Текст книги "Сладкая как грех (ЛП)"

Автор книги: Дж. т. Гайсингер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Я почувствовала его поцелуй всем телом, до самых кончиков пальцев. Нико был жадным – нет, он был пожирающим. Я прижалась к нему, чувствуя, как ускользает то немногое, что еще связывало нас.

Потому что, даже если он был прав, даже если нам было суждено погубить друг друга, я не хотела останавливаться. В глубине души мне было все равно, что будет завтра, пока я могла наслаждаться этим моментом. Его поцелуем, его улыбкой и страстью, которая так ярко пылала между нами.

Страстью, которая может оставить за собой дымящийся след разрушений.

Нико первым оторвался от меня, тяжело дыша. Его эрекция упиралась мне в низ живота. Я чувствовала, как она пульсирует даже через одежду.

Я прочистила горло и, стараясь говорить непринужденно, сказала: – Думаю, тебе стоит показать мне свою спальню.

Он медленно приподнял брови.

– Ты делаешь мне предложение?

– Ты против?

– Кто, я? – усмехнулся Нико. – Печеньковый монстр? Нет, мэм, определенно нет. – Наклонившись, чтобы поднять мою сумку, он небрежно спросил: – Кстати, … вы прихватили с собой что-нибудь из своего красивого нижнего белья, мисс Целомудрие? – Он взял меня за руку и повел к изогнутой лестнице, ведущей на второй этаж.

– Эм, нет.

Ник оглянулся через плечо и подмигнул.

– Хорошо. Потому что тебе оно не понадобится.

Да, я была в беде. Очень, очень большой беде.

И я наслаждалась каждой минутой этого.

Моя эйфория длилась ровно три минуты, пока Нико не привел меня в свою спальню.

Дело было не в неубранной постели; мы и так знаем, какая я неряха. И не в том, что я завидовала виду из окна, размеру его гардеробной или тому, что в соседней комнате с панорамными окнами у него был целый домашний спортзал.

Дело было в чертовой фотографии Эйвери на тумбочке рядом с его кроватью.

Во всем доме не было ни одного личного памятного предмета, но он спал с фотографией своей бывшей в серебряной рамке в полуметре от головы. Хитрая ухмылка, с которой Эйвери была изображена на фотографии, казалось, была направлена прямо на меня.

Внутри меня вспыхнула убийственная ревность, обжигающая, как огонь. Мне пришлось на мгновение отвести взгляд и посмотреть в окно, чтобы не сказать что-нибудь язвительное о том, что Печеньковый монстр вот-вот умрет от голода.

Нико поставил мою сумку на глянцевый черный комод напротив кровати и повернулся ко мне. Его улыбка померкла.

– Ты в порядке?

– Да.

Я не смотрела на него, но была почти уверена, что он прищурился. Я сглотнула подступившую к горлу желчь и постаралась сохранить достоинство, вместо того чтобы взорваться в приступе истерики. Бесшумный, как пантера, Нико направился ко мне.

– В чем дело, Кэт?

Черт бы побрал твои орлиные глаза! Разве ты не видишь, что я стараюсь не сорваться?

Я решила солгать, вместо того чтобы признаться, как сильно я на него злюсь и как сильно злюсь на себя за то, что эта фотография так на меня подействовала. Он уже объяснил, что Эйвери для него важна. Он уже попросил меня довериться ему. И я – якобы – доверилась. Я знала, что она занимала важное место в его жизни, по крайней мере раньше, и мне так сильно хотелось стать достаточно зрелой, уверенной в себе женщиной, которая могла бы улыбнуться и сказать: «О, как мило», и действительно иметь это в виду.

Очевидно, что я таковой не являлась.

Но к черту все, если я собиралась признаться ему в этом.

– Меня немного тошнит после вчерашнего и после всего этого утреннего волнения. Думаю, мне нужно прилечь. Или, может, принять душ, а потом прилечь. Ты не против?

– Конечно. – Нико был обеспокоен. – Тебе что-нибудь нужно?

Молоток. Огнемет. Пистолет. Мне правда хотелось уничтожить эту дурацкую фотографию. Может, даже поджарить ее электрошокером, а потом уничтожить.

– Нет. Просто пару часов отдыха. Уверена, потом мне станет лучше. Прости.

– Не глупи, – тихо сказал он, беря меня за руку. Затем поцеловал в лоб и провел в сверкающую мраморную ванную, где показал, как пользоваться душем и где лежат свежие полотенца. Потом Нико снова поцеловал меня, на этот раз в губы, нежно и так сладко, что это смягчило мою злость.

– Тебе помочь вымыть голову? – пробормотал он, касаясь меня носом.

В ответ я смогла лишь слабо улыбнуться.

– Я в порядке. Может, в другой раз?

Пауза перед тем, как Нико заговорил, затянулась. Я взглянула ему в глаза и тут же пожалела об этом. Тьма, поднявшаяся снизу, снова закралась в них, сменив обычно кристально-синий цвет на глубокий, зловещий ультрамариновый – цвет моря перед штормом.

– Хорошо, детка. Как скажешь.

Его голос тоже звучал приглушенно, но я не могла понять, с какими эмоциями он это произносит. Взгляд Нико упал на ожерелье у меня на шее. Он взял подвеску доверия большим и указательным пальцами и задумчиво погладил ее. Затем поднял ресницы и пронзил меня взглядом.

Не сказав больше ни слова и не улыбнувшись, Нико развернулся и медленно вышел из комнаты.

Я опустилась на край огромной ванны-джакузи, обхватила пульсирующую от боли голову руками и вздохнула. Я ненавидела ревность. Это такая мелочная, злобная, неуверенная в себе эмоция. К сожалению, отношения с таким мужчиной, как Нико, – мужчиной, перед которым женщины буквально падали ниц, – практически гарантировали, что зеленоглазый монстр поселится в моей голове. И если я хотела разобраться в наших отношениях, если я не хотела разрушить их еще до того, как они начались, мне придется найти способ справиться с этим.

Но как?

Этот вопрос не давал мне покоя все то время, что я провела в душе. Я намылила тело, вымыла голову шампунем, побрила все, что нужно было побрить, и позволила горячей воде расслабить мышцы, втайне ожидая, что Нико вот-вот войдет и присоединится ко мне. Втайне надеясь на это и втайне боясь.

Но он так и не вошел.

Когда я наконец закончила принимать душ, вытерлась и босиком прошла в его спальню, чтобы достать одежду из спортивной сумки, фотографии Эйвери на тумбочке уже не было.

Глава 16

Когда я проснулась, солнце уже опустилось низко над горизонтом, заливая комнату мягким золотистым светом.

Был поздний день или ранний вечер. Я прищурилась, привыкая к свету. И вспомнила, как сидела на краю кровати, переживая из-за фотографии Эйвери, а потом…

О. Точно. Я прилегла, думая, что это ненадолго, а потом я планировала встать и переодеться. Видимо, ненадолго превратилось в несколько часов. Уже второй раз за сегодня я просыпаюсь на кровати, поверх одеяла.

И уже второй раз за сегодня кто-то лежит рядом со мной.

Я повернула голову и увидела, что Нико лежит, закинув руки за голову, и смотрит в потолок. Он переоделся в свободные черные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Он был босиком и с обнаженным торсом. А его челюсть могла бы резать стекло. Когда Нико повернул голову и посмотрел, у меня перехватило дыхание.

– Привет.

– Привет. – Он повернулся на бок, приподнялся на локте и подпер голову рукой. Нико смотрел на меня исподлобья, и выражение его лица было нечитаемым. Наши тела находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга, так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. И остро осознала, что мы оба полураздеты. Под толстым белым полотенцем, которым я была обернута, на мне ничего не было.

Я сглотнула комок, застрявший в горле.

– Как давно ты здесь?

– Некоторое время. – Он протянул руку и убрал прядь влажных волос с моего лба. – Тебе уже лучше?

Я вдохнула и вытянула ноги, оценивая свое состояние, а затем кивнула.

– Да. Головная боль прошла.

– Хорошо. – Он провел пальцами по моему лбу, щеке, шее. Его рука задержалась на моей ключице. Нико начал играть с цепочкой у меня на шее. Глядя на нее, а не на меня, он спросил: – А как насчет того мерзкого желания вонзить нож мне в грудь? Оно тоже прошло?

Попалась. Я снова вздохнула, смущенная и раздраженная.

– Неужели я была так очевидна?

Нико провел пальцами по моей груди, от шеи к плечам, вдоль ложбинки между грудей, где было запахнуто полотенце, вверх по шее. От каждого его прикосновения словно пробегали искры. От этого ощущения у меня перехватило дыхание.

– Я же сказал тебе в первый день нашей встречи, детка: ты отвратительно лжешь.

Он начал распахивать полотенце в том месте, где оно было сложено на моей груди. Его пальцы ловко раздвинули два конца полотенца, обнажив пространство между моими грудями. Нико оставил полотенце в таком положении, приоткрыв его, но не обнажив ничего, кроме узкой полоски кожи, и скользнул пальцами ниже. Я была уверена, что он почувствует, как отбойный молоток сеет хаос в моей груди.

Когда я заговорила, мой голос дрожал.

– Прости, что разозлилась…

– Не стоит.

Рука Нико опустилась ниже, затем еще ниже, раздвигая противоположные края полотенца, чтобы получить доступ к моему обнаженному животу. Моя грудь все еще была прикрыта, как и мои девичьи прелести внизу, но остальная кожа теперь была открыта от шеи до пупка.

Несколько частей моего тела начали покалывать самым невероятным образом. Когда Нико провел кончиком пальца по моему пупку, а затем слегка погрузил его в него, мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать.

– Не извиняйся за то, что разозлилась, Кэт. – Он метнул на меня взгляд. – Лучше извинись, что солгала мне. И больше никогда так не поступай. – Нико наклонился и потерся щекой о мою щеку, убрал волосы с моего уха и прошептал: – Ты меня слышишь?

Мой прерывистый выдох должен был послужить утвердительным ответом, потому что я поняла, что не в полной мере контролирую свою способность говорить. Его язык, теплый, влажный и восхитительный, скользнул по краю моего уха. Он слегка прикусил мою мочку и втянул ее в рот. Его большая рука легла мне на живот. По ее следу побежали мурашки и искры.

Погрузившись в ощущения, я закрыла глаза.

Нико стянул полотенце с моих ног. Прохладный воздух коснулся моей груди и бедер, и я поняла, что полностью обнажена перед ним. Как ни странно, я не стеснялась. На самом деле я изо всех сил боролась с желанием бесстыдно раздвинуть ноги и показать на свою промежность, крича: «Съешь это чертово печенье!»

Какая шлюха.

И – что еще хуже – какое ничтожество. Можно подумать, что последние десять лет я жила в монастыре, настолько я была возбуждена. Что, черт возьми, он сделал с моей решимостью?

– Скажи это, детка, – прошептал Нико мне на ухо. Его рука скользнула вниз, к моему животу. – Скажи мне, что ты больше никогда не будешь лгать своему мужчине.

Было ли это нелепо – то, что я испытывала восторг от того, что Нико называл себя моим мужчиной? Я не знала. Мне было все равно. Я знала только, куда хочу направить его умелые пальцы. И что я сделаю практически все, чтобы они оказались там.

– Да. Да. То есть нет. И то, и другое. Что угодно. Я не буду.

Боже, какой я была жалкой.

Он ущипнул меня за бедро, а затем погладил в этом месте. Его пальцы опасно приблизились к цели.

– Ты не будешь… что?

Его голос стал жестче. Нико наклонился ко мне и втянул в рот один из моих сосков. Я ахнула и выгнулась ему навстречу. Его язык кружил вокруг моего соска, а его палец – вокруг моего пупка. Я задрожала, чувствуя себя такой же жидкой, как масло в масленке, оставленное под летним солнцем.

– Ах… я вроде как… забыла вопрос.

– Ну же, детка, ты можешь лучше, – упрекнул он меня, усмехнувшись. Нико перешел к другому соску и уделил ему столько же внимания, сколько и первому, снова тихо рассмеявшись, когда я заерзала, не в силах сдержать стон удовольствия.

– Я не буду тебе лгать. Я не буду. Не буду… о боже. Пожалуйста, не прекращай это делать!

Его зубы скользнули по моему соску. Он прикусил его сильнее, чем раньше. Я дернулась, вцепившись руками в простыни. Его пальцы легко коснулись моей промежности, и я всхлипнула, произнося его имя.

Мои бедра сами подались навстречу его руке. Я знала, что я влажная. Знала, что Нико это почувствовал, как только услышала тихое рычание желания, вырвавшееся из его груди. Он провел большим пальцем по моему клитору, и я, вдохнув, раздвинула ноги.

– Ты красивая, – прошептал Нико, касаясь губами моей груди. – Черт. Кэт. Ты такая красивая.

Рука, на которую он опирался, скользнула мне за спину и притянула меня к себе, прижав к своему твердому телу. Я запустила пальцы в его густые мягкие волосы и придвинула его голову к себе, отчаянно желая оказаться как можно ближе. Его грудь обжигала. А губы на моей коже обжигали еще сильнее.

– С тобой я чувствую себя красивой, Нико, – прошептала я, закрыв глаза. Мое тело пело от его прикосновений. – С тобой я чувствую себя самой красивой женщиной на свете.

– Это потому, что ты такая и есть, – сказал Нико и погрузил пальцы глубоко внутрь меня.

Я застонала. Моя голова откинулась на подушку. Я приподняла колени. Мой таз подался навстречу его руке.

Вот так я и проснулась.

Голос Нико был низким хрипом у меня над ухом.

– Ты кончишь для меня. И когда ты это сделаешь, то будешь моей, детка. Ни один другой мужчина не сможет прикоснуться к тебе. Ни один другой мужчина не получит твою улыбку, твой взгляд, твой смех. Ты отдашь все это мне, и только мне.

О, его пальцы. И его слова. Волшебство. Я уткнулась лицом ему в шею и прижалась губами к его горлу, отчаянно желая ощутить его вкус, отчаянно желая быть как можно ближе. Мое тело выгибалось в такт медленным, размеренным движениям его пальцев внутри меня. Я дрожала. Я парила. Я растворялась в нем, и, черт возьми, мне хотелось этого.

Разумеется, судьба решила, что будет забавно прервать эту прекрасную интерлюдию мелодией, которую я уже начала ненавидеть: звуком дверного звонка.

Он звенел так громко, что казалось, будто эхо разносится по всему дому, как от выстрелов. Я резко открыла глаза. Мы с Нико замерли. Дверной звонок издевательски повторял свою мелодию снова и снова, как будто ее включили на повтор.

Не убирая руку с моего интимного места, Нико оглянулся через плечо на часы на противоположной стене. Он зарычал, и я не думаю, что когда-либо слышала такой расстроенный звук. На самом деле я ни о чем не думала. Просто балансировала на грани освобождения. Мой голос звучал хрипло.

– Что происходит?

Он повернулся ко мне. Эти темные, как штормовое море, глаза снова были на месте, как и хмурый взгляд.

– Группа уже здесь. Я и забыл, что они придут.

О. Отлично. Группа была здесь. Какое чудесное завершение чудесного дня.

Мне хотелось закричать от разочарования. Или, может быть, натянуть одеяло на голову и спрятаться, пока не наступит утро и я смогу забыть этот день, как страшный сон. Похмелье, толпа, ревность, разоблачение ревности, а теперь еще и сексуальное разочарование.

Последнее, что я ожидала услышать в тот момент, был тихий довольный смех.

Черт. Этот человек читал меня как открытую книгу.

– Не смейся надо мной.

Хмурое выражение лица Нико сменилось удивлением. Блеск в его глазах был еще более довольным, чем его смех. Он медленно убрал пальцы, заставив меня вздрогнуть, а затем провел ими вверх и вниз по моему лобку, сосредоточившись на пульсирующем бугорке. Он зажал его между пальцами и потянул. Я ахнула, напряглась и широко раскрытыми глазами уставилась на него. В дверь продолжали звонить. Нико не обращал на это внимания.

– Ты снова собираешься скрывать от меня свои чувства, Кэт?

Ласка. Потягивание. Ласка.

– Я… я не могу… ладно, да, наверное. – Последняя фраза прозвучала на одном дыхании, когда в глубине моего живота сжался тугой комок удовольствия.

Нико нежно поцеловал меня в губы.

– Правильный ответ на этот вопрос – «нет», детка.

Поглаживание. Пощипывание. Поглаживание. Я не смогла сдержать тихий умоляющий стон. Поглаживания стали более уверенными и быстрыми, а Нико пристально вглядывался в мое лицо. Его собственное лицо пылало от желания. Я беззвучно приоткрыла губы, почувствовав легкое сокращение.

А потом этот ублюдок остановился.

– Нет! Нико!

Не отрывая от меня взгляда, он поднес руку ко рту и облизал два пальца, которые только что были внутри меня. Нико не торопился, проводя языком от основания пальцев до самых кончиков. Это было чертовски сексуально. Затем он прижался губами к моим и стал ласкать мой рот языком.

Он крепко, как железным прутом, обхватил меня рукой за спину и прижал к себе, целуя с такой страстью и собственническим напором, что у меня перехватило дыхание. Он перекатился на меня, схватил мои запястья и прижал их к подушке над моей головой.

Звонок затих. Я всем сердцем надеялась, что группа решила отправиться в поход по каньону и больше их никто не увидит. Тяжело дыша, Нико отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был диким. Он выглядел еще более взвинченным, чем я. Казалось, он вот-вот взорвется.

И я рассмеялась.

Я прижалась к нему тазом, ощущая сквозь его спортивные штаны твердую эрекцию.

– Ну что такое, большой мальчик? Расстроился?

Молниеносно сев, Нико потянул меня за собой, перевернул и положил к себе на колени. Затем он наклонился и вонзил зубы в мою голую задницу. Я вскрикнула, в основном от неожиданности. Было больно, но не очень.

Думаю, мое самолюбие было задето тем, что он мог перевернуть меня, как блин, и я ничего не могла с этим поделать.

Или могла?

Я посмотрела на него через плечо. Когда Нико взглянул на меня, целуя кожу, которую только что прикусил, я приподняла ягодицы, выгнув поясницу. Своим лучшим голосом секс-оператора по телефону я выдохнула: – Значит, ты любитель задниц, Нико? Или… – Я медленно перевернулась, наблюдая, как он пожирает взглядом мое обнаженное тело. Затем обхватила грудь руками. – Или ты больше любишь грудь?

Когда он промолчал, уставившись на меня немигающим взглядом, я улыбнулась еще шире.

– Нет? Значит, ты любитель ног. – Я провела руками по грудной клетке, животу и бедрам, а затем, как кошка, вытянулась во весь рост, оттопырив пальцы на ногах и подняв руки над головой.

Я была полностью обнажена. И полностью открыта перед ним. И из-за того, что на его лице читалось сильное желание, я чувствовала себя просто фантастически. Пока Нико не схватил меня за лодыжки и не перетащил через кровать на себя. Я оказалась у него на коленях, обхватив его бедра ногами, уткнувшись лицом ему в ладони и поражаясь тому, как легко он мог удерживать мой вес и перемещать меня туда, куда хотел, с минимальными усилиями с его стороны.

– Когда дело касается тебя, Кэт, – ответил мне Нико хриплым шепотом, – то я люблю все. Но не заблуждайся: я играю по-крупному. Так что, если ты хочешь начать эту маленькую дразнящую игру, я не остановлюсь, пока ты меня не попросишь. – Он провел языком по моей нижней губе и прижался ко мне тазом, надавив в нужном месте, чтобы я тихо ахнула.

– Ты первый начал! – Кажется, я уже немного умоляла. Группа была забыта.

– Да? Хм. – Нико обхватил меня за ягодицы и прижал к себе. Мои соски коснулись его груди, и по моему телу пробежала волна удовольствия, которая стала еще горячее и сильнее, когда он переместил руки на мою грудь и нежно сжал ее. Он провел большими пальцами по моим ноющим соскам, не сводя глаз с моего лица. Я почувствовала, как тяжелеют мои веки, перехватывает дыхание, а пульс учащается.

О боже. Сможет ли он заставить меня кончить… вот так?

Я прошептала его имя. На его губах появилась легкая улыбка.

– Да, детка? Что такое? Ты хочешь что-то сказать?

Слово уже вертелось у меня на языке. Всего одно маленькое слово, и я могла бы растаять в его руках.

Пожалуйста.

Но это было бы слишком просто. А если и было что-то, чего я не хотела от Нико, так это простоты.

Ну, или легкости.

Я слегка улыбнулась.

– Да. Вообще-то да. – Я протянула руку между нами, просунула ее под пояс его спортивных штанов и обхватила пальцами твердый, набухший член. Его глаза расширились. Я была более чем довольна, услышав, как Нико резко вдохнул. Нежно я сказала: – Я тоже настроена на победу, красавчик. Так что ты в игре. – А затем поцеловала его.

Я гладила его, пока мы целовались, наслаждаясь низким мужским стоном, который он издавал глубоко в горле, наслаждаясь тем, как сильно я его возбуждала, и тем, что его дыхание было таким же прерывистым, как и мое. Я провела большим пальцем по его бархатной головке, и Нико застонал, произнося мое имя и сжимая мои волосы в кулаках.

Именно в этот момент вошла группа.

Глава 17

Первым делом я закричала. Затем спрыгнула с кровати, с глухим стуком приземлилась на пол напротив двери и спряталась.

Нико же решил, что лучшим выходом из ситуации будет термоядерный взрыв.

– Какого хрена, придурки? Убирайтесь к черту из моей спальни!

За его выкриком последовал добродушный смех. Затем один из придурков сказал: – Не пришлось бы подниматься сюда, чтобы найти тебя, братан, если бы ты просто открыл дверь. Но теперь я вижу, что ты был… занят. Наверное, поэтому и забыл закрыться. – Голос повысился, обращаясь ко мне. – Привет, милая! Кэт, верно? Я много о тебе слышал. Не волнуйся, мы мало что увидели!

Я услышала еще несколько веселых смешков и для верности добавила пару фырканий.

Этот день становился все лучше и лучше.

Внезапно смех резко оборвался под звуки удивленного ворчания, ругательств и отчетливого глухого удара и дребезжания стекла, которые возникают, когда тело отбрасывают к стене.

– Я сказал, УБИРАЙТЕСЬ НА ХРЕН ОТСЮДА!

Нико снова погрузился в безумие. Я выглянула из-за края кровати как раз вовремя, чтобы увидеть, как он буквально вышвыривает в дверной проем крупного мускулистого мужчину со светло-русыми волосами, а затем поворачивается и хватает другого мужчину – шатена с мальчишески красивым лицом, которое резко контрастировало с черной кожей, в которую он был одет, – и прижимает его к стене, придавив предплечье к его горлу.

– Полегче, братан!

Я узнал этого человека по видеосъемке. Это был Броуди Скотт, ведущий гитарист «Бэд Хэбит», он же «Скотти».

– Ты полегче, Броуди! – взревел Нико. – Делай, что я, блядь, сказал, и уноси свою задницу отсюда, или я обрушу на твою голову столько дерьма, что апокалипсис покажется пикником! Ты меня понял?

Через мгновение Броуди сказал: – Да, братан. Я тебя понял.

Повисла напряженная тишина, пока двое мужчин сверлили друг друга взглядами. Броуди был не в восторге от того, что Нико приставил предплечье к его горлу, но он поднял руки в жесте капитуляции. Наконец Нико отпустил его. Он отстранился и встал, сжав руки в кулаки и широко расставив ноги в боевой стойке. Я не могла видеть его лица, но, судя по напряженным мышцам на его плечах и спине, Нико был готов к серьезному противостоянию.

Как и женщина, изображенная на его коже.

Большую часть его спины покрывала татуировка в виде парящей в воздухе женщины. Она была закутана в черную полупрозрачную ткань, которая едва прикрывала ее пышную обнаженную фигуру, а ее длинные черные волосы развевались на невидимом ветру. В ней было что-то зловещее, в ее красивом, неулыбчивом лице, в ее пронзительных темных глазах. Что-то запретное и смутно знакомое. Мне казалось, что она смотрит прямо на меня. Прямо сквозь меня.

Затем Броуди развернулся и вышел за дверь. Нико захлопнул ее за ним.

Я глубоко вздохнула и выдохнула.

Нико несколько секунд стоял, уставившись на дверь. Он разжал и сжал кулаки. Затем опустил голову, тяжело выдохнул и подошел ко мне. Он поднял меня с пола и обнял, уткнувшись лицом мне в шею. Я с удивлением обнаружила, что он дрожит.

– Ну что ж. Было весело. – Я шутила, потому что, конечно, это было не весело, но я не хотела подливать масла в огонь Нико.

– Им повезло, что я не был внутри тебя, иначе я бы убил их обоих.

Его тон был таким убийственным, а тело таким напряженным и дрожащим, что я не сомневалась: он говорит правду. Его гнев по-настоящему пугал меня. Я гадала, случалось ли ему когда-нибудь выходить из-под контроля. Я крепче обняла Нико за плечи, прижавшись обнаженной грудью к его груди. Несмотря на то, что я была полностью унижена, напугана и почти уверена, что не выйду из комнаты, пока группа не уедет, я чувствовала, что нужно попытаться разрядить бомбу замедленного действия, которую я держала в объятиях.

– Они не хотели тебя злить. Ребята не знали, что я здесь. Это была просто ошибка, Нико.

Он поднял голову и бросил на меня опасный, пронзительный взгляд.

– Они видели тебя голой.

Я нервно рассмеялась, боясь того, что увидела в его глазах.

– Ну, мой гинеколог видел и похуже. И, знаешь, до тебя у меня было несколько парней. В мире есть люди, которые видели меня обнаженной.

Шутки были явно неуместны. Как и последняя реплика о других мужчинах. Нико впился в меня взглядом, полным ярости, от чего мне стало еще страшнее. Его брови низко опустились. Щеки залились румянцем. Он крепко сжал мою челюсть и приподнял мою голову так, что наши носы почти соприкоснулись.

– Я не шутил, Кэт, когда говорил, что ты не будешь с другим мужчиной. Это касается и того, чтобы видеть тебя обнаженной. – Он сделал паузу, и его голос стал тише. – И найди себе гребаного гинеколога-женщину. Любой мужчина, который занимается этой работой, – просто извращенец.

Странное чувство поселилось у меня в животе. Я узнала его, потому что уже много раз испытывала подобное: это был страх.

В прошлом у меня было два парня-тирана. Один из них, нарцисс по имени Райан, пытался контролировать все аспекты моей жизни, включая мой гардероб, график работы, круг общения, то, что я ела, а также то, сколько я спала и занималась спортом. Я довольно быстро от него избавилась.

Другой был чрезвычайно умный и утонченный француз по имени Филипп. Он был гораздо опаснее Райана, потому что его гениальность заключалась в том, что он заставлял меня сомневаться в себе. Он никогда не требовал от меня чего-то напрямую. Его стиль не был похож на стиль камикадзе, как у Райана.

Это была партизанская война.

Постепенно, в течение года, я начала сомневаться в своих действиях. Действительно ли я флиртовала с тем дружелюбным барменом? Действительно ли мое платье было таким откровенным, как говорили его неодобрительные взгляды? Влияние Филиппа было таким скрытым, а его методы – такими изощренными, что моя уверенность в себе пошатнулась настолько, что я начала полагаться на него в принятии самых обыденных решений. И он с радостью выполнил свою миссию.

Чтобы привести меня в чувство, Грейс пришлось дать мне звонкую пощечину.

Так что теперь, после всего этого дерьма, я не могла игнорировать неоновую вывеску, которая мигала у меня перед глазами и кричала: «Осторожно, помешанный на контроле!»

Ни один мужчина не смеет указывать мне, к какому гинекологу обращаться. Это уже переходит все границы.

– Во-первых, – начала я, глядя ему прямо в глаза, – ты сказал, что после того, как ты доведешь меня до оргазма, я буду принадлежать тебе. Я не кончила. Поэтому можешь сам догадаться, к чему я клоню.

Его ноздри раздулись. Нико наклонился ко мне, и теперь наши носы соприкасались.

Это еще больше меня разозлило. Мои следующие слова прозвучали резко.

– Во-вторых. Пока тебе не засунут в задницу ледяное зеркало и не будут растягивать его десять разных врачей, пока ты не найдешь того, кто действительно хорош, с кем тебе комфортно и кто знает, что, черт возьми, он делает, ты не имеешь права вмешиваться в мой выбор гинеколога. И, наконец, в-третьих: перестань быть таким придурком!

Я вырвалась из его объятий, взяла с кровати полотенце, снова обернула его вокруг себя и встала в нескольких метрах от него, сверля его взглядом. Только после того, как я все это сделала, мне пришло в голову, что дразнить разъяренного медведя – не лучшая тактика.

Голос Нико прозвучал убийственно мягко: – Не кричи на меня.

Я ответила тем же тоном: – Обратись к пункту номер три.

Он шагнул ближе, сверкая глазами. Я не отступила.

– Нико, не надо. Я не позволю тебе запугать меня. Если ты хочешь, чтобы наши отношения зашли дальше сегодняшнего дня, не делай то, что собираешься сделать, прямо сейчас.

Это заставило его замереть на месте. С таким видом, будто я дала ему пощечину, он прошептал: – Ты никуда не пойдешь, Кэт.

Я так разозлилась, что смогла ответить ему только вежливо.

– Чтобы было предельно ясно: ты не имеешь права принимать такое решение. Я тебе не игрушка.

Он облизнул губы. Это напомнило мне передачу о дикой природе, в которой я когда-то видела, как вожак стаи охотился на северного оленя в дикой местности Аляски. Для оленя это закончилось плохо.

Нико сделал осторожный шаг ближе, потом еще один, пока мы не оказались в полуметре друг от друга. Он впился в меня взглядом. Я по-прежнему не двигалась с места.

– Ты моя любимая игрушка, детка. А я – твоя. Так что мы квиты.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он перебил меня.

– Это также значит, что я не позволю тебе уйти, потому что ты злишься из-за того, что я веду себя как мужчина. Я говорил тебе это вчера и повторю снова: мы будем давать друг другу презумпцию невиновности. Ты злишься на меня, скажи мне. Я думаю, что ты ведешь себя как королева драмы, и я тебе это говорю.

Что? Я? Королева драмы?

– По тому сердитому звуку, который ты только что издала, я понял, что ты считаешь меня еще большим придурком после этих слов, но точно так же, как ты не должна бояться высказывать мне свое мнение, я не буду бояться высказывать тебе свое. – Нико взглянул на мое ожерелье, а затем снова посмотрел мне в глаза. – Я не шутил, когда говорил, что мы будем доверять друг другу, Кэт. Это не всегда может быть приятно. – Он протянул руку и нежно погладил меня по щеке. – Но это всегда будет по-настоящему.

Я все обдумала и решила рискнуть.

– Хорошо. Хочешь по-настоящему? Получай. И если тебе не понравится, винить тебе будет некого, кроме себя самого. – Нико ждал, все еще нежно поглаживая меня по щеке. Я бы хотела, чтобы он этого не делал, потому что это мешало мне злиться.

– У меня было двенадцать любовников. – Его рука, лежавшая на моем лице, замерла. – Да, я это сказала. Двенадцать. Двое из них были настоящими психопатами, у троих были проблемы с матерью, четверо были просто чертовски инфантильными. Остальные трое либо изменяли мне, либо избивали меня. Один из них делал и то, и другое, и наслаждался каждой минутой. Так что ты у меня тринадцатый, не повезло. И если бы я судила о наших отношениях по своему прошлому опыту, я бы сейчас так быстро выбежала за дверь, что у тебя голова закружилась бы.

Это было неприятно рассказывать, но он сам напросился. Поэтому я продолжила.

– Мне не нравится агрессия. Мне так же не очень нравится собственничество, но, по крайней мере, это показывает, что тебе не все равно. А вот злость? То, как ты срываешься на прессе и даже вступаешь в перепалки с друзьями? Это меня беспокоит, Нико. Все твои секреты тоже меня беспокоят. Но я стою здесь и говорю тебе это, потому что мне не все равно. Я ищу причины, чтобы остаться. Не давай мне больше поводов уйти.

Нико медленно убрал руку от моего лица. Он долго, очень долго смотрел на меня, не говоря ни слова, и на его лице читалась смесь разочарования, борьбы и, возможно, даже страха. Затем он прошептал: – У меня есть только два секрета, Кэт. Один из них может разрушить мою жизнь, а другой – чью-то еще. Если хочешь, я расскажу тебе оба.