Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Ближе к вечеру, когда обе луны начали свой извечный танец на темнеющем небе, из леса стали возвращаться разведчики. Группы появлялись на краю поляны не все сразу, а с разницей в час, выходя из зелёной мглы молчаливыми измотанными тенями. Каждая вернувшаяся группа приносила с собой не облегчение, а новую порцию тревоги, которая тяжёлым туманом оседала на обитателей лагеря.

Первым появился отряд Гвоздя, он буквально вывалился из леса со стороны условного 'востока. Пулемётчик, казалось, стал меньше ростом и осунулся, а его бойцы, обычно шумные и полные циничного солдатского юмора, шли молча, опустив головы. Их одежда была мокрой и перепачканной какой-то бурой, похожей на торф жижей. Оставив оружие в импровизированной пирамиде, парни жадно принялись пить воду прямо из фляг, не дожидаясь, пока вскипит чайник.

Гвоздь сразу направился к штабу, где над картами колдовал Романовский.

– Товарищ майор, – пулемётчик устало козырнул. – Группа вернулась с маршрута, потерь нет.

– Докладывай, – коротко бросил Романовский в ответ.

– Дерьмово там всё, товарищ майор, – Гвоздь провёл грязной ладонью по лицу. – Лес этот живой, и он нас ненавидит. Куда ни сунься, везде следы. Мы наткнулись на три разъезда на волках.

Боец сделал паузу, подбирая слова.

– В первый раз еле успели в болото нырнуть, сидели в этой дряни, пока они мимо не прошли. Волчары измазаны травой, а на ушастых плащи-невидимки – аналог нашего камуфляжа.

– Численность? – спросил Романовский и оторвал взгляд от своего планшета.

– От десяти до двадцати рыл в разъезде. Вооружены как обычно, луками и копьями. Второй разъезд нас всё-таки учуял. Мы уже отступали, чтобы незаметно уйти, но ушастые нас обошли. Пришлось выпустить в гадов пару очередей, чтобы спугнуть. Отстрелялись, и давай рвать когти прямо через бурелом. Ушастые за нами не погнались, но, похоже, по цепочке передали информацию своим главным.

Романовский мрачно кивнул. Картина вырисовывалась безрадостная.

– Нашли брод?

– Никак нет. С нашей стороны крутой берег, так что техника в ближайшей округе не пройдёт. Может, где-то ниже по течению и есть пологий спуск, но это надо дальше идти, а мы и так уже на пределе были.

– Свободен, – махнул рукой Романовский. – Отдыхайте.

Гвоздь развернулся и поплёлся к своим, на ходу откручивая крышку фляги с водой.

Уже были густые сумерки, когда вернулась группа, уходившая на «север». Этих потрепало сильнее. Два бойца прихрамывали, ещё один поддерживал товарища, у которого рука была туго привязан к телу.

– Пришлось пострелять, – коротко доложил Леший. – Засекли пост наблюдения на дереве. Обойти не получилось, ушастый успел в какую-то свистульку дунуть. Через несколько минут на нас выскочил разъезд. Приняли бой. Завалили одного волка и двух всадников. Но хитрые ушастые стали бегать по кругу и обстреливать нас издалека, поэтому пришлось отходить. Хорошо хоть обычными стрелами стреляли, но всё равно они бьют с такой силой, что с ног сбивает.

Над лагерем уже висела иссиня-чёрная ночь, а обе луны заливали поляну мертвенным светом, когда из темноты вынырнули фигуры. Это была группа Корнева, его бойцы появились так же тихо, как и уходили, словно были частью этого леса.

Старлей, не обращая внимания на усталость, сразу подошёл к штабной палатке, где его уже ждал Романовский.

– Ну, давай, разведка, обрадуй меня, – танкист устало потёр переносицу. – Скажи, что ты нашёл поляну с клубникой и источник с шампанским, с отдыхающими в нём горячими гейшами⁉

Корнев молча развернул на столе планшет, на котором тускло светился экран. Барон вывел на него изображение, снятое беспилотником, который запускали из точки наблюдения.

– Гейш не нашёл, товарищ майор, – поддержав шутку, произнёс Корнев. – Зато нашёл вот это.

Романовский наклонился над планшетом. На экране расстилалась огромная долина, в которой расположился военный лагерь такой величины, по сравнению с которым их собственный бивак казался песочницей. Ровные ряды хозяйственных построек, тысячи палаток, сторожевые вышки, широкие, утоптанные дороги, по которым двигались какие-то повозки. И между всем этим горели сотни костров.

– Мать моя женщина – только и смог выдохнуть Романовский, вглядываясь в картинку. – Сколько их там?

– По самым скромным подсчётам, тысяч пять, может, больше. И это только то, что мы смогли увидеть. – всё так же спокойно ответил Корнев.

Романовский медленно выпрямился. Казалось, что его лицо в одно мгновение постарело лет на десять. Майор ещё долго молчал, уставившись потухшим взглядом в изображение на экране планшета. Пять тысяч! Эта цифра молотом стучала в висках. Пять тысяч организованных и хорошо вооружённых врагов против их неполной батальонной тактической группы, обременённой гражданскими. И в дополнение ко всему этому, их группа застряла чёрт знает где.

– Мы в дерьме, старлей, – наконец произнёс танкист. Это не было вопросом или паническим восклицанием. Это была констатация факта, холодная и окончательная, как приговор. – В полном, глубоком и беспросветном дерьме. Даже если у нас будет полный боекомплект, против такой оравы мы продержимся, может час, а может, два, если повезёт. Противник нас просто задавит массой. Размажет по земле и не заметит.

– Но шансы есть, – неожиданно ответил Барон, увеличивая изображение на планшете. – Шанс есть всегда, просто надо правильно оценить противника.

Романовский посмотрел на него с нескрываемым изумлением.

– Какие, к чёрту, шансы, Корнев⁈ Ты сам-то себя слышишь? Пять тысяч! Какие шансы ты видишь? И как ты их собрался использовать?

– Отличные, товарищ майор, – Корнев ткнул пальцем в экран. – Смотрите сюда. Видите вот эти мелкие группы, что стекаются к лагерю с востока?

На экране действительно было видно несколько небольших отрядов, которые, как ручейки, вливались в основной лагерь.

– Это, скорее всего, остатки их экспедиционного корпуса, – пояснил Корнев. – Те, кого мы раскатали в городе и здесь, у Врат. Да, они самые. В тех же блестящих доспехах, с ледяными стрелами и боевыми магами. Это была элита, спецназ, если хотите. Хорошо обученный, прекрасно экипированный, предназначенный для быстрого и эффективного прорыва. Мы им этот прорыв обломали. А вот те, что сидят в лагере – старлей перевёл изображение на центр вражеского расположения, – это совсем другая история.

Романовский снова наклонился к планшету, пытаясь разглядеть детали.

– Я вижу только кашу из пикселей, лейтенант.

– Вы видите картинку, снятую беспилотником, я же всё видел своими глазами, – терпеливо пояснил Корнев. – Посмотрите на их доспехи. Это не те светящиеся латы, что мы видели на ушастых, с которыми сражались в городе. Это обычные кольчуги, в лучшем случае бригантины.

– Что, прости? Корабли на себе таскают? – Романовский с подозрением посмотрел на старлея. Усталость и стресс давали о себе знать, мозг отказывался воспринимать незнакомые термины.

Корнев на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Как объяснить кадровому танкисту, привыкшему мыслить категориями калибров и толщины брони, реалии, по сути, средневековой войны?

– Бригантина, товарищ майор, – старлей с дипломом историка вздохнул и начал свою мини-лекцию. – Это, грубо говоря, жилет из кожи или плотной ткани, на который изнутри наклёпаны металлические пластины. Аналог нашего бронежилета скрытого ношения, только образца четырнадцатого века. Он сможет защитить от стрелы, выпущенной из обычного лука или от скользящего удара мечом. Но пуля из «Калашникова» эту защиту даже не заметит, запросто прошьёт её вместе с носителем и полетит дальше. А кольчуга – это просто рубашка из сплетённых колец.

Романовский вдумчиво смотрел в чащу леса, думая над услышанным. В его сознании медленно, со скрипом, выстраивалась новая картина.

– То есть, ты хочешь сказать, что те ушастые, с которыми мы столкнулись в городе, были сродни нашему спецназу ГРУ? А те, что сейчас в лагере – они как обычная мотострелковая дивизия, укомплектованная срочниками?

– Примерно так, – кивнул Корнев. – С поправкой на ушастую специфику. Но в целом аналогия верная. У толкинистов тоже есть разделение на элитные части и основную армию. И мы, похоже, выбили ушастым ублюдкам почти всю элиту.

– Оружие? – коротко спросил майор.

– Другое, попроще, – ответил старлей. – Пришлось рискнуть и поползать между патрулями, чтобы рассмотреть поближе. Видели обычный холодняк: топоры, мечи, простые луки. Судя по всему, магическое оружие – это привилегия элитных частей. Технологии у них есть, но все, видимо, дорогие и не массовые.

– А маги?

– В том-то и дело. Беспилотник кружил над лагерем минут двадцать, и за это время я насчитал не более десяти фигур в характерных для магов пафосных робах. Колдуны ходят с охраной, держатся особняком. Видимо, маги, это тоже штучный товар. Как у нас, скажем, операторы комплексов РЭБ или снайперы экстра-класса. Основная часть армии воюет обычным железом и собственным мясом. Есть ещё один интересный и приятный для нас момент – это волчары-переростки, которых тоже осталось мало. Мы видели в стоящих вдалеке загонах только мелких.

Романовский снова посмотрел на карту, на которой уже были нанесены примерные контуры вражеского лагеря. Его выражение лица снова стало решительным – паника уходила, уступая место трезвому расчёту.

– Значит, вторая волна – резюмировал танкист мысли вслух. – Они должны были войти в уже зачищенный и деморализованный город. Занять его, установить оккупационный режим. А вместо этого наткнулись на нас. И теперь вся эта ушастая армия, не предназначенная для штурма подготовленной обороны, смотрит из-за кустов и не знает, что делать.

– Именно, – подтвердил Корнев. – План ушастых пошёл по одному месту. Они потеряли свои лучшие части, своего командира-мага. Поэтому сейчас маги и оставшиеся в живых командиры будут перегруппировываться, оценивать нас и вырабатывать новую тактику. Это даст нам немного времени. Сколько именно – это зависит от опыта и решительности нового командующего. Думаю, несколько суток у нас точно есть.

– Неделя, если повезет, – протянул Романовский. Майор подошёл к ящику с трофейными бутылками, без раздумий откупорил одну штопором, который торчал из ящика, и плеснул тёмно-красную жидкость в две железные кружки. Одну протянул Корневу. – За то, чтобы эти неделю мы использовали с толком.

Корнев взял кружку и отпил из неё. Вино оказалось терпким, с привкусом каких-то незнакомых ягод, но на удивление приятным.

– У толкинистов есть ещё одна слабость, товарищ майор, – сказал Барон и сделал ещё один глоток. – Они предсказуемы. Тактика, построения… То, что я видел, очень напоминает классические построения. Они мыслят шаблонами, которые работали полторы тысячи лет назад в нашем мире.

– А мы будем мыслить асимметрично, – закончил за него Романовский. – Что ж, старлей, кажется, у нас действительно появились шансы. Хреновые, но шансы.

Он допил вино одним глотком и с громким стуком поставил кружку на стол.

– Вперёд, за работу…

* * *

Двое суток прошли в странной, почти звенящей тишине. Но это было не умиротворяющее затишье, а, скорее, напряжённая пауза в схватке двух боксёров, разошедшихся по своим углам ринга, чтобы перевести дух и получить от тренера указания, в какие слабые места противника надо бить. Лес, ещё недавно сотрясавшийся от взрывов и криков, зловеще молчал, и эта тишина заставляла нервничать куда сильнее, чем грохот боя.

Толкинисты не предпринимали никаких активных действий. Ушастые словно испарились, растворившись в зелёной чаще. Но разведка, уходившая в лес на рассвете каждого дня, постоянно докладывала одно и то же: враг никуда не делся. Он оставался на месте и наблюдал. Патрули на волках стали осторожнее и больше не лезли на рожон, а двигались по скрытым тропам, ведя наблюдение с дальних дистанций. Разведчики то и дело находили свежие лёжки, следы костров и остатки еды. Толкинисты просто сменили тактику. Они взяли лагерь в неплотное, но постоянное кольцо наблюдения, изучая противника и выжидая.

Жизнь в лагере, тем временем, вошла в колею жёсткого распорядка. Романовский и Сорокин гоняли людей с утра до ночи, не давая ни минуты на праздные размышления и панику. Работа была лучшим лекарством от страха.

Инженерные работы потихоньку заканчивались, а вместе с ними заканчивалось и топливо. Ров по периметру стал глубже и шире. На внутренних склонах появились «волчьи ямы» с заострёнными кольями на дне. Бронетехнику окопали так, что над землёй торчали лишь башни, превратив машины в хорошо защищённые огневые точки. Из брёвен, оставшихся от старых баррикад, и мешков, набитых землёй, солдаты строили блиндажи и ходы сообщения. За двое суток поляна, на которой они высадились, превратилась в настоящий форт, способный выдержать довольно продолжительную осаду.

Корнев со своими разведчиками тоже не сидел без дела. Каждый день они уходили в лес, рискуя нарваться на засаду, и постепенно, метр за метром, расширяли известную территорию. Они составляли подробную карту местности, отмечая на ней ручьи, овраги, густые заросли, которые можно было использовать как укрытие, и, наоборот, открытые, простреливаемые участки. Эта карта, которую Барон кропотливо рисовал вечерами, становилась самой большой ценностью в лагере.

Армейские снайперы – два брата-близнеца с позывными «Чиж» и «Ёж», получили отдельную задачу. Бойцы уходили в лес ещё затемно и устраивали засады на местную живность. Охота в этом мире была делом рискованным., потому что звери в этом лесу были крупнее и агрессивнее земных. В первый же день снайперам пришлось отбиваться от стаи каких-то тварей, похожих на кабана и гиену одновременно. Эти мутанты решили, что два человека в камуфляже – это лёгкая добыча. Результат – свежее мясо на ужин.

Каждый вечер в лагерь парни притаскивали тушу какого-нибудь местного аналога оленя или лося. Это позволяло разнообразить скудный рацион, состоявший из трофейной крупы и остатков армейских рационов. Свежее мясо, зажаренное на костре, было не только сытной и вкусной едой, но и мощным психологическим фактором. Оно создавало иллюзию нормальной жизни, напоминая о забытых пикниках на природе.

Женщины, спасённые из плена, окончательно взяли хозяйство в свои руки. Они разделились на бригады: кто-то готовил еду на большой полевой кухне, кто-то стирал в воде ручья бинты и солдатскую форму, кто-то ухаживал за ранеными в госпитале, развёрнутом в самой большой палатке. Их присутствие вносило в суровую армейскую жизнь элемент порядка и даже уюта.

Но за этой внешней деловитой суетой скрывалось ни на секунду не отпускающее напряжение. Оно висело в воздухе, как заряженный статическим электричеством туман. Все понимали, что затишье временное. Враг копил силы, и когда он нанесёт удар, это будет удар на уничтожение. Каждую ночь в штабной палатке горел свет. Романовский, Сорокин и Корнев до хрипоты спорили, разрабатывая планы обороны.

– Они ударят с севера, – утверждал Сорокин, тыча пальцем в карту. – Там самый пологий подход к лагерю, им будет удобно разворачивать свою пехоту.

– А я думаю, что с востока, – возражал ему Романовский. – Попытаются прижать нас к воде, чтобы лишить манёвра.

Корнев молча слушал их, а потом обвёл на карте весь периметр.

– Ушастые ударят отовсюду сразу, – тихо произнес старлей. – Их много, поэтому они могут себе это позволить. Не дадут нам сконцентрировать огонь на одном направлении и будут давить массой, пока у нас не кончатся патроны или пока не дрогнет оборона.

Это был самый реалистичный и самый страшный сценарий. И все трое это прекрасно понимали.

* * *

На исходе второго дня, когда багровый диск одной из лун уже коснулся верхушек деревьев, группа Лешего возвращалась из очередного рейда. Они уходили дальше всех, проникая почти на десять километров вглубь вражеской территории, чтобы нащупать тыловые коммуникации толкинистов. Двенадцать часов непрерывного движения по пересечённой местности, постоянное напряжение и пронизывающий ветер сделали своё дело, ослабив бдительность. До лагеря оставалось не больше часа ходу, и бойцы, немного расслабившись, в мыслях уже предвкушали горячую похлёбку и мечтали о кружке обжигающего чая.

Но Леший не расслаблялся. Его звериное чутьё, отточенное годами службы, буквально кричало об опасности. Лес вокруг затих. Наступила та самая гнетущая тишина, которая всегда предшествует засаде. Взводный не стал замедлять шаг, чтобы не выдать своего беспокойства, но едва заметным жестом, который знали его бойцы, подал знак: «Внимание, возможен контакт».

Разведчики мгновенно собрались, их пальцы легли на спусковые крючки, и стволы автоматов чуть приподнялись. Бойцы продолжали идти, но теперь каждый их шаг был более точным, а цепкие взгляды сканировали каждый куст.

Проблемы пришли оттуда, откуда их ждали меньше всего – сверху. Леший внезапно почувствовал едва уловимое движение над головой. Не раздумывая ни секунды, разведчик ушёл в сторону, перекатившись по земле.

Короткая очередь порезала крону, сверху раздался сдавленный вскрик, и на землю тяжёлым мешком рухнул ушастый, облачённый в тёмно-зелёный маскировочный плащ, который делал его практически невидимым среди хвои. В руке он сжимал короткий лук.

И тут же в ответ на выстрелы, сразу с трёх сторон одновременно сверкнули бирюзовые огоньки. Зачарованные стрелы с шипением вспороли воздух, но группа Лешего уже была на земле – кто-то распластался за стволами деревьев, а кто-то залёг в неглубоких ямах. Стрелы прошли мимо, вонзаясь в деревья и землю и мгновенно замораживая всё вокруг себя. Кора покрылась инеем, мокрая трава превратилась в хрупкие ледяные иглы.

– Я Леший, попали в засаду в квадрате семь-три! – прохрипел взводный в ларингофон, прижимаясь к земле. – Нас зажимают с трёх сторон, пытаются оттеснить в овраг!

– Принял, Леший, – в наушнике тут же раздался спокойный голос Барона. – Держитесь, парни, помощь уже идёт…

Ушастые не атаковали бойцов разведроты в лоб, вместо этого они гнали их в заранее подготовленную ловушку, из которой было уже не выбраться. Парни вжались в землю, пережидая очередной залп. Сначала летели ледяные стрелы, заставляя сидеть и не высовываться, а после них посыпался град обычных стрел, которые тоже не давали поднять головы.

Ушастые аккуратно шли на сближение, их тени мелькали между деревьями. Внезапно в наушниках, настроенных на канал группы, раздался тихий голос Корнева:

– Леший, двенадцать часов, сорок метров, за группой из трёх сосен. Сидят двое, готовятся к броску.

Леший поднял глаза и увидел, что высоко в небе, едва различимая на фоне звёзд, горит крохотная красная точка. Корнев смотрел на них сверху и видел всю картину боя.

– Вторая тройка, переключитесь на резервный канал, – скомандовал взводный одному из своих бойцов.

Теперь бойцов вёл спокойный голос Барона или одного из операторов беспилотников, который корректировал огонь, указывая на цели, которые невозможно было увидеть с земли.

– Десять часов, за валуном, пулемётный бл… стрелковая группа с арбалетами!

Леший закинул «Вал» за спину, вытащил свой боевой и замер. Разведчик прижался к стволу дерева, сливаясь с ним. Голос в его наушнике был абсолютно спокойным:

– Справа, в десяти метрах, идёт один.

Леший перестал дышать. Он слышал, как рядом с ним, буквально в полуметре, хрустнула ветка. Медленно, как в замедленной съёмке, мимо него начала двигаться тень. Ушастый шёл слегка пригнувшись, полностью уверенный в том, что его никто не видит. Как только толкинист прошёл мимо, Леший нанёс удар. Нож вошёл под рёбра, точно в сердце. Взводный зажал бойцу рот рукой и плавно опустил на землю.

В тот же миг над позициями толкинистов, пытавшихся замкнуть кольцо, пролетели ещё два беспилотника. С их подвесок сорвались гранаты. Раздалось несколько глухих хлопков, и в рядах загонщиков началась паника. Взрывы были несильными, но эффект от неожиданной атаки с воздуха был ошеломляющим.

– Вперёд! – скомандовал Леший.

Разведчики, воспользовавшись суматохой, начали уходить из окружения. Несколько ушастых, оправившись от шока, попытались их остановить, но были изрешечены короткими автоматными очередями. Бойцы не останавливались и вели огонь на ходу, поливая свинцом мелькающие в темноте тени.

– Прорываемся к ручью! – кричал Леший. – Барон, веди!

Спокойный голос Корнева вёл их через ночной лес, как путеводная звезда.

– Левее, возьмите левее. Обходите холм, на той стороне засада.

Разведчики проскочили второе кольцо окружения буквально в последний момент, через секунду за спиной послышался яростный вой – это ушастые спустили на них волков. Светящиеся в темноте глаза приближались с пугающей скоростью. Начались догонялки, и Леший понимал, что в этой гонке они точно проиграют, ведь человек не может бежать быстрее волка, тем более в лесу.

– Быстрее! – прохрипел взводный, чувствуя, как дыхание погони обжигает спину.

Глаза преследователей были всё ближе. Расстояние сокращалось на глазах.

– На землю! Живо! – в наушниках раздалась резкая команда Барона.

Разведчики, не раздумывая, попадали на землю, как подкошенные – это было абсолютное доверие к своему командиру. И в тот же миг оглушительный грохот разорвал ночной лес. С фланга, из-за деревьев ударили сразу несколько пулемётов. Длинные очереди прочертили темноту, выкашивая несущихся на разведчиков волков и их наездников.

Предсмертные визги животных смешались с криками ушастых. Погоня захлебнулась в собственной крови за считанные секунды. Из-за дерева, перезаряжая на ходу автомат, вышел Корнев, а за ним бойцы из группы поддержки.

Леший медленно поднялся на ноги, отряхивая с формы землю.

– Спасибо, командир. Ещё минута, и эти твари нас бы сожрали.

Корнев согласно кивнул и негромко произнёс:

– Пора возвращаться.

Леший посмотрел в сторону леса, откуда всё ещё доносились редкие панические крики уцелевших толкинистов, и сплюнул на землю.

– Всё, – тихо сказал Леший, то ли Корневу, то ли самому себе. – Походы в ларёк за сигаретами закончились.