Текст книги "Брошенные тела"

Автор книги: Джеффри Дивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Она невольно рассмеялась.

Но он словно был уверен, что она уловила логику в его словах. И, оживившись, глядя ей в глаза, сказал:

– Подумайте сами – разве не это придает смысл всему? Даже несмотря на неприятности сегодняшней ночи, на все это дерьмо. Я всегда думал именно так. Не променял бы свою нынешнюю жизнь ни на что другое. Бросьте взгляд на остальной мир – это же ходячие мертвецы. Они же просто трупы, Бринн. Сидят, бубнят, сердятся на что-то, показанное по ящику, хотя лично к ним оно не имеет ни малейшего отношения. Ходят на службу, возвращаются домой, толкуют между собой о вещах, в которых ничего не понимают или на которые им плевать… Боже! Да от одной только скуки подохнуть можно! Я бы точно сдох. Мне нужно нечто большее, Бринн. А разве вам – нет?

Здоровой рукой он помассировал себе шею.

– Скажите мне, где она. Пожалуйста. Иначе будет плохо.

– Если скажу, оставите меня в живых?

Помолчав немного, он ответил:

– Нет. Этого я сделать не могу. Но мне известен ваш номер телефона. Я знаю, что у вас есть муж и, вероятно, дети. Если скажете, с ними ничего не случится.

– Назовите мне свое полное имя.

Он покачал головой и усмехнулся.

– Хорошо, пусть будет так. Господин Харт, независимо от того, имя это или фамилия, с настоящего момента вы находитесь под арестом.

И она объяснила ему его права от первого до последнего слова по правилу Миранды. [24]24
  Традиционная процедура в США, где офицеры правоохранительных органов, производящие арест, обязаны зачитать стандартный текст с объяснением прав арестованного.


[Закрыть]Она никогда не пользовалась закатанными в пластик карточками, как некоторые другие офицеры, – запомнила наизусть много лет назад.

– Вы меня арестовали?

– Вам понятны ваши права?

Повеселившись над ее словами, он сказал:

– Я уверен, вы знаете, где она. Вы ведь договорились о месте встречи, не так ли? Точно договорились. Потому что это в вашем стиле.

Последовало молчание, которое нарушил Харт:

– Жизнь – смешная штука, не правда ли? Кажется, все великолепно. Разработан план, изучено место, произведена разведка, учтены все детали. Ты мог даже принять во внимание такую странную штуку, как человеческий фактор. Путь чист, способ отхода ясен, ты отвлек внимание всех, кого нужно, и вдруг вмешивается какая-то мелочь. Слишком много красных сигналов на светофорах, прокол шины, дорога, перекрытая из-за аварии. Или какой-нибудь полудурок из охранников, которому только что выдали «дезерт игл 44» [25]25
  Марка пистолета.


[Закрыть]и ему не терпится пустить его в ход, явится на работу десятью минутами раньше, потому что до звонка будильника его разбудил лай собаки, вспугнувшей белку в двух кварталах от дома…

Голос его постепенно слабел. Он сложил вместе кончики затянутых в перчатки пальцев, поморщившись от боли, когда потревожил при этом левую руку.

– И все твои планы летят к черту. Планы, обязанные сработать, не срабатывают. Именно это и произошло с нами сегодня, Бринн. И с вами, и со мной.

– Развяжите мне руки и сдайте оружие.

– Неужели вы серьезно думаете, будто сможете меня арестовать подобным образом?

– Вы кое-что пропустили. Я вас уже арестовала.

Харт снова потянулся.

– Жаль, я уже не так молод.

Он помассировал свою левую руку.

– Вы давно замужем?

Она не ответила, но невольно посмотрела на его руку в перчатке.

– Семейная жизнь не по мне. А вас она устраивает, Бринн?.. Бросьте, что такое для вас Мишель?

– Моя работа. Вот что она такое.

– И насколько важной может быть работа?

Бринн сдвинула брови, почувствовав при этом боль.

– Вам известен ответ на этот вопрос.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Склонил голову, словно признавая ее правоту.

– Возможно, вы и говорили с моим мужем, но вы ведь его не знаете. Он наверняка уже поднял тревогу. Он не из тех, кто ложится спать после десятичасовых новостей.

И снова на его лице отразилось разочарование.

– Это ложь, Бринн.

Она тяжело вздохнула и признала:

– Может, и так. Хорошо. Договорились. Больше никакой лжи, Харт. Грэм действительно мог отправиться спать. Но в четыре утра он встанет, чтобы пойти в туалет. Он это делает каждую ночь в одно и то же время. И увидев, что меня до сих пор нет, позвонит моему шефу, а тот поднимет на ноги всю полицию штата. У вас есть время, но очень немного. И его точно не хватит, чтобы заставить меня сказать, где она. И вот это уже не ложь.

– О'кей, тогда мы могли бы… – начал Харт, но осекся.

Бринн рассмеялась.

– Собирались мне соврать?

– Собирался, – ухмыльнулся он.

– Хотели подкинуть надежду на спасение, верно?

– Да. Но понял, что номер не пройдет. – Он вытащил из кармана карту и расстелил ее между ними. Нашел тонкую ниточку, обозначавшую проселок, на котором они находились. Включил освещение салона.

– Где она, Бринн?

– Этого я вам не скажу, – ответила она.

Он покачал головой.

– Пытать я вас не буду. Это унизительно. И вашей семье ничто не угрожает.

– Я знаю.

Он достал пистолет. Посмотрел на него.

– Но… Вы же понимаете?

Она вдруг с удивлением осознала, что он не хочет в нее стрелять. И, тем не менее, выстрелит. Хотя у нее возникло странное чувство, что эту партию в их игре она выиграла. Но в то же время она с пронзительной душевной болью понимала, что потерпела поражение. Не потому, что должна умереть. А по множеству других причин, существовавших далеко от этого микроавтобуса, этого леса, этого заповедника.

Затянувшееся молчание становилось неловким, словно у молоденькой парочки к концу первого свидания.

– Харт, у вас есть последний шанс.

Он только рассмеялся.

– Позвоните девятьсот одиннадцать. Я ведь говорю серьезно. Я попрошу окружного прокурора проявить к вам снисхождение. Между нами не будет больше никакого вранья, Харт. Верьте мне.

Он сидел с опущенной головой, рассеянно поглаживая пальцами свой пистолет.

– Так вы сдадитесь или нет? – настаивала Бринн.

– Вы же понимаете, что я не могу этого сделать.

Они обменялись грустными улыбками.

Затем Харт посмотрел через лобовое стекло, и лицо его мгновенно изменилось.

– Что за…

Микроавтобус пришел в движение. Он катился вниз и быстро набирал скорость.

В тот момент, когда он только собирался забраться в фургон, Бринн связанными руками перевела коробку передач на «нейтралку», сняла ручной тормоз и откинулась назад, чтобы он не мог этого видеть. И весь их разговор она держала ногу на тормозной педали. Когда же стало окончательно ясно, что уговорить его сдаться невозможно, отпустила педаль. Автобус, стоявший под уклон, рванулся вперед. Легко перескочив через железнодорожную шпалу, обозначавшую границы парковки, он помчался вниз по крутому склону сквозь мелкие кусты и заросли травы.

– О, боже! – пробормотал Харт, хватаясь за руль и рычаг переключения передач, но Бринн резким движением плеча ударила его по раненой руке. Он закричал от боли. Неуправляемый микроавтобус влетел на камни и развернулся влево, потом все еще на приличной скорости опрокинулся набок, и стекла разбившегося окна со стороны пассажирского сиденья полетели внутрь. Бринн с силой швырнуло на грудь Харту, а машина продолжила головокружительное скольжение по бесконечному склону холма.

К тому времени, когда Том Даль подвез Грэма Бойда к дому Фельдманов, к нему уже сворачивали, сверкая проблесковыми маячками и поднимая тучи пыли, две патрульные машины полиции штата. Из них вышли шестеро офицеров.

Насупленный Грэм пожал Далю руку и побрел к своему пикапу, на ходу доставая из кармана телефон. А шериф подошел к командиру ночной смены полиции штата Висконсин Арлену Таннеру, крупному усачу. Они работали бок о бок многие годы. Даль посвятил его и остальных полицейских в детали дела.

– Эксперты-криминалисты будут здесь через полчаса, – сказал Таннер. – А для нас, значит, поисково-спасательная?

– Точно так, Арлен. Сюда уже направляются группы из Гумбольдта и человек шесть из Гарденера. Подъедут и из округа Барлоу.

– А я вытащил из постелей двух наших ныряльщиков. Они тоже в пути.

– Теперь я уже не уверен, что они нам так срочно нужны. По всей видимости, моя помощница сумела выбраться из затонувшей машины и сбежала вместе с подругой убитых. Они где-то в окрестных лесах. И все указывает на то, что двое вооруженных бандитов преследуют их.

У Даля зазвонил телефон. Судя по определителю, звонили из одного из районов Кеноши. Он нахмурился. Ответить или нет?

А, черт с ними! Лучше поговорить.

– Шериф Даль на связи.

– Здравствуйте, шериф. С вами говорит Эндрю Шеридан. – Сказано это было так, словно Далю имя должно быть знакомо.

– Слушаю вас, сэр, – отозвался шериф не слишком уверенно.

– Я работал с Эммой Фельдман. Мне только что сообщили.

Ах, вот это кто! Обнаружив тела погибших, Даль позвонил секретарю юридической фирмы и запросил имена партнеров, с которыми работала Эмма Фельдман. Он тяжело вздохнул и сообщил секретарю печальную новость. А в тех кругах все и всем становится известно очень быстро.

– Я сожалею, сэр. Примите искренние соболезнования в связи с вашей утратой.

– Благодарю вас.

И Даль посвятил собеседника в те немногие детали, которые мог не скрывать. А потом к делу перешел уже Шеридан.

– Это тяжкие времена для всех нас, шериф. Но я должен спросить вас кое о чем. Речь идет о бумагах Эммы. Она ведь привезла некоторые из них с собой, не так ли?

– Так точно, сэр. Привезла.

– И они будут приобщены к делу как улики?

– Да, их необходимо исследовать. Похоже, кто-то в них покопался.

– Что? Кто это мог быть?

Даль сделал извиняющийся жест в сторону Арлена Таннера.

– Прости, это на минутку, – прошептал он ему.

Потом в трубку телефона:

– Мы пока не знаем, сэр.

– То есть забрать их мы не можем?

– Нет. Пока нет.

– А когда примерно это станет возможным?

– На данный момент не готов вам этого сказать.

– Тогда могу я попросить вас обеспечить их сохранность?

– Как любые улики, они будут храниться под замком, сэр.

Последовала заминка.

– Там нет ничего особенного, но нас волнуют некоторые профессиональные секреты и все такое. Ну, вы же понимаете?

Шериф не понимал, но ответил:

– Не беспокойтесь, у нас они будут в безопасности.

– Что же, спасибо, шериф. Если я могу чем-то помочь, чем угодно, только позвоните.

«Можешь, если дашь мне спокойно работать».

Они разъединились. Даль раздражился, но ему трудно было винить собеседника. Его практичный подход к делу не означал, что он не скорбел по погибшей. Как и у Даля, у Шеридана были свои обязанности по работе.

Рация Даля опять издала треск, означавший вызов.

Его информировали:

– Тут еще кто-то едет, шериф.

– Группа спасателей или грузовик с краном?

– Нет, автомобиль частный.

– Номер разглядел?

– Только то, что он из Висконсина.

– Хорошо.

На проселке появился седан, притормозил и свернул к дому номер три по Лейк-Вью, сиявшему огнями, словно «Титаник» перед катастрофой – Даль с женой только что посмотрели фильм. Он лучом фонарика показал, где остановить машину, и попросил водителя выйти. Бизнесмен лет тридцати или чуть старше смотрел на происходящее в крайнем недоумении.

– Что случилось? Что здесь происходит? – спросил он, выбравшись из-за руля.

Таннер кивнул Далю, и тот сказал:

– Не могли бы вы предъявить документы, сэр? Как вас зовут?

– Ари Паскелл. – Он протянул свои права шефу полиции штата, а тот передал их своему подчиненному для проверки.

– Ради бога, объясните, что стряслось?

– Какие дела привели вас сюда?

– Дела? Да я просто приехал провести выходные с Эммой и Стивом! Что происходит? Я им весь вечер звоню, но никто не отвечает.

– Кем вы им приходитесь?

– Мы со Стивом друзья. Прежде работали вместе. Он и пригласил меня на уик-энд. С ними все в порядке?

Даль бросил взгляд на Грэма, смотревшего в сторону леса. «Как же я это ненавижу!» – подумал шериф. Потом повернулся в сторону патрульной машины, в которой сидел офицер полиции. Тот кивнул, а это означало, что водительское удостоверение и номера машины гостя оказались в порядке. Даль понизил голос:

– Мне очень жаль, что приходится сообщать вам такие новости, сэр, но здесь было совершено преступление. Супруги Фельдман сегодня вечером стали жертвами предумышленного убийства.

– О, боже мой, нет! Нет! Вы, должно быть, ошиблись… Я ведь говорил со Стивом сегодня после обеда.

– Боюсь, что ошибка исключена.

– Нет! – выдохнул мужчина. – Не может быть! Вы ошиблись.

От природы бледное, его лицо побелело еще больше.

Даль стал опасаться истерики, в которую при подобных обстоятельствах порой впадали самые крепкие с виду люди, а этот молодой еще человек явно не принадлежал к их числу.

– Мне искренне жаль.

– Но этого не может быть! – Глаза мужчины округлились, руки дрожали. – Я привез им их любимое пиво. И свежайшие свиные сардельки. Мы такие всегда жарили.

Он всхлипнул.

– Я купил их всего несколько часов назад. Специально заехал в…

Потом он поник головой и, словно принимая реальность, снова спросил:

– Так, значит, вы уверены?

– К моему величайшему сожалению, сэр.

Паскелл оперся о свою машину и застыл, не сводя глаз с дома. Должно быть, воспоминания проплывали перед его глазами, воспоминания о приятных событиях, которые уже не повторятся.

К ним подошел Мюнс.

– Как же такое могло случиться? – прошептал Паскелл. – Кто мог это сделать?

– Мы это выясняем. Скажите, мистер Паскелл…

– Но ведь они не были богаты. Кому пришло в голову их ограбить?

– Мистер Паскелл, вы знаете о других приглашенных? Нам известно только, что это была женщина из Чикаго, которая раньше работала с Эммой.

Он покачал головой.

– Нет. Они говорили, что будет еще кто-то, но я не знаю, кто именно.

– Думаю, вам следует отправиться домой, сэр. Или остановиться в мотеле, если вы слишком устали и расстроены, чтобы вести машину. Их несколько на выезде из Клосена по шестьсот восемьдесят второй дороге. Здесь вы уже ничем не сможете помочь.

Но гость словно его не слышал, размышляя о чем-то, наморщив лоб.

Даль обратил на это внимание, и, как всегда поступал со свидетелями, дал время, чтобы мысль оформилась в голове человека.

– Возможно, это дурацкое предположение… – Гость вскинул голову. – Но мне вспомнилось…

Обычно предположения в таких случаях как раз и бывали дурацкими. Но порой они приводили сыщиков прямиком к порогу убийцы. Поэтому Даль поощрил его:

– Продолжайте.

– Стивен как-то рассказывал мне… По-моему, это случилось прошлой осенью.

– Что именно, сэр?

– У него была стычка с одним парнем. У супермаркета. Здоровый бугай. Из местных, как говорил Стив. А все из-за какой-то глупости. Их машины чуть не столкнулись на парковке. Но тот мерзавец совсем озверел. Преследовал его до самого дома. Угрожал.

– Он сообщил вам еще какие-нибудь подробности?

– Нет. Только, что мужчина живет где-то рядом и настоящий здоровяк. Туша под триста фунтов.

Мюнс посмотрел на Даля и покачал головой.

– Не сходится, – сказал он. – В нашем случае преступников двое, и ни один из них не может быть таким тяжелым, если судить по следам. Он еще как-то описал его внешность?

– Нет. Стив рассказал это к случаю, мол, вот какая неприятность чуть со мной не случилась. Но он был напуган, это точно. Представьте, тот громила явился к нему домой. Если их сегодня было двое, так, может, он привез своих дружков, и они… Они убили Стива и Эмму, пока он сам ждал в машине?

Если бы Далю давали по доллару за каждый инцидент на стоянке, не переросший в драку, шериф был бы уже богатым человеком.

– Не могли бы вы оставить нам свой номер телефона, мистер Паскелл? – попросил он. – У нас еще могут быть к вам вопросы.

Паскелл смотрел на свою машину, в которой все еще лежали припасы, специально купленные для друзей. Наверняка он скоро от них избавится. От ярости и отчаяния швырнет в ближайший контейнер для мусора. Наметанным глазом Даль определил, что, несмотря на вполне кроткую внешность, этот человек способен по-настоящему разозлиться.

– Мистер Паскелл?

Тот все еще не слышал его. Шериф вновь повторил просьбу, и гость Фельдманов словно очнулся.

– Мой номер? Ах, да, конечно, конечно. – Он продиктовал его Далю.

Крепыш Таннер, поглаживая усы, смотрел на шерифа, и взгляд его ясно говорил: сколько ни сталкиваешься с этим, легче не становится, верно, дружище?

– Вы сможете вести машину? – спросил Даль.

– Через несколько минут. – Паскелл неотрывно смотрел на дом. – Дайте мне время прийти в себя.

– Разумеется. Мы вас не торопим.

И бизнесмен – его лицо представляло собой горестную маску – достал свой мобильный. Он в нерешительности тер его между пальцами, по-видимому, собираясь с духом, чтобы позвонить друзьям. Даль оставил его в покое, чтобы облегчить нелегкую задачу.

Прескотт и Гиббс обносили место преступления специальной желтой лентой. Мюнс доложил, что трое помощников шерифа обошли по периметру окрестный лес, но следы женщин затерялись.

– Что думаешь об этой истории с местным громилой? – поинтересовался Таннер мнением Даля.

– Лично меня не слишком впечатляет, но будем иметь ее в виду. Дайте мне карту. У кого-нибудь есть карта? И фонарик.

В картах местности недостатка не было, но фонарика ни у кого не нашлось, и они поднялись на террасу при входе в дом, над которой горел светильник, привлекая первых весенних насекомых. Один из помощников расстелил большую карту на деревянном кофейном столике, отодвинув в сторону кресла. Дома на ней не обозначались, только проселок Лейк-Вью вился тоненькой желтой линией. Озеро Мондак по одну сторону, а по другую – обширный массив зеленого цвета: Национальный парк Маркетт. Карта показывала возвышенные места и тропы, посты рейнджеров, автостоянки и несколько достопримечательностей – созданный природой мост, «Дьяволова впадина», долина реки Змейки.

Десятки тысяч гектаров.

Даль сверился со своими исцарапанными наручными часами «Таймекс».

– Предположим, со времени убийства прошло пять или шесть часов. Куда могли успеть добраться Бринн и та девушка? Сквозь эту чащу да среди ночи они вряд ли далеко ушли.

У него опять разболелась нога.

В этот момент появился Прескотт.

– Я тут кое-что нашел у гаража, шериф.

Офицеры полиции вытаращились на его огромный торс. Он же кивнул им с той мерой уверенности в себе, какую можно ожидать от двадцатисемилетнего человека.

– Что именно?

– Кусок брезента. Такими обычно накрывают каноэ. И след от лодки, которую тащили к тому ручью. А он впадает в озеро.

– А следы ног?

– Там не поймешь. Трава и гравий. Но след от волока похож на свежий. И я заглянул в гараж. Там только один спасательный жилет, а весел нет. Готов побиться об заклад, это они взяли лодку.

Даль снова вгляделся в карту.

– Ни ручья, ни речки, которые бы вытекали из озера. Они могли добраться на лодке только до противоположного берега, а там ее пришлось бы бросить.

– Они могли пойти дальше пешком, – заметил Мюнс. – Обувь у них для этого подходящая.

Даль обратил внимание, что Грэм все еще не уехал, а по-прежнему стоит поодаль, вглядываясь в лес.

– Грэм, нам нужна твоя помощь.

Он подошел, был представлен остальным и выслушал слова сочувствия во всевозможных вариантах, когда офицеры узнали, что одна из пропавших женщин – его жена.

Даль посвятил его в историю с каноэ. Но Грэм решительно помотал головой.

– Не думаю, что Бринн могла его взять.

– Почему?

– Она ненавидела лодки. Ненавидела быть на воде.

– Да, но в такой отчаянной ситуации она могла и смириться с необходимостью, – сказал Арлен Таннер.

– Только если не было других возможностей.

– Бринн хорошо знает заповедник? – спросил Даль.

– Отдельные его части. Я заметил, как, прежде чем уехать, она изучала в машине карту. Она всегда так делает. Готовится к заданию, я имею в виду. Со своим бывшим мужем они здесь несколько раз бывали, но никогда со мной.

Вмешался Мюнс:

– Однажды мы с Бринн участвовали тут в поисково-спасательной операции.

Он нахмурился, замялся, но наконец спросил о том, что, видимо, не давало ему покоя:

– Я кое-чего не могу понять, Том. Почему ты не послал сюда меня? Я был всего в восемнадцати милях.

– Я думал, ты занят. Тем делом об угоне.

– Но нет же! Разве ты не слышал? То был ошибочный вызов. Я вполне мог поехать.

Даль снова углубился в изучение карты.

– Нам известно, что она раздобыла сухую одежду и наткнулась на эту подружку Фельдманов. Они вместе здесь переобулись, а потом ушли. Вопрос – в каком направлении?

Вопреки возражениям Грэма, Таннеру нравилась версия с каноэ.

– Они могли переплыть озеро и теперь прячутся где-то на той стороне. А если не воспользовались лодкой, то отправились пешком туда, – указал он на крутой склон холма за домом, весь поросший лесом.

Вмешался один из офицеров:

– А я бы двинулся к шестьсот восемьдесят второй дороге. Простой план – тормознуть там легковушку или грузовик или же добраться до одного из тамошних придорожных домов. На это ушло бы пара часов или даже больше, но они вполне могли это сделать.

Даль придерживался того же мнения.

Но Грэм опять покачал головой.

– Ты не согласен? – спросил Даль.

– Не думаю, что она избрала этот путь, Том. Только не с преследователями на хвосте.

– Но шоссе для них – это кратчайшая дорога к безопасности, – сказал Даль. Он считал, что и преступники сейчас медленно продвигались лесом к шоссе.

– Бринн не приведет их к жилью. Только не в этой глухомани. Она никогда не подвергнет риску ничего не подозревающих людей. Она будет бежать от них, а прятаться не станет.

– Почему же? – спросил Таннер.

– Просто в силу своего характера.

– Ну, я не знаю, Грэм, – развел руками шериф. – Хорошо, к жилью она не пойдет, но ведь можно проголосовать и остановить машину на дороге.

– И сколько же машин ты насчитал на ней, пока сюда ехал? Лично я встретил сотню оленей и только один «шевроле». Она знает, как пустынно на шоссе в такой час.

– Ладно. Тогда как, по-твоему, она поступила, Грэм? – спросил Мюнс.

– Пошла внутрь заповедника. В самую сердцевину.

– Но ей же известно, что все посты рейнджеров еще закрыты.

– Зато там есть телефоны, верно?

– Телефоны на зиму отключают.

– Там должны быть обычные телефоны-автоматы.

– Возможно. Но я в этом не уверен.

Грэм постучал пальцем по одной из точек на карте.

– И потом, с чего мы взяли, что ей нужен пост рейнджеров? По-моему, она вполне могла взять курс на магистраль между штатами.

И он еще раз показал на ущелье, по которому протекала река Змейка.

Таннер внимательно посмотрел на карту и возразил:

– При всем моем уважении, мистер Бойд, этот путь слишком длинен и сложен. И как они будут ориентироваться? У нас в заповеднике люди, бывало, плутали почти неделю. Здесь тысячи и тысячи гектаров леса. А местность по большей части труднопроходимая. Провалы, обрывы, болота.

– Именно это ей и нужно, – ответил Грэм. – Чем труднее, тем лучше. Особенно если по следам идут убийцы. На такой местности она почувствует, что контролирует ситуацию.

– Это миль семь отсюда, – вмешался один из офицеров полиции штата, крупный и мускулистый, как бывший десантник. – И там нет почти ни одной тропы. А ущелье – одно из самых опасных мест во всем заповеднике.

– Я учел все мнения, – объявил Таннер, – но считаю, что они затаились где-то поблизости. Или же пошли в сторону шоссе. Это два наиболее логичных предположения.

– Не могу не согласиться с Арленом, Грэм, – сказал шериф. – Я тоже неплохо знаю Бринн, но никто не отправился бы в ту сторону. Она не нашла бы туда дороги даже при свете дня, имея при себе джи-пи-эс и карту. Думаю, сейчас мы должны сосредоточить свои поиски на здешней округе и шестьсот восемьдесят второй дороге.

– Но пошлите, по крайней мере, несколько человек через заповедник к долине Змейки, – настаивал Грэм.

– На это у нас просто не хватит людей. Я не могу мобилизовать гражданских добровольцев – там вооруженные бандиты. Мы способны противопоставить им только офицеров полиции штата и моих помощников, у которых тоже есть оружие. А теперь отправляйся-ка ты домой. Джоуи, должно быть, напуган. Ему будет лучше, если ты окажешься рядом. Я говорю с тобой сейчас не как коп, а как отец… Обещаю набрать твой номер первым, как только мы хоть что-то обнаружим.

Эрик Мюнс проводил Грэма до его пикапа.

Даль стоял на террасе и смотрел сверху на хаос, царивший во дворе перед домом: яркое теперь освещение, офицеры полиции, патрульные машины и скорая помощь, которая требовалась лишь для перевозки двух трупов. Друг четы Фельдманов Паскелл подошел к Грэму и Мюнсу. Они обменялись рукопожатиями, объединенные общим горем и тревогой.

Вернувшись к изучению карты, чтобы определить направления для поисковых групп, Даль про себя вознес краткую молитву, которая заканчивалась словами: «И прошу тебя, Господи, пусть Бринн вернется домой целой и невредимой».

Пар или дым, а может, и то и другое окутывали микроавтобус. Но даже в случае возгорания взорваться он не мог.

Автомобили никогда не взрываются.

Бринн Маккензи лежала на спине, тяжело дышала, старалась определить, какая часть ее тела болит сильнее остальных, и при этом думала: «В кино машины, попавшие в аварию, неизменно взрываются. В реальной жизни этого не происходит». Она расследовала добрую сотню автокатастроф. В четырех случаях машины сгорали дотла. И легковые автомобили, и грузовики часто охватывало пламя, но взрывов не происходило никогда.

Эти мысли не помешали ей как можно скорее выбраться из автобуса через разбитое лобовое стекло. Со связанными сзади руками ей приходилось ползти, как гусенице, передвигаясь с мучительной болью по траве и камням, чтобы между ней и разбившейся машиной образовалась наибольшая дистанция. Она задержалась лишь на мгновение, чтобы изловчиться, ухватить карту, которую прежде достал Харт, и скомкать ее.

Она находилась теперь уже ярдах в семи от микроавтобуса, лежавшего на боку у подножия крутого холма, по склону которого он соскользнул крышей вперед, что, скорее всего, и спасло ей жизнь. Если бы машина не перевернулась, а продолжала мчаться вниз, при первом же столкновении с валуном сработали бы подушки безопасности, а от конечного удара ее вышвырнуло бы через ветровое стекло под многотонную тяжесть автобуса.

По иронии судьбы, жизнь ей спас и Харт. Она вспомнила, что ее падение остановилось, когда она с силой врезалась ему в грудь, почувствовав запах лосьона после бритья, дыма и отбеливателя.

Боль пульсировала во всем теле, но, ощупав конечности, она поняла, что переломов нет. Впрочем, это было странное ощущение – оценивать повреждения со связанными руками. Самые большие страдания ей доставляли раненая щека и десна, откуда дробью выбило зуб.

Но где же Харт? Она его не видела.

Бринн посмотрела на вершину холма, казавшуюся теперь очень далекой. Там смутно мерцал свет из трейлера и раздавались крики окликавшего Харта партнера. Он наверняка слышал шум крушения, но не мог видеть микроавтобуса сквозь заросли кустов, которые тот проскочил на скорости.

К счастью, они не свалились на самое дно расщелины. Машина остановилась на относительно плоском участке ярдов в десять длиной, буквально на краю крутого обрыва. Чуть дальше – и они рухнули бы еще ярдов на десять к руслу стремительно несущегося водного потока.

«Ноги у тебя целы. Поднимайся».

Легче сказать, чем сделать. Со связанными-то руками. Она никак не могла нащупать точку опоры.

– Б…ь! – За всю свою жизнь Бринн в сердцах выругалась так всего несколько раз.

В конце концов, поджав колени, она ухитрилась перевалиться и встать на них, а потом выпрямилась, пошатываясь, во весь рост. Запихнув карту за пояс спортивных брюк, она быстро огляделась, высматривая Харта.

И, конечно, вот он! Его выбросило из машины, что на ее памяти всегда происходило с людьми, попавшими в аварию и не пристегнутыми ремнями безопасности, – дело порой кончалось смертельным ударом о дерево или столб дорожного знака. Харт лежал на спине по другую сторону микроавтобуса. Глаза его были закрыты, но он шевелил ногой и слегка поводил головой из стороны в сторону.

Его вороненый глок валялся ярдах в пяти от него.

Она подумала, что могла бы пнуть пистолет, как, бывало, футбольный мяч Джоуи, отбросить его на безопасное расстояние, встать на колени, подобрать оружие и снова подняться на ноги.

Однако едва собралась осуществить свой план, как услышала хныканье. Она развернулась и увидела Эми – маленькую светловолосую девочку в грязной футболке и джинсовой юбчонке, прижимавшую к груди свою игрушку. Охваченная страхом, та неслась вниз по холму. Вероятно, напарник Харта испугал ее, и она сбежала из домика на колесах.

Бринн находилась как раз между нею и Хартом, начавшим приходить в сознание. Глаза его по-прежнему были закрыты, но он сжимал и разжимал пальцы, постанывая.

Девочка приближалась к подножию холма – бежала вслепую и плакала. Еще десять секунд, и она свалится на дно расщелины.

– Эми! Стой!

Но она или не слышала ее крика, или не обратила на него внимания.

Бринн быстро оглянулась в сторону Харта. Тот пытался сесть и осматривался по сторонам, хотя Бринн пока не видел.

Пистолет? О, как же ей нужен был сейчас этот пистолет!

Но выбора не было. Бринн оставила мысли об оружии, устремилась к девочке и перехватила ее буквально на краю обрыва, рухнув на колени прямо перед ребенком и охнув от боли.

Эми вздрогнула от неожиданности, но сразу остановилась.

– Все хорошо, милая. Помнишь меня? Все в порядке. Будь осторожна. Смотри, не упади. Давай вернемся. Пойдем в ту сторону, за кусты.

– Где моя мамочка?

– Я не знаю, Эми. Но я же с тобой. Все будет хорошо.

– Я слышала…

– Пойдем со мной.

Бринн оглянулась. Харт с трудом старался подняться. Ее он по-прежнему не видел.

– Харт! – Окрик раздался с вершины скалы. Бринн разглядела силуэт напарника Харта.

– Пойдем туда, Эми. Мне не нравится этот обрыв.

– Где моя мамуля? – упрямо спросила девочка.

– Пойдем.

Бринн ненавидела себя за свои слова, но должна была это сказать:

– Я помогу тебе ее найти.

Истерику удалось предотвратить.

– Ладно, пойдем.

Бринн быстро повела ее к подножию скалы в густые заросли кустарника и высокой травы, где Харт не смог бы их разглядеть.

– Я помогу тебе найти твою маму, но мне будет трудно со связанными руками. Ты можешь помочь мне? Помнишь, как ты заклеивала пакеты?

Девочка кивнула.

– Мои руки связаны такой же лентой.

– Это сделал Руди.

– Верно. Это такая игра.

– Никакая это не игра. Он делает много плохого.

– Мне уже больно. Сумеешь развязать?

– Хорошо, развяжу. Мне не нравится Руди. Он иногда смотрит на меня, когда думает, что я сплю.

У Бринн тяжело забилось сердце.

– Ты можешь больше не бояться Руди. Я ведь из полиции.

– Правда? Как в «Ангелах Чарли»? [26]26
  Детские комиксы, позднее легшие в основу сценариев голливудских фильмов.


[Закрыть]

– В точности так. Именно так, Эми.

– Но вы слишком старая для них.

Бринн усмехнулась.

Эми долго возилась в поисках кончика ленты.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросила она.

– Твой папа сказал.

– Он мне не отец.

– А еще мне сказал об этом Чарли.

Наконец, после нескольких неудачных попыток, Эми начала разматывать ленту.

– Зачем Руди это с тобой сделал?

– Он хотел причинить мне зло. Но давай не будем сейчас разговаривать, Эми. Поблизости есть еще люди. И я не хочу, чтобы они нас услышали.