно втиснулся в самую середину.

– Красиво ты его на место поставил, командир, – усмехнулся Леший, возвращаясь к набивке магазина. – Я уж думал, придётся ему треснуть прикладом по зубам, чтобы успокоился.

– Время на него тратить жалко, – пожал плечами Корнев, и улыбка исчезла с его губ, как будто старлей выключил её, нажав невидимую кнопку. Проблема с транспортом никуда не делась, и решать её нужно было здесь и сейчас. – Так, народ, кто у нас тут из местных, так сказать, аборигены? Я в этой части города мало бывал, плохо её знаю. Есть ли поблизости автопарки или какие-нибудь крупные комплексы?

Из толпы, робко озираясь на солдат, высунулся мужичок в порванной и заляпанной грязью водолазке.

– Т-тут… бизнес-центр «Галактика» в двух кварталах отсюда. А за ним сразу большая площадь, там автобусное кольцо. Пригородные маршруты обычно стоят там. И прокат автомобилей ещё там был… вроде.

Корнев переглянулся с Макаровым. Решение напрашивалось само собой, хоть оно и было рискованным. Лишить средств защиты и без того хилую оборону мэрии – затея крайне паршивая. Но альтернатива еще хуже – остаться у здания администрации и всем вместе сдохнуть под атакой следующей волны толкинистов.

– Значит так, – Барон быстро переключил частоту на радиостанции. – Леший, Гвоздь, берёте два БТРа. Я на третьем поеду впереди. Макаров, удерживайте периметр любой ценой, пока мы за колёсами ездим. Мне нужно пять гражданских, у которых есть водительское удостоверение категории «Д» или те, кто на фурах гонял. Есть такие орлы?

Люди в толпе начали переглядываться и перешёптываться между собой. В итоге из толпы вышли два мужика среднего возраста, с лицами типичных работяг и один совсем молодой парнишка в модной толстовке, которого трясло, как в лихорадке.

– Отлично, грузитесь на броню. Внутрь не лезть, если наступит жопа, выпрыгнуть не успеете.

Дизеля снова рявкнули, выплёвывая сизый дым. Три восьмиколёсные машины, хрустя битым стеклом под резиной, медленно поползли по улице в сторону указанного бизнес-центра, оставляя здание мэрии за спиной.

* * *

Где-то впереди, за кварталом, сплошь состоящим из стеклянных коробок бизнес-центров и многоэтажек, резко и часто захлопали выстрелы. Бахали ружья, гулко, с оттяжкой, и им в унисон коротко и нервно огрызался пистолет-пулемёт. Корнев, сидевший на башне головного БТРа, ударил по люку прикладом. Колонна замерла и, прижимаясь к обочине, слилась с обломками рухнувшего рекламного щита. До автобусного кольца оставалось метров триста по прямой.

– Дальше пойдём ножками. Броню в укрытия, – скомандовал Барон и соскользнул по стальному борту на асфальт. Гражданских водил оставили сидеть за башнями, приказав им лежать плашмя и не высовываться.

Разведчики двигались в глухих дворах небольшими перебежками от переполненных мусорных баков к кирпичным заборам, стараясь не светиться на открытых пространствах. Площадь перед кольцом открылась внезапно, как вырезанная из картона декорация. Огромное заасфальтированное пространство было забито покорёженными ПАЗиками и ГАЗелями. И только дальний угол этой огромной площадки был относительно цел. В нём сиротливо, словно выброшенные на берег киты, стояли, прижавшись друг к другу, три старых пузатых «Икаруса». Те самые пропахшие соляркой, пыльными сиденьями и перегаром водителей динозавры автопрома, что обычно гоняют в область.

Но на автобусы своё внимание Барон обратил в последнюю очередь, так как прямо у покосившегося павильона диспетчерской начиналась кровавая заваруха. На площадь выбежала толпа гражданских, их было человек пятьдесят, не меньше. Люди тяжело дышали и оглядывались назад. Судя по порванным белым рубашкам и бейджикам, висящим на шнурках на их шеях, в основном это был офисный планктон из ближайших бизнес-центров. А прикрывала их панический отход дикая и совершенно несочетаемая сборная солянка – два инкассатора в тяжёлых бронежилетах с «Кедрами», и три ЧОПовца с двенадцатым калибром в руках.

Командовал этим отрядом стихийной самообороны здоровенный кряжистый мужик с густой бородой в порванной форме охранного предприятия. Он не просто палил в белый свет, как в копеечку, дядька грамотно, по-военному крыл сектора, отгоняя преследователей.

– Серый, левый фланг не проспи! Дави их к газетному киоску! Колян, не зажимай спуск, мать твою, патроны не казённые! Гражданские, бегом за автобусы! Сука, кому сказал, шевелите поршнями!

Судя по тому, как клерки беспрекословно выполняли его команды, горя хапнуть эта толпа уже успела по полной программе, и бородач, взявший на себя обязанности командира, был их единственным шансом на жизнь. Из-за угла стеклянного здания, хищно озираясь по сторонам, выскочили толкинисты. Их было человек десять – лёгкая пехота, облачённая в кольчуги, а рядом с ними два как будто перекачанных пепельно-серых волка. Таких старлей увидел первый раз за день. Один из псов сразу побежал по широкой дуге, с целью обойти стрелков с фланга и отрезать путь к отступлению, а второй прыгнул прямо на бородатого ЧОПовца, мощно оттолкнувшись от капота брошенной «Тойоты».

Прыжок был страшный и неестественно далёкий – огромная тварь летела по воздуху метрах в трёх над землёй, выставив вперёд когтистые лапы. Она целилась своими слюнявыми челюстями прямо в открытое горло бородачу. Но тот даже не дрогнул, словно каждый день отбивался от псов-мутантов. Бородач плавно сместился вправо, пропуская летящую тушу буквально в нескольких сантиметрах от себя, резким движением вбил горячий ствол «Сайги» прямо в ухо зверюге и без эмоций нажал на спуск. Двенадцатый калибр жахнул так, что у гигантского волка снесло половину черепа. Тварь потеряла инерцию и упала на асфальт кучей мёртвого мяса, забрызгав всё вокруг себя тёмной, почти чёрной кровью и осколками костей.

Однако всадник, сидевший на волке – ушастый ублюдок в лёгкой блестящей броне, оказался куда шустрее. Ещё в полёте, поняв, что его зверю конец, он оттолкнулся от седла, сделал в воздухе немыслимое сальто и грациозно приземлился на ноги, попутно взмахнув своим коротким копьём. Сверкающее лезвие с тошнотворным хрустом распороло горло одному из инкассаторов, оказавшемуся чуть позади ушастого. Парень глухо забулькал и выронил бесполезный пистолет-пулемёт, опускаясь на колени.

Ушастый ублюдок тут же сместился в сторону, уходя с линии огня второго ЧОПовца и крутанул копьё восьмёркой. Он создал перед собой смертоносный веер, не давая к себе подойти. Двигался толкинист текуче и непредсказуемо, не останавливаясь ни на секунду. Но бородач, видимо, таких дерзких акробатов на своём веку уже повидал, поэтому не стал пытаться выцелить скачущего толкиниста, а вместо этого сам сделал резкий рывок вперёд, тем самым сокращая дистанцию до критической. Он оказался там, где длинное древко копья становилось просто бесполезной палкой, мешающей в клинче.

Толкинист попытался отскочить и ударить коротким тычком в живот, но ЧОПовец грубо отбил древко цевьём дробовика, сделал полшага вперёд и наступил тяжёлым армейским берцем прямо на стопу ушастого, намертво пригвоздив его к месту. Размахнулся и, вложив в удар всю свою силу, впечатал приклад в челюсть противника. Лицевые кости черепа звонко хрустнули. Ушастый пошатнулся, его глаза закатились, и он тяжёлым мешком рухнул на спину, выронив копьё из руки.

Бородатый прерывисто дышал, глядя сверху вниз на оглушённого пришельца.

– Добро пожаловать в Сибирь, пи…р ушастый, – процедил он сквозь зубы, и хладнокровно нажал на курок. Голова толкиниста дёрнулась и превратилась в бесформенную кровавую кляксу на сером асфальте.

Корнев, наблюдавший за этой короткой стычкой в прицел автомата, одобрительно хмыкнул. Сразу видно, бородатый ЧОПовец не из тех пузатых охранников, что кроссворды на проходной от скуки разгадывают.

– Работаем, парни! – крикнул Барон.

Разведчики ударили из укрытий слаженным залпом. Автоматные очереди разом смели остатки пехоты, которая пыталась попасть на площадь следом за авангардом. Три БТРа выползли из-за угла и, угрожающе поводив длинными стволами, окончательно отбили у толкинистов желание мстить за убитого командира. Оставшиеся в живых толкинисты поняли, что расклад поменялся не в их пользу и, словно тараканы от включенного света, побежали в разные стороны и растворились в лабиринте узких дворов.

Бородатый ЧОПовец медленно опустил дробовик, стёр рукавом куртки эльфийскую, а может и волчью кровь с лица и исподлобья посмотрел на подошедшего Корнева.

– Опаздываешь, армия, – хрипло констатировал мужик и закинул помповик на плечо. – Я старший смены охраны «Галактики», Клеванский. Бывший морпех. Мы там на седьмом этаже заперлись сначала. Думали, пересидим этот бред. Но эти суки начали нижние этажи зачищать, методично так, этаж за этажом. Пришлось прорываться с боем. Инкассаторы вот прибились по дороге.

Он с горечью кивнул на лежащего в растекающейся луже крови инкассатора. Парень уже не подавал признаков жизни, пустые глаза смотрели в пасмурное небо. Второй инкассатор, бледный как смерть, сидел рядом на корточках, судорожно сжимая в руках пистолет-пулемёт.

– Старший лейтенант Корнев, разведка, – представился Барон, окинув взглядом спасённых клерков. – Нормально ты его успокоил, красиво. Собирай своих гражданских в одну кучу за броней, будем их эвакуировать. У нас там, у мэрии, ещё сотни три таких же сидят, ждут транспорт.

Он обернулся к водилам, которых разведчики привели с собой и махнул им рукой.

– Ну что, Шумахеры, осматривайте свои пепелацы.

Мужики, пригнувшись, бодро побежали к «Икарусам». Залезли внутрь салонов, что-то там пощёлкали, поковырялись под приборными панелями. Через несколько минут два жёлтых автобуса чихнули, выбросили густые облака чёрного дыма и натужно, с характерным дребезжанием затарахтели старыми двигателями. А вот с третьим вышла непредвиденная накладка. Молодой парень-водитель высунулся из разбитого окна и обречённо махнул рукой.

– Командир, этому автобусу хана! В переднем правом колесе торчит какая-то ледяная херня размером с телеграфный столб. Резину разорвало в клочья, диск погнут внутрь. Да и на дисках мы далеко не уедем, машина просто не сдвинется с места.

Корнев тихо выругался отборным матом. Двух автобусов на триста с лишним человек не хватит, даже если их утрамбовывать туда внутрь ногами, как селёдку в бочку.

– Леший, – Барон повернулся к взводному, который деловито проверял карманы убитого толкиниста на предмет трофеев. – Бери пятерых бойцов, тех, кто умеет рулить, этого парня-водилу и дуйте на парковку проката авто. Она тут за углом должна быть, Клеванский сказал. Ищите микроавтобусы, минивэны, да хоть катафалки, главное, чтоб на ходу были и вместительные. Если ключей нет – бейте стёкла, замыкайте провода напрямую. У нас минут десять всего есть, пока ушастые подкрепление не подтянули на звуки стрельбы. Выполнять!

Взводный коротко кивнул, махнул рукой своей группе, и бойцы, словно тени, растворились между зданиями бизнес-центра. Бородатый Клеванский тем временем уже организовал своих клерков, усаживая их в заведённые «Икарусы». Люди заходили в транспорт молча и покорно занимали места, находясь в состоянии глубокого шока. Никто не толкался, все двигались как зомби.

Время тянулось крайне медленно, Корнев нервно курил, прислушиваясь к городским звукам. Бои шли везде, но как-то очагово. Толкинисты явно не желали пользоваться тактикой плотного фронта, предпочитая классические рейды. Резали коммуникации, вносили панику и тут же сваливали. То, как они действовали, больше походило на охоту, чем на классическую войну.

Через долгих пятнадцать минут, когда нервы уже начали сдавать, из-за угла с визгом жжёных покрышек вылетели пять гражданских микроавтобусов. Среди них были две старенькие, побитые жизнью «Тойоты» и два блестящих тонированных «Мерседеса». Ими управляли разведчики, а молодой водитель из гражданских рулил замыкающим небольшую колонну длинным «Фордом».

– Нашли, Барон! – крикнул Леший, на ходу вываливаясь из салона первой. – Ключи в каморке охраны висели на гвоздиках, сам охранник там же лежал, правда, без головы, бедолага. Повезло нам, короче, машины уже заряженные стояли, садись и езжай.

– Отлично, выстраиваем колонну, – скомандовал Корнев и выбросил недокуренную сигарету. – БТРы в голову, в центр колонны и в замыкание. Автобусы ставим между бронёй и двигаем обратно к мэрии. И не спим!

Когда пёстрая импровизированная колонна въехала на площадь перед администрацией, там уже всё было готово к экстренной эвакуации. Макаров не терял времени даром: остатки СОБРа и гвардейцы выстроили узкий коридор, чтобы людской поток не затоптал тех, кто плохо стоит на ногах. На площади царил управляемый хаос, бойцам каким-то чудом удавалось удерживать испуганных людей от впадения в истерику. Появление пузатых жёлтых «Икарусов» и разномастных микриков вызвало в толпе гражданских радостный гул. Казалось, спасение близко, но Корнев быстро охладил их пыл.

Старлей спрыгнул с брони БТРа, закинул автомат на плечо и выхватил у кого-то из ментов красно-белый мегафон. Где он хранил его всё это время, одним ушастым известно.

– Внимание! Слушать мою команду! Всем молчать! – голос Барона, усиленный дешёвой электроникой, ударил по площади, перекрывая нарастающий шум. – Погрузка строго по приоритетам! Сначала женщины, дети, тяжелораненые, затем старики. Мужики загружаются в транспорт в самую последнюю очередь, либо лезут на броню и едут на ней верхом. Тому, кто попытается влезть без очереди или растолкать детей, я лично прикладом сломаю челюсть пополам. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда грузимся потихоньку!

Полицейские начали запускать людей по узкому коридору. Давка образовалась страшная. Дети плакали, женщины причитали, срывая голоса, кто-то терял в толпе сумки, документы и обувь. Автобусы забивались с пугающей скоростью. Люди стояли в тесных проходах, сидели друг у друга на коленях, втискивались по пять человек на двойные сиденья. Дышать внутри прокуренных салонов было совершенно нечем, но это никого не волновало, главное – это как можно быстрее и дальше оказаться от того кошмара, что творился на улице.

Мужиков, как Корнев и обещал, сажали на БТРы и БМП. Взрослые, солидные дядьки в порванных брендовых куртках вцеплялись побелевшими пальцами в железные скобы и, стараясь не смотреть вниз, на изуродованные трупы толкинистов, валяющиеся прямо под массивными колёсами, лезли на бронемашины.

И тут к себе привлекло внимание «первое лицо города» – мэр Воробьёв собственной персоной, который всё это время тихо сидел в толпе, бдительно оценивал обстановку и прикидывал все возможные варианты, как избежать поездки на БТРе. На площади оставался один-единственный не заполненный автобус – тот самый чёрный удлинённый микроавтобус «Мерседес» бизнес-класса, который Леший пригнал с парковки. Глухая тонировка, кожаный салон, литые диски.

Воробьёв, увидев эту премиальную карету, тут же стартанул с места с резвостью олимпийского спринтера. Его четверо охранников, бесцеремонно расталкивая локтями стоящих в очереди плачущих женщин, бросились вслед за шефом, пробивая себе путь. Мэр подлетел к открытой сдвижной двери, проворно заскочил внутрь и с облегчением рухнул в мягкое кресло. Охранники прыгнули следом и с громким щелчком моментально захлопнули дверь изнутри. На улице остались стоять с десяток женщин с малолетними детьми – им банально не хватило места в забитых «Икарусах».

Леший, стоявший рядом с «Мерседесом», медленно повернулся к чёрному тонированному стеклу. Его челюсти сжались так сильно, что, казалось, можно было услышать, как скрипит зубная эмаль. Он сделал шаг к машине, положил руку в перчатке на блестящую ручку двери и дёрнул на себя. Заперто изнутри.

Взводный не стал вести долгих светских бесед и увещевательных переговоров. Он размахнулся и ударил тяжёлым пластиковым прикладом автомата по тонированному стеклу. Стекло, хоть и было усиленным, покрылось густой сеткой белых трещин. Леший без эмоций ударил ещё раз, и осколки брызнули внутрь салона.

– Вылезай, – совершенно спокойным и тихим голосом произнёс Леший в образовавшуюся от удара дыру в окне. Говорил он не громко, но его было слышно даже сквозь гул дизелей.

Внутри салона – картина маслом. Мэр Воробьёв уже успел открыть встроенный мини-бар и дрожащими потными руками отвинчивал крышку с маленькой пузатой бутылочки дорогого коньяка. Охранники сидели на заднем ряду, вжав головы в плечи, как будто старались слиться с кожаной обивкой.

– Я никуда не выйду! – срываясь на бабий визг, истерично заверещал мэр, прижимая бутылку с коньяком к груди, словно это был его ребёнок. – Это специализированный транспорт для руководящего состава! Вон, пусть бабы молодые на броне едут, воздухом дышат! Я вам не грузчик со склада, чтобы в конских условиях трястись! Я буду жаловаться президенту!

Леший, молча, плавным движением просунул дуло «Вала» в разбитое окно и наставил его прямо в потное, перекошенное от злобы и страха лицо градоначальника.

– Я сейчас тебе колено прострелю. А потом вытащу из автобуса и брошу на асфальт вон в ту кучу трупов. Считаю до трёх…

– Отставить, Леший! Тормози! – голос Барона, подошедшего сзади, заставил лейтенанта на секунду замереть.

Корнев заглянул в разбитое окно. Воробьёв увидел офицера и с победным видом откинулся на спинку сиденья, посчитав, что пресловутая армейская субординация восторжествовала над грубостью взводного.

– Командир, там места на двадцать человек, а эти ушлёпки впятером развалились, как на курорте, – сквозь зубы процедил Леший, не опуская ствол. – А там пацан мелкий плачет на морозе. Я эту пухлую крысу сейчас кончу, честное слово.

– Вижу, – Барон посмотрел на самодовольного мэра, затем перевёл взгляд на оставшихся стоять на площади женщин, кутающих детей в шарфы. – Загружайте женщин и детей в салон к этим уродам. Пусть садятся на колени к уже занявшим места, прямо на их дорогие костюмы. И парня этого тоже туда. А если наше «первое лицо города» посмеет возмущаться – выкинь его, на хрен, из машины прямо на ходу. Вместе с его амбалами.

Воробьёв хотел было выразить свой протест и даже уже открыл рот, чтобы произнести очередную истеричную тираду, однако охранники, оценив кровожадный настрой разведки, благоразумно втянули животы, отодвинулись к самым окнам и потеснились. Но тут уже стали возмущаться барышни, они наотрез отказывались ехать с мэром. Пришлось уплотнять остальные машины.

Корнев связался с базой, перекрывая гул площади.

– База, я Барон. Погрузка завершена. Выдвигаемся в квадрат шесть-девять-три.

– Добро, Барон. Ждём с нетерпением. Не геройствуйте там по дороге, главное довезите гражданских живыми, – устало ответил Дегтярёв.

Колонна дёрнулась и медленно тронулась. Тяжёлые машины набирали ход, скрипя стальными гусеницами и громко ревя дизелями. Впереди колонны шёл БТР Лешего, за ним послушно тянулись битком набитые старые автобусы, за ними пристроился «Мерседес» с мэром, а замыкали строй две БМП и машина Барона.

Проспект был завален горящими обломками, перевёрнутыми машинами и трупами, поэтому колонна двигалась со скоростью не более двадцати километров в час. Первые полчаса было всё тихо, что казалось подозрительным. Толкинисты словно испарились из этого района, отступив перед жёстким ответом прибывших на броне разведчиков, только вдалеке продолжала глухо ухать артиллерия бригады, перемалывая какие-то цели на самых окраинах города.

Корнев сидел верхом на броне, курил сигарету и машинально отслеживал чёрные квадраты окон многоэтажек. Ветер трепал воротник армейского бушлата и обдувал прохладой лицо. Адреналин потихоньку отпускал, оставляя после себя тупую ноющую усталость во всех мышцах. Сидевшие на крышах брони гражданские мужики намертво вцепились в холодный металл, боясь лишний раз вздохнуть или пошевелиться.

Казалось, что самое страшное уже позади. Колонна почти выехала из плотной городской застройки в частный сектор, откуда до бетонных стен бригады было уже недалеко. Барон даже позволил себе немного расслабиться, размышляя о том, что, если они всё-таки доберутся до располаги живыми, то вечером обязательно надо будет найти и выпить спирта. Грамм так двести, не меньше. Не для удовольствия, а чтобы просто заснуть и не видеть перед глазами ушастых, переработанных бронёй в фарш и разорванных полицейских.

А потом серое небо упало им на головы.

Всё произошло настолько стремительно и абсолютно неожиданно и непредсказуемо, что человеческий мозг просто отказался вовремя обработать поступающую информацию. Не было никакого привычного гула реактивных двигателей, никакого свиста падающих мин. Вместо привычных звуков войны прямо над головой раздался плотный, упругий хлопок рассекаемого огромной массой воздуха.

Корнев инстинктивно поднял голову и посмотрел наверх. Над колонной, вынырнув из-за серых облаков, бесшумно скользили две гигантские тени. Размах кожистых перепончатых крыльев летевших в небе существ был метров двадцать, их чешуя цвета мокрого асфальта, идеально сливалась с пасмурным небом. Длинные, извивающиеся змеиные шеи, а на них массивные головы с пастями, полными острых, как бритвы, зубов. Драконы? Виверны? Птеродактили-переростки? В тот момент Барону было глубоко насрать на биологическую классификацию этой инопланетной твари.

Драконы шли на бреющем полёте, ровно над линией движущихся машин.

– Воздух! – проорал Корнев в рацию, сорвал с плеча автомат и выставил ствол вертикально вверх.

Пулемётчик на соседнем БМП отчаянно попытался задрать 30-миллиметровую пушку, но твари были слишком близко, они вошли в мёртвую зону прицелов. Башенные пулемёты просто физически не могли взять такой крутой угол возвышения.

Один из ящеров – тот, что шёл чуть позади и правее – грациозно повернул длинную шею. Его огромная пасть широко распахнулась, и внутри, где-то в самой глубине глотки, начало быстро разгораться ослепительное оранжево сияние, словно внутри живого существа, зажёгся промышленный кузнечный горн.