Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Тишина, которая наступает после оглушительного грохота боя, бывает разной. Бывает тишина облегчения, когда адреналин схлынул, и ты, вытирая со лба грязный пот, с удивлением понимаешь, что всё ещё дышишь. Бывает тишина скорби, тяжёлая, как могильная плита, когда ты смотришь на тела тех, кто ещё два часа назад травил с тобой анекдоты. Но тишина, опустившаяся на растерзанный лагерь толкинистов, была совершенно иной.

Бойцы замерли, как высеченные из камня. Глаза сотен людей были прикованы к одной-единственной точке – к идеально ровному глянцевому срезу армейского «Урала», который сиротливо стоял на границе двух миров. Вернее, на границе между чужим миром и пустотой.

Портал, их единственный путь домой и гарантия того, что весь этот кровавый кошмар когда-нибудь закончится, попросту исчез. Щёлкнул и погас, как выключенный телевизор, оставив вместо себя лишь пустую арку да полгрузовика в качестве издевательского сувенира.

Первой реакцией, как ни странно, был не крик и не стон, вместо этого тишину разорвал сухой истеричный смешок. Один из молодых мотострелков – пацан с едва пробивающимися усиками под носом, закинул голову вверх, уронив при этом свой автомат в грязь, и захохотал. Он смеялся, глядя на две луны в иссиня-чёрном небе, и слёзы текли по его чумазому лицу, оставляя светлые дорожки. Никто не пытался его успокоить. Все всё понимали, этот парень просто сломался первым.

Корнев стоял рядом со своей БМП, и его реакция была совершенно иной. Внутри не было паники, а пустота, которая всегда приходила в моменты наивысшего напряжения, сейчас разлилась по венам, замораживая страх. Мозг старлея, словно бездушный компьютер, уже начал анализировать новую диспозицию. Итак, что мы имеем: группировка численностью около полутысячи человек; ограниченный боекомплект, который теперь невозможно пополнить; минимальные запасы продовольствия и ГСМ, прошедшие с колонной снабжения; почти три сотни спасённых гражданских – женщины, находящиеся на грани нервного срыва. Они застряли в абсолютно чужом мире, где местные аборигены только что получили вескую причину ненавидеть их ещё больше. Расклад, прямо скажем, паршивый, с любой точки зрения.

– Ну, приехали, – из-за спины раздался глухой голос Лешего. Взводный вынул из пачки последнюю сигарету, повертел её в грязных пальцах и, так и не закурив, скомкал и бросил под ноги. Курить расхотелось. – Дверь закрылась, и билетов на выход больше не продают.

– И что теперь, командир? – рядом нарисовался Казанова. Его обычная развязность испарилась без следа, лицо было бледным, а в глазах появилась откровенная растерянность. – Всё? Будем тут, как Робинзоны, бананы с пальм собирать? Только тут вместо пальм какие-то ёлки-мутанты, а вместо обезьян ушастые пи…сы с ледяными стрелами.

Корнев медленно повернулся к Казанове и посмотрел на него. Взгляд старлея был абсолютно спокойным, и от этого спокойствия Казанове стало ещё страшнее.

– Отставить панику, – ровным голосом произнёс Барон. – Ты в армии, а не в клубе выживальщиков. Паника – это последнее, чем мы здесь будем заниматься. Первым делом необходимо закрепиться и подсчитать, что у нас есть и в каком количестве. А потом уже будем думать, что делать дальше.

Эта холодная и непоколебимая уверенность командира подействовала на окружающих бойцов как ушат ледяной воды. Паника заразительна, но и спокойствие, особенно такое, на грани патологии, тоже передаётся. Разведчики, стоявшие рядом, переглянулись, и оживлённой походкой пошли к своим машинам.

Оцепенение, которое сковало сводную группу, начало спадать. Люди словно очнулись от гипноза и задвигались. Медики сновали между раненными и, матерясь сквозь зубы, затягивали повязки и вкалывали обезболивающее. Водитель, который выпал из разрезанного «Урала», постепенно приходил в себя. Он сидел на земле, обхватив голову руками и раскачивался взад-вперёд. Ланцет подошёл к нему, что-то тихо сказал и вколол шприц-тюбик. Парень тут же обмяк, его глаза осоловело уставились в одну точку.

Женщины, которых мотострелки отбили у конвоиров, тоже начали осознавать произошедшее. С разных сторон этого женского батальона слышались всхлипы и плач.

– Кто-нибудь, успокойте дамочек! – рявкнул майор Сорокин, спрыгивая с брони БМП. – Сейчас на этот рёв вся местная фауна сбежится!

Первым, как будто материализовавшись из воздуха, около женщин появился Казанова. Он начал что-то втолковывать особо громко подвывающим дамам, и вскоре безудержные крики ревущих белуг потихоньку начали затихать.

Но самое страшное зрелище представляли собой остатки лагеря толкинистов. Теперь, когда бой стих, можно было рассмотреть всё в деталях. Это был не просто временный бивак, а хорошо организованный, почти стационарный лагерь. Тут были и кузницы, где на переносных горнах ковали наконечники для стрел, и загоны для волков, в которых валялись обглоданные кости каких-то крупных животных, и даже нечто вроде алтаря, сложенного из чёрных оплавленных камней. Ушастые твари явно собирались оставаться здесь долгое время.

Два майора встретились посреди поляны, усеянной трупами. Они молча посмотрели друг на друга. Слова были не нужны. Два опытных кадровых офицера, они прекрасно понимали всю глубину той ямы, в которую все угодили.

– Связи с Базой нет, но это предсказуемо, – констатировал печальный факт Романовский, указав взглядом на арку. – Эфир, кстати, снова чистый, никаких помех. Местных источников сигнала тоже.

– Связь есть, – тихо, но твёрдо сказал Корнев. – Просто теперь она очень, очень далеко. И единственный путь туда мы только что потеряли.

– Надо осмотреться, – Романовский обвёл взглядом горизонт. Чужой и полный неведомых опасностей лес стеной окружал поляну со всех сторон. – А также заняться захоронением, и наших, и ушастых. Не хватало еще подхватить какую-то заразу.

Майор повернулся в сторону бойцов, которые уже стаскивали тела погибших товарищей к подножию гигантской арки и там аккуратно укладывали их в ряд. Зрелище было душераздирающим. Молодые, здоровые парни, ещё вчера полные жизни, теперь лежали под чужим небом.

Майор Романовский, казалось, физически стряхнул с себя оцепенение, проведя ладонью по лицу. Его взгляд снова стал жёстким и сосредоточенным. Он посмотрел на своих офицеров, которые сбились в кучку возле танка, ожидая решений.

– Так, лирика закончилась, – голос танкиста прозвучал негромко, но в создавшейся тишине его услышал каждый. – С этого момента мы действуем в режиме полной автономии. Наша первая и главная задача – выжить. Вторая задача – сохранить боеспособность группы. Третья – собрать как можно больше информации об этом новом мире. Вопросы есть?

Вопросов не было. Были только сотни глаз, устремлённых на него.

– Сорокин! – рявкнул Романовский. Командир мотострелков дёрнулся и вышел вперёд. – Начинайте заниматься своим любимым делом, то бишь копать окопы в полный профиль! ИМР, начать окапывать технику.Организовать патрулирование местности!

Сорокин коротко кивнул и, развернувшись, тут же начал раздавать команды своим офицерам, рассылая их на позиции. Лагерь, до этого пребывавший в траурном оцепенении, снова оживился. Заработали, зарычали дизеля инженерных машин. Бойцы, подгоняемые сержантами, таскали брёвна, оборудовали позиции, растягивали остатки колючей лозы, снятой с заграждений ушастых. Работа закипела, вытесняя из голов дурные мысли.

– Корнев! – коротко бросил Романовский. Барон подошёл к танку, на моторном отсеке которого майор уже расстелил потрёпанную карту, наспех снятую с планшета. Карта была совершенно бесполезна, так как на ней был изображён кусок сибирской тайги, а не этот грёбаный чужой мир. Но сам ритуал и привычка работать с картой помогали майору сосредоточиться.

– Разворачивай свой штаб рядом с моим, вот здесь, – танкист ткнул пальцем в пространство между двумя БМП, поставленными бортами друг к другу. – Казанову ко мне пришли. Я знаю, что он любитель поковыряться в начинке, а значит ваша радиостанция добивает дальше.

Корнев отдал своим бойцам распоряжение, и разведчики начали обустраивать импровизированный командный пункт. Из небольшой поваленной повозки сделали стол и натянули над ним кусок брезента. Казанова, полностью пришедший в себя, вместе с двумя связистами колдовал над аппаратурой.

– Гражданских разместить в центре лагеря, – продолжал раздавать указания Романовский. – Выставить оцепление и никого не выпускать, а то потом замучаемся ловить потеряшек. Организовать полевой госпиталь.

Через час растерзанный лагерь начал приобретать черты укреплённого военного объекта. Технику вкопали в землю, превратив её в подобие ДОТов. В центре лагеря собрали гражданских, их окружили плотным кольцом охраны. Женщины, немного успокоившись, уже начали организовывать какой-то быт: искали и собирали всё полезное, что осталось от лагеря толкинистов и помогали медикам обустраивать раненых и ухаживать за ними.

Романовский, обойдя лагерь и убедившись, что приказы выполняются, подошёл к Корневу. Майор тяжело опустился на импровизированный стул и провёл рукой по лицу. – Ну что, старлей, какие мысли? – тихо, чтобы его услышал только Барон, спросил Романовский.

– Мысли простые, товарищ майор, – так же тихо ответил Корнев и посмотрел на пустую арку Врат. – Мы здесь гости, причём незваные. И нам здесь не рады. Судя по тому, как быстро и организованно действовали иноземцы, они точно не дикари. Ушастые отступили, но они вернутся, как только перегруппируются и поймут, что подкрепления у нас не будет.

– Это я и без тебя понимаю, – поморщился Романовский. – Меня другое интересует. Где мы? Есть ли здесь кто-то ещё, кроме этих ушастых? Что здесь за вода, жратва, какие места безопасны, а в какие лучше не заходить… Мы ведь ничего не знаем. Как слепые котята.

Майор поднял взгляд на Корнева.

– Отдохните часа два, а потом дуйте на прогулку по местным достопримечательностям. Мне нужны данные! Что находится вокруг нас, как много осталось этих лучников недоделанных, и где они.

– Сделаем, – кивнул Корнев. – Пойдём тремя группами.

Романовский долго молчал, глядя на огонь костра, который развели солдаты.

– Рискованно отправлять сразу всех, Барон.

– Сидеть на месте, ещё рискованнее, товарищ майор, – парировал Корнев. – Через пару-тройку дней у нас начнутся настоящие проблемы. Хорошо хоть река рядом, проблем с водой не будет, а про жратву, ГСМ и БК я лучше молчу. Бензовоз и «Урал» смогли проскочить каким-то чудом, но на сколько этого хватит? – Старлей пристально посмотрел в сторону леса.

– Хорошо, – после долгой паузы согласился Романовский. – Твоя правда. Готовь своих людей. Но учти, если через сутки группы не выйдут на связь, я за вами никого не пошлю. Буду считать погибшими. У меня итак мало людей, чтобы позволить себе разбрасываться ими, посылая в спасательную операцию.

– Я понимаю, – Корнев кивнул. – Мы вернёмся, товарищ майор.

* * *

Мгла в этом мире была густой и липкой, как дёготь. Она не рассеивалась, а словно нехотя отступала под напором тусклого света, который исходил от двух лун, зависших над горизонтом. Жемчужно-белая, большая, уже клонилась к западу, а её мертвенно-зелёная напарница, наоборот, поднималась всё выше, заливая поляну и лес призрачным сиянием. В этом свете всё казалось нереальным: и вкопанные в землю танки, и часовые, замершие на постах, и даже собственная рука, которую Корнев поднёс к лицу. Кожа отливала нездоровой, похожей на трупную, бледностью.

Барон стоял в центре небольшой группы бойцов, собравшихся в стороне от основного лагеря. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих костров да редкими стонами, раздающимися из госпиталя.

– Значит, так, орлы, – тихим голосом сказал Корнев, каждый в группе ловил каждое слово. – Задачи ясны, повторять не буду. Первая группа, – он кивнул на Лешего, который стоял, прислонившись к стволу дерева и внешне напоминал его продолжение, – ты и твои два архаровца пойдёте строго на местный север. Компас работает, хоть и через жопу. Ваша задача найти другие лагеря, посты, дороги. Максимальная дистанция для всех – шесть часов неспешного хода. Если упрётесь в серьёзный отряд, немедленно возвращайтесь назад. В бой не вступать, трофейные уши не собирать, даже если увидите одинокого ушастого, срущего под ёлкой.

– Вторая группа, – Корнев повернулся к Гвоздю. Здоровенный пулемётчик сжимал в руках автомат вместо привычного ему ПКМ и выглядел немного несуразно и растерянно. – Вы идёте на восток. Надо найти броды, где сможет пройти не только пехота, но и техника. Попутно все дружно смотрим под ноги. Обращаем внимание на растения, грибы, любую живность. Фотографируйте всё, что покажется съедобным или просто странным. Благо, у нас есть пара солнечных панелей, так что мобильники зарядить сможем. И не забываем простую истину: чем цветастее объект, тем более он ядовит! Ничего не жрать с земли за пределом лагеря!

– Предлагаю взять с собой «птичек», чтобы запускать их из крайней точки, – ожил Леший.

– Мысль! – кивнул старлей. – Берите «птичек». Надеюсь, местные орлы их не утащат, пока вы будете пялиться на экран.

– И третья группа, – Корнев обвёл взглядом бойцов, – мы с вами пойдём на запад.

Старлей задумчиво помолчал, обвёл взглядом лица своих людей.

– Работаем максимально скрытно, связь каждые два часа. Если группа не выходит на связь два раза подряд, считаем её потерянной. Вопросы?

Вопросов не было, ситуация была ясна каждому.

– Снарягу проверили? – спросил Корнев, хотя уже заранее знал ответ. Разведчики молча кивнули.

– Тогда вперёд. И пусть нам всем повезёт, – тихо добавил Корнев.

Группы не говорили прощальных слов, просто кивнули друг другу, соглашаясь со словами старлея и, словно тени, растворились в предрассветном сумраке, ускользая по разным сторонам леса.

Лес жил своей странной, непонятной для армейцев жизнью. Здесь не было привычного щебета птиц или стрёкота кузнечиков, как в их мире. Тишину нарушали странные звуки: то где-то в вышине раздастся протяжный, мелодичный стон, то в кустах что-то прошелестит, причём со странным звуком, похожим на то, будто по земле волокут мокрую тяжёлую тряпку.

Барон двигался медленно, как учил его когда-то инструктор. Взгляд Алексея сканировал каждый куст, каждую ветку. Он искал не столько противника, сколько аномалии – что-то, что выбивалось бы из общей картины.

И старлей нашёл, что искал примерно через четыре часа пути. У ствола огромного дерева, похожего на гибрид сосны и секвойи, была содрана кора ровными широкими полосами. На обнажившейся древесине виднелись глубокие царапины, оставленные когтями какого-то очень крупного зверя.

– Командир, глянь, – прошептал Казанова и указал пальцем на землю.

В грязи, у самого подножия дерева отпечатался след. След походил на волчий, но размер его был с хорошую суповую тарелку.

– Такой же волчара-переросток, что были в городе, – констатировал другой боец. – Только этот, похоже, ещё крупнее своих собратьев.

Корнев присел и стал внимательно рассматривать след.

– Зверь шёл не спеша, просто метил территорию. Похоже, мы находимся на чьей-то охотничьей тропе.

Разведчики продолжили движение, стараясь держаться подветренной стороны и обходить открытые участки. Лес становился всё более странным – деревья здесь росли невероятно плотно, к тому же многие участки были завалены буреломом. А под ногами вместо привычного мха или травы рос какой-то слабо светящийся в полумраке лишайник. Когда на него наступали, он издавал тихое недовольное шипение и на секунду вспыхивал ярче.

– Красиво, как на дискотеке, – пробормотал Казанова, стараясь наступать на корни деревьев. – Только как-то стрёмно.

Внезапно боец, шедший в головном дозоре, резко остановился и вскинул вверх автомат. Группа моментально замерла, прислушиваясь к окружению. Сквозь шелест листвы доносился едва различимый ритмичный звук, словно кто-то методично бил по дереву. Барон жестом приказал своим бойцам залечь по округе, а сам пополз вперёд, к небольшому холму, с которого открывался вид на низину. То, что он увидел с высоты холма, заставило его замереть.

Внизу, в небольшом овраге работали толкинисты. Их было немного, всего с десяток, но они не были похожи на тех воинов, с которыми армейцы столкнулись в бою. На этих мужичках не было доспехов, они были облачены в простые кожаные куртки и штаны. В руках ушастые держали топоры и пилы. Они валили лес – рядом с ними уже лежало несколько аккуратно спиленных и обработанных стволов, а чуть дальше виднелась огромная телега, запряженная странными животными. Внешне эти существа были похожи на страусов, только гораздо шире и мощнее последних.

Лесорубы работали слаженно, без суеты. Двое рубили сучья, двое других пилили очередное дерево двуручной пилой, а остальные, явно о чём-то споря на своём певучем языке, грузили готовые брёвна в телегу. Они переговаривались между собой, и в их голосах не было и тени враждебности. Сейчас это были обычные лесорубы.

Корнев медленно отполз назад.

– Там у них лесозаготовка, – доложил старлей своим. – Десять тел.

– Может, возьмём языка? – с надеждой спросил Казанова. – Допросим, узнаем, что к чему.

– У тебя есть на руках бумажный русско-ушатый военный переводчик для экспресс-допроса? – с сарказмом спросил Корнев. – Нет, языка мы брать не будем, приказ был в бой не вступать. Мы не знаем, есть ли у них охрана. А вдруг где-то в кустах сидит снайпер или патруль? Мы просто тихо и незаметно обойдём их. Сейчас нам не нужен шум.

Разведчики сделали большой крюк, чтобы обойти овраг по широкой дуге. Они остались незамеченными, но сам факт наличия лесозаготовки не внушал оптимизма.

Бойцы прошли ещё положенных два часа, всё дальше углубляясь на запад. Лес постепенно редел, и вскоре впереди забрезжил свет. Корнев повёл группу к опушке, выглянувшей из–за расступившихся деревьев. Разведчики вышли на край высокого обрыва. Под ними внизу раскинулась долина. То, что открылось их взглядам, заставило даже непробиваемого Барона на секунду перестать дышать. В долине расположился огромный военный лагерь ушастых.

* * *

Пока разведгруппы рыскали по чужом лесу, в лагере сводной группы жизнь не замирала ни на секунду. Майор Романовский, окончательно принял на себя роль коменданта этой маленькой русской колонии, затерянной в чужом враждебном мире, и теперь носился по периметру, как заведённый.

Инженерные машины, урча и плюясь сизым дымом, работали без остановки. Огромные стальные отвалы и ковши оказались здесь как нельзя кстати: одна ИМР ровняла площадку в центре лагеря, сгребая в одну кучу обломки повозок, порванные палатки и прочий хлам, оставшийся после боя, а вторая методично углубляла и расширяла ров по периметру, тем самым создавая серьёзное препятствие для любой пехоты или местной волчьей кавалерии.

Солдаты, не занятые рытьём окопов, занимались захоронением тел. С трупами толкинистов никто не церемонился – их стаскивали в наспех вырытую братскую могилу на краю поляны. Работа была грязной и неприятной. Ушастые, столь изящно выглядевшие при жизни, после смерти превращались в изломанные окровавленные куклы. С некоторых покойников бойцы снимали уцелевшие элементы доспехов и оружие – трофеи, которые потом можно будет изучить и пустить в дело.

Освобождённые от плена женщин уже давно оправились от первоначального шока и теперь не сидели без дела. Удивительно, как паника и истерика этих испуганных девушек быстро сменились на деятельную и в какой-то мере даже отчаянную решимость. Видимо, инстинкт выживания оказался всё же сильнее страха. Под руководством одного из офицеров дамы организовали нечто вроде полевой кухни. Они развели несколько костров, нашли в разгромленных повозках ушастых какие-то котлы и теперь варили в них похлёбку из армейской тушёнки и трофейной крупы, которую в целях безопасности приготовили отдельно. На накормленного кашей из «эльфийской» крупы добровольца смотрели часа два, прежде чем решились смешать кашу с мясом. Часть девушек помогала медикам. Они рвали на бинты, найденные в палатках толкинистов ткани, потом кипятили их в двух отдельных котлах, а затем помогали медикам перевязывать легкораненых. Лагерь постепенно превращался в подобие муравейника, где каждый был занят своим делом.

Майор Сорокин, командир мотострелков, взял на себя организацию обороны. Он тщательно вымерял сектора обстрела и потом лично расставлял пулемётные расчёты, не забывая гонять своих сержантов, чтобы те проверяли каждую мелочь.

– Копайте глубже, салаги! – рявкнул майор на молодых солдат. – Эта ваша ямка не для того, чтобы от мамки прятаться! Сюда может прилететь огненный шарик, от которого ваш броник расплавится вместе с вашими яйцами! Если хотите жить, тогда вгрызайтесь в эту землю, как клещи!

А самые ушлые из солдат, тем временем, занимались очень важным делом – маро… сбором трофеев. Методично, с деловым видом они обшаривали все уцелевшие повозки и шатры толкинистов. Их интересовало всё: еда, вода, тёплые вещи, оружие, странные светящиеся кристаллы, которые они находили в личных вещах магов. Всё это добро стаскивалось в одну кучу и сортировалось.

– Андреич, глянь, что надыбали! – к Романовскому, который как раз проверял дальние подступы к лагерю, подбежал прапорщик из его батальона.

Майор подошёл к группе повозок, которые стояли чуть в стороне от того места, где происходило основное побоище и потому почти не пострадали. Эти повозки разительно отличались от конструкций толкинистов. Они были сделаны из другого, более тёмного и грубого дерева, с массивными, окованными железом колёсами. Конструкция была простой, утилитарной, рассчитанной на перевозку тяжёлых грузов.

– Мы, когда бойцов их сюда стаскивали, обратили внимание, – доложил прапорщик. – Повозки эти точно не ушастых. Мы внутрь заглянули…

Бойцы откинули тяжёлый полог одной из повозок. Она была до самого верха забита туго набитыми мешками из грубой мешковины.

Романовский, не говоря ни слова, вытащил нож, вспорол один из мешков и зачерпнул ладонью его содержимое. На его ладони лежала крупная золотистая крупа, похожая на перловку или ячмень, но чуть крупнее.

– Живём, рванина! – выдохнул Романовский, и на его лице впервые за долгое время появилось нечто похожее на улыбку. – Это же крупа! На пару месяцев нам хватит, если экономно расходовать.

Он обернулся к солдатам, которые с надеждой смотрели на него.

– Так, отставить слюни пускать! – майор тут же вернул себе суровый вид. – Кто его знает, что это за дрянь. Может, она ядовитая для нас? Интересно, почему эти телеги стояли отдельно⁉

Майор огляделся, и его взгляд упал на группу пленных толкинистов. После боя в лагере осталось несколько живых ушастых. В основном это были тяжелораненые толкинисты, которых Ланцет на скорую руку перевязал и положил в одну, оставив рядом с ними охрану. – Тащи сюда одного из этих остроухих! – приказал майор.

Двое бойцов сходили к пленным и приволокли под руки одного из эльфов. Тот был ранен в ногу, но держался с вызывающим достоинством, с ненавистью глядя на русских солдат.

– Будешь жрать? – спросил Романовский, протягивая ему пригоршню крупы.

Ушастый презрительно скривил губы и отвернулся.

– Не хочет по-хорошему… – пробормотал прапорщик и, недолго думая, зажал пленному нос. Когда тот открыл рот, чтобы вдохнуть, Романовский засыпал ему в глотку приличную порцию крупы. Хмырь закашлялся, поперхнулся, но часть всё же проглотил.

– Привязать его вон к тому дереву и наблюдать, – распорядился Романовский. – Если не загнётся или не покроется пятнами через пару часов, значит крупа безопасная, жрать можно.

– Товарищ майор! – радостно крикнул боец, полностью исчезнувший в соседней телеге. Голос шел откуда-то изнутри. Романовский подошел ближе и увидел, что эта телега была доверху забита ящиками, которые подозрительно звякали из-за телодвижений бойца, который залез внутрь.

Чуть позже из-за первого ряда ящиков показались руки бойца, в каждой он держал по пузатой бутылке, запечатанной чем-то очень похожим на воск. Сквозь прозрачное стекло бутылки было видно, как в ней плещется подозрительно знакомая красная жидкость. Армейцы помогли радующемуся такой находке товарищу выбраться из повозки.

– Похоже, кто-то втихаря таскал бутылки – бодро доложил «разведчик». – Первые ряды нетронуты, а дальше целый ряд пустых ящиков.

Майор взял бутылку и ножом сковырнул с горлышка воск, хотя ушлый прапор уже стоял рядом и под зверским взглядом Романовского протягивал ему складной штопор. Пробка покинула горловину с характерным звуком.

– Амброзия! – потянув носом, произнес прапорщик. – Это же охренеть какое вино, товарищ майор!

– Так! – рявкнул Романовский. – Увижу любителей нырять в эти ящики, лично приставлю к стенке вон за тем деревом! Припасы посчитать, сделать опись! Нажраться мы все успеем, когда вернемся домой! Все ясно⁉

– Так точно! – услышал бодрый ответ майор.