Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

– Отходим ближе к броне! – скомандовал старлей. – Ставим дымы!

Десятки дымовых шашек полетели в разные стороны, и густой дым начал быстро заволакивать просеку, скрывая бойцов от прицельного огня ушастых лучников. Под прикрытием спасительного дыма солдаты начали быстро отходить, оттаскивая раненых и ведя непрерывный огонь в сторону противника.

Барон, прикрывая отход группы мотострелков, всадил остатки магазина в ушастого, спрятавшегося между ветвями высокого дерева. В ответ оттуда прилетела огненная стрела и ударила в землю в полуметре от него, взорвавшись снопом искр. Старлея взрывной волной швырнуло на землю, обжигая руки и лицо.

Корнева оглушило взрывом, но он быстро вскочил на ноги и увидел, что один из толкинистов – тот самый, что убил гранатомётчика – бежит прямо на него, держа в руке клинок. Старлей перехватил пустой автомат, чтобы использовать его как дубину, но понимал, что не успеет этого сделать, так как ушастый слишком быстр.

И в этот момент между ним и бегущим на него противником возникла огромная фигура. Это был Кабан. Он набросился на мечника всем своим весом и сбил ушастого с ног. Повалил его на землю и начал молотить его кулаками по башке, не обращая внимания на клинки, которые вспарывали его бронежилет и плоть.

– Рязань! – заорал Корнев, лихорадочно меняя магазин.

Но Кабан его уже не слышал. Он рычал, как раненый зверь, методично вколачивая голову ушастого в мокрую землю. Корнев подскочил и всадил короткую очередь в бок ушастого, тот дёрнулся пару раз и затих. Кабан рухнул на него сверху, из раны на его теле густо вытекала кровь.

– Ланцет! – заорал Корнев, пытаясь зажать рану.

Вместе с медиком на зов подбежали еще двое бойцов, они помогали Ланцету тащить Кабана к отступающей колонне. Старлей отходил с остальными, злобно ловя в прицел огоньки горящих наконечников стрел. Вдали слышалась певучая трель толкинистов.

– Я скоро вернусь – со злостью сплюнув на землю горькую слюну, пообещал Корнев.

Глава 9

Корнев подменил одного из парней и поволок Кабана, тяжело, с надрывом дыша. Тело здоровенного десантника обмякло, превратившись в центнер безвольного мяса, к которому нужно ещё прибавить вес его снаряги. Подошвы берцев старлея скользили по раскисшей и перемешанной с землёй и кровью хвое.

– Давай, давай, тащи! – хрипел кто-то слева из тумана. Мотострелки отходили рваными перебежками, периодически огрызаясь короткими очередями в непроглядную зелёную стену леса.

Бойцы буквально ввалились за спасительные стальные туши уцелевших коробочек. Дизеля недовольно урчали, словно жаловались на вмятины. Корнев уложил Кабана возле гусеницы БМП и сам тяжело сел рядом, привалившись спиной к грязному катку. В ушах стоял монотонный звон от раздающихся поблизости разрывов.

Итог этой первой суматошной стычки оказался откровенно паршивым, если не сказать хуже – две уничтоженные в хлам машины и двадцать «двухсотых». Двадцать пацанов, которые ещё утром ели перловку в столовке, а теперь лежат в лесу кусками промёрзшего или обгоревшего мяса.

Ланцет снова внезапно будто материализовался из рассеивающегося дыма. Он был похож на тощего, перемазанного сажей упыря. Медик опустился на колени рядом с Кабаном и буквально за секунду распорол изогнутыми ножницами куртку десантника.

– Держи! Держи его, кому сказал! – рявкнул медик Корневу.

Кабан застонал, его глаза закатились. Из рваной раны толчками выплёскивалась тёмная кровь. Слава всем богам, клинок прошел вскользь и каким-то чудом не зацепил артерию, но зато ливер он распорол знатно.

– Жить будет, Рязань недорезанная? – глухо спросил Барон, помогая зафиксировать бьющегося в болевом шоке бойца.

– Если до операционной дотянет, то будет, – Ланцет работал с пугающей скоростью, запихивая в рану гемостатическую губку. – У меня тут половина мотострелков в очередь к праотцам. Эти ледяные стрелы… Командир, это лютый пи… Ткань промерзает до кости за секунду, некроз моментальный. Я обезболом всех обколол, но, если в тепло пацанов не вытащим, то ампутаций будет столько… а ожоги от стрел… они же как от напалма, но ещё неизвестно, что хуже!

Корнев поднялся, машинально отряхнул грязь с колен. Эмоции отключились, снова оставив вместо себя сухой расчёт и аналитику. Старлей подошел к борту уцелевшей БМП и рукой, затянутой в тактическую перчатку, провёл по бронелисту. В металле торчал обломок того самого ледяного копья, которое замораживало всё, куда бы оно ни попало. Броня вокруг него покрылась сетью микротрещин, словно твёрдая сталь вдруг стала хрупким стеклом. Физика процесса ускользала от понимания, но результат был налицо: ещё пара таких попаданий в одну точку, и броня осыплется трухой.

– Леший, периметр! – сказал старлей в рацию. – Казанова, что со связью?

– Пробивается, командир, – связист сидел на корточках, прислонившись к гусенице БТРа, и лихорадочно крутил верньеры. – Эти ушастые ублюдки свои глушилки, видимо, отключили, когда мы дымами накрылись. А может дистанция разорвалась. Короче, непонятно.

Барон выхватил тангенту.

– База, я Барон. У нас тут локальная задница, попали в засаду. Противник применяет тяжелую, кхм, магию – ледяные копья пробивают броню БМП, а термические стрелы жгут пехоту. У нас минус две коробочки, двадцать «двухсотых» и около тридцати тяжёлых «трёхсотых». Закрепились, держим оборону, но, если ушастые решат опять навалиться со всех сторон, то тогда они нас просто раскатают. Запрашиваю арту или тяжелую броню. Срочно!

В эфире зашуршало, пощёлкало, и сквозь помехи прорезался голос Дегтярева.

– Барон, приём. Округ на связи, отставить панику. Связь восстановили десять минут назад. К нам идут свежие силы – парни из соседней мотострелковой дивизии уже входят в город. Спецназ ГРУ на подходе. У них вертушки.

– Вертушки мало чем могут помочь, товарищ полковник, – мрачно ответил Корнев, глядя на плотный купол вековых сосен над головой. – Скорее, они станут хорошей мишенью для ушастых. Тут в лесу кроны у деревьев такие, что солнца не видно. А эти твари по деревьям скачут, как грёбаные макаки. Нам нужна пехота валом и броня, чтобы эту чащу прочесать.

– Будут тебе карандаши, Барон, – ответил комбриг. – Держись. К тебе с марша идут две роты мотострелков, плюс пара наших ИМР, они минут через тридцать будут у тебя. Ваша задача – не дать ушастым перегруппироваться и раствориться в лесной чаще. Как подойдут коробочки, сразу дуйте вперед.

– Принял. Ждём.

Корнев отключился. Тридцать минут в жёстких условиях этого проклятого леса – это абсолютно непредсказуемая величина.

– Значит так, бойцы, – голос Барона негромко, но отчётливо разнёсся над позициями. – Слушай мою команду. Ожидаем прибытия свежих сил. Приблизительное время – тридцать минут. Наверх смотреть в оба, БК экономить.

Нервозное ожидание выматывало сильнее самого боя. Лес вокруг жил своей жизнью – трещали ветки, а где-то вдалеке перекликались странными звуками невидимые часовые толкинистов. Ушастые явно перегруппировывались, стягивая силы, но соваться прямо под стволы окопавшейся пехоты пока не решались. Видимо, потери, которые понесли толкинисты в городе, слегка отрезвили их. Ещё настораживало то, что нигде не было видно любителей покататься на псинах-переростках. Корнев в глубине души надеялся, что этих милых мохнатых зверушек изначально было не много, и их всех перестреляли в городе.

Земля под ногами мелко, но ритмично задрожала, и из серой хмари просеки, ломая подлесок и сминая тонкие стволы молодняка, выкатились приземистые силуэты БМП-3. Машины были новые, их длинные 100-миллиметровые пушки хищно смотрели стволами в разные стороны. Следом за ними, тяжело переваливаясь на неровностях рельефа, ехали ИМР – инженерные танки с огромными бульдозерными отвалами спереди.

С брони спрыгнул коренастый мужик с майорскими звёздами на погонах.

– Майор Сорокин, – представился он, подойдя к Корневу, и крепко, по-медвежьи пожал ему руку. – Ну что тут у вас, братишки? Ваш комбриг выдал в эфир, что вы здесь с какими-то сказочными персонажами воюете. Мы, когда это в первый раз услышали, подумали: «Ну, всё, кто-то точно пойдёт на пенсию раньше времени».

– Сказка, товарищ майор, дерьмовая оказалась, – Барон кивнул в сторону брезентовых плащ-палаток, под которыми лежали убитые. – Пробивают эти сказочные персонажи нашу броню льдом, жгут её напалмом с луков. Окопались они вон там, метрах в трёхстах отсюда. Настроили там себе баррикад из брёвен, а на баррикадах этих какая-то сигнализация, которую глазами не видно. Судя по всему, у них там серьёзный опорник.

Сорокин сплюнул и достал из кармана рацию.

– Понятно. Ну, что? Будем планировать накат?

Командиры склонились над планшетом Барона, где он быстро набросал схему расположения вражеских баррикад. План родился за пару минут. Никаких сложных тактических изысков, только грубая и утилитарная жестокость. Инженерные машины пойдут впереди, как ледоколы, БМП-3 идут следом, разбирая завалы осколочно-фугасными из «соток», а следом пехота зачищает фланги.

– Работаем, – коротко резюмировал Сорокин и махнул рукой своим.

Объединенный армейский кулак ударил по заслонам толкинистов с такой мощью, что лес, казалось, застонал от боли. ИМРы рванули вперёд, опустив тяжеленные стальные отвалы. Заострённые стволы, из которых ушастые сложили баррикаду, просто и без затей раздвигались в разные стороны, а колючая светящаяся лоза, развешенная на брёвнах, рвалась со звонким треском – ничто из этого не могло остановить многотонную массу металла.

Толкинисты отреагировали мгновенно. С крон деревьев снова посыпался град ледяных копий. Ледяные иглы со звоном врезались в броню инженерных машин, оставляя на ней ледяные наросты и сеть трещин, но остановить продвижение они не могли. Мехводы ИМРов не тормозили, упорно продавливая оборону необычного противника.

А затем заговорили пушки БМП-3. Стомиллиметровые орудия ухали глухо, с оттяжкой, осколочно-фугасные снаряды врезались в укрытия и вышки толкинистов, а тела изящных стрелков, разорванные на куски, летели в разные стороны вперемешку с брёвнами, землёй и хвоей.

Пехота под прикрытием брони работала слаженно и четко. У вновь прибывших никаких иллюзий по поводу лучников не было с самого начала – десятки мёртвых тел были тому хорошим примером. Плотность пушечного огня была такой, что отлетающие от деревьев куски коры и щепки работали как шрапнель, дополнительно нанося урон противнику.

Первую линию обороны армейцы вскрыли, как консервную банку. Завал был стёрт с лица земли, превратившись в дымящуюся просеку. Толкинисты отступали, в их движениях больше не было той надменной уверенности, с которой они шагали по городским улицам. Ушастые с луками в руках неожиданно столкнулись с машиной индустриальной войны, и магия начала давать сбои.

Вскоре на идущих армейцев снова с веток деревьев начали спрыгивать любители ближнего боя, но разведка была настороже и не дала ушастым вклиниться в свои ряды. Как итог: около двадцати ушастых мечников быстро допрыгались до деревянного макинтоша. Одному не повезло больше других – исполняя свой акробатический пируэт, он неожиданно наткнулся на очередь, которую выпустил БТР. Больше такие фокусы повторять никто из бегунков не захотел, ну, или цирковые выступления акробатов на сегодня закончились.

Барон перезарядил автомат и убрал пустой магазин. Старлей тяжело дышал, адреналин гнал кровь по его венам с бешеной скоростью.

– Не останавливаться! – крикнул он в рацию. – Пробуем зайти дальше на плечах!

Радость от локального прорыва оказалась недолгой. Точнее, она испарилась ровно в тот момент, когда передовые БМП, перевалив через дымящиеся остатки очередной баррикады, попытались углубиться дальше в чащу.

Лес в этой местности резко стал гуще. Расстояния между исполинскими соснами сократились настолько, что бронемашинам приходилось втискиваться в узкие коридоры, рискуя застрять между деревьями намертво. А сопротивление ушастых, тем временем, возросло кратно, словно армейцы наступили на хвост огромному, затаившемуся в темноте чудовищу.

Впереди, метрах в ста от колонны, вспыхнуло голубоватое сияние. Оно переливалось, искрило, и переливаясь от дерева к дереву, формировало сплошную полупрозрачную стену защиты.

– Щиты! Они ставят макро-щиты! – крикнул Казанова, прижимаясь к стволу ели.

Осколочно-фугасный снаряд из БМП тут же полетел в сторону этой магической стены. Взрыв! Но вместо разлетающейся земли и криков врагов образовалась лишь яркая вспышка на поверхности щита. Барьер покрылся крупной рябью, сменил цвет на багровый, но устоял. А вот ответка от ушастых прилетела незамедлительно.

Из-за щита в сторону армейцев полетели сгустки концентрированной плазмы или чего-то очень похожего на неё. Один такой огненный шар, размером с футбольный мяч, врезался в лобовую броню идущей БМП-3. Металл моментально потёк, как растопленный воск. Из люков повалил едкий чёрный дым. БМП остановилась, превратившись в погребальный костер для экипажа.

– Назад! Коробочки, сдавай назад! – завопил майор Сорокин, отчаянно махая руками. – Их защиту не пробить! Оттягиваемся!

Продвижение остановилось. Армейцы попали в позиционную мясорубку. Им не давали двигаться вперёд мощные магические барьеры, которые, как оказалось, могут выдержать даже калибры БМП-3, и из-за этих же щитов толкинисты вели непрерывный, выматывающий обстрел.

Толкинисты быстро сообразили, что в ближнем бою против огнестрела им ловить нечего, и перешли к тактике глухой обороны. Магов среди ушастых стало откровенно много, их выкрики на певучем языке сливались в один монотонный гул.

Корнев сидел на дне неглубокой воронки, слушая, как над головой с шипением проносятся магические снаряды и пули. Ситуация была патовой. Пытаться проломить щиты силами группы бесполезно. Пока противник исчерпает всю свою ману, или что там у них вместо неё, все солдаты здесь дружно и полягут.

– Командир, – в воронку к Корневу скатился Леший. Взводный был так сильно перемазан грязью, что на его лице белели только глаза и зубы. – Мы тут упрёмся насмерть. Щиты ушастых – всё равно, что бетонные доты. Если мы не найдём способ обойти их защиту или вырубить магов, которые эту защиту создают, то мы все здесь ляжем.

Барон кивнул, лихорадочно ища выход. Лобовая атака снова захлебнулась. Для принятия правильного решения необходимо было больше информации. Нужно точно знать, что находится за этой стеной щитов, где расположены узловые точки магов и, самое главное, что они там вообще охраняют с таким остервенением. Без причины столь мощные силы не скапливают в одном месте.

– Сорокин! – Корнев подполз к майору, который пытался по рации вызвать поддержку арты. – Откатитесь немного и держите позицию! Стреляйте по щитам, заставляйте магов надрываться.

– А ты куда? – хмуро зыркнул на старлея мотострелок.

– Мне нужно знать, что находится за щитом. Я вышлю группу в обход, если удастся найти брешь или точку фокусировки их чародеев, тогда мы наведём на них арту или сами ударим им в тыл.

Майор только махнул рукой и проговорил:

– Действуй, Барон, только быстро. У меня уже минус три машины и человек двадцать трёхсотых. Долго мы такой прессинг не выдержим.

Корнев повернулся к Лешему. Слова были не нужны, взводный сам всё прекрасно понимал.

– Бери трёх самых опытных парней и иди в разведку по широкой дуге. В бой не вступать ни при каких обстоятельствах. Мне нужна ясная картина, ради чего мы здесь устроили Сталинград.

– Сделаем, командир, – Леший скривил губы в хитрой ухмылке, проверил ход затвора, и, пригнувшись, исчез в густых зарослях.

* * *

Бой перешёл в фазу ленивого, но от этого не менее смертоносного обмена любезностями. Мотострелки методично долбили по магическим щитам из пулемётов и пушек, а толкинисты в ответ огрызались ледяными копьями и огненными шарами. При этом обе стороны старательно тушили вокруг себя начинающие гореть пожары, понимая, к чему это может привести. Корнев каждые пять минут смотрел на часы, хотя знал, что для разведки время течёт иначе. Лешему с бойцами нужно было обойти огромный сектор, который до отказа заполнен неприятными сюрпризами и секретами толкинистов, а также шныряющими туда-сюда патрулями.

Наконец, спустя сорок долгих минут, в разгрузке Барона дважды щёлкнула рация, а затем сквозь треск статики прорвался голос Лешего. Взводный говорил очень тихо, иногда переходя на шёпот, и в его обычно спокойном голосе явственно слышались нотки крайнего удивления и лёгкой паники.

– Барон, это Леший, мы на позиции. И… знаешь, что я тебе скажу… тут полный трындец.

– Докладывай без лирики, Леший. Что видишь? – Корнев прикрыл второе ухо рукой, защищаясь от грохота близкого разрыва.

– Ушастые не просто так здесь окопались, командир. Передо мной огромная зачищенная от деревьев поляна, площадью хрен сколько знает метров. Эти ублюдки вырубили лес под ноль. А посередине этой поляны… короче, тут стоят Врата. Здоровенная такая арка, то ли каменная, то ли стальная. Метров тридцать в высоту. И внутри этой арки светится та самая бирюзовая херня. Короче. Выглядит эта конструкция точь-в-точь, как портал из кино.

Корнев замер. Теперь понятно, как толкинисты смогли перебросить к нам такое количество войск без привлечения авиации. Хотя… авиация у них есть – драконы. Но и они наверняка попали сюда через портал.

– Слушай дальше, – продолжал шептать Леший. – Вокруг этих Врат расположилось огромное войско. Тысячи полторы пехоты, не меньше. Лагерь разбит по всем правилам. Магов тут десятки, они ходят кругами и, похоже, питают этот самый портал. И самое хреновое… они в спешном порядке собирают осадные машины. Наподобие здоровенных деревянных баллист, но калибр у этих машин такой, что наши БМП насквозь прошьёт, и сгорят они вместе с экипажем, если в снарядах будет такая же магическая хрень, как и в наконечниках их стрел.

– Пленные есть?

– Есть, сотни баб. Их сгоняют в кучу прямо перед Вратами. Видимо, готовят к отправке на ту сторону. Командир, ушастые уже заканчивают сборку орудий. Как только их выкатят, нам кранты, нас просто уничтожат.

Корнев мгновенно оценил расклад. Ситуация из патовой превратилась в критическую. Если портал работает в обе стороны, значит подкрепление к толкинистам может идти бесконечно. Эту пуповину нужно было перерезать прямо сейчас, любой ценой.

– Леший, сиди тихо. Дай мне координаты Врат и скопления осадных орудий.

Барон переключил канал на штаб бригады.

– База, я Барон! Мы упёрлись в мощную оборону, выслал в обход разведку. Обнаружен стационарный портал, через который противник перебрасывает войска. Вокруг портала замечено скопление живой силы – до двух тысяч пехоты, также противником осуществляется сборка тяжёлых осадных орудий. Координаты… – Корнев быстро продиктовал цифры, сброшенные Лешим.

– Принял, Барон. Два танковых взвода, несколько ИМР и пехота уже идут по вашему следу. Твоя задача: проломить щиты бронёй, выйти к порталу и захватить или уничтожить эту установку. Пленных, сам понимаешь, никто не отменял…

– Понял вас, База. Ждём танки, идём на прорыв.

Корнев повернулся к майору Сорокину и передал вводные. Спустя какое-то время лес позади позиций огласился басовитым рёвом танковых двигателей. Исход этого боя должен был решиться в ближайшие полчаса. Либо армейцы закроют эту дверь в Нарнию, либо полягут все до единого в сибирской грязи.

Глава 10

Тишину, наступившую после короткой передышки, разорвал не вражеский визг и не треск магических разрядов, а звук, который был до боли родным и успокаивающим. Так ревут танковые дизеля В-46, выжимая из себя последние лошадиные силы, когда многотонные махины прут на всех парах по раскисшему чернозёму.

Из-за поворота лесной просеки, сминая гусеницами кусты и молодые деревца, как сухую траву, выкатились два танковых взвода – восемь стальных коробок Т-72. Выглядели машины так, будто их только что вытащили из самого пекла где-нибудь под Могадишо. Динамическая защита на бортах во многих местах была сорвана, а на броне чернели уродливые подпалины от попаданий огненных стрел.

Следом за танками, прижимаясь к их широким стальным спинам, двигались ещё две роты мотострелков на своих БМП. В хвосте колонны тяжело переваливались несколько инженерных машин разграждения и два под завязку гружёных боеприпасами «Уралов».

Пехота спешилась, как только танки выползли на рубежи. Солдаты, не дожидаясь приказа, рассыпались по позициям – они прятались за стальными корпусами танков и бронемашин и за толстыми стволами деревьев. С брони головного танка спрыгнул коренастый, широкоплечий майор в потрёпанном бушлате. Его обветренное, покрытое густой щетиной лицо было мрачным, но спокойным. Это был майор Романовский – командир сводной группы. Корнев не раз пересекался с ним на бригадных учениях и уважал его за прямой, как танковый ствол, характер.

Романовский подошёл к Корневу, который уже успел развернуть импровизированный командный пункт за поваленной елью.

– Ну что, Барон, гостей встречаешь? – без предисловий спросил танкист и кивком головы указал на мерцающий впереди магический барьер. – Что нового расскажешь?

Корнев ткнул пальцем в сторону вражеских позиций.

– Вон там, за этой светомузыкой, сидят наши новые друзья. Но сидят они не одни. У них там пленных несколько сотен – гражданские женщины. Ушастые лютуют, пробивают броню БМП ледяными кольями, жгут пехоту огненными шарами. А ещё они там, за барьером, собирают какие-то здоровенные арбалеты. Если их выкатят и пустят в дело, выжить будет довольно проблематично, поэтому запросили вас в помощь, так сказать, аргумент потяжелее.

Романовский нахмурился, достал из кармана бинокль и несколько секунд внимательно изучал мерцающую стену.

– Магический щит, значит… – процедил он сквозь зубы, опуская бинокль. – Сорокин, ты где там?

Из-за соседнего танка высунулся командир мотострелков.

– Здесь я, Андреич.

– План такой, – Романовский не стал тратить время на совещания. – Мои «семьдесят вторые» выходят на прямую наводку и начинают долбить по этому чёртовому аквариуму. Как только в щите появится нормальная брешь, пехота и твои, Барон, орлы, заходят и начинают зачищать территорию. Задача простая – не дать противнику опомниться и выкатить свои вундервафли. Всё ясно?

– Яснее не бывает, – кивнул Корнев. – Мои уже на флангах, ждут отмашки.

– Тогда погнали, – Романовский развернулся, лихо запрыгнул обратно на свой танк, и, перед тем, как скрыться в командирском люке, отдал команду. – По машинам!

Металлический ад на гусеницах сорвался с мест без предупреждения. Танковые дизеля взревели, переходя на повышенные обороты. Восемь стальных монстров, выкатившись из-за деревьев на открытое пространство, быстро развернулись и встали в нужные позиции. Преисполненные уверенности в своём преимуществе и защите, толкинисты за щитом явно не ожидали такого наглого, на их взгляд, самоубийственного манёвра. Из-за барьера в сторону танков полетели десятки огненных шаров и ледяных копий. Магический шторм обрушился на броню.

Одному из стоявших на левом фланге Т-72 прилетело в лоб сразу три ледяных копья. Броня жалобно звякнула, покрылась густой сетью трещин, но выдержала. Огненные шары, попадая в динамическую защиту, взрывались, но оставляли на металле лишь чёрные дымящиеся пятна, не нанося большого урона. Танкистам было глубоко плевать на эту магическую пиротехнику.

– Бронебойными! – раздался в эфире голос Романовского. – Огонь!

Восемь танковых орудий разом выплюнули снаряды. Земля содрогнулась от одновременного залпа. Барьер вспыхнул ослепительно-белым светом, заставив всех зажмуриться. Свет пошёл круговыми волнами, как будто в воду бросили камень, но устоял.

– Ещё раз! – не унимался Романовский. – В ту же точку!

Снова залп, потом ещё один. Танки работали как хорошо отлаженный конвейер, методично и бездушно вбивая снаряды в одну точку.

Толкинисты за щитом заметно напряглись, магический обстрел усилился. Ушастые пытались сконцентрировать огонь на одном из танков, но машины начали маневрировать, не давая прицелиться. Стрелки осыпали броню множеством светящихся стрел. Это было красиво, но абсолютно бесполезно – стрелы отскакивали от брони со звоном, похожим на стук градин по железной крыше и не причиняли ни малейшего вреда.

Корнев внимательно наблюдал за этой дуэлью магии и технологии, прижавшись к земле. Старлей видел, как магический барьер под непрерывными ударами начал менять цвет. Из бирюзового он стал мутно-фиолетовым, потом багровым. По его поверхности пошли глубокие трещины, из которых то и дело вырывались снопы искр.

Маги толкинистов, удерживающие щит, явно надрывались. Маг, который стоял в центре группы, вдруг упал на колени, и из его носа и ушей хлынула кровь. В тот же миг в щите образовалась огромная дыра.

– Всем машинам, огонь на поражение по пролому! – раздался в эфире голос Романовского.

Танкисты переключились на новую цель. Теперь снаряды летели в команду офигевших толкинистов. Первый же выстрел накрыл группу магов. Кто-то из них попытался выставить защитный барьер, но сил хватило только на то, чтобы вокруг появились красивые разноцветные брызги.

Магический барьер, лишившись подпитки, не выдержал и лопнул, словно гигантский мыльный пузырь. Миллионы светящихся осколков осыпались на землю и погасли. Путь был свободен.

– Вперёд! – отдал приказ Сорокин.

Мотострелки и разведчики Корнева бросились в прорыв. Толкинисты, лишившиеся магического прикрытия и деморализованные мощью танковой атаки, дрогнули. Некоторые из них пытались отстреливаться, другие же разворачивались и бежали вглубь леса, к своему главному лагерю. Корнев бежал в атаку на толкинистов вместе со своими бойцами, перепрыгивая через разорванные тела ушастых.

Приезжая гопота, поняв, что основная линия обороны прорвана и сейчас их начнут методично перемалывать, решили использовать свой главный козырь – тот, который они так спешно собирали под прикрытием магических щитов.

Из-за густых зарослей показались осадные машины. Они катились на широких деревянных колёсах, обитых железом. Леший не соврал – это действительно были баллисты, но баллисты, порождённые больным воображением какого-то безумного инженера и могущественного колдуна. Огромные, сколоченные из дерева почти чёрного цвета, они были покрыты светящейся вязью рун. Вместо обычных рычагов и воротов у этих баллист были пульсирующие кристаллы, которые монотонно гудели, накапливая энергию. У каждой из баллист суетился расчёт из десяти ушастых, они натягивали тетиву из сплетённых светящихся волокон и укладывали на ложе снаряды.

И эти снаряды были под стать орудиям – это были полутораметровые, идеально отполированные обсидиановые «сигары», испещрённые такой же вязью рун, что и сами баллисты.

Пять осадных машин выдали синхронный залп в сторону армейцев. Обсидиановые снаряды сорвались с направляющих с омерзительным, разрывающим воздух воем и полетели почти по прямой, оставляя за собой едва заметный фиолетовый шлейф.

Один из снарядов угодил прямо в танк Романовского. Обсидиановая болванка не смогла пробить броню – она просто рассыпалась в пыль при контакте, но при этом высвободила чудовищное количество энергии. Без какого-либо дыма или хлопка вокруг танка мгновенно вспыхнуло море огня. Оно было густого, неестественно багрового цвета и пожирало кислород и металл.

Бой на секунду замер. И армейцы, и толкинисты, смотрели на этот жуткий, молчаливый костёр. Казалось, что экипаж вместе с командиром заживо сгорел в этой магической топке и за доли секунды превратился в пепел. Из динамиков раций, настроенных на танковый канал, не доносилось ни звука, только треск помех.

– Андреич… – тихо прошептал майор Сорокин, не веря своим глазам.

На позициях толкинистов раздались громкие торжествующие крики. Ушастые радовались, будучи уверенными, что уничтожили одно из стальных чудовищ.

Но спустя несколько бесконечно долгих, а оттого мучительных, мгновений, багровое пламя вдруг всколыхнулось, словно невидимый гигант дунул на него. Огонь неохотно сполз с брони, и из небольших, быстро затухающих языков пламени, как демон из преисподней, медленно выползла почерневшая, но всё ещё целая бронированная туша Т-72. Краска на броне полностью выгорела, оставив голым перегретый металл.

И в этот момент эфир взорвался таким отборным трёхэтажным матом, на который способен только русский танкист, который уже побывал на волоске от смерти.

– … твою мать в коромысло! – проревел в рации сорвавшийся на хрип голос Романовского. – Вы меня, бл…и, уже третий раз за сегодня поджечь пытаетесь! Сейчас я вам, уроды ушастые, эти ваши катапульты в задницу затолкаю! Вместе с расчётами!

Всё ещё дымящийся Т-72 резко дёрнулся. Его башня начала медленно поворачиваться, противно скрипя перегретым металлом. Наводчик поймал в прицел ту самую баллисту, что едва не отправила их на тот свет, ствол орудия нашёл свою цель.

Выстрел прозвучал как удар грома. Снаряд врезался в баллисту, не оставив осадной машине ни единого шанса выжить. Он прошил деревянную конструкцию насквозь и сломал один из кристаллов. Магический накопитель, который явно не был рассчитан на такое грубое физическое вмешательство, детонировал, и баллиста в миг разлетелась на множество мелких щепок. Расчёт, который всё это время не переставал суетиться вокруг неё, испарился вместе с ней, оставив на земле лишь слабое фиолетовое свечение, которое тут же погасло.

– Так-то лучше! – удовлетворённо прорычал Романовский. – Пацаны, бл… мать вашу, чего замерли⁈ Разобрать этот хлам на запчасти!

Остальные танкисты, воодушевлённые примером своего командира, радостно поддержали почин. Стволы орудий нашли новые цели, и снаряды полетели в сторону оставшихся осадных машин. Толкинисты, поняв, что их вундерваффе не выдержит прямого попадания, попытались откатить баллисты вглубь леса, но было уже поздно. Деревянные конструкции ушастых разлетались в щепки, а встроенные в них кристаллы детонировали и уносили с собой жизни своих создателей. Буквально за пару-тройку минут вся вражеская артиллерия была стёрта в пыль.

Танки вели непрерывный огонь по отступающим толкинистам, и под их прикрытием сводная группа снова бросилась вперёд. Прорыв сквозь последние, наспех организованные заслоны толкинистов был стремительным и кровавым. Танки, которые стремительно ворвались в самую гущу вражеских порядков, работали как гигантские мясорубки. Они безжалостно давили своими гусеницами тех ушастых, что не успели отскочить, беспощадно поливали огнём из пулемётов тех, кто пытался спрятаться за деревьями, а главные калибры танков методично превращали в фарш любые скопления живой силы противника.