Текст книги "Большой куш"

Автор книги: Джефф Эбботт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

– Пэтч Гилберт искал сто тысяч долларов. И просил об этом по секрету, – сообщил Гуч. – Ты знаешь, как я отношусь к огласке, поэтому в полиции ничего говорить не буду, но тебе об этом деле расскажу.

Гуч открыл пиво «Шайнер Бок». Они с Уитом находились на пристани Золотой Залив и любовались игрой солнечных бликов, которые отсвечивали на мелкой ряби моря. Летняя жизнь на борту стоявших там лодок неторопливо катилась к обеду; отовсюду доносились неистребимые мелодии Джимми Баффетта,[6]6
  Баффет Джимми (Buffett Jimmy) – американский автор-исполнитель музыки в стиле поп и кантри-рок.


[Закрыть] под которые здешние обыватели, освежая похмельные головы, пили пиво, чтобы вернуться к давно устоявшейся, ленивой жизни на последующие полдня.

– Предполагается, что я должен сказать тебе за это спасибо? – Уит достал из холодильника банку с содовой. – Ради бога, Гуч, не стоит идти из-за меня на такие жертвы.

Утро четверга в мировом суде было полностью забито делами по нарушению правил дорожного движения и разбирательством мелких жалоб, и Уит был донельзя раздражен. Глаза после бессонной ночи болели. К тому же ему не терпелось получить информацию от Паркера о старом захоронении, а от службы медицинской экспертизы округа Нуэсес – о результатах вскрытия.

– Я не знаю, был ли я первым или единственным, к кому обращался Пэтч, – невозмутимо продолжил Гуч.

Он снял футболку, вытянулся в шезлонге и закрыл глаза от ярких лучей солнца. На его мощном теле, темном от загара, белели многочисленные шрамы. Один из них, небольшой, в форме цветочка, остался, скорее всего, от пулевого ранения в грудь, другой – от зарубцевавшегося пореза на животе. Еще один – от старой колотой раны – красовался на плече. Но о своих оставшихся на всю жизнь метках Гуч никогда не рассказывал.

– А почему он попросил сто тысяч долларов у тебя?

Гуч открыл один глаз и внимательно посмотрел на Уита.

Когда твой лучший друг ведет себя так загадочно, это, по меньшей мере, странно. Гуч мог своим взглядом смутить наемных убийц, использовать замысловатые приемы в рукопашной схватке и сделать так, что люди, которые создавали ему с Уитом проблемы, каким-то образом попадали под надзор ФБР. Кроме того, он был проводником для желающих половить рыбу и капитаном первоклассной лодки под названием «Даже не проси». Имея внешность, которая могла нравиться разве что только его собственной матери, Гуч был одним из самых некрасивых мужчин, когда-либо встречавшихся на жизненном пути Уита. Тем не менее он обладал харизмой, благодаря которой к нему, словно магнитом, тянуло людей определенного склада. Несколько месяцев назад Гуч спас Уиту жизнь и сумел отделаться от наркодилеров с такой же непринужденностью, с какой священник увещевает запоздавших на службу школьниц. При этом Гуч дал ясно понять, что никаких объяснений по поводу того, как он это сделал, не последует. Уит чувствовал, что в тот момент Гуч занял выжидательную позицию, чтобы понять, останутся ли они друзьями и сможет ли Уит уважать его настоятельную потребность иметь собственные секреты. А Уит был просто рад тому, что им удалось спастись, и сделал вид, что ничего не произошло.

– Люди считают меня бережливым и рассудительным, – с важностью заявил Гуч.

– Ага, – подтвердил Уит.

К причалу медленно подходила тяжелая парусная лодка, на которой расположились три женщины в бикини, подставив теплому солнцу свои лица и плоские животики. Облокотившись на перила, Уит несколько минут с удовольствием наблюдал за ними, отрешившись от повседневных забот.

– И насколько тебя это интересует? – осведомился Гуч.

– Давай поподробнее.

– Ладно. Пэтч был моим постоянным клиентом. Я возил старика и кое-кого из компании его закадычных друзей на рыбалку. Он знал, что я знаком со многими людьми, и однажды спросил меня, не знаю ли я кого-нибудь, кто заинтересуется очень надежным частным вложением. Короче, его интересовали люди, которые могли бы расстаться с сотней тысяч, не моргнув и глазом.

– Если бы Пэтчу нужны были деньги, он мог бы продать часть своей земли.

– Очевидно, такой вариант его не устраивал. – Гуч пожал плечами. – Я сказал ему, что хотел бы узнать об этом более подробно. Старик ответил, что посвятит меня в детали, если я найду одного-двух инвесторов, которые захотят обсудить с ним этот вопрос. Я, конечно, заявил ему, что не могу злоупотреблять временем богатых людей, потому что в этом случае мне придется рассматривать их как своих клиентов тоже. Кроме того, я опасался, что это может быть какой-то долбаный проект и из-за него обо мне могут плохо подумать. Блин, может, он собирался торговать фигурками домашних животных в натуральную величину из ростков декоративных растений?..

– Пэтч не намекнул тебе, для чего ему нужны были эти деньги?

– Нет, просто поручил мне подобрать ему несколько мультимиллионеров, которые, честно говоря, составляют очень маленький процент среди моих клиентов.

– А как ты думаешь, обращался ли он с этим к кому-нибудь еще?

– Он налетел на меня так, будто очень торопился. Я спросил, почему он не обратится в банк, и Пэтч объяснил, что не хочет огласки. Кажется, он говорил, что дело не терпит отлагательств. При мне он даже сказал: «Дело достаточно горячее и крупное, чтобы смести этот городок с лица земли».

– Получается, что поначалу он не хотел привлекать к себе внимание, но рассчитывал, что впоследствии интерес к этому делу будет весьма значительный.

Гуч отхлебнул пива и кивнул.

– Надеюсь, моя подсказка тебе пригодится.

– Может быть, он просто втирал народу очки. А если Пэтч задолжал кому-то большую сумму денег? И этот кто-то решил ее вернуть.

– Возможно, – согласился Гуч. – Ты знал его лучше меня. Он не был мошенником?

– Да нет. Пэтч производил впечатление покладистого мужика. Он всегда разрешал нам купаться и ловить рыбу на своей земле. Я никогда не слышал, чтобы у него были проблемы с долгами.

– А вымогательство?

– У Пэтча? Вряд ли. Представляешь, он сам хвастался, что принимает виагру. Таких людей, как он, просто нельзя поставить в неловкое положение.

– Старик, который хвастается тем, что принимает лекарства для сексуального возбуждения, – это одно, – авторитетно заявил Гуч. – А вот если у Пэтча была какая-то темная тайна, из-за которой его в конце концов взяли за горло, – это другое. Или кто-нибудь рядом с ним попал в беду и нуждался в деньгах.

– Только не Люси.

Гуч прищелкнул языком и прокашлялся, глядя, как маленькая красная парусная лодка лениво выходит в бухту.

– Не нужно снова все грузить на Люси, – сказал Уит.

– Люси восхитительна. Она очаровательна в ветреном смысле этого слова. А попка у нее просто безупречна.

– Но… – попытался перебить его Уит.

– Но я не уверен, – насмешливо произнес Гуч, – что она читает книги. А чтобы болтать по телефону, много ума не надо.

– Почему тебе не нравится моя девушка?

– Не хочу видеть, как тебя дурачат.

– Но она не мошенница.

– Разумеется, ведь экстрасенсы, работающие по телефону, как раз славятся своими высокими этическими принципами.

– Ты даже не попытался познакомиться с ней как следует.

– Это чистая правда. Если ты счастлив, я тоже счастлив. Трахаться вообще безумно счастливое занятие.

Уит поднялся.

– Мне нужно возвращаться к себе в суд. Я сообщу Дэвиду о том, что ты мне сейчас рассказал.

– Надеюсь, мое имя при этом упоминаться не будет.

– Конечно. Попробую, по крайней мере.

– Пэтч просто так не сдался бы, – задумчиво произнес Гуч. – Я бы хорошенько проверил, не нашел ли он эти деньги где-нибудь в другом месте.

– Обнаружили его кошелек и ее сумочку. – Дэвид сидел на единственном стуле с прямой спинкой в небольшом кабинете Уита. Было начало четверга, второго дня расследования. – Их оставили под телами убитых. Наличные и кредитные карточки исчезли.

– Значит, это было ограбление, в котором что-то пошло не так?

– Кража при незаконном вторжении, судья, – поправил его Дэвид. – Вы ведь знаете разницу.

А может быть, это было ограбление, превратившееся в кражу с вторжением, или еще что-нибудь в этом же духе, хотел добавить Уит, но, решив быть предельно вежливым и вести себя, как подобает настоящему судье, промолчал. Пусть себе Дэвид язвит; язвительный тип – это тот же придурок, только называется по-другому.

– Значит, кража при незаконном вторжении?

– Да. Тран и Гилберт прервали свою поездку в Порт-Арансас и, вернувшись домой на два дня раньше, чем ожидалось, столкнулись с преступником, вломившимся в дом Пэтча. Злоумышленник убил их обоих, а затем закопал подальше от дома, где их некоторое время могли не найти.

– Убийца размозжил Пэтчу голову. Если бы это произошло в доме, там наверняка остались бы следы, – возразил Уит.

– Тогда несколько иначе: возможно, они вывели стариков из дома, затащили их в дубовую рощу и уже там убили.

– Теперь «они». Звучит уже так, как будто это был не один человек. И все эти усилия увенчались тем, что грабители взяли только немного наличных и серебро? А с электроникой вообще решили не связываться?

– Послушайте, ваша честь. Если бы вы проработали на этой должности немного дольше, то поняли бы, что обычно события не так уж запутаны. Преступник часто туп как пень. Будь у него побольше мозгов, он занимался бы банковскими инвестициями. Или пошел бы в судьи. – Прозрачно намекнув на легкую жизнь Уита, Дэвид ухмыльнулся. – Убийца или убийцы не ожидали такого поворота и убили стариков. Ну а затем просто сбежали.

– Зачем они закопали тела? Почему не бросили их просто в бухту?

– Там бы они вскоре всплыли.

– Гораздо проще привязать груз к ногам трупа, чем копать такую глубокую яму, затронув старое захоронение, – угрюмо произнес Уит. Он хотел уже рассказать о том, что услышал от Гуча, но Дэвид, подняв руку, перебил его.

– Послушайте, судья. Вы совершенно уверены в том, что собираетесь признать эти смерти убийством?

– Разумеется, уверен.

– Тогда это единственное, о чем вам следует беспокоиться, ваша честь. Если вы будете делать что-то еще, вам придется топтаться по моим ногам. И это, как вы догадываетесь, весьма болезненно. А когда я испытываю боль, настроение у меня портится. Надеюсь, я выражаюсь ясно?

– Вполне, – ответил Уит. – Сейчас я еду в Корпус-Кристи к медэкспертам, а потом, около четырех часов дня, встречусь с Паркером и его людьми. Они должны вернуть мне расписку за полученные старые кости. Хотите поехать со мной? – предложил Уит, решив, что тогда и расскажет этому упрямцу Дэвиду о подсказке Гуча, и пусть он ерзает на своей заднице все эти тридцать миль до Корпус-Кристи. Все лучше, чем просто слушать радио.

– Конечно, очень хорошо. А днем я еще должен допросить одного подозреваемого.

– Правда? А кто он?

– Заезжайте за мной часа в три. И мы вместе поедем к Паркеру.

Дэвид подмигнул ему и, надев свою ковбойскую шляпу «стетсон», вышел из кабинета. По пути он сердечно поздоровался с Эдит Грегори, секретаршей Уита, а затем с гордо поднятой головой направился по коридору здания суда. Напоследок он с важностью заявил:

– Я расскажу о моем подозреваемом, если будет настроение.

– О, тогда желаю, чтобы оно у вас было в полном порядке, – сказал Уит.

Алекс Блэк закрыл дверь своего номера в мотеле «Сэндспот» и включил свет. Помимо свирепого кондиционера, гнавшего в комнату ледяной воздух, и постоянных стонов и скрипов через стенку, где, как он решил, на медовый месяц расположились молодожены, здесь, в его временном жилище, было мало привлекательного. Он собирался съехать отсюда. Ему нестерпимо хотелось поехать к арендованному ими контейнеру, запустить руки в монеты, ощутить тяжесть Глаза Дьявола и послать подальше всех археологов и прочих бюрократов, которые путались у него под ногами. Но вместо этого он сел на кровать и по мобильнику набрал номер отца.

– Комнату Берта Экстона, пожалуйста, – сказал Алекс и приготовился ждать, пока диспетчер в приемной хосписа, приюта для безнадежно больных, соединит его с отцом. Он слушал дурацкую, надоевшую до смерти мелодию, когда в трубке раздался слабый голос:

– Алло.

– Папа. Как там сегодня? – спросил Алекс.

– Всего около трех. Вчера было девять. Классно. Ты должен был позвонить еще вчера.

– Ну да. Я вот-вот закончу эти раскопки, папа, и приеду в Майами. Скоро увидимся, – бодро произнес Алекс и подумал: «И выдернем твою несчастную задницу из этой богадельни, а потом уедем в Коста-Рику, чтобы дать тебе возможность помереть под прекрасным южным небом. Возможно, даже рядом с какими-нибудь руинами, просто в память о прежних временах». – Как тебе мое предложение?

– Это было бы здорово, – отозвался отец, слабо покашливая. – Тебе нравится в Мичигане?

– Конечно, нравится, – ответил Алекс, стараясь говорить беспечно и думая о том, что папе лучше ничего не знать. Он до сих пор думает, что сын находится на раскопках артефактов индейцев оджибве. – Чудное место, чтобы провести здесь лето.

– Местные бюрократы небось задают тебе перцу? – Казалось, голос Берта немного оживился.

– Никак нет, сэр. Никто мне тут перцу не задает.

– Это хорошо. Я горжусь тобой, мой мальчик.

Папе лучше ничего не знать.

– Выходит, завтра должно быть, по крайней мере, шесть? Ты, надеюсь, держишь твердые позиции?

– Поумерь там свой оптимизм. Да. Будем рассчитывать на шесть. Когда приедешь, может, привезешь мне упаковки по шесть штук, хорошо?

– Конечно, папа.

Разумеется, он привезет потихоньку это долбаное французское шампанское для старика. Алекс попрощался и положил трубку. Покупатели на монеты уже выстроились в очередь – все за наличные, никаких лишних вопросов. Он мог бы найти покупателя и на Глаз Дьявола – возможно, кого-нибудь из колумбийских трейдеров, – но с таким крупным изумрудом придется действовать очень осторожно. Даже сама попытка оценить камень может привлечь нежелательное внимание. Но вероятно, он будет в Майами уже через неделю, а там – и концы в воду.

Единственной проблемой, которая сейчас волновала его, был Стоуни.

Алекс лег на спину и закрыл глаза, обдумывая различные варианты гибели Стоуни Вона. Его интересовали только быстрые способы, потому что он не собирался тратить на Стоуни слишком много времени. Если, конечно, ему выпадет такой шанс.

Глава 7

Под ярким палящим солнцем свежая кровь зажигалась на зеленых волнах Мексиканского залива красными искорками. Тонкие чешуйки блестели, словно бриллиантовая пыль, а разорванные на кусочки розовато-коричнево-белые креветки, крутясь на водной поверхности, казались калейдоскопом плоти, постепенно уходившим на дно. Гирлянды рыбьих внутренностей, качаясь на волнах, медленно погружались в глубину, меняя при этом цвет: сначала – красные, потом – зеленые и напоследок – серые.

– Красиво, – сказала Клаудия.

– Класс, – отозвался Бен Вон и добавил: – Конечно, это чисто мужской взгляд на вещи.

Было утро четверга, и Клаудия с удилищем в руках стояла на открытой корме шикарного сорокавосьмифутового судна «Юпитер». Обычно она предпочитала рыбачить с открытой палубы лодки, но здесь, на корме, ей была обеспечена прохладная тень навеса, плетеное кресло с подушками и стакан грейпфрутового сока под рукой. Сейчас она наблюдала за тем, как от них удалялась тяжелая лодка для ловли креветок. След за ее кормой окрасился приманкой для рыбы, которую Бен вылил за борт.

Бен поднялся по лестнице с платформы для купания и тщательно вымыл выпачканные приманкой руки.

– Готова наловить рыбы на завтрак?

Клаудия улыбнулась.

– На это я всегда готова.

– Я почти рад, что мой брат не поехал с нами. – Бен сел рядом с ней, расслабленный, улыбающийся. – Мне кажется, он чувствовал бы себя здесь совершенно лишним.

– Очень мило с его стороны дать нам свою лодку.

– Стоуни слишком занят, чтобы играть своими игрушками. И я в восторге, что у меня все наоборот. Летние каникулы – это прекрасно, – радостно произнес Бен и, наклонившись, легонько поцеловал ее. – Удачи тебе, Клаудия.

Она забросила свою леску в растекавшееся по воде кровавое пятно, стараясь попасть в его центр, и проследила за леской Бена, оказавшейся на краю прикормленного места.

– Вижу, ты не нуждаешься в советах, – заметил он.

– Зато мне нужен человек, который подтвердит мои рыбацкие небылицы, если мне не удастся поймать ничего путного, – сказала она.

– Тогда каждый из нас поймал по киту, договорились? – пошутил Бен, делая глоток содовой.

Клаудия видела, как под кровавым пятном в воде взад-вперед метались большие тени крупных рыб. Через мгновение на ее леску клюнул упитанный желтопер. Она резко подсекла его, вгоняя крючок поглубже, а затем дала рванувшейся от нее рыбине отмотать с катушки примерно сто пятьдесят футов прочной монолески. Борьба и рывки длились минут десять, но затем сопротивление на другом конце начало ослабевать. Клаудия аккуратно подтащила свою добычу и, осторожно втянув ее на борт, подняла вверх, любуясь красивым телом рыбины, которое было похоже на снаряд.

– Какая красота! Ты что, собираешься переловить меня сегодня?

– День только начинается. – Клаудия положила тяжелого желтопера в специально изготовленный по заказу контейнер для живой рыбы, стоявший здесь же, и снова забросила леску.

Но удача изменила ей. На этот раз ей попался боевитый малый тунец, «бонито», который сдался через несколько минут. Но когда Клаудия уже подтаскивала его к лодке, из-под расплывшегося в воде пятна приманки метнулась темная тень, и леска после этого обвисла.

Бен показал куда-то в глубину.

– Акула. Стащила твою рыбку на завтрак.

Клаудия проследила за серебристыми трехметровыми торпедами, сновавшими под лодкой, и почувствовала, как по спине пополз неприятный холодок. Акулы.

– Надеюсь, ей понравится завтрак, который я для нее поймала.

– Давай-ка поищем не такое шумное место, – предложил Бен и поднялся на мостик, чтобы направить «Юпитер» подальше от маршрутов ловцов креветок, далеко за метеорологический буй, стоявший на отметке семьдесят пять миль от побережья Техаса. За следующий час или около того они поймали королевскую макрель и морскую щуку.

Бен вытащил большую щуку, внимательно ее осмотрел и отпустил. Рыбина ударилась о воду и уже в следующее мгновение нырнула в зловещую синюю глубину.

– Моя лучшая рыбалка за последнее время. Тот поцелуй все-таки работает.

– А у меня все работает, – весело откликнулась Клаудия. – Поэтому есть вопрос. Бен, почему ты позвонил мне через столько лет?

Он снова забросил свою леску и дал грузу опуститься.

– Ты ведь больше не с Дэвидом.

– Забавно. Честно говоря, только сейчас я поняла, что никогда не чувствовала себя по-настоящему близкой с ним.

– Ты его не любила?

– Любила. Но не так, как ты думаешь.

– Есть какой-то рецепт?

– Есть минимальное требование. Нам с ним вместе было уютно. Но уют этот не был достаточно спокойным.

– Ты когда-нибудь вспоминала обо мне, после того как вышла замуж?

– Да, – призналась Клаудия. – Несколько раз. Но если бы ты вдруг возник на пороге моего дома, то все, на что мог бы рассчитывать, – это дружеские объятия и чашка кофе. Я относилась к своему замужеству серьезно, Бен.

– Не сомневаюсь. – Бен взял ее за руку. – Я никогда тебе об этом не говорил, но ты у меня была первой, Клаудия. – Он улыбнулся. – Чтобы сообщить тебе об этом, пришлось выйти на середину залива. Здесь уж точно никто не подслушает.

– Насколько я припоминаю, я об этом все-таки догадывалась.

– Я просто не мог тебе в этом признаться. Парень не может быть девственником.

Она пожала его руку.

– Ладно, я прощаю тебе это, Бен.

Он наклонился и поцеловал ее: его поцелуй, мягкий и нежный, вовсе не был робким. Эти губы уже не походили на губы мальчишки, с которым она целовалась в семнадцать лет и который тоже был ее первым мужчиной. Сейчас в его прикосновении чувствовалась уверенность и опыт. Бен оторвался от губ Клаудии, чтобы поцеловать ее закрытые глаза.

– А сейчас я на самом деле рад, что Стоуни не поехал с нами. К тому же все его подружки – круглые идиотки.

Интересно, подумала она, каково заниматься любовью здесь, на палубе лодки, посреди необъятного простора, где единственным покрывалом будут солнечные лучи.

– Сейчас я сделаю нам бутерброды и открою хорошего вина, – сказал он.

– Ты делал это вчера. Теперь моя очередь.

– Ну уж нет. Ты моя гостья. Просто расслабься. Я мигом.

Клаудия поудобнее устроилась в шезлонге, подставив тело бризу, гулявшему над заливом, и задумалась. Быть с Беном – это действительно счастье. Редко думая о любви, к которой она относилась с известной долей рациональности, Клаудия отметила, что ей повезло с Беном. Во-первых, она хорошо его знала. Во-вторых, этого парня ее семья с радостью примет, несмотря на то что еще недавно они восторгались Дэвидом. Ее мама, считавшая, что быть одной в возрасте за двадцать пять лет – это признак своего рода социальной проказы, готова будет хирургическим путем пришить ее к Бену, лишь бы увеличить шансы дочери на замужество.

Но тебе нравится Бен или сама мысль о Бене? Может быть, все дело в том, что ты одинока, а он человек, которого ты хорошо знаешь и который никогда не причинит тебе боли?

Бен принес сэндвичи – домашний салат с курицей на кусках пышного свежего хлеба, картофельные чипсы, порезанные фрукты.

– Тебе пришлось вкалывать над этим, как рабу на плантациях, – улыбаясь, сказала она.

– Да, открывая упаковку. Перед тем как мы взяли лодку, экономка Стоуни полностью заправила ее едой. Я подумал, что, возможно, попозже мы с тобой сплаваем в Порт-Арансас и пообедаем в гостинице «Тарпон Инн», если ты захочешь.

Но ответить на его приглашение она не успела. Взгляд Бена устремился куда-то вдаль, мимо нее.

– На той лодке что-то случилось, – сказал он, напряженно щуря глаза.

На фоне испещренных бурунами кобальтовых волн залива Клаудия увидела лодку «бертрам» для спортивной рыбалки; на носу стоял мужчина и размахивал красным покрывалом, как флагом.

– Чертов козел, – проворчал Бен. – Заплыть на семьдесят пять миль от берега и не позаботиться о том, чтобы хватило горючего.

– А может, дело и не в этом, – возразила Клаудия и помахала хозяину «бертрама» в ответ. Теперь человек на лодке поднял вверх свою ярко-красную бейсболку.

– Сейчас узнаем.

Бен торопливо зашел на капитанский мостик и попробовал вызвать эту лодку на стандартной частоте канала 16. Никакого ответа. Бен круто повернул штурвал, и расстояние между «Юпитером» и дрейфующей лодкой стало быстро сокращаться. Пока Бен направлял их к «бертраму», Клаудия стояла на палубе перед капитанским мостиком.

Через несколько минут они подошли к рыбацкой лодке вплотную. На корме выцветшей голубой краской было написано «Мисс Катрин», а чуть ниже более мелкими буквами – «Новый Орлеан, Луизиана».

Мужчине, стоявшему на носу «Мисс Катрин», было около сорока. Розовощекий, немного полный, с темной от загара кожей, он был одет в мешковатую белую футболку с логотипом «Пираты Тампа Бей»[7]7
  «Пираты Тампа Бей» – популярная команда игроков в американский футбол.


[Закрыть] на груди и линялые оранжевые шорты. Он ослепительно улыбнулся Клаудии, обнажив полный набор белых ровных зубов.

– Эй, на лодке! – крикнула Клаудия. – У вас что-то случилось?

– У меня сломался генератор, – ответил мужчина, поправляя темные очки. – Нет питания ни для двигателей, ни для рации.

– Далековато вы забрались от Нового Орлеана, – заметил Бен.

– О, это старая надпись. Сейчас я живу в Копано, – пояснил мужчина и виновато добавил: – Это вышло из-за мамы, которую пришлось возить по всему заливу. Она сейчас на камбузе, проклинает меня на чем свет стоит. – Он пожал плечами и, бросив красное покрывало, представился: – Я – Дэнни.

– Думаю, вам нужен буксировочный трос, – вежливо сказал Бен, но без особого энтузиазма.

Копано находился в десяти милях от Порт-Лео по берегу, и Клаудия поняла, что если взять их на буксир, то от ужина при свечах в Порт-Арансасе придется отказаться. Тем не менее она бодро произнесла:

– Мы охотно возьмем вас.

– Если бы вы просто одолжили нам свою рацию, я мог бы связаться с буксировочной службой. – Дэнни сдержанно улыбнулся Клаудии. – Ну а маме, возможно, следовало бы одолжить у вас мозги.

Бен спустился с мостика и протиснулся в узкий проход на палубе между перилами и стенкой каюты.

– Конечно, никаких проблем. – Он бросил Дэнни швартовочный конец. – Я – Бен. А это Клаудия.

– Огромное вам спасибо. Вы просто спасли нас. И лодка у вас замечательная.

– Благодарю, – сказал Бен. – Рыбачили сегодня?

– Несколько щук, – ответил Дэнни и кивнул на удилище с пустой катушкой, установленное у него на лодке. – Акулы стащили тунца, которого я поймал.

– Они просто обворовали вас, – сказала Клаудия.

Дэнни вежливо улыбнулся. Он столкнул за борт своей лодки смягчающие подушки и, закончив привязывать «Юпитер» к «Мисс Катрин», легко перепрыгнул через перила обеих лодок. Затем он вынул из-под футболки пистолет «Зиг Зауэр», который был заткнут за пояс его мешковатых шорт, и, по-прежнему улыбаясь, наставил его на Бена.

– Да, акулы меня, конечно, обокрали, но вы, надеюсь, будете вести себя спокойно, и тогда никто не пострадает.

Бен побледнел – это было заметно даже под его загаром – и сделал два шага назад.

– Ради бога, приятель, тебе нужны деньги? У меня в кошельке есть где-то сотня…

– Мне нужно, – жестко произнес Дэнни, – чтобы ты вел себя спокойно и заткнулся. – Он сунул два пальца в рот и резко свистнул. После этого на палубу «Мисс Катрин» выскочили двое мужчин с пистолетами в руках и навели их на Клаудию и Бена. На головах у них были нейлоновые чулки, полностью скрывавшие лица.

– Господи, – прошептал Бен.

– Опустите-ка ваши пистолеты, – решительно потребовала Клаудия.

Дэнни удивленно посмотрел на нее.

– Неужели у нас недостаточно большие яйца для… – начал он.

Но тут в атаку бросился Бен. Он ринулся на Дэнни, раздался выстрел «зига», и их тела врезались в перила, выворотив при этом щепки с палубы «Юпитера».

Двое других нападавших перескочили с «Мисс Катрин» на «Юпитер». Клаудия ударила первого из них, худого, костлявого парня, чем весьма удивила его: ее кулак попал ему в скулу и сбил с ног. Но второй, крупный и крепкий, тут же врезал ей в челюсть. Она отлетела на палубу, приземлилась на бок и почувствовала, как ей в висок уперся ствол автоматического пистолета.

– А ну-ка успокойся! – прикрикнул на нее худой, у которого под нейлоновой маской оказались изумительные ярко-рыжие волосы. – Лежи смирно, а то мы сейчас проверим, насколько цвет твоих мозгов идет к твоей смазливой рожице.

Бен тоже лежал на палубе с широко открытыми от возбуждения глазами, к его затылку был приставлен пистолет.

«Не говори им, что я коп», – беззвучно сказала ему Клаудия, не зная, сможет ли он понять ее по одним губам.

Бен кивнул ей, пока здоровяк обыскивал его со всем изяществом профессионального борца.

– У меня есть немного наличных, возьмите их. О’кей? – голос Бена звучал уже более спокойно. – К чему эта грубость? Неприятности не нужны никому.

Дэнни подошел к Клаудии и присел рядом с ней.

– С вами все в порядке, мисс? – мягко спросил он, как будто его действительно интересовало ее состояние.

– Да, – ответила Клаудия.

– Любовь в море закончена, детка, – сказал худой.

Дэнни склонился к Бену.

– А теперь скажи, где наш приятель Стоуни?

– Что? – не понял Бен. – Он дома.

Дэнни внимательно смотрел на него сверху вниз. Затем он поднял глаза на одного из головорезов.

– Гар, спустись вниз, найди Стоуни. Не убивай его.

– Его нет на борту. Он отказался поехать с нами, – объяснила Клаудия.

Тощий рыжий парень ткнул дулом пистолета ей в шею.

– Не влазь в серьезный разговор, пока тебя никто не спрашивает, крошка.

– Стоуни здесь нет, – подтвердил Бен. – Мы вас не обманываем.

Дэнни даже не посмотрел в его сторону. Он ждал. Вернулся здоровяк Гар.

– На борту больше никого, приятель.

– Ладно, – сказал Дэнни. – Тогда я думаю, нам следует выработать новый план. – Он нагнулся ниже, приблизив свое лицо к Бену и Клаудии. – Начнем с того, как вас зовут, детки. Просто скажите мне, кто вы такие и каким образом оказались на лодке Стоуни Вона.

– Я – брат Стоуни, Бен. А это моя подруга Клаудия. – Голос Бена звучал довольно спокойно.

– Ага, брат. Вот уж, блин, идеальная справедливость! – воскликнул Дэнни и приставил ко лбу Бена ствол своего пистолета. – Стоуни кое-что украл у меня. За это он заслуживает того, чтобы его пристрелили. Я хочу вернуть себе то, что мне принадлежит, и ты мне в этом поможешь. – Он улыбнулся Бену, потом, все так же улыбаясь, повернулся к Клаудии, но его улыбка совершенно не вязалась с тем, что он говорил. – Брат – это как раз то, что я с успехом могу использовать.