Текст книги "Перекрестки миров. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Артёмов снял очки и начал протирать их платком. Этот жест всегда означал, что сейчас он скажет что-то неприятное.

– Мы не знаем, Фёдор Алексеевич. На данный момент у нас нет даже теории, по какому принципу работают Врата. Мы исследовали эту часть грузовика, – он кивнул на «Урал», – но это нам ничего не дало. Материал среза не имеет атомной структуры в привычном для нас понимании. Он просто… есть. Мы не можем ни проанализировать его, ни воздействовать на него. С аркой то же самое, это, так сказать, «чёрный ящик». Мы видим вход и выход, но не понимаем, что происходит внутри. Возможно, активация была вызвана каким-то внешним фактором. Возможно, это был разовый процесс. А возможно, нужен ключ.

– Ключ? – нахмурился генерал.

– Фигурально выражаясь, – пояснил Артёмов, надевая очки. – Возможно, что для активации Врат необходим некий объект с определёнными характеристиками, который служит катализатором процесса. И, имея тот факт, что Врата открылись, а потом так же внезапно закрылись только у нас, можно предположить, что «ключ» прошёл сквозь арку вместе с вашей группой. И теперь он там, на той стороне.

Решетов несколько секунд молча смотрел на учёного.

– То есть, чтобы открыть Врата, нам нужно, чтобы кто-то с той стороны подошёл к ним и… что? Нажал на кнопку?

– Возможно, – пожал плечами Артёмов. – А возможно, всё гораздо сложнее. Мы работаем над поиском ответа на этот вопрос. Мои люди сейчас анализируют все те данные, которые удалось получить в момент активности портала. Они изучают структуру излучения, пытаются построить математическую модель. Это может занять месяцы или даже годы.

Генерал грязно выругался.

– Месяцы… Да у моих ребят там и недели нет!

Решетов снова посмотрел на арку, и в его взгляде была тоска и бессильная ярость. Он был солдатом, привыкшим действовать, а сейчас мог только ждать, пока учёные в белых халатах будут выстраивать свои модели.

– Как только у нас что-то появится, – тихо сказал Артёмов, как будто угадал мысли генерала, – как только появится хотя бы малейший шанс, гипотеза, которую можно проверить, ты узнаешь об этом вторым. Сразу после одного человека в Кремле.

* * *

Учёный тоже посмотрел на арку, но в его взгляде не было отчаяния. Его глаза горели интересом исследователя, столкнувшегося с величайшей загадкой в истории человечества. И профессор был готов потратить на её решение всю свою жизнь.

Глубина в три с половиной километра под ледяным щитом Антарктиды – это место, где время не просто замирает, оно перестаёт существовать. Вечная ледяная тьма, сжатая чудовищным давлением в однородный безмолвный кристалл. Здесь нет геологии в привычном смысле слова, нет смены эпох. Есть только лёд. Лёд, который помнит метеориты, падавшие за сотни тысяч лет до появления первого человека, лёд с вмёрзшими в него пузырьки древней, доисторической атмосферы. Тишина здесь была абсолютной, первозданной, её не нарушал ни один звук, ни одно движение. И в эту цитадель вечного покоя без всякого предупреждения вторгся хаос.

То, что произошло, не было похоже на взрыв или землетрясение – не было ни грохота, ни ударной волны. Идеальная сфера диаметром в двадцать метров возникла в самом сердце ледника, как капля росы внутри алмаза. Вода в ней не кипела и не замерзала, она поддерживалась в жидком состоянии невидимым полем, которое искажало само пространство.

В центре этой аномальной водяной сферы замерцал воздух, или то, что было там вместо него. Появился знакомый бирюзовый свет, который уже полыхал в далёкой сибирской тайге. Теперь этот тревожный свет родился здесь, на краю мира. Свет сгустился, обрёл чёткие контуры, формируя идеально ровный круг небольших, не больше пяти метров в диаметре, Врат.

Из бирюзового марева плавно, без единого всплеска, выкатился предмет. Это был шар, безупречно гладкий, идеально сферический, диаметром около метра. Его поверхность не имела ни единого шва или заклёпки и тускло отливала матовым металлом.

Шар замер посреди водяной пещеры, из его поверхности во все стороны ударили тонкие, как паутина и едва различимые лучи, анализируя окружающее пространство. Они пронзали толщу воды, прошивали ледяные стены, уходили вглубь на километры, считывая всё: давление, температуру, химический состав, плотность, гравитационные аномалии, магнитное поле Земли. Информация потоком вливалась в безмолвное и непостижимое ядро шара. Анализ занял не больше трёх секунд.

Результат был неутешительным. С точки зрения той логики, что двигала этим созданием, данная локация была абсолютно бесперспективной. Чудовищное давление, довольно низкие температуры. Отсутствие легкодоступных источников энергии и полное отсутствие сложных органических форм жизни в радиусе сканирования. Геологический состав примитивен. Бесполезная, скованная льдами пустыня.

Шар издал короткий звук, похожий на недовольный писк. Это не было эмоцией, а лишь констатацией факта и сбросом избыточных данных, не прошедших первичную фильтрацию. «Ошибка навигации. Точка выхода не соответствует заданным параметрам. Требуется корректировка».

Не задерживаясь ни на секунду, идеальная сфера так же плавно и безмолвно вкатилась обратно в бирюзовое марево Врат и исчезла. Аномальная водяная пещера и портал остались на месте, как маленький шрам, нанесённый на тело планеты.

Через шесть часов абсолютной тишины, нарушаемой лишь невидимой пульсацией поля, удерживающего воду от замерзания, портал снова моргнул, и из него вновь выкатился шар-разведчик. Но на этот раз он был не один. Вслед за ним, как послушные однояйцевые братья-близнецы, появились ещё три таких же идеальных сферы.

Четыре объекта замерли в центре пещеры, выстроившись в идеальный тетраэдр. Первый шар-разведчик снова издал серию коротких сигналов. На этот раз это была передача пакета данных. Шар делился со своими собратьями всей информацией, полученной при первом сканировании.

Остальные три сферы беззвучно приняли информацию. Их гладкие поверхности на мгновение подёрнулись едва заметной рябью, словно отражая процесс обработки данных. Затем начался безмолвный «мозговой штурм» – шары начали медленно вращаться вокруг общей оси, а их поверхности начали переливаться сложными, постоянно меняющимися узорами из света и тени.

Проблема была очевидна: точка выхода заблокирована. Три километра льда над головой – это непреодолимое препятствие для дальнейшего сканирования и развёртывания. Остаться здесь – значит признать миссию проваленной. Отступить и искать другую точку входа – это трата драгоценного времени и ресурсов. Логика требовала иного решения, адаптивного и эффективного. Обмен данными занял меньше минуты, и решение было принято единогласно, без споров и колебаний. А затем началось превращение.

Четыре шара прекратили вращение и медленно двинулись навстречу друг другу. Когда их поверхности соприкоснулись, не произошло ни столкновения, ни скрежета. Металл начал менять свою форму, сферы трансформировались по одной из заложенных в них программ.

Один сфера сформировала идеально заточенный наконечник гигантского бура, покрытый сложной спиральной резьбой. Другая сфера создала массивное основание, из которого сложились сегментированные опоры, обеспечивая будущему механизму идеальную устойчивость.

Трансформация завершилась. На дне ледяной пещеры, там, где ещё минуту назад парили четыре загадочные сферы, теперь стояло нечто новое – самоходный бур приличных размеров.

Машина ожила. Наконечник бура начал издавать высокий, почти ультразвуковой гул, от которого вода в пещере пошла рябью. Кончик засветился раскалённым добела светом, а температура в точке контакта мгновенно подскочила на тысячи градусов.

Механизм сделал несколько шагов, неуклюже переставляя свои импровизированные ноги, и упёрся раскалённым остриём в ледяной потолок пещеры. Бур начал сантиметр за сантиметром вгрызаться в толщу ледника, оставляя за собой идеально ровный оплавленный тоннель.

Глава 19

Лагерь армейцев, который окопался на чужой и враждебной земле, замер в ожидании финальной битвы. Прошло двое суток с того момента, как разведка вернулась из рейда. Каждый боец, от мехвода до часового, всматривающегося в тёмную зелень леса, понимал, что затишье кончилось. Враг зализал раны, пересчитал потери и теперь шёл на лагерь с чётким желанием стереть с лица этого мира дерзких пришельцев, посмевших бросить им вызов.

На рассвете третьего дня, когда одна из лун ещё висела над горизонтом, а вторая уже утонула в багровом мареве восхода, лес заговорил. Но заговорил он не птичьими трелями и не шелестом листвы, а звуками боевых труб и барабанов, задающими ритм при движении. Из глубин леса показалось войско толкинистов.

Из-за деревьев широким полумесяцем, плотно охватывающим лагерь, начали выходить отряды толкинистов. Они шли щит к щиту, копьё к копью. Тысячи воинов, молчаливых и сосредоточенных. Ушастые учли свои ошибки, поэтому они больше не бились лбом в самые укреплённые участки обороны и не пытались продавить центр одним массированным рывком. Теперь их тактика была другой, куда более опасной. Командиры, имея подавляющее преимущество в пехоте, растянули фронт, охватывая лагерь в клещи и заставляя обороняющихся распылять свои и без того скудные силы.

– Ушастые нас обходят, хотят взять в кольцо! – крикнул в рацию командир взвода мотострелков, державший самый дальний, восточный сектор. – Прут, как тараканы, конца и края не видно!

Майор Романовский стоял возле своего командного пункта и мрачно смотрел в бинокль. – Сорокин, у тебя как?

– Аналогично, Андреич, – донеслось в ответ из динамика. – Обкладывают, мама не горюй. Засыпают стрелами, но пока только обычными.

Стволов катастрофически не хватало. Вкопанные в землю БМП и танки могли контролировать только определённые сектора, поэтому пространства между ними приходилось закрывать пулемётными расчётами и огнём пехоты. И если в центре оборона была плотной, то на растянутых флангах она начинала трещать по швам.

Толкинисты почувствовали, что огонь обороняющихся ослабевает, и начали действовать наглее. Из-за спин пехоты вперёд выдвинулись маги. Они выставляли защитный барьер, который принимал на себя несколько попаданий из крупного калибра, после чего на несколько секунд маги убирали его, чтобы в это время их коллеги дали свой залп огненными шарами по армейцам. А потом снова выставляли барьер, правда не всегда вовремя, отчего в строй толкинистов залетало больше смертоносных снарядов, чем планировалось ушастым начальством, тем самым убивая итак дефицитных создателей файер-шоу.

Корнев находился на самом опасном участке. Он лежал за пулемётом и короткими, прицельными очередями выкашивал тех ушастых, что подбирались слишком близко. Лицо старлея было спокойным. Хладнокровно и методично, словно на стрельбище, старлей посылал ушастым свои гостинцы. Но даже он, обладая стальными нервами, чувствовал, как тугая пружина внутри сжимается до предела.

– Командир, справа прорываются! – крикнул ему Леший, перезаряжая свой ствол.

Корнев направил огонь правее. Несколько толкинистов, воспользовавшись тем, что пулемёт в соседнем секторе замолчал, уйдя на перезарядку, тут же бросились к окопам. Они бежали, выставив вперёд щиты, которые не особо помогали. Корнев поймал в прицел первого бегущего ушастого, дал короткую очередь. Ушастый споткнулся, упал лицом в грязь и замер. Следующий… ещё один…

Но нападавших было слишком много. Один из толкинистов, добежал до окопа и, целясь в Лешего, замахнулся копьём. Взводный успел уйти в сторону, и копьё с хрустом вонзилось в землю. В следующий миг ушастый вскрикнул и упал на землю, получив короткую очередь в спину от одного из разведчиков.

Ситуация на флангах становилась критической. Ушастые, не считаясь со своими потерями, упрямо лезли вперёд, заваливая защитников лагеря трупами своих соплеменников. Романовский, понимая, что через десять-пятнадцать минут такого прессинг оборона рухнет, принял отчаянное решение.

– Второй эшелон! Огонь! Бить всем, что осталось!

Из глубины позиций армейцев выкатились несколько БТРов и два БМП. Промахнуться было невозможно – снаряды рвались в гуще наступающих, раскидывая во все стороны ошмётки тел. На какое-то время напор толкинистов ослаб, они откатились, оставив перед окопами сотни трупов.

В наступившей короткой передышке слышны были лишь стоны раненых и прерывистое дыхание бойцов. Романовский связался с Сорокиным.

– Почти пустые, Андреич, – хрипло ответил тот. – На пулемёт по ленте, да у пацанов по два-три магазина. Всё.

– У меня так же.

Это был конец. Следующую волну им было уже нечем останавливать. Можно было, конечно, попытаться прорваться из окружения, но с тремя сотнями гражданских – об этом не могло быть и речи, женщин либо убьют вместе с армейцами, либо опять заберут в плен. Оставалось только одно: принять последний бой и умереть, продав свою жизнь как можно дороже.

Корнев проверил автомат и разгрузку – два полных магазина и ещё половина в самом автомате. Рядом на земле лежал его нож и малая сапёрная лопатка. Старлей мысленно прикинул, сколько ушастых он сможет отправить в ад, прежде чем его самого насадят на копьё. Мысли были холодными и прагматичными, не было и тени страха или отчаяния. Простой расчёт, как в шахматной партии, где у тебя остался один король и пара пешек против всех фигур противника.

Старлей посмотрел на своих бойцов. Леший перезаряжал последний магазин, закинув еще один в разгрузку, который передал ему боец из взвода. Казанова, отбросив бесполезную рацию, жадно пил из фляги. Гвоздь любовно поглаживал ствол своего ПКМ, в котором осталась последняя лента. Никто не паниковал, все были готовы принять последний бой.

Толкинисты перегруппировались и снова пошли в атаку. Перед строем ушастых зажглись мощные защитные барьеры.

– Ну, всё, ребята, – тихо сказал Романовский в рацию. – Встречаем гостей.

И в этот самый момент, когда все уже приготовились к смерти, произошло нечто совершенно необъяснимое.

В рядах толкинистов вдруг началось какое-то странное суетливое движение. Те ушастые, что шли впереди, оглядывались назад, а те что были сзади, что-то кричали, и в их голосах слышалась откровенная тревога. Атака, которая должна была вот-вот захлестнуть лагерь, сначала встала на паузу, а затем полностью остановилась.

– Что за херня? – прошептал Гвоздь, не отрывая пальца от гашетки. – Почему они остановились?

Корнев тоже не понимал. Старлей видел, как офицеры толкинистов мечутся вдоль строя, размахивая мечами и пытаясь изменить порядок движения. Внезапно весь правый фланг атакующих (та самая группа, что с наибольшим остервенением давила на позиции мотострелков) начала странный манёвр.Ушастые в панической спешке перестраивались, разворачиваясь фронтом не к лагерю, а вглубь леса, откуда только что сами и вышли. То же самое произошло в центре. Даже элитные воины, стоявшие в качестве резерва за спинами основных сил, пришли в движение, формируя нечто вроде каре.

– Они разворачиваются! – крикнул в рацию Сорокин, и в его голосе смешались изумление и недоверие. – Весь фланг! Что происходит⁈

Романовский, который тоже наблюдал за этой странной перегруппировкой, сжимая в руках бинокль, как и все, не мог понять логику происходящего.

– Барон⁈ – рявкнул майор, не опуская бинокля. – Ты же у нас самый глазастый историк всего округа! Какого хрена происходит?

Корнев, не отвечая, возился с планшетом, пока Казанова поднимал в воздух беспилотник. «Птичка» зажужжала, как рассерженный шмель и, быстро набирая высоту, взмыла над позициями. Картинка на экране планшета задрожала, но потом стабилизировалась. И то, что увидели армейцы, заставило замолчать даже самых отчаянных матерщинников в окопах.

С высоты птичьего полёта поле боя выглядело иначе. Армия толкинистов, растянувшаяся широким полумесяцем, действительно разворачивалась. Ушастые формировали оборонительные порядки, выставляя вперёд копейщиков и магов, но смотрели они не на лагерь, а себе за спину. В непроглядную чащу тёмного леса.

А из этой чащи, сразу с трёх сторон на них надвигалась новая сила.

Лес словно выплёвывал из себя сотни воинов, которые быстро и чётко формировали коробки пехоты. Теперь уже армия толкинистов рисковала оказаться в клещах. Воины двигались в идеальном порядке, в их рядах не было суеты и криков. Над войском развевались знамёна – тёмно-красные полотнища с вышитыми золотом орлами и аббревиатурой «SPQR».

– Это те самые… – прошептал Казанова, который заглядывал Корневу через плечо. – Римляне?

– Не думаю, что здесь есть отдельный, к тому же такой массовый фанклуб ношения «лорика сегментата» – усмехнувшись, ответил старлей. – Хорошо или плохо, но это действительно легионы Третьего Рима.

– Смотри – продолжил Корнев внезапную лекцию, – римляне выдавили ушастых с края поляны и теперь следуют двухлинейной тактике, так как места маловато для построения в три линии. Интересно посмотреть, как легион интегрировал возможности магов…

В рядах каждой когорты, как вкрапления в стальной монолит, шли маги. Это были не одиночки, а целые подразделения магов, одетых в одинаковую форму, с посохами, на которых горели магические навершия. Маги-легионеры работали строго в своих специализациях. Одни в защите – эти команды не создавали огромных барьеров, а вместо этого возводили на короткое время импровизированные стенки прямо перед строем. Другие маги работали как артиллерия, они формировали огромные шары и запускали их в ушастых. Шары без проблем прошибали барьеры малоран, приводя тех в состояние паники. Но среди легионеров были так же и любители разнообразных вариаций применения магии в бою. Три легионера одновременно подняли руки и взмахнув ими, пустили в сторону толкинистов подземную волну. Достигнув защитных порядков противника, из-под земли ударили каменные шипы, насаживая на себя десятки ушастых.

Толкинисты быстро развернулись фронтом к новому противнику. Маги поспешно выставляли свои щиты, лучники осыпали легионеров градом стрел, в том числе активно используя как огненные, так и ледяные стрелы. Но всё было тщетно – римская военная машина, помноженная на магическую поддержку, неумолимо шла вперёд.

Подойдя вплотную к рядам толкинистов строй римлян замер, и легионеры начали метать в ушастых свои короткие копья-пилумы. Сотни тяжёлых дротиков со специальными наконечниками обрушились на ушастых. Копья пробивали лёгкие щиты пехоты малоран, делая их бесполезными, они впивались в тела, сея смерть и панику в рядах ушастых. Израсходовав дротики, когорты снова пошли вперёд.

– Вот это, я понимаю, пехота… – с невольным уважением произнёс майор Сорокин, не отрывая глаз от экрана. – Никакой суеты, прямо как на учениях.

– Это еще не конец – спокойно ответил старлей – Готов поспорить, не всё так просто.

Когда дистанция между армиями сократилась до минимума, началась резня. Легионеры, прикрываясь щитами, просто шли вперёд и кололи, кололи, кололи. В это же время с флангов ударила кавалерия римлян. Закованные в сталь всадники и кони врезались в ряды толкинистов, разбивая их, как кувалда стекло и не встречая серьёзного сопротивления.

Армия толкинистов, ещё полчаса назад казавшаяся непобедимой, начала рассыпаться. Ушастые оказались зажаты в тисках: с одной стороны – окопавшийся русский лагерь с его пулемётами, с другой – неумолимый стальной каток римских легионов. Но даже при таком раскладе толкинисты дрались до конца, даже не пытаясь свалить с поля боя. Их мощные магические атаки быстро купировали первый прорыв конницы, давая возможность ушастым перестроиться.

– Ну что, мужики, поможем нашим… союзникам – хмыкнув, произнес Романовский.

Остатки боеприпасов, которые берегли для последнего боя, обрушились на спешно перестраивающихся толкинистов. Пулемёты, до этого стрелявшие короткими очередями, зашлись в непрерывном яростном лае.

Картинка с беспилотника, который из последних сил держался в воздухе на почти севшей батарее, была похожа на ожившее полотно какого-нибудь баталиста, перебравшего с мухоморами. Это был грандиозный апокалипсис —на огромной поляне, превратившейся в смертельную арену, сошлись три разные силы.

Корнев наблюдал за работой римских легионов, припав к окулярам мощного бинокля, и его истфаковское прошлое смешивалось с настоящим опытом боевого офицера.

– Жестокие сукины дети, – прокомментировал Сорокин, видя, как легионер хладнокровно добивает мечом раненого ушастого.

– Они воюют так полторы тысячи лет, – ответил Корнев. – В этом мире нет Женевской конвенции. Есть только победа или смерть. К тому же, такое поведение римских легионеров вполне объяснимо – ушастые бьются как демоны, никто не сдаётся в плен. Римляне тоже умоются кровью, пусть и не так сильно, как толкинисты.

В подтверждение слов старлея в рядах легионеров грохнув взрыв, разметав по округе около сотни воинов. В образовавшийся разрыв в построении тут же хлынули ушастые, собирая кровавую жатву. Оставшиеся в живых маги толкинистов то там, то здесь устраивали локальные прорывы. Движение легионеров застопорилось, а вскоре и вовсе остановилось.

Ближний бой достигал апогея, и вокруг лагеря были непрерывно слышны крики умирающих, лязг металла и грохот взрывов. В этом сражении особенно ярким было столкновение двух магически школ – толкинистов и легионерской. Маги ушастых действовали автономно, активно маневрируя и нанося мощные удары по легионерам, после чего быстро отступали за ряды пехоты. Римские маги работали строго в командах, они, словно волнорезы, разбивали порядки противника. Пара магов держала барьер, идущий впереди них маг заливал всё огнём, а еще пара-тройка была готова подменить того или иного активного участника группы. Команды римлян были хороши, но предсказуемы в своих действиях. Несколько таких групп были атакованы толкинистами с разных сторон. Ушастые перегружали магический барьер, после чего засыпали римлян огненными стрелами, лишая пехоту магической поддержки на том или ином участке противостояния.

Но всё же римской военной машине удалось переломить ход сражения в свою пользу, введя в бой все свои резервы, в которых было ещё достаточно магов. Свежие команды закидывали ушастых огненными подарками размером с колесо от «Урала». Начался массированный обстрел, и несколько магических снарядов долетело до позиций армейцев.

– Ложись! – заорал кто-то дурным голосом.

Инстинкт, вбитый в подкорку сотнями часов тренировок, сработал раньше, чем мозг успел осознать опасность. Корнев, Романовский и все, кто наблюдал за сражением, попадали на дно окопа за долю секунды до того, как огненный шар врезался в землю. Взрыв хорошенько встряхнул землю в округе. Огненных снарядов летело всё больше, и основная линия обороны, итак вся развороченная в бою с ушастыми, в любой момент могла стать братской могилой для армейцев. Поэтому Романовский приказал отойти ко второй линии обороны. Бойцы спешно покидали передок, стремясь как можно быстрее уйти от огненного вала.

Здоровенный огненный шар шлёпнулся недалеко от бегущего Корнева, и взрывной волной старлея отбросило вперёд. В этот момент он не почувствовал боли, только мощный толчок в спину. Тело, как тряпичная кукла, пролетело несколько метров по воздуху и врезалось во что-то твёрдое и холодное.

Мир в глазах старлея на мгновение погас, сменившись фейерверком ослепительно-белых искр перед глазами, а в ушах появился тонко звенящий звук, который заглушал все остальные. Корнева хорошо приложило спиной и затылком о гладкую и холодную поверхность чёрной стойки древних Врат.

Сознание возвращалось постепенно и какими-то рывками. Сначала появилась пульсирующая боль в затылке, которая с каждым ударом сердца становилась всё сильнее. Потом стал явно ощутим солоноватый, немного металлический вкус крови во рту. Старлей с трудом разлепил веки. Всё плыло перед глазами, как в тумане. Он лежал на земле, возле основания арки. Рядом что-то горело, отбрасывая на чёрный камень Врат пляшущие, зловещие тени. Корнев попытался пошевелиться, но тело его не слушалось, оно казалось каким-то ватным и чужим, а из носа текла кровь, заливая подбородок и воротник кителя.

С трудом опираясь на руки, Корнев сел, его голова раскалывалась, а мир кружился перед глазами.

– Командир! Барон! Ты живой? – откуда-то издалека, словно из-под воды донёсся встревоженный голос Казановы.

Корнев попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Старлей поднял руку, чтобы вытереть кровь с лица, затем начал подниматься на ноги. Его снова качнуло в сторону и, теряя равновесие, Корнев инстинктивно выбросил вперёд руку, пытаясь на что-нибудь опереться и удержаться от падения.

Измазанная в крови ладонь Алексея легла на поверхность арки, коснувшись небольшой, едва заметной панели, которая ничем не выделялась на общем фоне монументальной иноземной постройки. Панель совсем немного была утоплена в камень, а поверхность покрыта тончайшей гравировкой:

«Идентификация пользователя…»