Текст книги "Брошенные тела"

Автор книги: Джеффри Дивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Льюис кивнул.

– Но я же объяснял тебе – они так и так были кончеными людьми. Наверняка потребляли собственный продукт. Никто не варит мет, чтобы не подсесть на него. Может, не сразу, но у людей вырабатывается зависимость. И выедает их души.

– Верно, – тихо сказал Льюис. Спокойствие возвращалось к нему. Это было видно по его глазам.

И Харт продолжил:

– Так вот к какому выводу я пришел.

Он показал Льюису экран джи-пи-эс на своем «Блэкберри».

– Если идти вверх по течению, до Пойнт-оф-Рокса примерно шесть миль.

Он указал вправо и взглянул на гряду слева.

– Этим путем, вверх по склону, они могли бы добраться до магистрального шоссе между штатами минут за сорок, за час. И именно туда они направились.

– Ты уверен?

– Вполне. Она сама мне об этом сказала, когда мы беседовали в автобусе. Но она – Ловкач, не забыл? Знала, что я, скорее всего, не погибну при крушении. И ей требовалось дать мне информацию, которая увела бы меня в другую сторону. Она говорила о хайвее, рассчитывая, что я ей не поверю и решу продолжать преследование до Пойнт-оф-Рокса.

– То есть, ты считаешь, она опять решила поиграть с нами?

Харт убрал «Блэкберри» и прошелся вдоль берега.

– Смотри-ка, Льюис, что это такое, по-твоему? – И он посветил фонариком себе под ноги.

– Похоже… Я, конечно, не знаю наверняка, но выглядит так, будто кто-то пытался замести следы.

– Точно. Именно так оно и выглядит.

Он подошел к подножию первого из холмов.

– О'кей. Сюда-то нам и нужно. – Харт подобрал с земли обломанную ветку. – А вот и остатки ее веника. Они на самом деле пошли туда. И это тоже интересно…

Он указал на отпечаток крошечной туфельки.

– Это та малышка из трейлера. Должно быть, сбежала оттуда.

Льюис снова затих и машинально потер свою татуировку в виде креста на шее.

– Я не собираюсь убивать ребенка, – тут же заверил Харт. – Мы разберемся с женщинами, а девочку не тронем.

Занятно, но на этот раз Льюис ощущал дискомфорт совсем по другому поводу.

– Я хочу кое в чем тебе признаться. Должен был раньше. Но…

– Давай, выкладывай, Комп.

– Это про то ограбление, о котором я рассказывал.

– Ограбление?

– Ну, про банк.

Ключи в снегу, вспомнил Харт. Когда Льюис вступил в перестрелку с охранником из бывших копов.

– И что?

– Я был не до конца честен с тобой.

– В чем же?

– Мне от этого как-то неуютно, Харт.

Он больше не произносил своего саркастического «приятель». И так было уже несколько часов.

– Продолжай, Комп, – сказал Харт. – Что тебя гложет?

– По правде говоря… Мы тогда взяли не пятьдесят штук. Или сколько я там тебе сказал. Нам досталось гораздо меньше… Если начистоту, то всего три. То есть две и еще какая-то мелочь. И в действительности это был не банк. Тот охранник перезаряжал уличный банкомат… И стрелял я, только чтобы напугать его. Он выронил свой пистолет. И нассал в портки, как мне показалось. Но никакого запасного оружия при нем не было… Я люблю иногда присочинить. Преувеличить, знаешь ли. Эта привычка у меня из-за старшего брата. Приходилось привирать, пока рос рядом с ним… А то он меня ни в грош не ставил. Вот. Теперь ты все знаешь.

– И в этом ты хотел исповедаться?

– Вот именно.

– Черт, Комп, думаешь, я стал бы работать с человеком без здоровых амбиций? Можно ведь взглянуть на вещи иначе. Ты взял две тысячи баксов всего минуты за две, так?

– Примерно.

– По такому раскладу это шестьдесят штук в час. И он обделался? Да только ради этого стоило посмотреть на такое, – засмеялся Харт.

– И ты все еще согласен пойти на тот налет вместе – ты и я? – неуверенно спросил Льюис.

– Не сомневайся. Чем скорее мы закончим здесь, тем раньше начнем планировать дело, где все пройдет без осечек и накладок. Дело верное на сто десять процентов.

Сдержав удовлетворенную улыбку, Льюис еще раз похлопал себя по карману с пачкой сигарет – для него это было как перекреститься для добропорядочного католика.

Она предполагала, что путь будет нелегким, но не представляла насколько.

Склон холма местами оказался таким крутым, что подниматься по нему не было никакой возможности, тем более вместе с девятилетней девочкой. Бринн то и дело приходилось выискивать альтернативные пути.

– А если туда?

Бринн посмотрела в сторону, указанную Мишель. Там протянулся относительно гладкий участок тропы, проходившей между уступом скалы и густыми лесными зарослями. Бринн поразмыслила и поняла, что на той тропе они будут издалека видны снизу, а пути для отступления уже не останется. Они обошли крутой склон с другой стороны, теряя драгоценные минуты. Бринн не была до конца уверена, что Харт купился на ее блеф с Пойнт-оф-Роксом. У нее даже шею заломило от предчувствия, что преследователи их настигают.

Женщины упрямо двигались вверх, обходя огромную и совершенно вертикальную известняковую стену ярдов семи в высоту. Бринн заметила, что ее уже облюбовали скалолазы. Металлические скобы до сих пор торчали из трещин в камне. Этой ночью подобное хобби казалось ей чистейшим безумием, которое, однако, непременно увлекло бы Джоуи. Но она постаралась отогнать мысли о сыне.

«Сосредоточься!» – скомандовала себе Бринн.

Они чуть передохнули, попав на сравнительно ровный отрезок тропы. А потом – снова в гору.

По мере подъема шум Змейки в ущелье становился тише. По расчетам Бринн, они уже находились ярдах в двадцати над рекой.

– О, только не это, – прошептала Мишель. Бринн тоже остановилась. Тропа, по которой они с трудом продвигались вперед, уперлась в высокую скалу, и это был тупик. Справа от них протянулся смертельно опасный обрыв в ущелье реки. Бринн медленно подошла к нему. С ее боязнью высоты голова сразу закружилась, и, даже не приблизившись к краю, она вернулась.

– Там пути для нас нет.

Какое горькое разочарование. До хайвея оставалось ярдов семьсот-восемьсот, не больше, но путь туда занимал целую вечность. Если бы они вернулись, чтобы обойти скалу, то потеряли бы еще как минимум десять минут.

Бринн посмотрела назад, потом внимательно изучила стену перед ними. Ярдов шесть в высоту и не совсем вертикальная. Склон уходил вверх под углом примерно в семьдесят градусов, и всю его поверхность покрывали трещины и выступы.

– Сможешь подняться? – спросила она Мишель.

– Уверена, что смогу.

Бринн посмотрела на Эми и улыбнулась.

– Помнишь, как ты была маленькой? Мы с тобой полезем вверх вместе, как будто ты катаешься на лошадке.

– Помню. Руди иногда возил меня на себе. Но мне не нравилось. От него плохо пахло.

Бринн посмотрела на Мишель, скривившуюся от отвращения. Но к Эми Бринн снова обратилась с улыбкой:

– Знаешь, от меня, наверное, сейчас тоже пахнет не очень хорошо. Но зато будет весело. Давай. Забирайся! – И повернулась к девочке спиной.

– Я пойду первой, – шепнула она Мишель. – Если что-то случится и я уроню ее, постарайся не дать ей упасть. За меня не волнуйся.

Мишель кивнула и подсадила Эми, прошептав:

– Сумеешь удержать ее?

– Другого выхода нет, – ответила Бринн.

Эти слова становились лейтмотивом всей ночи.

Впрочем, груз за спиной оказался не так уж тяжел. Бринн подумала о судьбе-злодейке, которая привела малышку в такое состояние.

И они начали подниматься по скале, преодолевая с каждым шагом не больше двенадцати дюймов. Сердце колотилось в груди, ступни горели. Ярдах в пяти над землей мышцы ног Бринн начали подрагивать. Больше от страха, чем от прилагаемых усилий. Как же она ненавидела высоту… Ей приходилось делать частые остановки.

Эми сцепила ручонки вокруг шеи Бринн и держалась так крепко, что было трудно дышать, но лишь бы она не ослабляла хватки.

На подгибающихся ногах Бринн поднялась еще на полтора ярда, потом на три. Она охватывала выступы намного крепче, чем требовалось, до боли в ладонях. Даже пальцы ног в ботинках невольно поджимались, словно она лезла по скале босиком.

Наконец, после казавшегося вечным подъема, ее голова поднялась над кромкой скалы, и перед ней открылась небольшая равнина. Прямо напротив рос огромный куст форситии. Не осмеливаясь даже взглянуть вниз, она до предела вытянула правую руку и ухватилась за ее вьющиеся стебли, проверила их на прочность, а потом, глубоко выдохнув, оторвала ноги от опоры в скале. Наполовину перевалившись через край, она сказала:

– Эми, перебирайся через мою голову. Упрись коленками мне в плечи и поднимайся. Когда окажешься наверху, остановись. Просто стой и жди.

Бринн хотела добавить еще какие-то ободряющие слова, но девочка просто шепнула:

– Ладно.

И уже через несколько мгновений неподвижно замерла наверху, вся внимание.

У этого ребенка выработалась привычка в точности исполнять любые команды.

Затем Бринн выбралась на вершину и села, чтобы отдышаться. Она посмотрела через край скалы вниз. К ее разочарованию, с этой точки подъем не казался таким уж трудным и опасным, и это словно обесценивало все только что приложенные усилия и пережитые страхи. Она рукой поманила Мишель. Девушка карабкалась вверх быстро и ловко, несмотря на больную лодыжку, – должно быть, благодаря не только молодости, но и упражнениям в своем оздоровительном центре. Бринн подала ей руку, и все трое уселись в кружок, все еще тяжело дыша.

Бринн огляделась вокруг, чтобы сориентироваться, и обнаружила тропинку, вроде бы ведущую дальше наверх. Они снова двинулись в путь.

– Что станет с этой малышкой? – тихо спросила Мишель.

– Если не найдут родственников, попадет в приют.

– Как это печально. Ей нужна нормальная семья.

– У нас в округе эта система неплохо работает. Ей подыщут хороший вариант.

– Хочется, чтобы она попала к людям, которым будет действительно нужна. Я бы так ее любила.

Вероятно, одной из проблем в жизни Мишель и ее мужа являлись именно дети. Скорее всего, это он не хотел их иметь.

– Удочерение вполне реально. Я, правда, не знаю всех формальностей. – Бринн прикоснулась к щеке. Боль была почти непереносимой. Она заметила, что Мишель не сводит глаз с Эми.

– Вижу, ты хотела бы ребенка.

– О, дети – лучшее, что есть на свете. Я обожаю детей. Ты должна готовить их к жизни, всему учить. Они всегда требуют полной отдачи. Но и делают тебя… Я не знаю, более цельной натурой, что ли. Без них нельзя считать себя состоявшейся личностью.

– Ты явно знаешь, о чем говоришь. Из тебя получится хорошая мать.

– Я очень хочу ею стать, – рассмеялась Мишель.

Пусть ненадолго, но мысли о неверном муже и рухнувшем браке отступили, и молодая женщина увидела в своем будущем проблеск надежды.

«А что же я?» – подумала Бринн.

«Иди вперед, – сказала она себе. – Шагай!»

Привязав к дробовику кусок веревки, Льюис перебросил его за спину. Они двигались вверх по склону, стараясь идти как можно быстрее. Харт не сомневался, что женщинам придется выбирать самые легкие тропы, поскольку с ними была теперь маленькая девочка.

Харту приходилось наблюдать, как люди хорошо оплачиваемых профессий вместе с детьми занимались скалолазанием в парках и спортивных центрах поблизости от его жилища. Иногда он размышлял, есть ли среди этих родителей те, кому подобные навыки пригодились бы в работе. Ответ он знал – конечно же, таких нет. Это были бумажные душонки, зарабатывавшие в десять раз больше, чем он, никогда не подвергая свою жизнь ни малейшей опасности. Им вовек не познать боли, которую ощущал сейчас Харт. И все же он ни за какие деньги не поменялся бы с ними местами.

«Они же просто трупы, Бринн. Сидят, бубнят, сердятся на что-то, показанное по ящику, хотя лично к ним оно не имеет ни малейшего отношения. Ходят на службу, возвращаются домой, толкуют между собой о вещах, в которых ничего не понимают или на которые им плевать…»

Мужчины вышли на плоский участок тропы и остановились, внимательно оглядываясь по сторонам. Харт ни на минуту не забывал, что обе женщины пытались их сегодня убить, и нет оснований думать, будто они не повторят своих попыток. Разумеется, их первейшее желание – сбежать. Но у него не шли из головы глаза Бринн сначала перед домом Фельдманов, а потом в микроавтобусе за секунду до того, как она сняла ногу с педали тормоза, рискуя своей жизнью – лишь бы остановить его.

«Вы имеете право хранить молчание. Вы имеете право на помощь адвоката…»

Харт не сдержал улыбки.

В этот момент легкий вскрик прозвучал где-то впереди по ходу их движения. Тонкий, как писк.

– Что за дьявольщина? – встревожился Льюис. – Похоже на страшилку «Ведьма из Блэр». [28]28
  «Ведьма из Блэр: курсовая с того света» – малобюджетный фильм ужасов, снятый независимыми американскими кинематографистами в 1999 году.


[Закрыть]

Харт рассмеялся в ответ.

– Это девочка. Это наша малютка.

– Тогда она даже лучше твоего джи-пи-эс, Харт.

И они побежали вперед.

– Какой-то зверек? – шепотом спросил Мюнс.

Грэм вскинул голову, вслушиваясь в пронзительный крик, раздававшийся где-то поблизости слева от них, если только его не вводил в заблуждение ветер. Он уже раньше заметил зверя – то ли койота, то ли бродячую собаку или даже волка, – стоявшего на гребне хребта, глядя в их сторону. Это он издавал такие звуки? Грэм разбирался в растениях и многое знал о почвах, иле и минералах. Но животные и их повадки были ему совершенно неведомы.

– Вероятно. Я пока не понял.

Это не был крик женщины. Гораздо больше похоже на голос ребенка. Но такого просто не могло быть.

– А если всего лишь завывание ветра? – предположил Мюнс.

Однако в крике Грэму послышались человеческие эмоции – тревога и безысходность. Скорее страх, чем боль.

Снова наступила тишина.

«Ветер, птица, зверь… Пожалуйста, пусть это будет нечто подобное!»

– Где-то прямо под нами, – сказал Мюнс.

Грэм мрачно смотрел в бесконечную гущу леса, тянувшуюся вниз на их пути. Они прошли всего ярдов пятьсот, медленно огибая непроходимые участки. Спуск оказался труднее, чем им представлялось, поскольку приходилось часто менять направление, натыкаясь то на густые кусты, то на отвесные скалы, сойти к подножию которых было невозможно без альпинистского снаряжения – причем если Мюнс сожалел о его отсутствии, то Грэм был этому только рад.

Они возобновили спуск, по-прежнему используя для опоры стволы деревьев, и потом вышли к месту, означавшему новые сложности – узкому проходу между скал.

– Думаю, надо спускаться здесь, другого пути нет, – сказал Мюнс, указывая на уходивший вниз под углом в сорок пять градусов скалистый желоб шириной не более двух ярдов. Дно покрывали слои сланцевой глины, гравия и обычной грязи, что делало его скользким, как лед. Стоило там оступиться, и это превратилось бы в неуправляемый полет в неизвестность. Видимость составляла ярдов пятнадцать, не больше. Что там дальше, они не представляли.

– Или давай возвращаться и искать обход.

И снова ночь наполнил визгливый звук. Мужчины испуганно посмотрели друг на друга.

Теперь не могло быть сомнений – это голос человека.

– Пошли, – сказал Грэм, которого одолевали два чувства – лихорадочное желание узнать, кто кричит, и страх, что падение в желобе закончится либо на дне пропасти, либо в сплетении стеблей смертельной для него гледичии.

– Где моя мамочка? – снова взвизгнула Эми.

– Пожалуйста, милая, – умоляюще посмотрела на нее Бринн и приложила палец к губам. – Пожалуйста, веди себя тише.

Но переутомленная, эмоционально взвинченная девочка потеряла контроль над собой.

– Нет! – выкрикнула она. Ее лицо покраснело, из глаз и носа текло. – Не-е-ет!

– Те двое мужчин хотят сделать нам плохо, Эми. Нужно вести себя как можно тише.

– Мамочка!

Они находились на относительно ровном участке местности, густо поросшем лесом, где деревья стояли в ярде-полутора друг от друга. Они шли достаточно быстро, когда у Эми внезапно началась истерика.

– Где моя мама? Я хочу к мамочке!

С трудом заставив себя улыбнуться, Бринн опустилась на колени и взяла ребенка за плечи.

– Пожалуйста, деточка, тише. Мы же играем, помнишь? Мы не должны громко разговаривать.

– Я не хочу играть! Я хочу вернуться! Я хочу к мамуле!

Девочке было почти десять, но Бринн снова подумала, что ведет она себя как пяти-шестилетняя. Может, то была реакция на ужасные события ночи, но, скорее, результат отсталости в общем развитии.

– Пожалуйста!

– Не-е-е-ет! – Ее крик казался просто оглушительным.

– Дай мне попробовать. – Мишель присела перед Эми, отложив в сторону «копье», и протянула девочке игрушку. Эми отшвырнула ее прочь.

– Я проверю, что творится у нас за спиной, – сказала Бринн. – Если они где-то недалеко, то наверняка ее слышали.

Она пробежалась немного в обратную сторону, взобралась на небольшой холмик и стала вглядываться в окрестности.

Крики девочки звучали в ночи, как сирена.

Бринн внимательно всматривалась во мрак.

– О, нет…

Она была напугана, но не удивлена, заметив в двухстах ярдах от себя двоих мужчин, двигавшихся в их направлении. Они тоже остановились и вслушивались, пытаясь определить, откуда исходит шум.

Можно было только благодарить Бога, что именно в этот момент Эми затихла.

Мужчины еще некоторое время продолжали крутить головами, потом снова пошли и спустя мгновение скрылись за скалой.

Бринн вернулась к Мишель и Эми. Малышка, хотя и выглядела по-прежнему несчастной, перестала плакать и снова прижимала к груди своего плюшевого зверька.

– Как тебе это удалось?

Мишель пожала плечами и шепнула:

– Сказала ей, что мы идем искать ее маму. Больше ничего не пришло в голову.

Впрочем, какое это имело значение? Рано или поздно девочка узнает правду, но вот позволить ей сейчас кричать никак нельзя.

– Они идут за нами, – прошептала Бринн.

– Кто? Харт и его напарник?

Кивок в ответ.

– Но как же так вышло?

Это, конечно же, Харт.

– Логика, вывернутая наизнанку, – сказала Бринн. – Они всего в двухстах ярдах позади. Нужно идти дальше.

Они двинулись сначала в сторону хребта, пока поверхность была достаточно ровной, а потом снова взяли севернее к автомагистрали. Направление было нетрудно определить по шуму воды в реке справа, но, поднимаясь, они оказывались на все более открытой местности и потому стали перемешаться зигзагами, выискивая то дерево, то куст для укрытия. Все это отнимало слишком много времени, понимала Бринн, кожей ощущая, что Харт подбирается все ближе.

Она повела Мишель и Эми в более густой лес, продолжая идти на север. Внезапно вверху промелькнула полоса света – легковушка или грузовик на хайвее. Ярдов семьсот или того меньше. Бринн и Мишель обменялись улыбками и устремились вперед.

Вдруг до них донесся хруст чьих-то шагов слева, из густого соснового бора. Звук был очень близким. Бринн бросила взгляд на девочку, опасаясь нового приступа истерики.

Снова хруст. Еще ближе. И определенно звук шагов.

Харт с приятелем двигались быстрее, чем ожидала Бринн, и сократили отставание в двести ярдов всего за пятнадцать минут. Вероятно, им удалось обнаружить прямую тропу, которую женщины не заметили.

Бринн жестом указала вниз. И все трое вжались в землю позади поваленного ствола. Эми начала было плакать, но Мишель прижала ее к себе и опять магическим образом сумела успокоить. Бринн набрала охапку листьев и, стараясь не шуметь, присыпала ими Мишель и Эми. Потом тоже легла и замаскировалась.

Шаги приближались, но их заглушил усилившийся ветер.

Бринн беззвучно охнула. Ей показалось, что кто-то прошептал ее имя.

Игра воображения, не более того. Это всего-навсего ветер, задувавший теперь равномерно, шурша листьями и посвистывая в ветвях деревьев.

Но потом она снова услышала тихий шепот:

– Бринн!

Подбородок ее задрожал от ужаса. Харт!

Жутко было сознавать, что он неким шестым чувством ощущал ее присутствие рядом.

И снова тихий оклик, хотя имя на этот раз прозвучало неразборчиво, теряясь среди лесных шумов.

От переутомления и боли у нее даже возникла секундная иллюзия, что зовет ее Грэм. Но это, разумеется, совершенно исключено. Ее муж сейчас дома и крепко спит.

А быть может, вовсе не дома и не спит.

– Бринн…

Она прижала палец к губам. Мишель кивнула и полезла в карман куртки за ножом.

Шаги раздались снова совсем рядом и приблизились к дереву, за которым они укрылись.

Время драться и время убегать.

Но и время, чтобы прятаться тоже.

При мысли об этих двух мужчинах с их громыхающим оружием другое воспоминание нахлынуло на нее: ее первый муж с округлившимися от страха и боли глазами падает навзничь, сраженный выпушенной почти в упор пулей, а ее служебный пистолет со стуком падает на кухонный пол.

Уж не свершается ли здесь некий акт правосудия – божественной или духовной расплаты?

Ждет ли ее судьба, постигшая Кейта?

Шаги все приближались.

И Бринн закрыла глаза, как маленький Джоуи, веривший, будто, зажмурившись, ты делаешься невидимым.

– Бринн! – снова позвал Грэм так громко, насколько мог осмелиться, но все равно шепотом.

Вслушался. Ничего.

Когда они вошли в этот лес, крики прекратились. И никого не было видно. Но по мере их продвижения Грэму почудились женский шепот и шуршание листьев где-то совсем рядом. Определить, откуда доносились звуки, он, однако, не смог и рискнул окликнуть жену по имени.

Ответа не последовало, но они услышали новые звуки и двинулись на них, Мюнс с пистолетом наготове.

– Бринн?

Мужчины стояли рядом с огромным стволом поваленного дуба и оглядывались по сторонам. Грэм нахмурился и прикоснулся к уху. Мюнс помотал головой.

И в это мгновение помощник шерифа замер и указал на поле, покрытое валунами и зарослями кустов. Грэм тоже успел заметить в ста ярдах от них фигуру человека, державшего ружье или дробовик.

Убийцы. Они были здесь!

Грэм ткнул пальцем в отключенную рацию помощника шерифа. Но Мюнс в ответ покачал головой и в свою очередь коснулся уха, поясняя, что им сейчас не нужен предательский треск в эфире.

Мюнс устремился вниз по тропе, которую Грэм не сумел разглядеть. Он догадался, что помощник шерифа хочет обойти вооруженного мужчину с фланга.

«Какого лешего я здесь делаю?» – невольно подумал Грэм.

А потом, уже ни о чем не размышляя, присоединился к этой безумной затее.

Звук шагов стал удаляться от ствола дуба.

И Бринн с крайней осторожностью решилась поднять голову, обеспокоенная шуршанием листвы.

Выглянув поверх дерева, она увидела два темных силуэта, удалявшихся от них в тумане наступавшего раннего утра.

Мужчины стояли буквально в полутора ярдах от их укрытия. Стоило Эми хныкнуть, и все они были бы сейчас мертвы. У Бринн дрожали руки.

Стена из деревьев скрыла мужчин из виду.

– Вставайте, – прошептала она. – Они уходят от нас в сторону. Похоже, решили спуститься ниже по склону. Давайте двигаться быстро. Мы уже совсем рядом с хайвеем.

Они поднялись, стряхнули остатки листьев и снова пустились в путь наверх.

– Вот это называется – пронесло, – сказала Мишель. – Почему они прошли мимо?

– Вероятно, что-то услышали. Оленя, например.

«Но не тот ли волк, что был до сих пор нашим ангелом-хранителем, отвлек убийц?» – гадала про себя Бринн.

Она посмотрела на Эми.

– Я горжусь тобой, солнышко. Ты вела себя тихо-тихо.

Но Эми только молча прижимала к себе Честера. Лицо ее оставалось мрачным, глазенки покраснели. Впрочем, это полностью отражало настроение самой Бринн.

Петляя, они одолели еще несколько длинных склонов. Мишель улыбнулась и указала в сторону горизонта. Бринн увидела, как впереди снова промелькнули фары автомобиля.

Как райское сияние.

Она оценила последнее из возникших перед ними препятствий: высокий скалистый холм, справа от которого тянулась пропасть ущелья – в этом месте уже более тридцати ярдов глубиной. Слева все заросло кустами ежевики вплоть до следующей скалы, еще более высокой.

О том, чтобы взобраться на холм, нечего было и думать – почти отвесная стена возвышалась над ними ярдов на двенадцать или даже пятнадцать. Однако слева от нее через кусты тянулся узкий выступ, уходивший вверх сначала в поле и дальше – к хайвею. Выступ был крутым, но по нему все же можно было подняться. Это место тоже манило к себе скалолазов – стену покрывали скобы для крепления альпинистских карабинов.

Подъем по выступу казался Бринн опасным по двум причинам. Отправившись по нему вверх, они минут на пять окажутся на виду. Кроме того, там очень узко. Значит, идти предстояло гуськом, а падение, пусть и с небольшой высоты, закончилось бы в густых кустах ежевики и барбариса. Последний она хорошо запомнила в оранжерее Грэма. Он был популярен среди клиентов из-за вкусных ягод и необыкновенной красоты осенних листьев, но природа наделила эту красоту тонкими и острыми шипами. За зиму листва с кустов облетела, и обнажившиеся шипы угрожающе торчали с каждой ветки.

И все же она сочла риск оправданным. У них попросту не оставалось времени на поиски другого маршрута.

Кроме того, напомнила она себе, подойдя так близко к ним у ствола поваленного дуба, Харт с напарником направились затем в противоположную сторону, вниз по склону.

– Нам пора домой, – пробормотала Бринн, и они начали подъем.

Грэм и Мюнс осторожно и в полном молчании приближались к тому месту, где замеченный ими мужчина с ружьем исчез среди кустов.

Мюнс жестом показал, что нужно остановиться. Заместитель шерифа изучал окрестности, и дуло дробовика поворачивалось вслед за его взглядом.

Грэм уже жалел, что не был достаточно настойчив, требуя дать ему огнестрельное оружие. Складной нож, лежавший у него в кармане, казался совершенно бесполезным. Он решил попросить у Мюнса пистолет, но сейчас не осмеливался издать ни звука. Буквально в десяти ярдах раздавался треск валежника и шелест листьев под ногами человека, пробиравшегося через заросли.

Вот что-то хрустнуло у него под башмаком. Потом еще раз.

Сердце Грэма бешено колотилось. Он старался сдерживать дыхание, казавшееся ему слишком громким. Губы подрагивали. В отличие от него, Мюнс, похоже, полностью владел собой. Его движения были уверенными и экономными. Словно ему уже случалось попадать в такие ситуации тысячи раз. Он пригнулся и указал на выступ большой скалы. Жди там, понял этот жест Грэм и кивнул в ответ. Помощник шерифа тронул свой пистолет, словно хотел убедиться, что он под рукой, а потом, сжимая дробовик, медленно пошел вперед, по-прежнему высоко держа голову и осматриваясь, но в то же время ловко обходя валявшиеся на земле ветки и кучи листвы.

По ту сторону кустов снова послышались шаги. Грэм напрягал зрение, но ничего не видел. Звуки, однако, доносились отчетливо: мужчина ломился через чащу, порой ненадолго останавливаясь.

Мюнс сближался с убийцей, не поднимая шума.

Он замер в пяти ярдах от зарослей и склонил голову набок, прислушиваясь.

Листва вновь зашуршала – преступники даже не старались скрыть своего присутствия; не подозревая, что из охотников сами теперь превратились в добычу.

Все так же молча Мюнс сделал еще шаг вперед.

И в этот момент мужчина с дробовиком вышел из-за дерева всего в двух ярдах позади Мюнса и выстрелил тому в спину.

Помощник шерифа, вскрикнув, повалился ничком, выронив ружье.

Грэм с вытаращенными от ужаса глазами беззвучно охнул. «Боже!.. О, боже!»

Нападавший не произнес ни слова. Ни предупреждения, ни команды бросить оружие, ни приказа сдаться.

Просто возник ниоткуда и спустил курок.

Эрик Мюнс лежал лицом вниз, нижняя часть его спины, искромсанная дробью, почернела от крови. Ноги едва заметно подергивались, он шевелил рукой, сжимая и разжимая пальцы.

– Я завалил его, Харт, – шепотом сказал стрелок кому-то другому.

Второй мужчина выскочил из-за кустов, тяжело дыша и с пистолетом наготове. Он посмотрел на помощника шерифа, уже потерявшего сознание, и перевернул его на спину. Грэм понял теперь, что этот человек по имени Харт нарочно шумел в зарослях, чтобы заманить Мюнса в ловушку.

В совершеннейшем шоке Грэм вжался в базальтовую нишу. Он находился всего в шести-семи ярдах от убийц, его убежище прикрывали лишь несколько веток и пучок иссохших стеблей прошлогоднего папоротника. Сквозь них Грэм осмелился выглянуть и посмотреть, что происходит.

– Черт возьми, Харт, это еще один коп. – Льюис озирался по сторонам. – Должны быть другие поблизости.

– Ты кого-нибудь видишь?

– Нет. Но мы можем допросить его. Я целился пониже. Мог убить наповал, но стрелял так, чтобы он остался жив.

– Это умное решение, Комп.

Харт опустился на колени рядом с Мюнсом.

– Где остальные?

Грэм снова вжался в скалу с такой силой, словно хотел полностью с ней слиться. Руки его отчаянно тряслись, и, как ни старался, он не мог контролировать свое дыхание. Тошнота подступила к самому горлу.

– Где другие?.. Что? – Харт склонился ниже. – Не слышу тебя. Говори громче. Если все нам расскажешь, сохраним тебе жизнь.

– Что он сказал, Харт?

– Сказал, что больше здесь никого нет. Он пришел сюда один. Искал двух женщин, сбежавших от грабителей.

– Думаешь, не врет?

– Не знаю… Постой-ка, он хочет сообщить что-то еще.

Харт вслушался, потом поднялся и без малейших эмоций сказал:

– Просто послал нас, чтобы мы себя поимели.

– Похоже, это вас здесь поимели, сэр, – злорадно обратился к Мюнсу тот, кого звали Комп.

Харт немного помедлил и снова склонился к Мюнсу.

– Он мертв.

Грэм не сводил затуманенных слезами глаз с распластанного тела помощника шерифа.

Потом всего в трех ярдах от себя заметил дробовик Мюнса, отлетевший в сторону, когда тот падал на землю после выстрела. Ружье было наполовину присыпано листвой.

«Пожалуйста, не смотрите туда. Оставьте его. Мне так нужно оружие. Как же мне оно нужно!» – думал Грэм.

Он вдруг понял, сколь легко мог бы сейчас убить. Всадить заряды в спины обоим. И не дать им ни шанса, как не дали они его Мюнсу.

«Пожалуйста…»

Пока мужчина, убивший Мюнса, стоял на страже с дробовиком наперевес, Харт бегло обыскал помощника шерифа и, отстегнув с его ремня рацию, включил ее. До Грэма донеслись звуки трескучего радиообмена.

– Они организовали поисковые группы, но все сосредоточены на шестьсот восемьдесят второй дороге и в районе озера Мондак, – сообщил Харт Компу. – Вероятно, этот парень сказал правду. Скорее всего, его одного привела сюда интуиция.

Харт направил фонарик на мундир помощника шерифа, прочитал имя на табличке, прикрепленной к нагрудному карману, потом выпрямился и включился в переговоры по рации.

– Это Эрик, прием.

Из-за шума помех Грэм не расслышал ответа.

– Здесь очень слабый сигнал, прием.

Снова сплошной треск в эфире.

– Очень плохой сигнал. В моем районе никого нет. Как слышите? Прием.

– Повтори, Эрик. Где ты находишься? – На этот раз Грэм ясно услышал голос.

– Повторяю, плохой сигнал. Здесь никаких следов. Прием.

– Где ты?

Харт передернул плечами.

– Я к северу от вас. В этом месте никого нет. Как дела у озера?

– Тоже пока ничего нового. Мы продолжаем поиски. Аквалангисты тел на дне не обнаружили.

– Это хорошо. Я дам вам знать, если найду что-то. Конец передачи.

– Конец передачи.

Грэм гипнотизировал взглядом дробовик, словно усилием воли мог сделать его невидимым.

– Если честно, я не понимаю, почему он здесь один, – заметил Харт.

– Они не так умны, как ты. Вот и вся причина.

– Нам лучше поспешить. Забери у него глок и запасные обоймы.