Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Тварь харкнула этим пламенем вниз, даже особо не прицеливаясь. И по какому-то злому, циничному стечению обстоятельств, или, возможно, потому что чёрный полированный кузов выделялся на фоне жёлтых автобусов, струя жидкого огня ударила прямо в крышу микроавтобуса. Того самого «Мерседеса», в котором ехал мэр Воробьёв.

Удар огненного сгустка был такой физической силы, что тяжёлую машину буквально вдавило в асфальт. Крыша микроавтобуса от температуры вскрылась и свернулась, как тонкая фольга под газовой горелкой, а через секунду с громким хлопком лопнули все четыре покрышки.

Видимо, неземное пламя мгновенно достало до бензобака, который был полон под завязку. Чёрный кузов «Мерседеса» раздуло и разорвало от взрыва, превратив машину в клубящийся дымом огненный шар. Куски искорёженного металла, перемешанные с горящими ошмётками кожаных кресел и человеческих тел, разлетелись во все стороны.

Колонна встала, как вкопанная. Водитель идущего сзади БТРа в панике ударил по тормозам, отчего многотонную машину занесло на скользком асфальте, и она уткнулась носом в бетонный столб. Несколько мужиков не удержались и соскользнули с гладкой брони, упав прямо в грязь.

Корнев, не моргая, смотрел на полыхающий остов микроавтобуса. Ни криков, ни стонов оттуда не доносилось. Температура горения этой магической отрыжки была такой немыслимой, что металл стёк лужами на асфальт за несколько секунд. От людей внутри остался только пепел.

– Твари! – взревел Гвоздь на соседней броне, и его ПКМ зашёлся длинной истеричной очередью, направленной прямо в затянутое дымом небо.

Светящиеся трассеры вспороли облака, отчаянно пытаясь достать уходящих ящеров. Одна шальная пуля всё-таки чиркнула по кожистому крылу замыкающей твари, выбив фонтанчик искр из серой чешуи. Ящер издал недовольный пронзительный взвизг – этот звук был похож на скрежет ржавого металла по стеклу – и рывком набрал высоту, скрываясь в серой хмари вместе со своим напарником. У них явно не было цели, а может и возможности уничтожать всю колонну, драконы прощупывали армейцев с воздуха, сея панику, смерть и проверяя возможности ПВО.

Рация разразилась матом, проклятиями и криками. Гражданские в автобусах бились в истерике, видя, как заживо горят люди прямо у них на глазах. Барон тяжело спрыгнул с брони. Лицо его было серым от пепла и гари, который густым слоем оседал вокруг. Старлей подошёл к полыхающему скелету «Мерседеса» – жар от него шёл такой плотный, что брови начинали потрескивать и скручиваться даже на расстоянии десяти метров. Спасать было абсолютно некого. Никакая медицина в таких случаях не нужна, только пакеты для праха.

– Командир… – тяжело дыша, сзади подошёл Леший. На небритой щеке лейтенанта кровоточила длинная царапина от прилетевшего осколка. Он посмотрел на ревущий костёр и спокойно произнёс:

– Кабзда мэру нашему и его боровам. Сгорели в одну секунду. Охренеть просто!

Корнев ничего не ответил. Старлей просто стоял и смотрел на ревущий огонь. Внутри было абсолютно пусто. Никакого злорадства по поводу бесславной гибели заносчивого чинуши не было. Сейчас в приоритете был безжалостный математический анализ ситуации. Противник применяет штурмовую авиацию, которой не нужны бетонные взлётные полосы, радары и авиационное топливо. Авиацию, которая может сжечь защищённую бронетехнику одним плевком. Уставы окончательно пошли по известному месту и утратили актуальность, теперь их можно было использовать вместо туалетной бумаги.

– База, я Барон, – старлей, не отрывая взгляда от пламени, нажал кнопку гарнитуры. Голос его был ровным, совершенно лишённым каких-либо эмоций. – Колонна подверглась точечной атаке с воздуха. Применены крупные летающие объекты неизвестного биологического типа. Стреляют жидким концентрированным огнём. Один гражданский борт уничтожен прямым попаданием. Внутри борта потери сто процентов. В нём ехал градоначальник с охраной…

В эфире повисла долгая пауза. Полковник Дегтярёв молчал секунд пятнадцать, переваривая информацию о гибели мэра и новую угрозу с небес.

– Принято, Барон, – наконец раздался голос комбрига. – Продолжайте движение. Усильте контроль за воздухом. Зенитчикам передал вводную, так что не задерживайтесь на открытой местности.

Корнев развернулся к своим бойцам. Разведчики стояли у машин, мрачные и до предела обозлённые собственной беспомощностью.

– По машинам! – рявкнул Барон, возвращая роту в реальность. – Стволы в небо, мониторить каждую тучку! Если увидите этих бройлеров-переростков, сразу бейте на опережение из всех калибров. Не ждите, пока они плеваться огнём начнут! Водилы, обходим этот костёр по тротуару и гоним на базу! Скорость максимальная, плевать на подвески!

Колонна, судорожно дёргаясь, начала огибать чадящий «Мерседес». БТРы с хрустом ломали старые бордюры, а старые автобусы жалобно скрипели рессорами, переваливаясь через строительный мусор и обломки. Люди на броне вжимались в сталь, боясь лишний раз вздохнуть.

Вскоре колонна из брони и разношёрстных автобусов, наконец, вырвалась из горящего города и заехала в пригородный частный сектор. Дорога стала шире, дыма здесь был гораздо меньше. Вдалеке уже маячили спасительные бетонные заборы военного городка. Но Корнев твёрдо знал, что это лишь временная передышка – он чувствовал это всем своим армейским нутром. Если они в кратчайшие сроки не найдут способ сломать хребет этим ушастым ублюдкам, сгоревший автобус, с находящимся внутри мэром со своей охраной, покажется лишь безобидной разминкой перед настоящим концом света.

Дизеля дико ревели, унося выживших в относительную безопасность, а за их спинами догорал город, прощаясь с привычной, скучной реальностью.

Глава 8

Два часа в обычной, гражданской жизни – за это время можно посмотреть часть футбольного матча, успеть съездить в торговый центр, посмотреть фильм или, в конце концов, тупо поспать, восполняя недостаток сна, который всегда ощущается во время рабочей недели. В нынешних же реалиях эти два часа, столь щедро отведённые комбригом, казались непозволительной и даже кощунственной роскошью. Роскошью, за которую, как инстинктивно чувствовал каждый боец разведроты, им вскоре придётся заплатить сполна. Платить придётся кровью, потом, и вырванными с мясом нервами.

Колонна въехала на территорию бригады, как измотанный раненый зверь, который добрался до своего логова. За бетонным забором, под защитой многочисленных патрулей и развёрнутых зенитных установок, на территории военчасти царил свой, отдельный мир. Мир, который отчаянно пытался сохранить видимость привычного армейского порядка посреди рушащейся вселенной.

Спасённые гражданские мужики начали спрыгивать с брони БТРов, женщины с детьми спешили выйти из душных салонов автобусов и тут же попадали в цепкие руки военных медиков, которые заблаговременно развернули импровизированный фильтрационный пункт прямо на плацу. Женщины плакали, а дети, наоборот, затихли и смотрели на суетящихся солдат огромными от страха глазами. Мужики, которые совсем недавно тряслись от страха на крышах бронемашин, оказавшись в относительной безопасности, приободрились. Они деловито закуривали, подходили к патрульным и спрашивали о том, что происходит, но в ответ получали лишь короткое: «Без паники, ситуация под контролем». Ложь была настолько очевидной, что от неё хотелось блевать.

Бойцов разведроты от начавшейся суеты оградили сразу. Никто не лез к ним с расспросами и благодарностями. Разведчики выглядели так, что приближаться к ним без веской причины было попросту страшно – грязные, с уставшими глазами, все пропахшие порохом и чужой кровью.

– Время пошло, – тяжело вздохнув, сказал Корнев своим парням и спрыгнул с брони. Голос был хриплым, в нём появилась осиплость от многочисленных отдаваемых команд в рацию. – АКБ на зарядку, затем в столовую, потом за БК. Через два часа построение, кто опоздает, побежит за колонной пешком.

Парней не нужно было подгонять, солдаты молча двинулись выполнять приказ. В столовой, которая была развёрнута в одной из казарм, им по тарелкам разлили горячий борщ, а на второе положили по две порции гречки с тушёнкой. Ели бойцы в тишине —никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мысли, переваривая не только пищу, но и события последних часов.

Казанова, который обычно не затыкался ни на секунду, сидел, уставившись в одну точку, и машинальными движениями отправлял в рот ложку за ложкой. Его вечная пижонская ухмылка куда-то испарилась, оставив на лице лишь усталость. Леший сосредоточенно крошил в борщ чёрный хлеб, превращая его в густую кашицу. Только так, по его мнению, можно было заглушить привкус адреналина, который до сих пор стоял в горле. Ланцет же вообще не притронулся к еде. Медик сидел в углу, пил обжигающий чай из железной кружки и смотрел на свои руки. Его пальцы, обычно твёрдые и уверенные, как у хирурга, сейчас мелко, почти незаметно подрагивали.

Пообедав, бойцы дружно направились в оружейку, чистка оружия – лучшее успокоительное. Монотонная разборка и сборка автомата, знакомый, и оттого успокаивающий запах оружейной смазки, возвращали в понятный и логичный мир, в котором есть только механика, сталь и чёткий алгоритм действий, и никакой магии, и волшебных существ. Корнев с остервенением чистил свой калаш. Он выдраивал ветошью каждую деталь, каждый паз, словно пытался соскоблить с металла не только нагар, но и налипшую грязь этого безумного дня.

Закончив с приведением оружия в порядок, Корнев решил принять душ, чтобы смыть с себя пыль, копоть и кровь, которые сегодня всюду его сопровождали. Выйдя из душевой, старлей почувствовал себя немного бодрее, накинул свежую, пахнущую складом «цифру» и быстрым шагом направился в штаб. У входа его перехватил комбат Рябов. Вид у подполковника был чуть лучше, чем утром, но под глазами залегли глубокие тени, выдавая нервозность и усталость.

– Барон, зайди к комбригу, – коротко произнес комбат, кивком указывая на третий этаж. – Он тебя ждёт.

Дегтярёв сидел за своим столом, который был весь завален картами и радиограммами. Рядом стоял начальник штаба бригады.

– Присаживайся, Корнев, – полковник указал на стул. – Докладывай без протокола. Всё, что видел и свои мысли по поводу увиденного.

И Корнев докладывал сухо, без эмоций, отсекая всё лишнее. Дегтярёв слушал не перебивая, иногда постукивал пальцами по столешнице. Когда Корнев закончил, комбриг несколько секунд смотрел на карту города, словно пытался рассмотреть на ней не улицы и дома, а новую чудовищную реальность.

– Значит, законы физики отменить они не могут, – наконец произнёс полковник. – По крайней мере, ничего нового в противостоянии с бронёй вражеская сторона не показала…

Он поднял взгляд на Корнева.

– Пойдешь со своими ребятами на север. Там нами было замечено крупное скопление ушастых. Обосновались эти твари на окраине, вблизи лесного массива. Похоже, что ушастые организовали там что-то вроде основного лагеря или точки сбора. Туда же свозят и всех пленных.

– Ясно, – коротко ответил Корнев.

– Пойдёшь не один, дам тебе для усиления мотострелковую роту. Но в авангарде всё равно твои головорезы.

Барон кивнул, поднялся со стула и вышел из кабинета. В коридоре он столкнулся с Ланцетом, который тащил два огромных брезентовых баула.

– Пополнение получил, – кивнул медик на свою ношу. – Начмед расщедрился, выдал на всю роту с запасом. Я даже несколько упаковок плазмозаменителей у него отжал. Видимо, до штабных крыс наконец-то дошло, что у нас тут не пейнтбол.

Они вместе спустились в оружейку, где вовсю кипела работа. Прапорщик Сидоренко, напрочь забыв о пропавшем мыле, выдавал бойцам свежие цинки с патронами, гранаты для подствольников и выстрелы к РПГ. Оставшийся час пролетел как одна минута. Рота, пополнившая запасы боеприпасов и медикаментов, снова строилась на плацу. Рядом с ними, лязгая гусеницами, выстраивалась мотострелковая рота на своих машинах. Молодой капитан – командир мотострелков, подошёл к Корневу.

– Капитан Сомов, буду у тебя на фланге. Командуй, командир, куда скажешь, туда и поедем.

– Добро, капитан, – кивнул Корнев.

Колонна получилась внушительной. Десять единиц бронетехники – мощный стальной кулак, готовый проломить любую оборону.

День близился к закату. Низкое багровое солнце окрасило небо в кровавые тона, словно предвещая новую бойню. Город встретил армейцев неестественной тишиной и запахом смерти. Они ехали по тем же улицам, где несколько часов назад шёл бой, но теперь здесь было пусто. Толкинисты забрали своих убитых, и на асфальте остались лишь тёмные, уже начавшие подсыхать лужи крови.

Чем дальше бойцы продвигались на север, тем чаще на глаза попадались следы, указывающие на деяния похитителей. И эти, казалось бы, незначительные, бытовые детали мирной жизни, которые были разбросаны по пути кровавого шествия, били по нервам сильнее, чем вид разорванных трупов.

Колонна вошла на самую окраину частного сектора. Маленькие дачные домики, утопающие в садах, были разграблены и сожжены. Заборы в некоторых местах были проломлены чем-то очень тяжёлым. Напряжение нарастало с каждым метром. Впереди вставал лес тёмной, почти чёрной стеной – это был старый сосновый бор, который начинался сразу за последней улицей этого дачного посёлка. И чем ближе они подъезжали, тем сильнее становилось иррациональное, сосущее чувство тревоги. Стояла мёртвая, гнетущая тишина, в которой даже рёв дизелей казался неуместным.

– Командир, – из рации раздался глухой голос Лешего. Он и его группа шли в пешем авангарде, метрах в ста впереди колонны. – Тут тропа. Свежая. И широкая, будто здесь стадо мамонтов прошло. Тропа уходит в лес.

Корнев окинул взглядом неприветливый частокол высоких сосен. Лес молчал, но при этом внимательно смотрел на них тысячами невидимых глаз.

– Принял, продолжай движение, – спокойным голосом ответил Корнев, хотя внутри от тревоги всё сжалось в тугой комок. – Колонна, внимание, входим в лес.

Частный сектор закончился внезапно, словно его отрезали гигантским ножом. Асфальтированная дорога, испещрённая трещинами и воронками от недавних боёв, неожиданно уткнулась в грязную, раскисшую от осенних дождей просеку, которая змеёй уползала в тёмное, и совершенно неприветливое нутро леса. Воздух здесь был другим, густой и терпкий, он пах прелой хвоей и влажной землёй.

Колонна остановилась на опушке и перестроилась. Корнев спрыгнул с брони на землю, его берцы с чавканьем приземлились в лужицу грязи. Старлей поднёс к глазам бинокль и всмотрелся в стену деревьев. Мрачный сибирский лес, который он знал с детства (походы за грибами и вылазки на шашлыки навсегда останутся в его памяти), сейчас выглядел как декорация к фильму ужасов. Казалось, что сосны смотрят на них с немым, враждебным осуждением.

Из-за покорёженного забора, что огораживал ближайший дачный участок, шаркая ногами и держась друг за друга, вышли три человека. Корнев инстинктивно вскинул автомат, но тут же опустил его.

Три сотрудника полиции. На всех троих была порванная и перепачканная кровью и грязью полицейская форма. Два из них оказались патрульными – совсем молодые пацаны, и старший сержант – пожилой кряжистый мужик с седыми усами. Один из молодых держался за простреленное плечо, а из-под его пальцев, которыми он зажимал рану, сочилась тёмная кровь. У второго молодого парня всё лицо было покрыто мелкими порезами от разбитого стекла. Он, видимо, ещё не отошёл от шока и поэтому смотрел в одну точку прямо перед собой, а его губы беззвучно шевелились.

– Стоять! – рыкнул Леший и вышел им наперерез, держа свой «Вал» наизготовке. – Кто такие?

Старший сержант поднял на него мутный взгляд, и, узнав армейскую форму, кажется, немного пришёл в себя.

– Свои мы… ППС… Третий батальон, – прохрипел он, сплёвывая на землю кровавую слюну. – Когда всё началось, мы были у виадука, там нас и накрыло. Нам удалось уйти в лесополосу.

К ППСникам уже спешил Ланцет со своей медицинской сумкой. Не говоря лишних слов, он отодвинул старшего, усадил раненого патрульного на поваленное дерево и начал распарывать ножом рукав его куртки.

– Похоже на рану от обычной стрелы, – буднично констатировал медик, осматривая рваную рану. – Повезло, кость не задета. Не переживай, боец, сейчас промоем, зашьём, и будешь как новенький.

Корнев подошёл к старшему сержанту. Тот сидел на корточках, обхватив голову руками, и мелко дрожал.

– Рассказывай, сержант, – голос Барона был совершенно спокойным, но в нём не было и сочувствия. Ему нужна была информация, а не сопли. – Что произошло? Как всё началось?

Сержант поднял голову и посмотрел на старлея. В его глазах на секунду блеснул осмысленный огонёк.

– Вспышка, – прошептал он. – Понимаешь, командир… просто вспышка. Мы на патрулировании стояли, на северной объездной. Сразу в дежурку по рации докладывать кинулись, а в той рации связи ноль, только шипение.

Он замолчал, пытаясь подобрать слова.

– А потом, спустя какое-то время после вспышки, эти твари начали появляться из леса. Сначала вышло несколько групп, в каждой голов по десять, а потом их становилось всё больше и больше.

Второй патрульный, тот, что пребывал в ступоре, неожиданно заговорил. Он говорил неторопливым монотонным голосом, словно читал сводку.

– Ромка, напарник наш, ему стрела в грудь прилетела. Он даже закричать не успел, как, покрылся инеем и замер, как статуя, а потом рассыпался в пыль. В ледяную пыль, понимаешь⁈

Ланцет, закончивший перевязывать плечо раненого патрульного, подошёл к сидящему на бревне сержанту и без предупреждения вколол ему успокоительное из шприц-тюбика. Тот дёрнулся и почти сразу обмяк, дрожь прекратилась. Корнев слушал полицейских, и в его голове холодная машина аналитики начала складывать разрозненные куски в единую картину. Итак, это точно не был вражеский десант, иначе бы все это скачущее стало заметили бы со спутников, да и на радарах что-то да засветилось бы.

– Что потом? – спросил старлей у второго патрульного.

– Мы на машине удирать от них, а они по нам из луков долбить начали. Прошили нашему «бобику» движок насквозь, мы выпрыгнули из него, считай, на ходу, и в лес побежали. Ушастые за нами не погнались, зато начали так часто шмалять из луков, будто мы кабанчики, и на нас открыт сезон охоты. А потом эти долбаные лучники на нас забили и ушли за остальными в город.

Корнев кивнул, картина потихоньку прояснялась.

– База, я Барон, – сказал старлей в рацию. – Получена новая вводная. Противник вошел в город ориентировочно из лесного массива. Квадрат семь-четыре-девять. Причём, всей своей основной массой и ножками, а не на псинах. Есть свидетели.

В ответ из штаба донеслось лишь удивлённое хрюканье и треск помех. Видимо, там эту информацию ещё долго будут осмысливать.

– Леший, твоя группа пойдёт впереди, дистанция двести метров. Искать странные следы, изменения в ландшафте, любые аномалии, в общем, всё, что не вписывается в общую картину обычного леса. Двигаемся медленно, зрение и слух используем по максимуму Вперёд.

Взводный молча кивнул, махнул рукой своим бойцам, и они, словно призраки, растворились в густом подлеске.

– Колонна, за мной, пушки наготове. – старлей отдал команду остальным. – Смотрим на деревья, ушастые довольно прыткие.

Стальной змей из бронетехники и пехоты с лязгом и хрустом медленно вполз в тёмный осенний лес. Корнев шёл рядом с головной БМП, внимательно всматриваясь в каждую тень. Лес принял их в свои холодные объятия. Едва колонна углубилась на сотню метров, как мир изменился. Дневной свет, и без того скудный под низким сибирским небом, в глубине леса превратился в мутный зеленоватый полумрак. Огромные вековые сосны и ели смыкались над головой, образуя плотный, практически непроницаемый купол из переплетённых ветвей с пожелтевшей хвоей. Громкий рокот дизелей, который обычно разносился на километры, как будто тонул под куполом ветвей и в мягком ковре из мха и опавших иголок, превращаясь в приглушённое утробное урчание.

Тяжёлая техника – грозная сил на открытых пространствах города, в лесу тотчас потеряла большую часть своего преимущества. Манёвренность тяжёлых броневиков упала до нуля – БМП и БТРы протискивались между стволами деревьев, словно неуклюжие бегемоты. Они цепляли бронёй низко висящие ветви и скребли бортами о шершавую кору. Механики выжимали из своих машин всё, на что они были способны, ювелирно огибая поваленные стволы и широкие, затянутые ряской воронки, происхождение которых было абсолютно непонятно.

Разведчики и мотострелки рассыпались по обе стороны от медленно ползущей колонны. Они двигались широкой разреженной цепью, постоянно осматривая периметр и контролируя сектора. Атмосфера была гнетущей, а тишина —неестественной, и это всё только прибавляло нервозности. Не пели птицы, не стрекотали насекомые – слышен был только хруст сухих веток под берцами да монотонный гул моторов.

– Барон, я Казанова. Связь снова начинает плыть, – в гарнитуре раздался искажённый голос. – Помехи усиливаются с каждым метром. Какая-то херня Эфир напрочь забит какой-то хернёй. Лешего уже плохо слышно, одни провалы.

Казанова догнал старлея, остановился и с досадой пнул ногой поросший мхом корень. Выпустив злость, он начал возиться со своей рацией, пытаясь отстроить частоту, но по дисплею прыгали лишь хаотичные символы.

– Чтоб я сдох, командир. Что за глушилка такая? Это совсем не похоже на обычный РЭБ. Похоже на то, будто сам воздух вибрирует. У меня даже кварцевые часы на руке встали.

Казанова обвёл взглядом своих бойцов. Лица у всех были напряжённые, осунувшиеся. Даже в глазах у самых матёрых ветеранов сейчас читалась плохо скрываемая тревога. Как ни крути, солдаты привыкли воевать с людьми. С врагом, который мыслит так же, как они и подчиняется тем же законам физики и биологии. В сложившейся же ситуации всё было неправильно, и даже сама природа, казалось, была на стороне противника.

– Снизить скорость до минимума, – Корнев передал приказ по цепочке. – Группы по три человека, веером, на сто метров в обе стороны от колонны.

Приказ был выполнен без промедления. От основной группы отделились небольшие дозоры и бесшумно растворились в зелёной мгле. Бойцы шли уже около часа, углубившись в лес километра на два. И чем дальше армейцы продвигались, тем более странным и зловещим становился окружающий пейзаж.

– Командир, глянь сюда, – тихо позвал Гвоздь, указывая стволом пулемёта на землю.

На влажном мху, прямо поперёк их пути, широкой полосой был насыпан какой-то белый порошок, похожий на соль или на известь. Белая линия уходила в обе стороны, теряясь в густых зарослях папоротника.

– Растяжка? – высказал своё предположение Кабан и нервно сглотнул.

– Не похоже, – Леший, уже вернувшийся со своей группой из головного дозора, подошёл ближе, присел на корточки, осторожно зачерпнул щепотку порошка на кончик ножа и понюхал. – Это не химия. Похоже на костную муку. Только очень мелкого помола.

Вытерев лезвие ножа о штанину, Леший поднялся.

– Это граница. Таким образом ушастые пометили свою территорию. И я бы никому не советовал наступать на эту чёртову линию. Чуйка у меня, командир, хреновая.

Внезапно впереди, метрах в пятидесяти от тройки Лешего, раздался короткий пронзительный визг, и тут же оборвался. Это кричал не человек – это был предсмертный вопль какого-то крупного животного.

Все мгновенно замерли, вскинув оружие. Группа Лешего тут же рассыпалась в разные стороны, занимая позиции за деревьями. Через несколько секунд из кустов, ломая своим огромным телом ветки, вывалился лось. Огромный сохатый, который мог бы стать гордостью любого охотника. Но сейчас это был не царь леса, а агонизирующее существо. Его бок был заморожен и покрыт толстой коркой льда, из которой торчали обломки стрел. Животное сделало ещё пару шагов, его ноги подкосились, и рогатый великан с глухим стуком упал на землю, судорожно подёргивая конечностями.

– Мать твою… – прошептал кто-то из мотострелков. – Что они с ним сделали?

– Тренировались на бедняге, – мрачно ответил Корнев. – Отрабатывали свои фокусы со льдом.

Стало окончательно ясно: они вошли на территорию, где законы привычного мира больше не действовали. Теперь это была земля ушастых, охотничьи угодья.

– Командир, впереди, метрах в двухстах баррикады. – в наушнике раздался тихий голос Лешего.

Корнев жестом приказал всем остановиться, а сам медленно подполз к позиции Лешего. Взводный лежал за толстым поваленным деревом, не отрывая глаз от бинокля. Барон последовал его примеру и приложил к глазам свой.

Поперёк широкой просеки, по которой они двигались, была возведена баррикада. Но это сооружение вовсе не было обычным армейским заграждением из мешков с песком и бетонных блоков. Завал был сделан из заточенных с обеих сторон стволов деревьев, которые были переплетены между собой светящейся синим светом, колючей лозой. Между кольями были натянуты какие-то нити, едва различимые в полумраке. Странные нити тоже слабо фосфоресцировали.

А на самой баррикаде, на специально построенных вышках, сидели часовые. Четыре толкиниста в своих лёгких доспехах, с луками в руках. Ушастые не двигались и сидели неподвижно, как изваяния, сливаясь с окружающим лесом.

– Там дальше, за этим завалом, ушастые ублюдки соорудили ещё две таких же линии, – прошептал Леший. – И блиндажи вырыли на возвышениях. Целый укрепрайон, мать его. Шустрые, однако, мальчишки, явно хотят здесь надолго остаться.

Корнев опустил бинокль. Ситуация была хуже некуда. Штурмовать такую оборону в лоб, находясь в лесу без поддержки артиллерии и с ненадёжной связью – это чистое самоубийство. Бронетехника в таких условиях была практически бесполезна – ушастые запросто сожгут все машины, обойдя с флангов. Старлей уже хотел было отдать приказ на отход, чтобы перегруппироваться и запросить хотя бы миномётный обстрел, но было поздно.

Совсем рядом от них, справа, на верхушке высокой ели раздался тихий, мелодичный звук, словно кто-то там, забравшись на самый верх дерева, провёл пальцем по хрустальному бокалу. Один раз. И тут же такой же звук раздался слева.

– Всё, приехали, командир. – спокойно сказал Леший.

И в тот же миг тишину разорвал леденящий душу многоголосый вой. Он шёл со всех сторон и, отражаясь от стволов деревьев, создавал жуткое, объёмное эхо.

– Вспышка! – заорал кто-то из мотострелков, но было уже поздно.

С крон вековых сосен, из густых зарослей орешника, буквально из-за каждого дерева ударили десятки, если не сотни светящихся ледяных копий. В армейцев летели идеально ровные ледяные снаряды, которые пульсировали мертвенно-голубым светом, летевшие с высокой скоростью.

Первый залп пришёлся по головным машинам колонны. Лёд врезался в сталь не с глухим стуком, а с пронзительным звоном, похожим на треск лопающегося стекла. Металл в точке попадания не прогнулся, а мгновенно стал хрупким и покрылся густой сетью трещин, как закалённое стекло, по которому ударили молотком.

Головная БМП приняла на себя не менее десяти таких попаданий, и лобовая броня рассыпалась, как сахарная. Одно из копий прошило моторный отсек насквозь, двигатель захлебнулся, чихнул чёрным дымом и заглох. Однако всё только начиналось. Буквально через секунду ещё несколько ледяных игл вонзились в башню, пробили её, чем вызвали детонацию боекомплекта.

Башню сорвало с погона и подбросило метров на десять вверх, она кувыркнулась в воздухе и с глухим стуком упала на землю. Корпус машины раздуло, как консервную банку, и он лопнул по сварным швам, выбросив наружу фонтан из кусков искорёженного металла и того, что ещё секунду назад было экипажем.

БТР, идущий следом за БМП, попытался сдать назад, но его постигла та же участь. Копья ударили по колёсам, резина тут же превратилась в замёрзшую глыбу и разлетелась на тысячи мелких осколков. Бронемашина, оставшись без колёс, накренилась и замерла, став идеальной мишенью.

– Огонь по верхам! – голос Корнева прорезался сквозь творящийся вокруг хаос.

Разведчики и мотострелки отошли от шока и открыли огонь по кронам деревьев. Пули с треском врезались в кору, сбивали ветки и хвою, но обнаружить противника, который прятался в густых ветвях, было практически невозможно. Ушастые твари сидели высоко на деревьях, как обезьяны, и постоянно меняли позиции, прыгая с ветки на ветку, не забывая при этом выпускать в солдат свои смертоносные ледяные иглы.

Корнев перекатом ушёл за ствол толстенной сосны, едва не поймав спиной два ледяных «подарка». Стрелы со свистом вонзились в дерево рядом с его головой с такой силой, что ствол жалобно хрустнул. Кора вокруг них мгновенно покрылась толстым слоем инея.

– Ланцет! Раненые у второй машины!

– Уже бегу, командир! – донеслось в ответ. – У меня уже трое тяжёлых с обморожением!

Медик, пригибаясь, тащил за собой одного из мотострелков. Парень был без сознания, его лицо приобрело синий оттенок, а правая нога, в которую попала стрела, превратилась в ледяную колоду.

Толкинисты не давали передышки. Копья у них или закончились, или их стали попросту экономить, но ушастые начали активно работать по армейцам из луков. При этом стрелки сменили тип боеприпасов и стали использовать стрелы, наконечники которых пульсировали багровым светом. Такая стрела, попадая в цель, взрывалась и создавала приличное по размеру и очень горячее облако пламени. Несколько бойцов, которые не успели найти укрытие, истошно закричали, превращаясь в живые факелы. Их одежда и снаряжение вспыхивали, как будто были пропитаны бензином.

– Подавить огневые точки на флангах! – рявкнул капитан Сомов и дал очередь из автомата в зелёную гущу.

Два гранатомётчика из его роты, присели, припав на одно колено, вскинули свои РПГ, но сделать выстрел никто из них не успел. С деревьев, прямо на них, бесшумно спрыгнули две тени. Один из ушастых плавно и бесшумно приземлился на землю и тут же едва уловимым движением руки полоснул гранатомётчика по горлу. Голова бойца мотнулась набок, словно на сломанной шее. Второй толкинист в кувырке ушёл от автоматной очереди и, внезапно оказавшись за спиной второго гранатомётчика, вонзил ему под рёбра клинок. Всё произошло за две секунды.

– Контакт с фланга! – раздался чей-то громкий крик.

Леший, увидев атакующих, быстро сместился в сторону и вышел им наперерез. Длинной очередью он завалил одного из мечников, но второй лихо свалил в темноту леса, показав пару охренительных акробатических трюков. Корнев понял, что, если они останутся на месте, всех попросту перебьют в ближайшее время. Противник, стоит отдать ему должное уважение, действовал идеально слаженно, комбинируя дальний обстрел с быстрыми кинжальными атаками диверсионных групп.