Текст книги "Сладкая как грех (ЛП)"

Автор книги: Дж. т. Гайсингер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Я прочистила горло.

– Да, это очень интересно, доктор Фрейд. А теперь, пожалуйста, давайте поговорим о том, что мы наденем.

– Не считая обильного нанесения антибактериального крема для рук?

– Я почти уверена, что тебе не придется никому пожимать руку, Грейс. Это не совсем деловая встреча.

– И я почти уверена, что в таких местах, как «Хаус оф Блюз», можно подхватить опасный штамм гонореи.

– Ну тогда тебе придется нанести этот антибактериальный крем не на руки, а куда-нибудь еще, верно?

Она рассмеялась.

– Полагаю, что да. Как думаешь, кто-нибудь заметит, если я надену презерватив на все тело вместо кожаной мини-юбки?

Теперь была моя очередь рассмеяться, и это было приятно.

– Подруга, я думаю, что если ты появишься в кожаной мини-юбке, то половина мужчин на вечеринке умрет от сердечного приступа.

– Да ладно тебе, – усмехнулась она. – Ты меня недооцениваешь. Своими шикарными ногами я бы прикончила по меньшей мере три четверти из них.

– А остальные двадцать пять процентов, очевидно, геи.

Я почувствовал, как Грейс улыбнулась в трубку.

– Точно, – сказала она.

– Что ж, если это поможет тебе принять решение, то на мне будет красное платье, такое короткое, что моя киска, наверное, будет всем махать в знак приветствия.

Грейс сухо произнесла: – Ты всегда была на высоте.

– Это не моя вина! Нико прислал персонального стилиста из какого-то бутика в Беверли-Хиллз, чьими клиентами, должно быть, являются проститутки и трансвеститы. Я никогда не видела такого количества эластичных, блестящих, крошечных платьев.

– Ты купила прозрачные туфли на шпильке?

– Ты издеваешься? – фыркнула я.

– Кэт, если ты собираешься изображать из себя проститутку, то должна быть до конца последовательна. Ты не можешь прийти на вечеринку в балетках и с вываливающейся из под платья киской. Мы же не хотим посылать противоречивые сигналы.

– Прозрачные туфли на шпильке – это для стриптизерш, дурачка. Кожаные сапоги до бедра – вот это настоящая одежда для проституток.

Грейс сделала паузу.

– Фу. Ты смотрела фильм «Чумовые боты»²⁵? Потому что у меня сейчас перед глазами стоит эта ужасная картинка.

– Хуже, чем картинка с киской монахини?

– Ладно. Думаю, этот разговор затянулся. Во сколько мне там быть?

– Нико сказал, что пришлет за тобой машину. Они заберут тебя в восемь.

Грейс издала тихий неразборчивый звук.

– Да неужели? Как благородно с его стороны.

Я улыбнулась и покачала головой. Грейс была единственной из моих знакомых, кто мог выразить презрение, удовольствие, раздражение, благодарность и еще с десяток противоречивых эмоций всего в десяти словах.

– Люблю тебя, Грейси.

– Я тоже тебя люблю, Кэт. Увидимся вечером.

– Не могу дождаться.

– А, Кэт?

Я склонила голову набок, пораженная новым, настойчивым тоном ее голоса.

– Да?

С тихой убежденностью она сказала: – Если ты счастлива, то и я тоже. Несмотря ни на что.

Затем она повесила трубку, прежде чем я успела что-то сказать.

* * *

День пролетел незаметно. Я занялась составлением списков и обдумыванием того, как привести дом в порядок перед отъездом в Европу с группой. У меня была всего неделя между вечеринкой в честь начала тура и вылетом, и я немного запаниковала при мысли о том, что уеду, не наведя порядок. Если я собиралась отсутствовать целых два месяца, мне нужно было знать, что я успела все поубирать.

Я уже договорилась, что на время моего отсутствия мои обязанности будет выполнять девушка, с которой я работала раньше, – еще один визажист, которой я доверяла и которая могла позаботиться о моих клиентах, а не переманить их у меня. Она была в восторге от дополнительной работы, и я тоже была довольна этим решением. Я определенно хотела продолжить работать, когда вернусь домой. После того как мы с Нико поженимся, я тоже планирую работать.

Я просто еще не сказала ему об этом.

После того как мы занимались любовью накануне, он был на удивление молчалив. Честно говоря, мне тоже не хотелось разговаривать, ведь над нами нависла черная туча в лице Майкла. Но я чувствовала, что Нико молчит не только из-за брата. Его беспокоило что-то еще.

Что-то важное. Или плохое.

Или и то, и другое.

Он встал рано, раньше меня, и с тех пор метался по дому, как зверь в клетке, проверяя окна и запирая двери. Код безопасности на сигнализации был сброшен, и он нанял круглосуточную охрану, которая патрулировала территорию, а также установил дополнительные видеокамеры, но все равно не был уверен, что этого достаточно.

Вот почему он так настойчиво прилипал ко мне, как ракушка к камню. И эта ракушка теперь прижималась ко мне на заднем сиденье «Эскалейда», крепко сжимая мою руку своей большой ладонью. Мы ехали по Сансет-Стрип, Барни был за рулем, мы направлялись на вечеринку в «Хаус оф Блюз». Небо за окном светилось оранжевым и фиолетовым в сгущающихся сумерках.

– Ты такой тихий, – сказала я, сжимая руку Нико.

Он взглянул на меня. На нем были его фирменные джинсы с рисунком и черная футболка под кожаной курткой, темные волосы были растрепаны, на шее висел тонкий кожаный шнурок, а на большом пальце левой руки было серебряное кольцо. Нико выглядел чертовски сексуально… и рассеянно.

– Как дела, Кэт?

Его мягкий вопрос застал меня врасплох. Как и серьезное выражение его лица.

– Я в порядке. Насколько это возможно в данных обстоятельствах, я думаю.

Нико изучал меня, проводя большим пальцем по моим костяшкам.

– Никаких сомнений? Не жалеешь, что встретилась со мной?

В его словах был скрытый подтекст. В них чувствовалось напряжение. Это заставило меня нервничать.

– Почему ты спрашиваешь? Ты жалеешь, что встретил меня?

Его взгляд пронзил меня насквозь.

– Это не ответ.

– И это тоже не ответ.

Барни, сидевший на переднем сиденье, потянулся, чтобы увеличить громкость радио. Он пытался оставить нас наедине, но это было невозможно. Он сидел слишком близко.

Нико отвернулся и провел рукой по волосам. Я легко распознала в этом жесте раздражение. Он не стал настаивать на ответе, а я была не в настроении разговаривать, так что остаток пути мы провели в напряженном молчании.

Я чувствовала себя паршиво.

Когда мы свернули с Сансет-стрит на боковую улочку, где находился въезд на парковку «Хаус оф Блюз», мне стало еще хуже.

Ряд полицейских машин перекрыл движение на улице. Офицеры в форме совещались небольшими группами на тротуаре. Крепкие вышибалы сверяли имена гостей со списком, прежде чем пропустить машины на парковку, а множество охранников ходили по кварталу с фонариками и рациями. За рядом полицейских машин собралась толпа в надежде увидеть свою любимую группу, а еще больше зевак наблюдали за происходящим с другой стороны улицы. Повсюду прятались люди с камерами.

Когда мы вышли из машины, толпа взревела. Они узнали Нико.

– Что? – спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому, – пробормотала я, бросив взгляд через плечо.

Лицо Нико стало еще темнее, чем в машине. Он потянул меня за руку, и мы вошли внутрь.

* * *

– Боже мой, они потрясающие! – взвизгнула Хлоя, перекрикивая громкую музыку. Мы с ней, а также Грейс и Эрик стояли за кулисами и смотрели, как «Бэд Хэбит» зажигают. Нико был чертовски сексуален, когда расхаживал по сцене, притопывая и двигая бедрами, играл на гитаре и пел, запрокинув голову и закрыв глаза, а по его лбу стекали капли пота. В мюзик-холле было всего полторы тысячи человек, но он пел так, словно его имя выкрикивали сто пятьдесят тысяч зрителей.

Даже Грейс была заворожена. Она смотрела на группу, часто моргая и прижав руку к горлу.

«Бэд Хэбит» завершили песню мощным барабанным соло, и зал взорвался оглушительными криками и аплодисментами. Нико рассмеялся и вскинул кулак в воздух. Я поймала его взгляд, когда он отвернулся от микрофона, и улыбнулась. Он ухмыльнулся в ответ и подмигнул.

Грейс, обмахиваясь рукой как веером, сказала: – Не знаю, как вы, дамы, но от всего этого тестостерона мне вдруг захотелось в туалет. Я пойду в уборную.

– Я с тобой. – Хлоя поцеловала Эрика в щеку. Он очаровательно покраснел.

– Вам троим нужен вооруженный сопровождающий, – сказал он, с тревогой глядя на нашу одежду. – Вы рискуете устроить беспорядки по пути в дамскую комнату.

На Хлое было бледно-зеленое мини-платье без рукавов, которое идеально сочеталось с ее золотистым загаром и волосами. На мне – одно из платьев, которое доставили из бутика в Беверли-Хиллз – обтягивающее, с глубоким вырезом, ярко-красного цвета, в тон туфлям на каблуках. Грейс, как и обещала, надела убийственное кожаное мини в сочетании с блестящим фиолетовым топом и привлекала к себе много внимания. Фиолетовый цвет в сочетании с ее яркими волосами и бледной кожей был невероятным. Я даже видела, как несколько девушек бросали на нее восхищенные взгляды.

– Фу! – Грейс махнула рукой. – Спасибо за предложение, Эрик, но я не хочу, чтобы ты ходил за нами по пятам и лишал меня шанса найти горячего парня, с которым я могла бы замутить сегодня вечером и больше никогда не видеться.

– Грейс! – Хлоя была в шоке. Мысль о сексе на одну ночь шокировала ее не меньше, чем мысль об убийстве. Это было одно из тех дел, которыми леди не занимаются.

Грейс закатила глаза.

– Я не просто так надела эту юбку, Хлоя. Сегодня я ловлю мужчину на крючок, а это, как ты знаешь, наживка. А теперь иди, Эрик, мы вернемся через пять минут. Или Кэт с твоей девушкой вернутся. Если я пропаду, не ищи меня.

Думаю, Эрик был слишком занят тем, что Грейс назвала Хлою его девушкой, чтобы возражать. Когда мы уходили, он растерянно улыбался, не сводя глаз с ее удаляющейся спины. Группа заиграла следующую песню, и мы поднялись на частном лифте на верхний этаж.

* * *

Женский туалет наверху находился в частном клубе. Он был обставлен красным бархатом и позолотой и напоминал бордель XIX века. Благовония, которые горели в маленькой баночке в углу, вероятно, должны были перебить запах хлорки, но этого не произошло.

Я задумалась, права ли была Грейс насчет сидений для унитазов.

– Должна признать, – сказала Грейс, склонившись над раковиной и глядя в зеркало, пока красила губы, – что, посмотрев концерт «Бэд Хэбит», я стала гораздо лучше понимать, почему люди влюбляются в музыкантов. Они буквально излучали сексуальность. Это было очень мощно, честно говоря. Почти завораживающе.

– Ты никогда раньше не видела, как группа выступает вживую? – спросила Хлоя. – Как такое возможно?

На мгновение Грейс замерла, прикрыв рот рукой. Затем она опустила взгляд, медленно закрыла помаду колпачком и убрала ее в сумочку. Тихонько она сказала: – На самом деле я не знаю, видела ли я когда-нибудь выступление группы вживую. Я точно знаю, что не видела его за последние двенадцать лет.

– Черт возьми, – по голосу и выражению лица Хлои было понятно, что она сожалеет о своих словах. Она положила руку на плечо Грейс. – Прости. Я вечно забываю.

Еще один неудачный выбор слов, но, по крайней мере, у Грейс хватило… хм… великодушия улыбнуться.

– Я тоже. И не переживай из-за этого. Тебе и так есть о чем беспокоиться из-за твоего нового мужчины и его маленькой, кхм, проблемы.

Судя по всему, Хлоя тоже рассказала Грейс о том, что ее не устраивает чрезмерно страстный стиль поцелуев Эрика. Я ничего не слышала с момента нашего вчерашнего разговора с ним.

– Да, как дела, Ло? В прошлый раз, когда мы разговаривали, ты собиралась с ним расстаться.

Хлоя покраснела еще сильнее, чем Эрик несколькими минутами ранее.

– Ребята, я понятия не имею, что на него нашло, но как будто он брал уроки или что-то в этом роде. Я имею в виду, что внезапно его цепкий язык куда-то подевался, и он стал таким нежным. Как ягненок.

– Потрясающе! – сказала я немного громче, чем следовало. Грейс как-то странно на меня посмотрела. – Я имею в виду, что Эрик такой замечательный парень, Хлоя. Я правда думаю, что вы идеальная пара.

– Правда? – застенчиво спросила она. – Потому что я думаю, что вы с Нико тоже идеальная пара.

– О боже, – пробормотала Грейс, взъерошивая волосы. Она отвернулась от зеркала и посмотрела на нас сверху вниз. – Ладно, вы двое, хватит. Я наберу пять килограммов, просто вдыхая весь этот сахар в воздухе. Не могли бы вы сейчас спуститься вниз, чтобы я могла найти своего Прекрасного Принца и не слушать, как вы, две курицы, кудахчете над своими петухами?

– Я почти уверена, что ты напугаешь до смерти Прекрасного Принца, – сказала Хлоя с улыбкой.

– И его коня, – добавила я.

– Заткнись, – добродушно ответила Грейс. – Хотя ты, наверное, права. Я не представляю себя с мужчиной, который носит белые перчатки и эполеты.

Они с Хлоей направились к двери, их шаги приглушал толстый кроваво-красный ковер.

– Что такое эполет? – пробубнила Хлоя. Грейс вздохнула. Заметив, что я отстала, Хлоя спросила: – Ты идешь?

– Думаю, я еще немного побуду здесь. – Чувствуя приближение головной боли, я опустилась в красное бархатное кресло рядом с раковинами. – Большие вечеринки никогда не были моим коньком.

Грейс была обеспокоена.

– Ты в порядке?

Я кивнула.

– Да, просто… может, мне нужно побыть одной пару минут. Последние несколько недель были безумными.

Грейс, стоявшая у двери в дамскую комнату, прищурилась, глядя на меня. Она собиралась что-то сказать, но Хлоя ее опередила.

– Мы будем ждать тебя снаружи, когда ты будешь готова, хорошо? У того бара, мимо которого мы проходили по пути сюда. Потом, если хочешь, мы можем спуститься вниз и посмотреть на выступление группы с балкона. Так ты сможешь взглянуть на своего мужчину под другим углом.

– Договорились, – сказала я, улыбаясь.

Прежде чем Грейс успела возразить, Хлоя вывела ее из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я обхватила голову руками и уставилась на ковер.

Я не признавалась в этом Нико, но меня беспокоило предстоящее турне. Какой будет жизнь в дороге? Что, если мне это не понравится? Что, если я буду скучать по дому? Это казалось одновременно захватывающим и пугающим. А что творилось в голове у Нико последние несколько дней? Почему он был таким отстраненным?

И как же Майкл?

Чем больше я обо всем этом думала, тем сильнее у меня кружилась голова и тем больше я отвлекалась. Поэтому я не заметила, когда дверь открылась и закрылась. Я подняла голову только тогда, когда услышала, как с резким щелчком повернулся замок на ручке.

Мужчина в дверях улыбнулся мне. Это было самое пугающее зрелище, которое я когда-либо видела.

– Не ожидал встретить тебя здесь, – сказал Майкл, входя в комнату.

Глава 35

Сердце бешено заколотилось, я вдохнула и вскочила на ноги. Майкл подошел ближе, и я попятилась на дрожащих ногах.

– Как ты сюда попал? – в ужасе прошептала я.

Выражение его лица было неописуемым. В его глазах читалась убийственная холодность акулы. Даже его улыбка была похожа на акулью.

– Ты имеешь в виду, как мне удалось обойти всю охрану и полицию, которых Нико нанял, чтобы обеспечить твою безопасность сегодня вечером? Я пришел вчера вечером вместе с остальными. – Он улыбнулся еще шире. – И так и не ушел.

Осознание того, что Майкл подстерегал меня, как терпеливый хищник, выслеживающий свою добычу, со вчерашнего дня, заставило мою кожу покрыться мурашками, а кровь застыть в жилах. Я отступила еще на несколько шагов, пока не уперлась в стену. Я не могла идти дальше. Поэтому сделала вдох, готовясь закричать.

– Только закричи, и я заставлю тебя пожалеть об этом, – рявкнул он.

Мои дрожащие руки сжались в кулаки. Мысли разбегались в разные стороны.

– Чего ты хочешь, Майкл?

Он склонил голову набок. Его взгляд жадно скользил по моему телу. Я вздрогнула, и он рассмеялся.

– Я много кем могу быть, но я точно не насильник, Кэт. Твоя добродетель в безопасности со мной.

– Но мой дом, видимо, нет!

Его смех перешел в покашливание. Он был до жути похож на Нико. Они даже одевались одинаково: ботинки, джинсы и черная кожаная куртка. Я гадала, было ли это совпадением или еще одним странным фетишем, вроде того, чтобы стоять у темной спальни и смотреть, как спит его брат.

– Это было сделано лишь для того, чтобы привлечь твое внимание. Сбавь обороты в своей самодовольной самоуверенности. Вижу, это сработало.

В моих ушах стоял оглушительный рев. Я не знала, чего мне хочется больше: убежать или наброситься на него и выцарапать ему глаза.

– Чего ты хочешь?

Улыбка сошла с лица Майкла. Его взгляд стал затравленным.

– Эми. Я хочу вернуть Эми.

Что-то в том, как он это сказал, какая-то странная интонация в его голосе насторожили меня. В том, как он произносил ее имя, было что-то извращенно собственническое.

– Я ничего не могу с этим поделать, Майкл. Никто не может.

У него перехватило дыхание. Его голос звучал тихо и сдавленно.

– Я любил ее.

О чем, черт возьми, он говорит? Чего он хочет?

– Я знаю, что любил… – тихо произнесла я.

– Нет, не знаешь! – внезапно выкрикнул Майкл. Его лицо покраснело. – Я сказал тебе на поминках: ты ничего не знаешь!

Я вздрогнула. Страх пронзил меня до самых кончиков пальцев, ледяными когтями пробежался по спине. Все чувства обострились. Его ярость была настолько ощутимой, что я почти чувствовала ее вкус. Я стояла неподвижно, пока Майкл пытался взять себя в руки. Он разжимал и сжимал кулаки, его грудь вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания.

– Я любил ее, – сказал он. – Я был влюблен в нее. И она любила меня. Мы были больше, чем просто брат и сестра, Кэт. Мы были всем друг для друга. Мы были лучшими друзьями. – Его голос дрогнул. По щекам потекли слезы. Майкл прошептал: – Мы были любовниками.

Я ахнула, почувствовав одновременно тошноту, шок и отвращение.

– Она пыталась бороться с этим. Поэтому и сбежала с Хуаном Карлосом: Эми думала, что другой мужчина все изменит. Она считала, что расстояние все исправит. – Он рассмеялся. В тишине комнаты раздался резкий, неприятный звук. – И, черт возьми, это и произошло. Но не так, как она думала. Три года Эми была его шлюхой, запертой, как птица в клетке. И в тот день, когда какой-то грязный подонок вырубился прямо на ней, а его мобильный телефон лежал в кармане рубашки, кому, по-твоему, она позвонила? Мне. Сестра позвонила мне. Потому что я был единственным, кто по-настоящему любил ее, Кэт. И она это знала. Эми знала, что я сделаю все, чтобы забрать ее от него. Все.

С нарастающим ужасом я вспомнила, что Нико рассказал мне о телефонном звонке Эйвери из Бразилии, когда она сказала, что возвращается домой. Он сказал, что знает о смерти Хуана Карлоса… и думает, что его сестра как-то связана с этим.

– Это был ты, – прошептала я. По моим рукам побежали мурашки. – Ты убил Хуана Карлоса.

Майкл оскалился, как загнанный в угол зверь.

– Ты чертовски права, я его убил! Сестра сказала мне, где ее искать, я выследил этого ублюдка и прикончил его, как насекомое, которым он и был! Потом я привез ее обратно, и Нико даже не заметил моего отсутствия, настолько он был погружен в свою чушь! – Его голос стал мягче, в нем появились странные нотки. – Так что мы с Эйвери снова были вместе, только на этот раз мы оба знали, что это навсегда. Так и должно было быть. И мы были счастливы.

У меня скрутило живот. Я почувствовала тошноту.

– Счастливы? Боже мой, Майкл! Она была наркоманкой – твой отец приставал к ней, она была вынуждена работать в борделе – как ты мог так с ней поступить? Как ты мог воспользоваться тем, что она была так сломлена? Она была твоей сестрой!

– Она была моей жизнью! – закричал он.

В ужасе я подпрыгнула. Интуитивно я чувствовала, что он представляет для меня серьезную опасность. Одно неверное движение – и я покойник. Майкл медленно приближался. У меня руки онемели. Я не могла дышать. Мои мысли неслись сквозь пространство со скоростью тысяча километров в час, но тело словно приросло к земле.

Голос Майкла стал тише, почти превратился в шепот.

– А когда Нико узнал о нас, он отобрал у меня единственное, что я любил, и пригрозил убить меня, если я еще хоть раз к ней подойду. Он сказал ей, что я болен, что я такой же, как наш отец, и она его послушалась. Они отрезали меня от мира, и я больше никогда ее не видел, вплоть до того дня, когда ее чертов гроб опустили в землю!

Теперь я с леденящей душу ясностью понимала, почему Нико так расстроился, когда увидел, как Майкл целует меня, и почему я сказала ему, что рада, что в ту ночь в доме за нами наблюдал Майкл, а не кто-то другой. Вот почему Нико не разговаривал с братом пять лет. Одному Богу известно, как он узнал. Я всем сердцем надеялась, что Нико не застал их вместе.

Майкл сунул руку за пояс джинсов. Он достал блестящий черный револьвер и направил его мне в сердце. Мое лицо вспыхнуло. Все мое тело задрожало. Я чуть не потеряла сознание от ужаса.

– Если ты меня убьешь, это ее не вернет.

– Конечно, нет, – ответил он сквозь стиснутые зубы. – Дело не в тебе, Кэт. Дело в нем. После того как мы переехали в Лос-Анджелес, вся его жизнь была у него на блюдечке с голубой каемочкой. Деньги, слава, успех, а теперь еще и любовь… у него есть все. А у меня ничего. Я хочу, чтобы он страдал так же, как заставил страдать меня. Я хочу, чтобы Нико точно знал, каково это – быть отвергнутым человеком, которого ты любишь больше всего на свете. Я хочу на это посмотреть.

Я моргнула. Посмотреть?

Его лицо исказилось в уродливой гримасе.

– На самом деле я не хочу тебя убивать, Кэт. Это причинит боль моему брату, но, в конце концов, он успокоится. Все закончится слишком быстро. Мне не нужно, чтобы все прошло слишком просто. К тому же я не хочу в тюрьму. Так что остается только один вариант. – Я не поняла. Я молча покачала головой. Майкл сказал: – Ты бросишь его.

– Нет! – выпалила я, не подумав. Он проигнорировал меня и продолжил говорить, и в его глазах вспыхнул безумный огонек.

– Если ты бросишь его, если скажешь, что передумала, что на самом деле не любишь его, и отвернешься от него, это его убьет. Я его знаю. Нико никогда этого не переживет. Он будет тосковать по тебе всю оставшуюся жизнь. Он никогда раньше не был влюблен. Смешно, не правда ли, для мужчины его возраста? Для мужчины, на шею которого женщины бросаются сами, стоит ему только выйти на улицу?

Майкл кивнул, соглашаясь с самим собой.

– Смешно. Я почти не верил, что он на такое способен. Но, к счастью для меня, это произошло. И теперь у меня наконец-то есть шанс доказать брату, что в этом мире есть вещи гораздо хуже смерти. Знаешь, что хуже смерти, Кэт?

Сглотнув подступившую к горлу желчь, я уставилась на него.

С леденящей душу мягкостью Майкл сказал: – Отречение. Отказ от человека, которого ты любишь больше жизни. Смерть по сравнению с этим прекрасна и безмятежна. Смерть была бы облегчением! Поэтому я не убью тебя. Вместо этого мы все будем страдать вместе. – Он расхохотался. – Пока мы все живы.

Тогда я поняла, что Майкл не просто опасен. Он безумен.

Думай, Кэт. Думай!

– А если я откажусь? Если я передам Нико все, что ты только что сказал?

Майкл улыбнулся.

– Тогда я расскажу всему миру нашу неприглядную семейную историю, начиная с того, как Нико столкнул нашего отца с лестницы, – только я не буду упоминать, каким инцестуальным, пьяным ублюдком был наш дорогой папочка, – и заканчивая запретной связью между братом и сестрой. Только я немного изменю факты. Я скажу, что это у Нико был роман с нашей сестрой, а не у меня. И что, когда папа узнал об этом, Нико убил его.

Я издала сдавленный крик ужаса. Майкл лишь улыбался, по-прежнему направляя пистолет мне в грудь.

– Ты же знаешь, они все поверят в это, ведь Эми настаивала на том, чтобы притворяться, будто Нико – ее парень. – Его улыбка исчезла, сменившись хмурым выражением лица. – Она всегда пыталась вызвать у меня ревность этим дерьмом.

Мне нужно было что-то сделать. Нужно было придумать, как выйти из этой ситуации, как переубедить Нико.

– Майкл, давай просто поговорим об этом минутку…

– Нет. Мы закончили разговор, Кэт. – Голос Майкла был холоден как лед, как и взгляд, которым он сверлил меня. – Вот твои варианты: бросить Нико громко и сегодня же. Поставить его в неловкое положение. Сделать это публично. Устроить скандал за ужином, влепить ему пощечину в баре, что угодно. Просто заставить его поверить, что все кончено, заставить всех, кто смотрит, поверить, что все кончено, а затем уйти навсегда.

– Или… – Его безумные глаза сверкнули. – Если не бросишь его или бросишь сейчас, но вернешься к нему в любой момент в будущем, я продам свою историю тому, кто больше заплатит. А это значит, что жизнь Нико будет разрушена.

Я уже видела заголовки. Хуже того, я знала, что даже если буду убеждать всех, кто готов меня выслушать, что Майкл все подстроил, Нико могут обвинить в убийстве отца. Я не сомневалась, что на допросе в полиции он признается, что столкнул отца с лестницы, особенно если он будет пытаться снять с себя ложные обвинения в связи с его отношениями с Эми. Но любые его заявления о жестоком обращении отца с его сестрой теперь, когда она мертва, невозможно будет доказать. А поскольку я невеста Нико, то, скорее всего, не буду считаться заслуживающим доверия свидетелем.

И хотя Майкл тоже был ненадежным свидетелем, пресса бы все равно раздула эту историю. В конечном счете все свелось бы к словам Майкла против слов Нико.

Это была бы кровавая бойня.

Майкл внимательно вглядывался в мое лицо.

– Мне больше нечего терять, Кэт, – сказал он. – Я могу даже сказать полиции, что Нико принуждал к близости и меня. – Не успела я оправиться от этого нового ужаса, как он добавил: – И еще этот пропавший фотограф. Он тебе об этом говорил? – Майкл подождал немного и увидел подтверждение на моем лице. – Конечно, говорил. Он тебе все рассказал. Лично я считаю, что при правильном подходе Нико мог бы провести за решеткой очень, очень долгое время.

Выхода не было. Я не могла ничего сказать. И не могла ничего сделать. Мне оставалось только смотреть на него, не в силах вымолвить ни слова, опустошенной, с бьющимся в груди сердцем, как у умирающего животного.

– Решай, – продолжил Майкл. – Я даю тебе восемь часов. И, если не прочитаю во всех блогах, что Нико Никс был брошен самым унизительным образом, – он посмотрел на часы, – в шесть часов завтрашнего утра, я сброшу эту бомбу.

Я беспомощно вскрикнула от удивления. На мгновение Майклу, казалось, стало меня жаль.

– Смирись с тем, что это меньшее из двух зол, Кэт. Ты можешь спасти Нико от карьерного самоубийства, массовых насмешек и тюрьмы, только разбив ему сердце. Если он тебе хоть немного небезразличен, это не должно быть таким трудным решением.

Несмотря на хаос, царивший в моей голове, я смогла привести последний рациональный аргумент.

– А если я все-таки порву с ним? Какие у меня гарантии, что ты не расскажешь обо всем этом в прессе?

Майкл посмотрел на меня мрачным взглядом. Его голос стал хриплым.

– Я мог бы сделать это много лет назад. Мог бы уничтожить его, как только понял, что брат настроил Эми против меня. Но я этого не сделал. Я ждал, пока у него появится то, за что он скорее умрет, чем откажется. Я вижу это в его глазах, когда он смотрит на тебя. Я слышу это в его голосе. Ты – его ахиллесова пята. А ты знала, что он пишет песни о тебе? Следующий альбом «Бэд Хэбит» будет называться «Как громом пораженный» в честь того, что Нико почувствовал, когда впервые увидел тебя? Вот как сильно он тебя любит. Если ты бросишь его, это разобьет ему сердце. Ему придется жить там же, где и мне, в этой бездонной черной дыре боли. Он не сядет в тюрьму, сохранит все, чего добился, но будет сломлен. Нико будет чувствовать такую же пустоту, как и я. Это все, чего я хочу, Кэт. Око за око. Это справедливо.

Закончив свою речь, Майкл опустил пистолет. Мы молча смотрели друг на друга.

Осознание масштаба катастрофы обрушилось на меня с силой пушечного ядра.

Я должна была сделать то, о чем он просил, иначе жизнь Нико была бы кончена. Майкл развернулся и медленно пошел к двери. Он остановился, чтобы в последний раз взглянуть на меня, положив руку на дверную ручку.

– Поступи правильно, Кэт. Отпусти его. Ты еще можешь жить. Можешь быть счастлива с кем-то другим. Но для таких, как мы с Нико, не бывает счастливого конца. Мы были прокляты с рождения.

Он отомкнул дверь, открыл ее и исчез. Сильно дрожа, я опустилась на колени.

Я точно знала, что мне делать дальше.

Глава 36

Чувствуя тошноту и дрожь, я медленно вышла из туалета. Снизу доносились басы музыки, сотрясавшие пол. У барной стойки меня ждали Хлоя и Грейс с напитками в руках. Они смеялись с длинноволосым парнем, с ног до головы одетым в кожу. Как только Хлоя увидела мое лицо, она перестала смеяться.

– Кэт? – Она встала с барного стула. – Что случилось?

– Мне нужно уйти.

Майкла нигде не было видно. Он растворился в ночи так же быстро, как и появился.

– Что? – Грейс повернулась на стуле и уставилась на меня так, словно я сошла с ума. – О чем ты говоришь?

Я не могла объяснить. И никогда не смогла бы. Я прошла мимо них к лифту и нажала кнопку вызова. Хлоя и Грейс, оставив свои напитки и собеседника, подошли ко мне.

– Кэт, что, черт возьми, происходит? Ты белая как полотно и дрожишь! Ты заболела?

Я закрыла глаза.

Ты даже не представляешь, Грейс.

– Я больше не могу этого выносить, – прошептала я. – С меня хватит. И мне нужно идти.

Хлоя схватила меня за руку.

– Подожди, ты говоришь о Нико? Ты с ним рассталась?

Двери лифта открылись. Я вырвала руку, шагнула внутрь, нажала на кнопку и рухнула в угол, уставившись в пол. Подруги стали рядом со мной, засыпая вопросами, но я не отвечала, лишь умоляла: – Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем. Я не могу об этом говорить. Мне нужно идти.

Когда двери на первом этаже открылись, я бросилась бежать.

Я бежала по темному коридору, расталкивая целующиеся парочки и парней, которые курили одну на двоих самокрутку. В воздухе висел едкий дым от травки. Здесь музыка звучала громче. Группа все еще играла, но их выступление подходило к концу. Они собирались отыграть, а потом поесть, выпить и повеселиться со всеми своими друзьями и родственниками, которые пришли, с избранным кругом технических специалистов, агентов и менеджеров, а также с сотнями других людей, которые помогали им на протяжении всего пути.

Я добралась до боковой сцены, где стояла раньше, как раз когда «Бэд Хэбит» заканчивали финальную песню. Я смотрела, тяжело дыша и сдерживая слезы, как они дают друг другу пять и обнимаются. Толпа кричала от счастья.

Затем Нико обернулся и увидел меня. Прежде чем я успела отозвать его со сцены, он сделал то, от чего у меня перехватило дыхание. Нико начал играть на гитаре. Песню мариачи: «La Canción del Mariachi».

Нашу песню.

Он улыбнулся мне со сцены, и свет упал на его волосы. Нико наклонился к микрофону и обратился к толпе: – Кто-нибудь здесь когда-нибудь был влюблен? – Ответ был оглушительным. Он торжествующе улыбнулся и снова посмотрел на меня. – Иди сюда, Кэт!