Текст книги "Сладкая как грех (ЛП)"
Автор книги: Дж. т. Гайсингер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Высокий, неулыбчивый, он нависал надо мной, похожий на Бугимена, от которого нельзя убежать, а потом отступил, склонив голову набок и вытянув руки. Майкл сделал рамку из своих рук, посмотрел на меня через нее и ухмыльнулся. Я с леденящей душу ясностью поняла, что сейчас произойдет.
– У тебя такие выразительные глаза, Кэт. Как у звезды немого кино. – Тон Майкла стал почти нежным. – Жаль, что ты невысокого роста. С таким лицом ты могла бы стать моделью. – Он опустил руки и уставился на меня. – Что ж. По крайней мере, в этот раз так и будет. – Майкл подошел к штативу. Посмотрел в камеру и отрегулировал объектив. – Скажи «сыр».
Сверкнула вспышка. Затем еще одна и еще. Майкл фотографировал меня, окровавленную, полубессознательную, распластанную на стене в спальне его мертвой сестры/любовницы. Он делал последние в моей жизни фотографии.
Я знала, кому он их отправит.
Что ж, мозг, – лихорадочно подумала я, – сейчас самое время доказать свое существование.
– Эми рассказала мне о тебе. В тот день, когда мы встретились. – Мои слова прозвучали для меня самой немного невнятно, но Майклу, должно быть, все было предельно ясно, потому что он замер, а затем выпрямился, широко раскрыв глаза.
– Что?
Я кивнула, облизнула губы и украдкой огляделась в поисках оружия. Любого оружия.
– Меня наняли сделать макияж для клипа группы…
– Да, да, я знаю. И? – Майкл стоял неподвижно, как статуя. Его взгляд обжигал мое лицо.
– Ну… она казалась немного грустной… поэтому я спросила, что случилось. – Керамическая статуэтка кошки на комоде. Лампа на прикроватной тумбочке. Фотография Эйвери в рамке на стене. Несмотря на боль в голове и тяжесть ситуации, я не смогла сдержать улыбку. Это было бы своего рода поэтической справедливостью, если бы она существовала, – размозжить Майклу голову фотографией его сестры.
– Что она сказала? – нетерпеливо подтолкнул меня Майкл. Я услышала какой-то звук. Скрип или хлопок. Скорее всего, это было что-то внутри меня. Я прошептала: – Она сказала… – Это что, тень, крадущаяся по коридору? Нет, мои глаза меня обманывают. – Эми сказала… сказала, что действительно хочет…
Майкл двинулся в мою сторону и закричал: – Что? Чего, по словам Эми, она хочет?
Из дверного проема донесся низкий голос: – Покоя.
Майкл развернулся. Он вытащил пистолет из-за пояса джинсов. Раздался выстрел, потом еще один. Кровь брызнула на стену над моей головой, и Майкл, выругавшись, отшатнулся, но не упал.
Собрав последние остатки сил, я бросилась к комоду, схватила керамическую статуэтку кошки и, падая на пол, ударила ею Майкла по затылку.
Майкл рухнул на пол рядом со мной и больше не двигался.
Затем Нико опустился надо мной на колени. Его глаза были полны муки, а лицо покраснело от ярости. Вдалеке завыли сирены. Я прошептала: – Рада, что ты смог прийти, суперзвезда. Надеюсь, я не помешала твоему горячему свиданию.
– Ты сказала: «Я не могу», – прорычал Нико. Красивый и свирепый, он обхватил мое лицо руками и посмотрел мне в глаза с такой любовью, что у меня перехватило дыхание.
– Что?
Его слова полились потоком.
– Когда я попросил тебя выйти за меня замуж, ты не сказала «нет», ты сказала «я не могу». Я понял это позже, потому что был слишком подавлен, но потом кто-то рассказал, что видел, как я выходил через черный ход в «Хаус оф Блюз», хотя этого не было, и я понял, что это был Майкл, он каким-то образом добрался до тебя, и ты пообещала совершить что-то безумное, например, порвать со мной, чтобы защитить меня, потому что это именно тот вид извращения, о котором он попросил бы тебя, и это именно тот вид извращения, который ты бы сделала, вместо того чтобы поговорить со мной об этом, и я должен был догадаться с самого начала, что это ложь, ты всегда лгала, я сказал тебе это в первый же гребаный день, когда мы встретились. Все это время ты говорила мне, что не любишь меня и хочешь уйти, а твои глаза говорили, что ты умираешь. Я целую неделю клевал себя за это.
Комната над его головой закачалась, как на американских горках. Земля подо мной заходила ходуном, как бурное море. Боль в моем теле усилилась, к ней добавилась резкая, неприятная тошнота, но, несмотря на все это, я не удержалась от сарказма.
– Ты имеешь в виду, в те маленькие промежутки времени между тем, как ты засовывал свой член во все доступные дырки?
– Не будь такой глупой, женщина, – пробормотал Нико, нежно поглаживая мои щеки большими пальцами. – Я уже говорил тебе, что ты сделала меня недосягаемым для других женщин. Все эти шлюхи были прикрытием. Я думал, Майкл оставит тебя в покое и придет за мной, когда поймет, что его план не сработал. Очевидно, это привело к обратному результату, потому что брат знал меня лучше, чем я думал, и я никогда себе этого не прощу. Если бы ты действительно меня бросила, я бы вырыл себе яму, заполз в нее и никогда бы не выбрался.
О, чудесное чувство. Какое приятное, восхитительное облегчение. Никакого секса. Никаких дырок. Просто Нико пытался запутать меня и спасти от своего злого брата.
– Он сказал, что расскажет всем о том, что случилось с твоим отцом, – прошептала я. – И о том, что у вас с Эми что-то было… а еще о том фотографе, которого ты заставил исчезнуть. Майкл сказал, что ты попадешь в тюрьму. Вот почему я это сделала. Я тоже хотела, чтобы ты был в безопасности.
– О, детка, – тихо сказал Нико. – Я не заставлял фотографа исчезнуть. Я хотел это сделать, но Майкл меня опередил. Что касается тюрьмы, у меня есть новая страховка от этого. Судя по всему, Эми всю жизнь вела дневник. Перед смертью она также делала видеозаписи в рамках терапии в реабилитационном центре. Она отдала все это Кенджи на хранение. После похорон он передал записи мне. Думаю, они были гораздо ближе, чем я думал.
Значит, на похоронах Эйвери Кенджи думал только о дневниках. Неудивительно, что он был так рассеян.
– Кстати, о похоронах, он умер? – Я кивнула в сторону Майкла.
– К сожалению, он еще дышит. Думаю, я попал ему только в руку. Но когда брат очнется, у него будет адская головная боль, и все благодаря тебе. – Нико оглянулся на меня, и вдруг мне показалось, что он видит меня впервые. Он отшатнулся, широко раскрыв глаза.
– Боже, черт, детка, ты вся в крови! – его голос сорвался на последнем слове. Нико стянул с себя кожаную куртку, затем футболку и разорвал ее ровно посередине. Он осторожно обернул кусок ткани вокруг моего бедра, затянул его, как жгут, а затем прижал оставшуюся часть футболки к рваной ране.
Когда меня пронзила боль, в комнате стало темнее. Снаружи доносился вой сирен. Кто-то кричал у входа в дом. Нико крикнул в ответ: – Я здесь! – Затем в комнату ворвалась дюжина полицейских во главе с офицером Эриком Коксом и очень окровавленным и растрепанным Барни, который трясущимися руками сжимал пистолет.
Я прошептала: – О, здорово, вся банда в сборе, – и это последнее, что я помню перед тем, как окончательно отключилась.
Глава 39
Специальный выпуск «E! Правдивая голливудская история», вышедший в эфир два месяца спустя, стал самым рейтинговым эпизодом за всю историю телеканала. Нико отказался давать интервью, но было много других людей, которые хотели рассказать все, что им было известно об Эми Линн Джеймсон, она же Эйвери Кейн.
Соседи. Учителя. Друзья по школе. Казалось, все в этом маленьком захолустном городке в Теннесси, откуда сбежали дети Джеймсонов, что-то помнили. Как мать бросила их. Как двое мальчиков приходили в школу избитыми и молчаливыми. Какой красивой была Эми. Какой странной и необузданной она становилась по мере того, как превращалась из ребенка в подростка.
Как дети сбежали и никто в городе больше никогда о них не слышал. Только они слышали, просто не знали о том, что это те самые дети.
Телеканал также взял интервью у всех, начиная с ее агента, проницательного Итана Гроссмана, и заканчивая Глорией Джентри, главой Национального совета по борьбе с жестоким обращением с детьми и насилием в семье, которая привела мрачную статистику и напомнила зрителям о тревожных признаках возможного насилия.
После того как они просмотрели отрывки из видеодневника Эйвери, в которых она подробно описала ужасы, которым подвергалась от рук своего отца, мисс Джентри со слезами на глазах ответила на дополнительные вопросы интервьюера.
Мы с Нико смотрели этот выпуск из пентхауса отеля «Фор Сизонс Георг V» в Париже в канун Нового года, молча потягивая шампанское, лежа на огромной двуспальной кровати, пока он не выдержал и не выключил телевизор. Нико поставил свой бокал на тумбочку, взял мой из рук и сделал то же самое, а затем притянул меня к себе на атласный, мягкий, как облако, матрас и уткнулся лицом мне в шею.
– Что ты думаешь по этому поводу? – прошептала я, проводя пальцами по его волосам.
Он глубоко вдохнул, прижавшись к моей коже, и задержался на несколько мгновений, а затем неохотно отстранился и приподнялся на локте. Его взгляд был серьезным.
– Думаю, Эми хотела именно этого, иначе я бы никогда не позволил это показать. Мне не хотелось, чтобы люди запомнили ее такой.
Я поцеловала его обнаженную грудь.
Мы оба были обнажены и занимались любовью уже второй раз за эту ночь. Нико по-прежнему был нежен со мной – к моему большому раздражению, я так и не получила той порки, которую он обещал несколько месяцев назад в записке в спортивной сумке, – и прикасался ко мне так, словно я была хрупкой, как фарфор. Думаю, я доказала, что не такая, учитывая размер шишки на затылке Майкла.
А еще учитывая, как быстро я восстановилась после серьезного сотрясения мозга, перелома трех ребер, верхней челюсти и потери потенциально опасного для жизни количества крови из-за рваной раны на бедре.
Шрам остался внушительным. Я чувствовала себя так, словно сразилась с саблезубым тигром и победила. Тур пришлось перенести всего на три с половиной недели, прежде чем я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь.
Естественно, идея перенести тур принадлежала Нико.
– Куда я, туда и ты, – вот и все, что он сказал.
Я вздохнула и провела пальцами по новой татуировке с моим именем, сделанной на его груди, прямо над сердцем. Она была большой, окруженной шипами и розами, и почти такой же крутой, как шрам на моей ноге.
– Жаль, что я не знала ее лучше. Эми была смелой, когда записывала тот видеодневник. Она хотела быть уверенной, что поможет тебе, если понадобится.
– Она сделала это не только ради меня, но и ради других жертв насилия. Эми никак не могла предвидеть, что с тобой случится такое дерьмо, но в один из моментов просветления она, должно быть, поняла, что Майкл рано или поздно сорвется. Может быть, сестра думала, что он даже сделает что-то, чтобы причинить ей боль. В любом случае ее намерения были ясны: она хотела, чтобы мир узнал, через что ей пришлось пройти и кем она была на самом деле. – Голос Нико стал тише. – Думаю, Эми так же устала от всей этой лжи, как и я.
«Не позволяйте тому ужасному, что кто-то сделал с вами, заставить вас думать, что вы не заслуживаете любви», – сказала она в видео, глядя прямо в камеру. В ее синих глазах стояли непролитые слезы. «Не принимайте это на свой счет, как это сделала я. Не позволяйте плохим парням победить».
– Значит, ты не жалеешь о том, что правда о том, кто ты на самом деле, наконец-то раскрылась?
– Я сожалею только о том, что это привлекло к нам внимание. Знаю, как сильно ты ненавидишь это дерьмо.
Я издала тихий звук, выражающий согласие: я действительно ненавидела это дерьмо. Газеты и таблоиды подхватили эту историю задолго до того, как она вышла в эфир на канале «E!», и она стала вирусной. С другой стороны, как только широкая публика узнала, что я не была причиной передозировки Эйвери или ее разрыва с Нико, угрозы в мой адрес прекратились. Однако в интернете процветало сообщество, убежденное, что все это было заговором с целью повысить продажи альбома «Бэд Хэбит» и привлечь внимание к туру.
Не то чтобы им это было нужно. Все билеты на концерт были распроданы в день поступления в продажу. Судя по всему, людям было все равно, был ли Нико Никс на самом деле Нико Джеймсоном или пришельцем с Марса. Они просто хотели послушать его музыку.
Что касается угрозы тюремного заключения для Нико из-за того, что произошло в ту роковую ночь с его отцом, когда он забрал младших брата и сестру и сбежал из города, то полиция сообщила нам, что видеосвидетельства Эми – по ее словам это была самооборона – в сочетании с показаниями учителей и друзей того времени, которые подтвердили, что их отец страдал алкоголизмом и был склонен к насилию, убедили их не возбуждать дело, несмотря на историю, которую Майкл рассказывал в тюрьме.
Возможно, Эрик тоже как-то повлиял на это. Как сказал Барни, никогда не помешает иметь дело с полицейским, который у тебя в долгу.
И, как оказалось, слово наркоторговца, который уже несколько лет находился под следствием ФБР, ничего не стоит. Мало того, что ФБР было в ярости из-за того, что Майкл прослушивал все наши телефоны и дома с помощью программного обеспечения, доступ к которому был только у АНБ, так еще и ФБР узнало о взломе компьютеров охранной компании и убийствах Хуана Карлоса и фотографа. Список преступлений Майкла был настолько длинным, что я сомневалась, что его когда-нибудь выпустят из тюрьмы.
Меня это вполне устраивало. В целом дела налаживались.
– Как думаешь, у Барни все в порядке? Я немного за него волнуюсь.
Нико глубоко усмехнулся.
– Почему? Из-за того, что он ходит за тобой по пятам, как тень, или из-за его спины?
В автокатастрофе он повредил несколько межпозвоночных дисков и теперь ходил, заметно прихрамывая. Но это не мешало ему доставлять мне массу неудобств, держась почти так же близко, как Нико. Поэтому куда бы я ни пошла, рядом со мной всегда были они.
– Потому что Барни слишком серьезно относится к своей работе. У этого человека нет личной жизни, и он никогда не берет отгулы. Тебе не кажется, что это ненормально?
– Мы – единственная семья, которая у него есть, Кэт, – тихо сказал Нико, проводя пальцами по моей руке. – Он считает меня своим братом и любит тебя, как младшую сестру, которой у него никогда не было. Из-за своего характера Барни чувствует себя виноватым в том, что не догадался раньше об уставленной Майклом прослушке у всех.
– Но он все понял, и не только это, он использовал это в твоих интересах! Ему не в чем себя винить. Он потрясающий.
Я не разбиралась во всех технических деталях, но каким-то образом Барни использовал программное обеспечение, которое Майкл установил в наших телефонах, в обратном направлении, чтобы отследить местоположение Майкла. Когда он подключался, чтобы прослушать звонок, Барни мог видеть, где находится Майкл. Именно так он узнал, что Майкл прячется прямо на улице, недалеко от дома Грейс, когда Хлоя позвонила мне тем утром, чтобы узнать, как у меня дела. Барни не заезжал сначала ко мне домой, как он говорил. Он просто знал, что Майкл подслушивает наш разговор, и надеялся вывести меня из дома до того, как брат Нико решит что-то предпринять. Нико ждал подходящего момента, пока полиция была поблизости, но Майкл, с его подозрительностью, понял, что это была отвлекающая уловка, и опередил его.
– Хм, – недовольно произнес Нико. – Значит, вся заслуга в том, что Барни пришел тебе на помощь, принадлежит ему? То, что твой парень догадался отследить тебя до Малибу с помощью GPS в твоем телефоне, не считается подвигом рыцаря в сияющих доспехах?
Я прижалась к теплому и надежному телу Нико, вдыхая его пряный аромат. Я провела ногой по его икре.
– Да, это определенно говорит в твою пользу, милый. – Я сделала паузу. – Хотя, если честно, я все еще немного злюсь из-за всех этих брюнеток. И из-за того, что все в мире думают, будто я безропотно приняла тебя обратно после того, как ты устраивал оргии по всему Лос-Анджелесу.
– Не то чтобы они могли меня винить после того, как ты так подло меня бросила.
Я толкнула его в грудь.
– Нико!
Он наклонил голову и игриво укусил меня за плечо.
– Кэт!
Притворившись, что надула губы, я отвернулась. Нико не дал мне этого сделать, обхватив меня за талию и притянув к своему обнаженному телу. Все шло по плану. Я улыбнулась ему.
– Ты такой милый.
Именно так, как я и планировала.
– Да неужели? Потому что я бы назвал себя скорее твердым. – Он подвигал бедрами, чтобы подчеркнуть свою внушительную эрекцию. Я прозвала его Мистер Счастье из-за той радости, которую он вызывал. – Кстати говоря… мы так и не приняли одну из тех ванн, которые, как ты говорила, тебе так нравятся.
Когда я застенчиво захлопала ресницами, Нико рассмеялся и обнял меня.
– О, да? Дважды за два часа, и она все еще не удовлетворена? Теперь она хочет сделать это в ванне?
Я закатил глаза.
– Если вы снова начнете говорить обо мне в третьем лице, вам не поздоровится, мистер.
Нико ущипнул меня за голую задницу.
– А если ты снова начнешь умничать, – сказал он хриплым голосом, – то неделю не сможешь нормально сидеть, женщина.
Я чуть не запрыгала от радости.
– Обещания, обещания.
Глаза Нико блеснули.
– Ты хочешь сказать, что я не справляюсь со своими обязанностями, дорогая? Ты не получаешь что-то, что тебе нужно?
Я прикусила губу и сделала глаза большими и мечтательными, зная, что он не сможет устоять.
– Скажем так, я вела себя очень, очень плохо. И мне нужно, чтобы ты меня наказал.
Не успела я и глазом моргнуть, как Нико подхватил меня на руки и перекинул через плечо. Он направился в огромную ванную комнату.
– Будь осторожна в своих желаниях, детка, – сказал он и легонько шлепнул меня по заднице.
Я протянула руку, наслаждаясь блеском огромного бриллианта на безымянном пальце, и улыбнулась.
Да, дела определенно налаживались.
Эпилог
– Давай, милая, втяни его в себя! Ты знаешь, что делать; мы уже проходили через это!
Я смотрела на отражение Кенджи в зеркале. Он стоял позади меня в примерочной свадебного салона и с досадой тянул за неподатливую молнию на изысканном платье, которое я примеряла.
– Не хочу тебя разочаровывать, Кенджи, но я не надену на свою свадьбу ничего, что хотя бы отдаленно напоминает ту оболочку, в которую ты засунул меня для съемок в клипе группы. Эта молния пытается нам что-то сказать. Например: «Сдавайся, сестренка, углеводы наконец-то победили».
Его насмешка прозвучала так, словно он пытался избавиться от чего-то, застрявшего у него в горле.
– Я не проиграю из-за тридцати сантиметров крошечных металлических зубчиков! Ты наденешь платье от Моник Люлье, когда будешь идти к алтарю, Китти Кэт, или вообще ничего не наденешь!
Грейс с бокалом шампанского в руке сидела рядом с Хлоей на белом диване с мягкой обивкой, положив ноги на зеркальный кофейный столик, заваленный книгами о свадебной моде. Улыбаясь, она сказала: – Почему-то я сомневаюсь, что Нико будет против.
Хлоя нахмурилась.
– Я все еще не понимаю. Почему так важно надеть платье от Моник Люлье?
Уперев руки в бока, Кенджи выпрямился и сердито посмотрел на злополучную молнию.
– Потому что это дизайнерская вещь, которую Кэт носила в тот день, когда познакомилась с Нико. Это к удаче.
– Я думала, что для удачи нужно что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы, что-то синее?
Кенджи махнул рукой.
– И это тоже. Но в театральном сообществе считается, что надеть на повторное прослушивание ту же вещь, что была на первом, – к удаче. Так что я собираюсь использовать как можно больше суеверий на удачу для этой свадьбы. Потому что, судя по сегодняшнему утру, нам понадобится любая помощь.
Хлоя фыркнула.
– В таком случае Кэт должна быть в шлепанцах, джинсовом мини и футболке, которая не справляется с задачей прикрытия ее декольте.
– Шутница, – с ухмылкой сказала я, поворачиваясь туда-сюда на покрытой ковром подставке, разглядывая свое отражение. Жаль, что молния сломалась, потому что платье было невероятно красивым. Но я была полна решимости чувствовать себя комфортно в самый счастливый день своей жизни, даже если мне придется надеть джинсовое мини.
Обращаясь к Кенджи, Хлоя с интересом спросила: – Ты раньше работал в театре?
Он повернулся и посмотрел на нее, приподняв брови.
– Ты что, думала, я раньше был механиком?
Она оглядела его с ног до головы, оценив его красный шелковый жилет, галстук с леопардовым принтом и белые зауженные джинсы.
– Я скорее думала о тебе как о фокуснике. Ты выглядишь так, будто можешь достать кролика из шляпы.
Хотя я не была уверен, что это комплимент, Кенджи просиял.
– О, дорогая, это так мило!
Грейс спрятала улыбку за бокалом шампанского.
В безупречно чистую примерочную вошла консультант, такая худая, что ее можно было бы не заметить, если бы она повернулась боком. У нее были ярко накрашенные губы, светлые волосы, собранные в строгий пучок на затылке, и столько туши на ресницах, что казалось, будто на ее веках сидят два мохнатых тарантула.
– Как у нас дела? Могу я вам еще что-нибудь предложить? Другие варианты? Еще шампанского?
Глядя на мою пятую точку, Кенджи пробормотал: – Только если порку?
– Заткнись, Кенджи, – спокойно сказала Грейс, – или я спрячу твой блеск для губ и скажу всем, что ботинки Прада, которые на тебе, – подделка.
Он ахнул.
Я проигнорировала их обоих.
– К сожалению, последние несколько платьев, которые я примеряла, были немного тесноваты, так что, может быть, мне стоит примерить еще несколько на размер больше? В том же стиле?
Тарантулы на веках консультанта зашевелились.
– Конечно. Я сейчас вернусь. – Она повернулась и бесшумно вышла.
Хлоя смотрела ей вслед.
– Бедняжка. Как думаешь, когда она в последний раз ела?
Грейс рассмеялась.
– Не знаю, как насчет еды, но, судя по тому, как Кэт сказала: «На размер больше», она готова была напиться.
Я подобрала тяжелые шелковые юбки платья и сошла с платформы.
– Кстати, налей мне немного шампанского. Оно мне понадобится, чтобы пережить остаток дня. Покупать свадебные платья – примерно то же самое, что делать бразильскую эпиляцию.
Мы вчетвером уже несколько часов находились в шикарном салоне в Беверли-Хиллз. Мы с Нико наконец-то выбрали дату свадьбы – 15 августа, в годовщину нашей первой встречи, – и подготовка шла полным ходом. Прошел месяц с тех пор, как завершился невероятно успешный тур группы по Европе и мы вернулись домой в Лос-Анджелес. Эти недели были самыми счастливыми в моей жизни.
За исключением сегодняшнего дня. Я никогда не была помешана на одежде и правильно предположила, что найти свадебное платье, в котором я смогу стоять, сидеть, есть и танцевать и которое при этом будет подчеркивать мою фигуру, – это все равно что искать Святой Грааль. Кроме того, список гостей каким-то образом разросся почти до четырехсот человек. Я уже предложила Нико сбежать в Вегас, но он посмотрел на меня взглядом, который я истолковала как «только через мой труп». Он мечтал о грандиозной, романтичной, сказочной свадьбе в отеле «Бель-Эйр» с конным экипажем, который приедет за мной, оркестром, который будет исполнять серенады, пока мы будем произносить клятвы, и выпуском голубей в конце церемонии.
Я считала его энтузиазм очаровательным. Он даже сам проводил собеседования с фотографами и кондитерами, чтобы убедиться, что каждая деталь идеальна.
Я была рада, что он с головой погрузился в планирование, но настояла на том, чтобы не было кареты, запряженной лошадьми. На мой вкус, это было слишком по-диснеевски. Мы сошлись на лимузине. Так я могла приехать со своими тремя подружками невесты с шиком; Кенджи уже зациклился на том, как он собирается дополнить свой наряд, чтобы тот сочетался с великолепными платьями цвета шалфея, которые наденут Хлоя и Грейс. У меня было предчувствие, что он сам может надеть одно из этих платьев.
Если бы только я могла найти свадебное платье, которое не жмет, не мнется и не требует задерживать дыхание на восемь часов, все было бы хорошо.
Допивая остатки шампанского Грейс, я задумалась, шьют ли в Джуси Кутюр26 свадебные наряды. Выйти замуж в велюровых спортивных штанах уже не кажется такой плохой идеей.
Зазвонил мобильный Кенджи. Он посмотрел на экран и громко ответил.
– Нет! Ни в коем случае! Это плохая примета!
Хлоя, Грейс и я переглянулись.
Кенджи немного послушал. Затем взглянул в мою сторону. Наконец, сдавшись, он вздохнул.
– Ты ведь прямо за дверью, да?
– Ага, – ответил голос, который я узнала. Он доносился из-за двери в примерочную.
Прижав телефон к уху, Нико выглянул из-за угла, увидел меня и широко улыбнулся.
– Ах да, неутомимый преследователь снова в деле, – сказала Грейс, закатив глаза. Хлоя улыбнулась. – Я вообще-то удивлена, что он так долго тянул. – Она обратилась к Нико: – Кэт не было у тебя на виду всего три часа. Что уже началась ломка?
Сунув телефон в задний карман, Нико вошел в комнату. Он окинул меня взглядом. Его дерзкая ухмылка сменилась нежной улыбкой.
– Ты можешь меня винить в этом? Посмотри на нее. Фотография этой женщины стоит рядом со словом «красота» в словаре. Я до сих пор не могу поверить, что каждый день просыпаюсь рядом с ней.
– Льстец. – Я улыбнулась ему в ответ.
– Честное слово, детка. Я самый счастливый человек на свете.
Хлоя счастливо вздохнула. Грейс снова закатила глаза и сделала еще один глоток шампанского. Кенджи воспользовался возможностью, чтобы шлепнуть Нико по руке и отчитать его за то, что он вмешался в священный женский ритуал – выбор свадебного платья.
– Ты же здесь, брат. Я почти уверен, что по твоим частям тела нельзя определить, что ты женщина. – Нико подошел ко мне. Я протянула руку, и он поцеловал ее, а затем быстро и страстно поцеловал меня в губы.
– Мои части, как ты так красноречиво выразился, не имеют абсолютно никакого отношения ни к чему. Ты уже должен был понять, что Кенджи не будет определяться чем-то столь ограниченным, как гендерные стереотипы. Мы отказываемся загонять себя в столь унылые рамки.
Я сжала руку Нико.
– Ой-ой. Он говорит о себе в третьем лице и использует королевское «мы». Ты его сейчас реально разозлил, милый.
Нико усмехнулся. Прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, из соседней комнаты донеслось ворчание, а затем раздался громкий раздраженный голос.
– Нет, я не хочу бокал гребаного шампанского! И съешь гамбургер, женщина, тебя даже легкий ветерок сдует.
Скривившись, Хлоя посмотрела на Нико.
– Отлично. Ты привел с собой Прекрасного Принца.
– Да, он согласился быть моим шафером, так что я подумал, что было бы неплохо, если бы вы, девочки, и Эй Джей получше узнали друг друга.
– Шафер? Он будет на свадьбе? – Хлоя в расстроенных чувствах посмотрела на меня.
Вчера после долгого обсуждения мы с Нико пришли к согласию, что шафером будет Эй Джей. Я еще не успела сообщить об этом своим подружкам невесты. Я сомневалась насчет него, но все время, пока группа была на гастролях, он вел себя со мной исключительно вежливо, хоть и отстраненно. Нико ясно дал понять, что последнее слово за мной, но если он выбрал Эй Джея, я не считала правильным возражать только потому, что у нас был странный разговор на похоронах Эйвери, в тот день, когда все были не в себе. И я взяла с Нико обещание поговорить с ним о том, чтобы он был добрее к Хлое.
Я надеялась, что Эй Джей сможет вести себя прилично. Судя по его нынешнему настроению, я в этом начала сомневаться.
– Тебе не обязательно идти рядом с ним к алтарю, Хлоя.
– Полагаю, эта честь принадлежит мне, – сказала Грейс. В ее голосе не было особого беспокойства. Я знала, что она справится с ним.
– Что ж, можете быть уверены, что он не захочет идти к алтарю рядом со мной, – сказал Кенджи, разглядывая свой маникюр, – ведь по сравнению со мной он будет выглядеть как дикий зверь.
Нико приподнял бровь, а Кенджи пожал плечами.
– Ты же знаешь, я его люблю, Нико, но, честно говоря, у этого парня стиль гориллы.
– И обаяние, – пробормотала Хлоя, скрестив руки на груди.
– Скорее всего, он явится в кожаной одежде с головы до ног, – беззаботно продолжил Кенджи, – и тогда я лично сверну ему шею.
– Удачи тебе в этом, Пикси Даст27, – прозвучало грубым голосом.
Эй Джей стоял в дверном проеме, прямо у входа в примерочную, и смотрел на Кенджи с едва заметной улыбкой в уголках губ. Или, может быть, мне это показалось, потому что, как только его янтарные глаза скользнули в сторону Хлои, его лицо помрачнело, тело напряглось, и он запрокинул голову, глядя на нее сверху вниз.
Хлоя побледнела, но Кенджи, похоже, не заметил этого.
– Мне очень нравится, когда ты называешь меня своими ласковыми прозвищами, милый, но «Пикси Даст» звучит немного агрессивно даже для тебя.
Эй Джей снова обратил внимание на Кенджи. На его лицо вернулась слабая улыбка.
– Ты бы предпочел «Динь-динь»?
По какой-то причине Кенджи покраснел.
– Не дразни его, Эй Джей, – сказал Нико, скрывая улыбку. – Сомневаюсь, что тебе понравится, если я расскажу всем, как тебя называет Небесная.
– Я что-то упускаю? – спросила я.
Нико обнял меня за талию.
– Кажется, пока мы были заняты, наш любимый стилист нашел себе особого друга.
– Особого друга, который называет тебя Динь-Динь? – произнесла Грейс.
– Небесная? – одновременно с ней сказала Хлоя.
Кенджи пожал плечами, смущенно глядя в пол.
– Мы с Лондон познакомились в тот вечер на вечеринке в «Хаус оф Блюз».
Мы с Грейс переглянулись, и я поняла, что она думает о том же, о чем и я: Лондон – мужчина или женщина?
– Я вообще не помню, чтобы видела тебя в тот вечер, – сказала я.
– Ну, милая, мы встретились по пути туда. – Он сделал паузу. – А потом развернулись и пошли обратно.
Грейс рассмеялась.
– О боже. Похоже, Нико и Кэт не единственные, кто влюбился с первого взгляда.
Кенджи покраснел еще сильнее, и румянец распространился от щек до ушей.
– Ну, я бы не стал заходить так далеко. – Он хихикнул. – Но влечение с первого взгляда точно есть. На самом деле можно сказать, что Лондон вскружил мне голову.
– Фу. Это было по-настоящему пошло, Кенджи.
– Кстати, о пошлости, – вмешалась Хлоя, – готова поспорить, что у любого, кого зовут Небесная, есть преимущество на рынке. А ты как думаешь, Грейс?
Эй Джей огрызнулся: – Она, наверное, думает, что все, кого зовут Хлоя, – это заносчивые, фригидные богатые девчонки, которые не узнают член, даже если он ударит их по лицу.
Хлоя с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть.
– Что, я полагаю, они и делают большую часть своего времени!
Эй Джей вошел в примерочную, Хлоя вскочила на ноги, и они, встав друг напротив друга, начали обмениваться оскорблениями. В дверях появилась консультант с несколькими платьями в руках. Она заглянула внутрь, развернулась и пошла обратно. Я вздохнула, Грейс с интересом наблюдала за происходящим, сидя на диване, а Нико рядом со мной покачал головой.
