Текст книги "Большой куш"

Автор книги: Джефф Эбботт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27

У самой бухты, в небольшом старом доме, построенном из тяжелой древесины кипариса, вот уже почти семьдесят лет жила пожилая пара. Когда в дверь к ним постучали, они почти спали, задремав во время довольно скучного фильма, который показывали по кабельному телевидению. Старая женщина от неожиданности и испуга едва не подпрыгнула, проверив затем, не слетели ли бигуди у нее с головы. Ее супруг выбрался из глубокого кресла и пошел открывать.

На верхней ступеньке стоял молодой человек. С него текла вода, от него пахло морем, он весь дрожал, нос и скулы распухли от удара и превратились в сплошной кровоподтек, словно он попал в автокатастрофу; с запястья свисала пара сломанных наручников. Один из пальцев, явно выбитый, был багрового цвета.

– Не могли бы вы… Не могли бы вы вызвать полицию? – запинаясь, произнес он. – Пожалуйста, меня зовут Бен Вон. Я был похищен какими-то сумасшедшими. Я думаю, что эти люди убили мою девушку.

В пятницу вечером Алекс Блэк вернулся в свой номер, который снимал в мотеле. Уставший и измученный, он хотел только одного: срочно помыться в душе. Он стоял под горячими струями минут двадцать, пока льющаяся на него вода не стала холоднее. Он ожесточенно тер мочалкой свою кожу, так что все тело начало гореть. Затем он вытерся жестким полотенцем, надел шорты и футболку.

Зазвонил его мобильный. Он поднял трубку и посмотрел, от кого был этот звонок. Из Южной Флориды звонил отец. По крайней мере, не этот тупой придурок Стоуни: сегодня вечером Алекс уже не смог бы больше выносить его.

– Алло?

– Эй, сынок, как ты там? – Из-за рака голос Большого Берта был сухим, но звучал оптимистично, как и всегда.

– Ты что, снова сегодня бегал за девочками? – шутливым тоном спросил Алекс. – Звонишь мне, чтобы сделать передышку? – Это была их старая игра, когда они оба делали вид, что их активная и полная романтики жизнь по-прежнему бьет ключом. Внезапно к его горлу подкатил комок.

– Я-то не прочь побегать за ними, но они в последнее время бегают быстрее меня. – После паузы отец тихо произнес: – Сынок, мне хотелось бы поскорее тебя увидеть.

– Возможно, через несколько дней, – ответил Алекс. – Я обязательно приеду.

– Тебя удерживают эти раскопки?

– Клиент очень привередливый, но теперь уже все в порядке.

Из горла отца вырвалось какое-то клокотанье.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Ну, не такое интересное, как золото, – отшутился Алекс, пытаясь подбодрить старика.

– И все-таки, что именно? – настаивал Большой Берт.

– Глиняные черепки, кости, наконечники стрел.

– Значит, ничего серьезного, что могло бы не пускать тебя к старому отцу.

Его тон не понравился Алексу. Ему показалось, что отец чего-то недоговаривает, ходит вокруг да около.

– Папа, ты себя хорошо чувствуешь?

Отец мягко отрыгнул, и Алекс решил, что один из друзей Большого Берта снова пронес в больницу для безнадежно больных пиво.

– Смотри, чтобы тебя не выгнали из «Всех Святых» за пьянку.

– Это я от пепси, – пояснил отец. – Спасибо, что предупредил.

– Я рад, что ты чувствуешь себя нормально, – сказал Алекс.

– Я этого никогда не говорил.

– Ладно, папа. Я должен идти. Мне завтра очень рано вставать.

– Хорошо. Назови эти глиняные черепки своим именем.

– Договорились. Я скоро приеду. Обещаю.

– Не затягивай с этим.

Господи, что все это должно значить?

– Папа, тебе что, хуже?

– Я просто хочу тебя поскорее увидеть. До свидания, сынок. Я люблю тебя.

– И я тебя тоже. – Алексу не хотелось думать о том, что его отец медленно угасает на больничной койке, что рак, который он слишком долго игнорировал, постепенно разъедает его тело.

Большой Берт работал на лодке и нырял в поисках сокровищ, оставшихся на затонувших испанских кораблях. Но все заканчивалось тем, что флоридские бюрократы в очередной раз вырывали добычу прямо у него из рук. Эти чиновники, отделываясь пустыми обещаниями, возводили препоны, опираясь на законы о предметах старины. «Вот, купи себе мороженое, – говаривал Большой Берт маленькому Алексу, протягивая ему испанский песо 1690 года или дублон 1712-го. – Побалуй себя двойной порцией». Смешно, конечно, но тогда правительство штата изымало большую часть обнаруженного золота; вокруг лодки Берта постоянно сновали агенты внутренней налоговой службы, а нахальные конкуренты старались ставить свои суда там, где он погружался в поисках старинного золота и серебра. В результате сокровища неминуемо загребались тысячами рук, гораздо более проворных, чем руки Большого Берта, здоровье которого медленно подтачивалось из-за огромных нагрузок на организм и постоянных, ставших хроническими неудач.

Алекс был уверен, что его жизненный путь лучше, но он не хотел обсуждать это с отцом. Пусть думает, что его сын по-прежнему ковыряется в земле в поисках черепков, бусинок и всякой чепухи. Большую часть клада он продаст очень быстро. Он поедет в этот хоспис – какое замечательное и бодрое название для места, где умирают люди, – заберет Большого Берта и улетит с ним в Коста-Рику. Он даст отцу возможность умереть возле изумительного голубого моря под ярким великодушным солнцем. Пусть он умрет счастливым.

Каждый день, который ты теряешь со Стоуни, – это день, потерянный для общения с твоим стареньким отцом.

Завтра он наконец все расставит по своим местам. Найдет Глаз, уничтожит Стоуни. Плевать на все его угрозы относительно разоблачений после его смерти. Он уже устал от всей этой игры. Ему необходимы деньги, и немедленно. Он уже и раньше делал себе новые документы, сделает это еще раз. В Коста-Рике всем будет наплевать, кто он такой, и у него появится возможность оставаться там сколько угодно.

Алекс включил телевизор и дождался выпуска 10-часовых новостей из Корпус-Кристи. Первый сюжет был посвящен драматическим событиям, связанным с захватом заложников в церкви в Далласе, где убили двух человек. Все остальные новости были из Порт-Лео: авария лодки в бухте Святого Лео, спасение в заливе офицера полиции из Порт-Лео и рассказ о жертве похищения – Бене Воне. Во весь экран была показана его фотография, а затем и фотография Стоуни, который, как пояснили, возможно, тоже пропал. В заключение было сказано, что власти хотели бы, по крайней мере, убедиться, что с известным в городе финансистом все в порядке.

Проклятие! Клаудия Салазар жива. Алекс невольно сжал кулаки. Однако больше никаких подробностей не сообщалось, никаких намеков на связь с убийствами в Блэк Джек Пойнте не было. И уже в самом конце выпуска на экране появился постоянный телеведущий и, ослепительно улыбаясь, сообщил, что в Энсайна Пасс обнаружен Бен Вон, живой и невредимый, но по-прежнему нет никаких вестей о его пропавшем брате, финансисте Стоуни Воне.

Алекс взял сотовый телефон и позвонил Стоуни в рыбацкий коттедж.

– Твой брат жив, – сказал Алекс. – Поздравляю.

– Я только что смотрел новости. – Голос Стоуни звучал как-то необычно, словно он был удивлен, услышав Алекса. – Ты откуда звонишь?

Алексу не понравился этот вопрос.

– Я тут неподалеку. Приглядываю за тобой.

– И сколько, по-твоему, я должен лежать на дне? Мне нельзя прятаться вечно.

– Я думаю, что все зависит от твоего брата, – сказал Алекс. – Подождем немного. Если он будет в чем-нибудь обвинять тебя, считай, что ты в полном дерьме.

– Бен никогда так не поступит.

– Ты же его кинул по полной программе, Стоуни. Так что забудь о старой братской любви.

– Бен не такой.

– Ты хочешь сказать, что как человек он лучше тебя? – спросил Алекс. – Мне кажется, тебе следует побыть там еще пару дней, Стоуни. Пусть они дозреют и побеспокоятся о тебе. Может быть, мы даже устроим спектакль с требованием о твоем выкупе. А потом ты появишься, не хуже прежнего. – Алекс невольно улыбнулся и подумал: «Все правильно, давай, тебе осталось только помечтать». – Я завтра позвоню. Не высовывайся.

– Хорошо.

Алекс поднялся и стал паковать сумку. Его устраивало, что он знал, где находится Стоуни, но совсем не нравилось, что и Стоуни знал, где он. Он рассчитался в «Сэндспоте», проехал через весь город в мотель поменьше, «Серфсайд», – похоже, все гостиницы на побережье назывались на «С», – зарегистрировался и устроился в номере.

По пути туда Алекс не обратил внимания на небольшой золотисто-фиолетовый «шевроле» со свисающими с зеркала желтыми кристаллами, который следовал за ним.

Глава 28

В субботу утром Уит проснулся рано: Люси трясла его за плечо. Когда он вернулся из больницы, ее еще не было дома. Но он был так измучен, что съел сэндвич и тут же, укрывшись одеялом, уснул. Сквозь сон он слышал, как она вскоре приехала, улеглась рядом, обняла его и поцеловала в затылок.

– Телефон, – прошептала Люси ему на ухо, увидев, что он открыл глаза. – Голос у этого парня такой, словно он превращает уголь в алмазы, прессуя его собственной задницей.

Уит взял трубку, долго слушал, пару раз ответил «угу» и снова лег, натянув на себя одеяло.

– Кто это был?

– ФБР.

– ФБР? – ее тон подскочил на целую октаву.

– Гувер[29]29
  Гувер Джон Эдгар – директор ФБР в 1924–1972 гг.


[Закрыть] там больше уже не командует. Так что тебе бояться нечего. – Он зарылся лицом поглубже в подушку. – Они хотят поговорить со мной о Стоуни Воне. Думаю, что я действительно был последним, кто видел его перед тем, как он исчез, сбежал или что там еще могло с ним произойти. – Он изложил ей очень краткую – и хорошо отредактированную – версию похищения Клаудии. Люси провела рукой по его спине, и он шумно вздохнул.

– И что, по их мнению, могло случиться с этим парнем?

– Не знаю. Возможно, похитители, которые захватили его брата, потом вернулись за ним. – Ему не хотелось говорить с ней о Дэнни Лаффите, поездке Гуча или еще о чем-то, связанном с этим делом. Люси не может держать язык за зубами, думал он, да и зачем ей лишний раз расстраиваться.

– И все-таки скажи, был ли этот Стоуни причастен к убийству Пэтча, Уит? – шепотом спросила она, гладя ему живот. – Я думала, что это сделал Джимми Берд.

– Стоуни был знаком с твоим дядей. Это была единственная причина, почему я поехал поговорить с ним. А похищение его брата может не иметь ничего общего со смертью Пэтча.

Люси провела ногтями по его ребрам: он любил, когда она так делала. Улыбнувшись, он все же отстранился от нее и ласково произнес:

– Сейчас не время, детка. До встречи с федералами мне еще нужно принять душ.

– Хорошо, – коротко ответила Люси.

Он открыл один глаз и подозрительно посмотрел на нее.

– С тобой все в порядке?

– Да. Я в норме, просто устала.

– Твои дела заняли у тебя много времени.

– Да нет. Я вернулась, но тебя не было дома. Поэтому я быстро перекусила и поехала к себе на квартиру, чтобы взять чистую одежду.

Уит встал с постели и отправился в душ. Не успел он раздеться, как Люси снова позвала его.

– Уит! – Она стояла в дверях ванной в футболке на голое тело и тонких беленьких трусиках.

– Что, детка?

– Ты когда будешь проводить дознание? На следующей неделе?

– Во вторник.

– А зачем, если это сделал Джимми Берд? Он ведь мертв.

– Я считаю, что это будет чистая формальность. К тому же, возможно, ко вторнику мы будем знать больше. Я не думаю, что он действовал в одиночку, и в этом мое мнение не совпадает с мнением Дэвида.

– Но Дэвид все-таки коп, дорогой.

– Вот именно. – Уит стянул длинные трусы и шагнул под струи горячей воды. – Дознание является процедурой, с помощью которой правосудие определяет, была ли смерть одного человека вызвана действиями другого. Если я возложу вину за гибель Пэтча и Туй на Джимми, это все равно не объяснит причин происшедшего.

Люси продолжала стоять в дверях и смотреть, как он моется.

– Ты нашла какую-нибудь страховку на эти монеты? – спросил он.

– У меня не было времени искать ее, – ответила она, и Уит, который намыливал в это время волосы, уловил в голосе девушки злые нотки. Однако неожиданная вспышка раздражения тут же погасла, и Люси спокойно продолжила: – Может быть, они и не принадлежали Пэтчу, я ведь точно не знаю. А можно мне взглянуть на эти монеты?

– Я посмотрю, можно ли будет устроить это. Я не хотел злить тебя.

– Конфликт плохо отражается на твоей ауре, Уит. Ты по своей природе миролюбивый парень. Но когда началось это расследование, я почувствовала, что от тебя стали исходить плохие вибрации.

Уит прополоскал волосы, смывая пену.

– Ты не можешь возразить мне ничего толкового, – сказала Люси.

– Ты же сама только что сказала о вреде конфликтов, детка.

– Я знаю, что ты не веришь в паранормальные силы. Это обычное дело. Тебе свойственен научный подход, а у нас нет таких демонстрационных технологий, чтобы я могла показать ауру человека так, как мне бы этого хотелось. Но ее можно зафиксировать так же, как распечатку картинки компьютерного томографа.

– Люси, если ты говоришь мне, что ты экстрасенс, я верю тебе. Потому что люблю тебя. И больше тут добавить нечего.

Люси ничего не ответила, и Уит молча закончил мыться. Но когда он выключил воду, оказалось, что она все еще стоит рядом и тихонько всхлипывает.

– Детка, – ласково произнес он.

– На самом деле я не настоящий экстрасенс. Я не вижу ауру. Я не могу предсказывать будущее. Я действую интуитивно, как и любой другой человек, вот и все.

– Ну, мне, например, моя интуиция ничего не подсказывает, так что здесь ты далеко впереди меня.

– Но я ведь ненастоящая! Как можно любить подделку? Я же не назвала свою службу «Горячая линия интуитивных подсказок». – Оторвав кусок туалетной бумаги, она промокнула ею глаза и высморкалась.

– Люси. – Уит обернул полотенце вокруг бедер. – Ты не подделка. Ты, как бы это сказать, адвокат без лицензии. Точно так же, как я – судья без юридического образования.

– Но тебя же выбрали. Образование тебе и не нужно.

– Тебя люди тоже выбирают: они сами решают, позвонить ли им в твою службу или нет, стоит ли погадать на картах или получить небольшой совет. – Он прижал ее к себе и легко, но с чувством поцеловал в губы.

– Я хочу выйти из этого бизнеса, – продолжая всхлипывать, сказала Люси. – Я хочу, чтобы ты мной гордился.

– Я и так горжусь тобой, – ответил он серьезно. – И люблю тебя такой, какая ты есть.

– Ты не можешь гордиться мной, Уит, – грустно произнесла Люси.

– Могу.

– Нет. – Она отчаянно помотала головой.

– Поверь, я тобой горжусь, – сказал Уит, сбрасывая полотенце и роясь в сумке из плотной ткани, которую принес с собой. Он нашел там чистые длинные трусы, надел их, а затем вытащил рубашку ошеломительного желтого цвета с танцующими по ней красными крабами. В следующую секунду он уже влез в брюки цвета хаки и надел сандалии.

– Не стоит одеваться так легкомысленно, идя на встречу с агентами ФБР, – заметила Люси. – Надень костюм.

– Ты настраиваешь меня на раздражительный лад,[30]30
  Игра слов: crab – англ, краб; crabby – англ, вспыльчивый, раздражительный.


[Закрыть] – с улыбкой сказал он.

– Уит, шутки в сторону. Я серьезно. Я не хочу ставить тебя в неудобное положение.

– Ты имеешь в виду Сюзан?

– Нет, себя.

– Что бы ты ни сделала, я всегда поддержу тебя. Хочешь заниматься экстрасенсорной горячей линией? Прекрасно. Потеряла к этому делу интерес и мечтаешь о чем-нибудь другом? Тоже хорошо. Но неудобно за тебя мне никогда не будет. – Он помахал перед ней своей рубашкой, надел ее и стал застегивать. – Скорее уж тебе будет неудобно за меня.

– Думаю, что ты ошибаешься, – прошептала Люси.

Они заставили его ждать двадцать минут, хотя, насколько ему было видно со стула в шикарной гостиной Стоуни Вона, эти два федеральных агента просто сидели и беседовали, пили кофе хозяина, не предложив Уиту составить им компанию, и беспрестанно делали короткие звонки со своих сотовых телефонов. Уита такое отношение вовсе не удивило, потому что он сразу понял, в чем тут дело. Дэвид, как он догадался, уже успел поговорить с этими людьми и нарисовать им непрезентабельный образ Уита. Вот почему он сейчас сидел тут и бил баклуши.

Когда один из федералов снова налил себе кофе, Уит встал и прошел в кухню.

– Извините, возможно, по пятницам вы обычно прохлаждаетесь, но у меня очень много работы. Либо мы с вами поговорим сейчас, либо встретимся у меня в кабинете.

Они оба посмотрели на него с таким изумлением, будто он в туалете обмочил свои брюки. Но затем один из них улыбнулся, а второй выдвинул стул, жестом предлагая ему присесть. Уит подумал, что Люси, возможно, была права и ему действительно стоило надеть костюм. От этой мысли он разозлился еще больше, но все-таки сел.

У обоих представителей ФБР фамилии начинались на букву «Г»: Граймс и Горделл. Уит тут же мысленно прозвал их люди «Г». Граймс был мускулистый и поджарый, с мощной шеей и накачанными руками; его загорелая кожа приобрела на солнце красновато-коричневый оттенок. Горделл, более широкоплечий, коренастый, но не толстый, казался плотно сбитым. У Граймса был акцент южанина; Горделл разговаривал немного в нос, как в Новой Англии. Люди «Г» были одеты в хорошие летние костюмы, которые, впрочем, все равно оказались слишком жаркими для июльского Техаса. Рубашка Уита, похоже, не давала покоя агенту Горделлу, как кнопка на стуле: он постоянно ерзал и подозрительно косился на нее.

– Судья Мозли, – медленно произнес Граймс дружелюбным тоном, – вы вчера приезжали к мистеру Вону?

Эти люди всегда попусту тратят время, спрашивая о том, что им и так уже известно, подумал Уит и ответил:

– Да. В ходе дознания по поводу двойного убийства, совершенного на прошлой неделе, я обнаружил некоторую связь между Стоуни Воном и одной из жертв. Я хотел расспросить мистера Вона об этом и приехал сюда вчера утром, около восьми тридцати. Мистер Вон выглядел совершенно жутко, будто ему пришлось спать не раздеваясь, и, кроме этого, я уловил исходивший от него запах виски. У мужчины была разбита губа.

– Похоже, что у хозяина дома был напряженный вечер?

– Он совершенно точно не упоминал о том, что его брат и Клаудия похищены. Но он ведь знал об этом, не так ли?

– Мы не уполномочены обсуждать это здесь, судья, – последнее слово Граймс произнес с усмешкой, словно бы после некоторого раздумья. Как будто он даже не был в этом особенно уверен.

– Клаудия Салазар – мой старый друг. Мы вместе работали, расследуя разные убийства. И я весьма отрицательно оцениваю тот факт, что Стоуни, зная об опасности, в которой она оказалась, даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей.

Люди «Г» вежливо улыбнулись. Судя по всему, его мнение тут никого не интересовало.

– Но ведь по этому двойному убийству уже был выявлен подозреваемый, верно? – спросил Горделл. – Самоубийца.

– Исполняя обязанности коронера, я еще не идентифицировал эту смерть как самоубийство, – заметил Уит.

– И вы, решив, что в управлении шерифа ошиблись, захотели немного покачать здесь свои права? – Горделл уставился на него в ожидании ответа. – Вы не считаете, что ваше поведение слишком самонадеянно?

Дэвид, должно быть, просто обаял их своим докладом.

– Я не считаю, что должен согласовывать свои действия с вами, сэр, – вежливо ответил Уит.

– Простите? – переспросил Горделл.

Граймс оторвал свой взгляд от блокнота, в котором делал какие-то пометки, и Уит увидел, как побледнело его лицо.

– Простите… «ваша честь», – поправил его Уит, любезно улыбаясь.

– Ваша честь, – добавил Горделл. При этом он ни секунды не выглядел виноватым. – Я не хотел вас обидеть.

– Хотел. Но не важно, – сказал Уит. – Если я понимаю, что мне для дознания нужна дополнительная информация, я иду и получаю ее.

– Вы ведь не юрист, да? Я хочу сказать, что вы один из тех судей, которым формально не нужна юридическая подготовка, – сказал Горделл с вежливым ехидством.

– Нет, я не юрист. На официальную должность меня избрали, – спокойно ответил Уит.

В темных глазах Горделла мелькнул злой огонек.

– Мне кажется, избиратели могут не одобрить ваше нежелание сотрудничать с ФБР.

– Почему вы решили, что я не хочу сотрудничать?

– Вы слишком самоуверенны. Среди общественных деятелей это не принято, – сказал Горделл.

– Джим, – несколько устало остановил его Граймс.

– Вы не ответили на мой вопрос, – настаивал Уит.

– Давайте не развязывать тут войну, судья Мозли. Вы в ней потерпите поражение, причем жестокое и быстрое. Здесь мы задаем вопросы, а вы на них отвечаете.

Уит мысленно сосчитал до десяти.

– Я думаю, что мой приезд к Стоуни Вону был весьма удачным и своевременным, потому что могу утверждать, что в это время финансист был жив и здоров. Если после этого его похитили или он сбежал, я, по крайней мере, очень существенно сузил для вас временной отрезок, когда это могло произойти.

– Мы вам за это благодарны, – сказал Граймс.

– Но мне все-таки хотелось бы знать, почему были похищены Бен и Клаудия, – продолжил Уит.

– Мистер Вон – богатый человек, – ответил Горделл, пожимая плечами.

– Мистер Стоуни Вон – да. Мистер Бен Вон – нет.

– Похитители думали, что на борту лодки был Стоуни.

– А почему они так считали? Им было известно о его планах?

– Мы этого пока не знаем, судья. – Граймс прокашлялся. – Вполне возможно, что злоумышленники следили за домом и ожидали, когда лодка выйдет в море. А может быть, они просто решили, что если лодки у пирса нет, то хозяин находится на ней.

– Итак, Стоуни Вон имеет смутное отношение к моему делу об убийстве, но при этом получает по физиономии как раз во время похищения. Сейчас он вообще исчез. Я не думаю, что это простое совпадение.

– Вы один из тех, кому не дают покоя закопанные сокровища, да? – спросил Горделл.

– Я предпочитаю рассматривать обнаруженные в земле драгоценности как археологическую находку, – ответил Уит. – И еще меня интересует пресловутый охотник за кладами – Альберт Эксли, или Аллен Экк, или Алекс. Хотелось бы, чтобы вы выяснили, кто этот парень на самом деле.

Губы Граймса сжались в узкую полоску.

– Мы очень ценим ту информацию, которую вы предоставили офицеру Салазар и другим представителям местных властей. Но поймите, пожалуйста, что сначала мы должны разобраться во всех связях этого дела, а потом расставить приоритеты, ваша честь.

– Позвольте мне объяснить, почему важно определить личность названного мной человека. Это Алекс, законченный псих, был в Новом Орлеане в тот момент, когда убили кузена Дэнни Лаффита. Он выбросил одну несчастную женщину в окно только за то, что она случайно услышала, что он «убрал» не того парня. Я думаю, что Дэнни Лаффит связывался со Стоуни Воном за несколько недель до этого, пытаясь договориться с ним о финансировании раскопок клада. Но Стоуни пожадничал и послал Алекса, чтобы тот похитил у Дэнни документы о местонахождении сокровищ и убил его. Только вот Алекс убил в доме Дэнни Лаффита другого человека. Дэнни, по-видимому, позвонил Стоуни после убийства своего родственника, и тот, узнав, что Дэнни жив, начал чудить. – Уит остановился и внимательно посмотрел на обоих агентов. – Так что на вашем месте я бы очень внимательно изучил все записи телефонных разговоров Стоуни Вона, проверил бы, звонил ли он в мотель «Байю Ми» в Новом Орлеане, посмотрел бы, звонили ли ему из Нового Орлеана или Южной Каролины, где находился Дэнни Лаффит, когда был убит его кузен.

– Мы уже наслышаны, что все это вполне в вашем стиле, – сказал Горделл. – Вы, похоже, не ограничиваетесь своими прямыми обязанностями.

Но Граймс, слегка склонив голову, смотрел на Уита с неподдельным интересом и очень внимательно слушал его.

– А вы не берите на веру всякие сплетни, – посоветовал Уит и продолжил: – За Стоуни требовали выкуп?

– Спасибо, что зашли к нам, судья Мозли. – Горделл встал, показывая, что беседа закончена.

– Я считаю, что Стоуни просто не хотел платить им пять миллионов, – не обращая внимания на федерала, говорил Уит. – А может, их у него и не было? Возможно, проверив его финансовые дела, вы найдете прорехи… Не удивлюсь, если он сбежал.

– Судья… – скептически глядя на него, начал Граймс. Казалось, он не мог поверить словам Уита.

– Я бы не купил у этого парня ни единой акции даже по центу. К тому же я уверен, что во время нашего разговора в доме был кто-то еще и подслушивал нас.

– Вы кого-то видели? – спросил Горделл.

– Нет. Но я чувствовал, что за мной наблюдают. Стоуни не захотел впустить меня в дом. Когда же я попросил дать мне на время одну книгу, он отказал, объяснив, что у него такой книги нет, но при этом трижды за двадцать секунд оглянулся на свои окна.

– Но вы все-таки так никого и не увидели.

– Нет, не увидел. Но я хорошо помню, что перед домом стоял бежевый фургон, которого сейчас здесь нет. Думаю, это был «крайслер». Номерных знаков я не запомнил. – Уит вдруг почувствовал себя довольно глупо: если уж ты такой подозрительный, почему не записал номера? – Не думаю, что Стоуни Вон действовал в одиночку. Я считаю, что ему наверняка кто-то помогал, и, возможно, это был Алекс. У нас есть описание внешности этого человека. Мы хотим, чтобы ваши люди тоже помогали нам его разыскивать.

– Отлично, – подытожил Граймс. – Дайте и нам эту информацию, чтобы мы посмотрели, есть ли у нас что-нибудь по этому поводу.

– Поскольку я терпеливо отвечал на ваши вопросы, хотя вы смотрели на меня как на умалишенного, – сказал Уит, – хотелось бы, чтобы со стороны ФБР мне тоже была оказана помощь. Мне нужно переговорить с Беном Воном, который, как я догадываюсь, в данный момент находится под вашей защитой.

– Переговорить – о чем?

– Это нужно для моего дознания по делу об убийстве Гилберта – Тран.

– Бен Вон, к сожалению, пока еще не в том состоянии, чтобы быть готовым к допросу, – ответил Горделл. Он снова встал, давая понять, что на этот раз их разговор действительно окончен. – И мы вовсе не относимся к вам как к умалишенному, сэр. – Он украдкой посмотрел на Граймса: «И это судья?!»

– Мне хватит буквально пяти минут, – настаивал Уит.

– Мы спросим у него самого, – ответил Граймс после небольшой паузы.

– Благодарю вас. – Уит тоже встал.

– Судья Мозли, – сказал Горделл, – я понимаю, что вы здесь – большая рыба в маленьком пруду. Но если мы хоть на секунду заподозрим, что вы мешаете нам или водите нас за нос, вы мгновенно превратитесь в простого провинциального мирового судью перед лицом суда федерального. Вы меня поняли, сэр?

– Я прекрасно вас понял, сэр, – ответил Уит. – Однако я хочу предупредить вас: если вы не восприняли меня серьезно и не станете преследовать этого Алекса, я обещаю вам, что позвоню во все телевизионные компании в Корпус-Кристи, Хьюстоне и Сан-Антонио и сообщу им, что ФБР намеренно игнорирует фактический материал, предоставленный коронером округа Энсайна, то есть мною. – Уит приветливо улыбнулся. – Возможно, сообщение займет всего минуту, но оно появится в новостях.

Челюсть у Горделла отвисла так, будто ему в рот залетела пчела.