Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Какие, к черту, террористы⁈ – снова взвился мэр. – У террористов есть боевые маги⁈ На площади… один из них… он просто взмахнул рукой… и фонтан… наш новый музыкальный фонтан… он превратился в глыбу льда! А потом этот странный человек швырнул эту глыбу в крыло здания! У нас тут стена обвалилась! Люди под завалами! А вы говорите, бред!

Тишина в кабинете стала абсолютной, офицеры в недоумении переглядывались, пытаясь найти хоть какое-то объяснение услышанному. На их лицах было полное непонимание. То, что они услышали из динамика, было похоже на бред сумасшедшего. Может быть там у всех общая галлюцинация, массовый психоз? Что угодно, но не реальность. Военные мыслят категориями калибров, дальности полета ракет, толщины брони. В их мире не было места боевым магам и летающим ледяным глыбам.

Корнев стоял у стены, сложив руки на груди. Каким бы это не показалось странным, но он не разделял общего скепсиса. Корнев слушал звуки, доносящиеся из динамика и верил. Задний фон был слишком странный, плюс старлей абсолютно точно слышал хлопки выстрелов.

– Полковник… Дегтярёв… – голос мэра снова зазвучал в динамике, но теперь в нем не было паники, осталась лишь глухая, беспросветная обречённость. – Они притащили каких-то тварей. Это огромные волки, или… я не знаю…по крайней мере, похожи на волков. На них сидят всадники. И в данный момент они легко прорывают оцепление… Слышите?..

И все услышали. Кабинет заполнился новым звуком, прорвавшимся сквозь помехи. Протяжный, леденящий душу вой.

Полковник Дегтярёв медленно выпрямился, убрал руки от карты. Его лицо, до этого момента бывшее маской спокойствия, налилось кровью. Желваки заходили под обветренной кожей.

– Откуда⁈ – его голос, негромкий, но пропитанный злостью, заставил всех вздрогнуть. – Откуда в центре Сибири, мать вашу, могли взяться сказочные долбоящеры с волками⁈ Штаб округа на связь не выходит, Москва молчит! Что это? Учения, о которых нас забыли предупредить⁈ Начштаба, что говорят связисты⁈

Начальник штаба, подполковник Зайцев, нервно сглотнул.

– Никаких данных о перемещении неопознанных вооружённых групп по территории округа не поступало, товарищ полковник. Спутниковая группировка молчит. Округ, Генштаб на запросы не отвечает. Мы полностью отрезаны.

– Отрезаны… – Дегтярёв прошёлся по кабинету. – Значит, так! Немедленно поднять батальоны, техника на исходных позициях. Боекомплект тройной. Разведка…

Он осёкся. Из динамика снова донёсся голос мэра. Паника вернулась, мэр в истерике комментировал происходящее, но его слова периодически превращались в бессвязное бормотание.

– Они прорвались! На первом этаже завязался бой! Боже мой, они убивают моих ребят! Женщин… они хватают женщин и тащат их на площадь! Девочек! Студенток из общежития напротив! Куда они их тащат⁈

В голосе мэра смешались ужас и какое-то брезгливое недоумение. Как будто он не мог поверить, что этот апокалипсис происходит не где-то в кино, а прямо у него под окнами.

– Их луки… они светятся бирюзовым светом! Каждая стрела… она… как маленький взрыв! Прошивает легковушки насквозь! Насквозь, вы понимаете⁈ А волки… Господи, эти волки! Они размером с телёнка! Их глаза горят красным огнём! Эти твари просто разрывают людей на части! Это не животные, это какие-то демоны!

Кто-то из штабных офицеров в задних рядах не выдержал и нервно хмыкнул и язвительно проговорил:

– По-моему, у мэра белка. Или он коньяк с утра просроченный пьёт. Демоны, волки… Про что он нам ещё не рассказал? Про гномов с арбалетами?

Дегтярёв даже не повернулся в сторону говорящего, а просто бросил через плечо:

– Майор Кравцов, после совещания зайдите ко мне. Напишете рапорт о причинах вашего веселья. И сразу же рапорт на увольнение по собственному, когда всё закончится.

Майор тут же покраснел, став пунцового цвета и заткнулся. Атмосфера в кабинете, и без того напряжённая, теперь, казалось, приобрела физические свойства и сгустилась до состояния бетона.

– … швыряют ледяные глыбы! – не унимался мэр. – Они появляются в их руках как будто из ниоткуда! Берут воздух и… бах! В руках глыба льда с холодильник размером! О, господи! Этот тип разнёс к чертям собачьим памятник Ленину! Попал куском льда прямо в голову! Это… это не по-человечески! Это какая-то магия!

Корнев, до этого стоявший неподвижно, чуть качнулся вперёд. Магия… Слово было произнесено. Слово, которого ни за что не найдёшь ни в одном боевом уставе. Оно повисло в воздухе, такое абсурдное и нелепое, слово из компьютерных игр и фильмов про волшебство, но именно оно, как ни странно, складывало весь этот бред в единую, пусть и чудовищную, картину.

Внезапно истеричные крики мэра в динамике снова прервались. Наступила тишина, которая продлилась не больше секунды. А потом…

Потом раздалась пулеметная очередь. Это звук, который ни один военный не спутает ни с чем другим, звук, с которым не спорят. Звук, с которым пули рвут металл и человеческую плоть с одинаковой лёгкостью. Очередь была длинной и безжалостной. Она закончилась так же внезапно, как и началась.

И сразу после того, как пулемётная очередь смолкла, кто-то жутко и совершенно не по-человечески взвыл. Этот крик не был криком боли или страха. Скорее, это был предсмертный вопль существа, которому вырвали душу через глотку. Вопль, от которого кровь стыла в жилах даже у этих, привыкших к смерти мужчин.

Вой оборвался вместе со звонком.

Глава 4

Динамик спецсвязи подавился собственным шипением и сдох. Он отключился, оставив после себя лишь мерзкий, царапающий барабанные перепонки белый шум эфира. Последний вопль мэра Воробьёва, точнее, тот булькающий влажный хрип, в который превратился его голос за долю секунды до обрыва линии, казалось, всё ещё витал под потолком, оседая липким страхом на парадных портретах и погонах присутствующих.

Кабинет заполнила звенящая тишина. Слышно было только, как нервно постукивает каблуком о паркет начальник штаба Зайцев, да сипло, с присвистом дышит тучный зампотыл.

– Округ, ответьте… Округ, сука, приём! – связист – бледный, как больничная простыня, майор с мокрой от ледяного пота спиной, остервенело крутил верньеры резервной радиостанции, вмонтированной в специальный шкаф у стены. Он нервно перебирал зашифрованные частоты, щёлкал тумблерами, едва не отрывая пластиковые ручки, но в ответ неслось лишь монотонное, издевательское шкварчание.

– Товарищ полковник, глухо! – через несколько минут борьбы с установкой связи доложил связист. – Резервный канал молчит. Спутниковая линия не пингуется от слова совсем. Вообще ничего! Эфир забит какой-то аномальной дрянью, это даже не РЭБ. Мы как будто на дне свинцовой кастрюли сидим!

Дегтярёв медленно убрал руки со стола. Его лицо приобрело землистый оттенок, челюсти были сжаты так, что желваки перекатывались под кожей, рискуя порвать её. Казалось, что полковник постарел лет на десять за эти пять минут. Он обвёл взглядом офицеров – тех самых людей, которые знали, как развернуть батальон в боевой порядок за сорок минут, как рассчитать траекторию полёта стодвадцатимиллиметровой мины с учётом направления и скорости ветра, но совершенно не представляли, как реагировать на вторжение толкинистов в их железобетонную реальность.

Старший лейтенант Корнев стоял у окна, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этим параличом системы. Армейская вертикаль власти – этот неповоротливый бронтозавр, подготовленный для войны с понятным и логичным противником – сейчас пожирала сама себя. Генералы не любят брать на себя ответственность, когда в дело вмешивается чертовщина. А полковники тем более.

– Значит так, – голос начальника артиллерии, майора Седых, предательски дрогнул. Он прокашлялся, пытаясь вернуть привычную командирскую хрипотцу. – Пока нет письменного приказа из округа, мы не имеем права выводить тяжёлую технику за пределы части. Это городская застройка, гражданские объекты. Применение боевых машин пехоты в черте города без санкции Верховного – это трибунал. Уголовка для всех нас! Расстрельная статья, если там гражданских накроет.

– Ты охерел, Седых? – рявкнул комбат Рябов, делая шаг к артиллеристу. – Ты голос мэра слышал⁈ Там людей убивают, расстреливают из пулемётов и сраных луков! Какая, на хрен, санкция⁈ Пока ты бумажку будешь ждать, от города дымящийся кратер останется!

– А ты мне не тычь! – взвился Седых, краснея от гнева. – Мэр твой обосрался с перепугу! Ты послушай, что он несёт! Эльфы у него там, драконы с волками! Может, это у него белая горячка на фоне стресса? Ты готов сложить погоны и лишиться свободы из-за того, что чинуша в алкогольном делирии поймал галлюцинацию⁈ Ты сейчас введёшь в город войска, подавишь людей гусеницами в панике, а завтра приедет СК и посадит тебя лет на двадцать! В конце концов, у нас регламент!

Корнев слушал эту перепалку, чувствуя, как внутри закипает глухое, циничное раздражение. Регламент, инструкция, бумажка… Все они сейчас стояли на краю пропасти, из которой на них смотрела зубастая голодная бездна, а эти люди спорили о том, правильно ли оформлен бланк на отстрел этой бездны. Барон не осуждал их за это, потому что сам прекрасно понимал этот механизм. Система десятилетиями вытравливала из них инициативу, наказывая за любые отклонения от устава. «Инициатива еб… инициатора» – первая заповедь любого офицера. И сейчас эта заповедь работала против них, связывая по рукам и ногам крепче любых вражеских пут.

Дегтярёв молчал, его взгляд был устремлён на огромную тактическую карту, висящую на стене, хотя он вряд ли сейчас различал на ней знакомые улицы и проспекты. Сейчас у него в голове была только мысль о том, что ситуация патовая: выведешь бригаду – пойдёшь под суд за самоуправство; останешься сидеть за бетонным забором – пойдёшь под суд за преступное бездействие.

В коридоре послышался топот тяжёлых ботинок. Дверь кабинета распахнулась без стука и едва не слетела с петель, и на пороге возник запыхавшийся дежурный по части. У капитана от ужас было перекошено лицо.

– Товарищ полковник! – шумно выдохнул он, забыв про уставное приветствие. – Там на КПП… Гражданские… беженцы прут сотнями!

– Какие ещё, на хрен, беженцы? – процедил Дегтярёв, поворачиваясь к дежурному. – Жители из города бегут?

– Так точно! Все в крови, раненные, обгоревшие. Военная полиция не справляется, люди лезут на ограждение, просят впустить на территорию военной части. Говорят, – капитан сглотнул вязкую слюну. – Говорят, что город вырезают подчистую.

Корнев отлип от подоконника и пошёл к выходу. Ждать, пока отцы-командиры пережуют эту информацию и родят соломоново решение, у него не было ни малейшего желания. На ходу он молча поправил ремень автомата, висящего на плече, и начал протискиваться сквозь замерших штабистов. Для принятия решения ему нужны были факты, а не догадки. И эти факты сейчас можно узнать от горожан, которые уже образовали большую толпу возле КПП.

Воздух на улице изменился. Если ещё полчаса назад это было обычное колючее сибирское утро, то сейчас ветер принёс с собой отчётливый привкус катастрофы. Пахло палёной резиной, горелой изоляцией и чем-то неуловимо сладковатым. Корнев прекрасно знал этот запах – так пахнет свежая человеческая кровь.

До контрольно-пропускного пункта Барон добрался быстрым шагом, иногда переходя на бег. Зрелище, которое открылось ему из-за угла казармы, заставило бы содрогнуться кого угодно.

Тяжелые стальные ворота части содрогались под напором обезумевшей от страха человеческой массы. Это был единый пульсирующий организм, движимый исключительно животным инстинктом выживания. Люди у ворот кричали, плакали, тянули руки сквозь прутья решётки. Женщины прижимали к себе перепачканных детей, мужчины с безумными глазами пытались перелезть через колючую проволоку-«егозу», раздирая руки в кровь и не обращая внимания на боль.

Бойцы военной полиции, выстроившись цепью за воротами, растерянно отталкивали лезущих гражданских прикладами автоматов. Кто-то из молодых сержантов с перепугу дал короткую очередь трассерами в серое небо, но звук выстрелов попросту утонул во всеобщем вое, толпа даже не дрогнула. Им было плевать на пули. Следовательно, то, от чего они бежали, пугало их куда сильнее вооруженных солдат.

Лёха грубо отодвинул плечом какого-то опешившего прапорщика и вклинился в строй полицейских.

– Отставить стрельбу! – старлей отдал приказ громким, не терпящим возражений голосом и перекрыл им стоящий у ворот гвалт. – Ворота приоткрыть на метр! Запускать по десять человек, фильтровать их на площадке! И медиков сюда, живо!

Его уверенность подействовала на солдат как холодный душ. Механизм заскрежетал, створка ворот лязгнула, образовалась узкая щель. В неё тут же хлынули первые спасшиеся, они падали на асфальт, задыхаясь от кашля и слёз.

Корнев выцепил взглядом из толпы здорового мужика в изодранной форме бойца ОМОНа. Левый рукав его куртки отсутствовал напрочь, а рука представляла собой жуткое месиво из лопнувших волдырей и обугленного мяса. Мужик сидел на бордюре, он раскачивался из стороны в сторону и смотрел в одну точку пустыми глазами.

Старлей подошёл к омоновцу, присел на корточки, без церемоний взял его за здоровое плечо и потряс его.

– Слышь, братишка. Приди в себя. Кто там? Сколько их?

Боец медленно перевёл на него расфокусированный взгляд, и его губы задрожали.

– Щиты… у них долбанные щиты… – прохрипел он, сплёвывая густую слюну. – Мы по ним лупим из «кедров», из калашей… а пули просто останавливаются в воздухе. Как в киселе вязнут и падают на землю. А потом этот ублюдок… высокий такой, блондин… он просто руку поднял.

Мужик посмотрел на свою сожжённую конечность, и его затрясло в крупной дрожи.

– А из руки огонь вылетел, как из огнемёта, сука, только без баллонов! Прямо по «Тигру» нашему долбанул, да так, что металл стекать начал! Я еле выпрыгнуть успел.

Рядом, скрипя ботинками по битому стеклу, как будто из ниоткуда материализовался Ланцет. Ротный медик уже натянул резиновые перчатки и начал деловито осматривать прибывших пациентов. Лицо у него было очень мрачное.

– Барон, подойди-ка сюда, – позвал он, не отрываясь от осмотра лежащего на носилках молодого патрульного полицейского. Парень был мёртв, его стеклянные глаза смотрели в серое низкое небо. – Ты когда-нибудь такую херню видел?

Корнев подошёл ближе. Из груди убитого мента торчало древко стрелы. Но это была не обычная деревяшка с перьями из исторического музея. Древко казалось сделанным из какого-то полупрозрачного матового материала, по которому пробегали едва заметные бирюзовые искры. Что интересно, края раны вокруг стрелы были идеально ровными, словно их оплавили хирургическим лазером, не было видно ни одной капли вытекшей крови.

Барон протянул руку и коснулся древка. Материал обжёг пальцы неестественным холодом, от которого мгновенно заныли суставы. Что это за материал? Это не дерево и не пластик, это что-то принципиально иное, выходящее за рамки таблицы Менделеева, ещё не открытое человечеством.

– Термический шок от попадания, – будничным тоном констатировал Ланцет. – Стрела заморозила ткани вокруг раневого канала в радиусе пяти сантиметров. Сердце убиенного остановилось из-за резкого перепада температуры. А теперь посмотри вон на ту женщину.

Медик кивнул в сторону бьющейся в истерике гражданской. На её щеке красовался глубокий рваный порез, однако, что было странным, так это то, что края раны были покрыты тонкой коркой льда, несмотря на плюсовую температуру воздуха.

Корнев медленно выпрямился. Пазл в голове щёлкнул, собираясь в целостную, хотя и абсолютно странную картину. Никаких американцев или китайцев, никаких террористов – как и предполагалось. Но остальное… Мэр точно не был пьян, и у него не было белой горячки. Гастролёры из других миров реально высадились в их городе и сейчас планомерно, с садистским наслаждением, устраивали локальный геноцид. Магия пасовала перед логикой, но трупы с ледяными стрелами в груди были более чем материальны и заставляли верить словам мэра.

Шутки кончились, отрицать реальность больше не имело никакого смысла. Их пришли убивать, причём убивать с особым цинизмом. И обычные правила игры здесь больше не работали.

– Твою ж мать… – хриплый шёпот за спиной заставил Барона обернуться.

Дегтярёв стоял в двух шагах от них. Комбриг всё-таки вышел из штаба, так и не дождавшись резолюций из округа. За ним маячили бледный Зайцев и ещё несколько офицеров. Полковник, не отводя взгляда смотрел на светящееся древко стрелы, торчавшей в груди мёртвого полицейского. Взгляд старого вояки был пустым, словно он пытался осмыслить странное уравнение, в котором два плюс два равнялось кровавым ошмёткам.

Он перевёл глаза на обожжённого омоновца, затем на толпу бьющихся в истерике гражданских, которых медики пытались хоть как-то рассортировать по степени тяжести полученных ранений прямо на холодном бетоне плаца. Бюрократический паралич отступал, смываемый чистым армейским прагматизмом. Инструкции пишут для повседневной, обычной жизни. А когда в твой дом вламывается странная сказка с жутким оскалом чудовища, работает только один закон – бей первым.

Дегтярёв резко повернулся к начальнику штаба. В его осанке больше не было тяжести от непонимания и страха принятия решения, он выпрямился и напрягся, словно пружина, готовая разжаться.

– Полная боевая готовность всей бригаде! – голос комбрига не дрожал, теперь он был похож на лязг затвора крупнокалиберного пулемёта. – Все склады РАВ вскрыть, на хрен! Болгарками спиливайте замки, если ключи не найдут! Боекомплект выдавать без ведомостей, под завязку! Артиллерии занять позиции на территории части, подготовить стволы для огневой поддержки, координаты выдам позже.

– Товарищ полковник, а как же… округ? Санкция? – всё ещё цепляясь за соломинку устава, проблеял майор Седых.

– Всю ответственность я беру на себя! – нависая над майором, рявкнул Дегтярёв. – Если я не прав – будете свидетелями на моём трибунале. А пока исполнять, мать вашу! Время пошло! Корнев!

– Я, – Барон шагнул вперёд, по привычке вытянувшись в струну.

– Твоя рота пойдёт в авангарде. Разведаете обстановку, оцените численность этого шляпного цирка. В бой без приказа не вступать, разве что для самообороны. Ваша задача – понять, что за херня творится в городе и как убить тех, кто эту херню затеял. Дам вам в поддержку тяжёлую броню, пойдут следом за вами. Выдвигаетесь через пятнадцать минут.

– Есть пойти в авангарде, – отчеканил Корнев, кивнул и, не теряя ни секунды, развернулся и побежал в расположение своей роты.

«Зоопарк» старлея уже гудел от напряжения и готовности вступить в бой. Контрактники, не дожидаясь официальных приказов, инстинктивно почуяли запах жареного и, не дожидаясь официальных приказов, начали готовиться к боевому выходу. В располаге стоял грохот от открываемых железных ящиков, сопровождаемый лязгом затворов. Двери оружейки были распахнуты настежь. Леший, мрачный как грозовая туча, лично контролировал выдачу дополнительных цинков с патронами.

– Значит так, слушай мою команду! – голос Барона ударил по барабанным перепонкам, и гвалт мгновенно прекратился. Сорок шесть пар глаз уставились на своего командира. – Ситуация нестандартная, никаких учений. На данный момент в городе орудует противник. Опознавательных знаков нет, форма одежды – циркачи с волками. И я сейчас не шучу.

Он обвёл взглядом напряжённые лица своих бойцов.

– Мэр докладывал про эльфов, драконов и прочую сказочную хрень. В это было трудно поверить. Но я сам видел трупы тех, кого эти сказочные твари убили. Оружие у них нестандартное, бьёт термическими и замораживающими снарядами. Лёгкую броню пробьёт запросто. И главное – у них есть какая-то штука, похожая на силовые щиты.

В располаге повисла короткая пауза. Казанова, натягивая поверх брони разгрузку, нервно хмыкнул.

– Командир, ты чё, Властелина Колец пересмотрел? Какие, на хрен, эльфы?

– Я эти эльфийские уши потом на твой дембельский альбом пришью, если будешь тупить, Казанова, – без тени улыбки на лице парировал Корнев. – Грузимся на броню. Берём по максимуму заряды к РПГ. Если пуля щит не берёт, будем ломать его избыточным давлением. От термобарического взрыва никакая магия не спасёт, физику они отменить не в состоянии. Медикам необходимо приготовить как можно больше препаратов от сильных ожогов и обморожений.

Бойцы переглянулись, их скепсис быстро испарился под серьёзностью слов Барона. Парни привыкли верить своему командиру. Сказал ушастые, значит, будут валить ушастых. Да хоть зелёных человечков с Марса, кто напал, того и будут валить.

Спустя десять минут рота уже была в автопарке. Три БТРа и три БМП стояли заведёнными, их дизеля глухо урчали, выплёвывая сизые облака дыма в стылое утреннее небо. Наводчики уже суетились в башнях и проверяли ленты с бронебойно-зажигательными снарядами. Корнев запрыгнул на броню головной машины и хлопнул по стальному боку открытого люка.

– По машинам! С Богом, мужики.

Тяжёлые металлические ворота военной части, которые всегда открывались с ленивым скрежетом, на этот раз разъехались быстро, словно хотели как можно быстрее выпустить колонну наружу. БТРы, взревев дизельными движками, вырвались на пригородное шоссе. Восьмиколёсные монстры быстро набирали скорость, оставляя позади столпившихся у проходной беженцев и бетонный уют военного городка. За БТРами спешили БМП.