Текст книги "Сладкая как грех (ЛП)"
Автор книги: Дж. т. Гайсингер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Annotation
За внешностью сногсшибательной сексуальной рок-звезды, любящей шумные вечеринки, скрывается доброе сердце… и мрачная тайна.
Кэт Рид, которой чуть больше двадцати, наслаждается жизнью востребованного голливудского визажиста. Ее совершенно не интересует рок-н-ролл, но, чтобы расплатиться по ипотеке, она соглашается поработать на съемках клипа всемирно известной рок-группы «Бэд Хэбит»… и оказывается лицом к лицу с Нико Никсом, солистом группы и Адонисом во плоти.
Однако свободолюбивая Кэт не впечатлена суровой рок-звездой, которая к тому же любит женщин. Но когда девушка-модель Нико приходит на съемочную площадку пьяной и Кэт предлагают заменить ее в роли сексуальной невесты в клипе, ее взрывоопасная химия с солистом группы внезапно становится угрозой для всей съемочной площадки. Нико тоже это чувствует и решает завоевать Кэт душой и телом. Но за своей рокерской бравадой он скрывает мрачную тайну. Сможет ли этот парень навсегда перевернуть мир Кэт или просто разобьет ей сердце?
Книга содержит нецензурную лексику и сцены сексуального характера. Строго 18+.
Сладкая как грех
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Эпилог
Благодарности
Заметки
Сладкая как грех
В память об отце, с любовью.
Тебя не хватает.
Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя – одно .
~ Эмили Бронте, «Грозовой перевал»
Глава 1
Если бы я знала, что мой гороскоп точно предскажет, насколько странным и судьбоносным окажется этот день, я бы, наверное, вообще не вставала с постели.
После долгого отсутствия Сатурн сегодня возвращается в ваш знак, принося неожиданную удачу, создавая проблемы, меняя ваши планы и обнажая ваши недостатки. Этого не избежать: сегодня в вашей жизни наступит важный поворотный момент.
Развалившись в постели с iPad и второй чашкой кофе, я скорчила гримасу, которую моя лучшая подруга Грейс называет «гримасой во время месячных», и фыркнула. Единственным событием, которого я ждала в тот момент, была развязка на 405-м шоссе в конце дня, а затем две – ладно, три – «Маргариты», когда я вернусь домой.
У меня впереди было по меньшей мере десять изнурительных часов работы, которой я боялась уже несколько недель: чрезмерно раскрученная, сверхбюджетная и совершенно непосильная съемка видеоклипа к последнему релизу печально известной рок-группы «Бэд Хэбит»1, возглавляющему чарты. Съемка, которая уже трижды переносилась из-за того, что один участник группы был ненадолго арестован по обвинению в хранении оружия, другой неожиданно отправился на пляжную вечеринку в Таиланде, не потрудившись никого уведомить, а третий решил дать импровизированный концерт в местном баре и в итоге был окружен толпой, растерзан и госпитализирован из-за множества мелких травм, которые получаешь, когда комната, полная пьяных, возбужденных женщин, предпринимает коллективную попытку сорвать с тебя одежду и попрыгать на твоих костях.
Я ненавидела знаменитостей. Ненавидела рок-музыку. А больше всего ненавидела рок-музыкантов-знаменитостей. Но все это не имело значения, потому что никому не было дела до моего мнения по любому из этих вопросов. Меня наняли, чтобы я сделала прическу и макияж для клипа, а не высказывала свои личные чувства по поводу избалованных, инфантильных взрослых, у которых слишком много денег и слишком мало здравого смысла. Однако за последние шесть лет работы визажистом в «индустрии» я встречала слишком много таких людей, чтобы не испытывать к ним неприязни. Модели, актеры, музыканты, продюсеры, ведущие новостей, спортсмены… список можно продолжать, но всех их объединяет одно – сильно завышенное представление о собственной значимости по сравнению с обычными людьми.
То есть со мной.
Я отложила iPad, допила остатки кофе, кое-как оделась и чуть не умерла от сердечного приступа, когда поняла, что опаздываю на пятнадцать минут. Наверное, это не имело бы значения, потому что группа, несомненно, пришла бы намного позже – если бы вообще пришла, – но я из тех людей, которые на всякий случай приходят везде на десять минут раньше. Например, на случай пробок в Лос-Анджелесе, которые, учитывая, что сегодня пятница, наверняка были ужасными.
Я была права. То, что должно было занять всего двадцать минут от моего дома в Венис2 до особняка Грейстоун в Беверли-Хиллз, превратилось в сорокапятиминутный, полный проклятий, с бешено колотящимся сердцем заезд прямо как в фильме «Смертельная гонка». К тому времени, как я добралась до Грейстоуна, я обливалась по́том, как животное на ферме. Я прошла контроль безопасности у массивных железных ворот поместья, припарковала свой «Фиат» на дальнем конце парковки размером с футбольное поле, затем поспешила внутрь с косметичкой.
И тут же услышала: – Кэт! Ты справилась!
Я повернулась на знакомый голос. Ко мне с энтузиазмом щенка бежала одна из моих лучших подруг Хлоя, блондинка со спортивной внешностью чирлидерши. Она всегда была жизнерадостная, всегда улыбалась, всегда крепко обнимала, что было бы странно в исполнении кого-то другого, но в ее исполнении это было очаровательно.
Она как один из тех безумно счастливых лабрадоров, которых невозможно не любить, даже когда они царапают вам ноги и облизывают ваше новое платье.
– Наконец-то, – сказала я, уткнувшись ей в плечо, пока Хлоя обнимала меня. Когда она отстранилась, мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ей в глаза. При росте 163 см я на добрых 15 см была ниже Хлои. С ее хрупкой фигурой и идеальной кожей ей бы в модели, но вместо этого она работала флористом. И очень талантливым. Я оглядела просторный вестибюль особняка: на каждой плоской поверхности красовалась эффектная цветочная композиция. Даже резные деревянные перила, обрамлявшие широкую главную лестницу, были украшены гирляндами из роз и лилий.
– Потрясающая работа, Ло, – сказала я, впечатленная.
Она сморщила нос.
– Похоже на похороны гангстера. Ничего стильного, все слишком вычурно и безвкусно, как в Вегасе или турецком борделе. Но клиенты хотят именно этого, так что они получают желаемое. – В ее голубых глазах озорно блеснул огонек. – И у них глубокие карманы, поэтому мне на что жаловаться.
– Во сколько ты приехала сюда? Сегодня утром пробки были просто кошмарными.
Хлоя была той, кто порекомендовал меня продюсерской компании для этой работы, поэтому я чувствовала себя вдвойне виноватой из-за опоздания.
– Моя команда готовилась с полуночи, но я приехала только в четыре.
Я недоверчиво уставилась на нее.
– То есть в четыре утра?
На мой взгляд, есть только две веские причины не спать в четыре утра: землетрясение или зомби-апокалипсис. Если я не просплю хотя бы восемь часов, то чувствую себя так, будто на меня напал Кракен. Прямо на мое лицо.
Хлоя выглядела смущенной.
– Да. Я совсем забыла. Вчера вечером Майлз пришел с бутылкой вина, и, ну… – Она отвернулась.
– Значит вы снова вместе?
Я не смогла сдержать неодобрения в своем голосе. Майлз был тем еще придурком, без сомнений. Один из этих богатеньких парней из Лиги плюща, он то появлялся в жизни Хлои, то исчезал из нее на протяжении последних двух лет. Он вел себя как придурок и не очень хорошо с ней обращался, но она его любила. Так что по большей части я держала рот на замке. В любом случае мне было не на что жаловаться.
Плохой вкус на мужчин и череда неудачных отношений – вот две общие черты, которые есть у нас с Хлоей.
Она проигнорировала мой вопрос и указала на французские двери в противоположном конце длинного мраморного коридора.
– Тебе выделили место в гостиной, вон там. Пойдем.
Подобно газели, она умчалась прочь, прежде чем мне удалось задать еще какие-то вопросы о Майлзе. Я послушно последовала за ней, волоча за собой маленький чемоданчик на колесиках, в которой были все необходимые мне вещи.
Я уже работала в Грейстоуне и знала общую планировку этого места. Бывший особняк нефтяного магната в тюдоровском стиле был превращен в общественный парк, принадлежащий Беверли-Хиллз, и теперь использовался для проведения особых мероприятий, съемок фильмов и роскошных свадеб. В главном доме было пятьдесят пять комнат общей площадью более трех с половиной тысяч квадратным метров. На территории поместья располагались ухоженные сады, террасы, зеркальные пруды, множество фонтанов, бассейн олимпийских размеров и шесть с семь гектаров самой дорогой земли в северном полушарии.
По сравнению с ним мое крошечное бунгало в Венис выглядело как картонная лачуга в трущобах.
Не то чтобы я жаловалась. Я люблю свою лачугу. Иметь дом в двадцать пять лет в Лос-Анджелесе – это почти такое же чудо, как второе пришествие. За миллион баксов тут можно купить дом только размером с «Чиз-Ит»3, построенный в пятидесятых. И забудьте о дворе.
Но в детстве я мечтала о собственном доме так же, как другие девочки мечтали выйти замуж за Райана Гослинга, поэтому я бросила колледж, сразу после школы пошла работать, откладывала каждый цент и сделала несколько удачных вложений. И теперь я сама была гордой обладательницей «Чиз-Ит».
Из-за ипотеки, налогов на недвижимость, расходов на ее содержание и моей пагубной зависимости от «Маргариты» я была на мели. Поэтому и согласилась на эту ужасную работу. Девушке нужно есть.
Или, в моем случае, пить.
Хлоя остановилась у французских дверей в гостиную и оглянулась на меня. Я расценила этот взгляд как предупреждение или как внезапную боль в животе.
И остановилась рядом с ней.
– Что?
– Ты ведь знаешь, кто это, верно? – Она кивнула подбородком в сторону, и я проследила за ее взглядом.
Конечно, я знала. Весь мир знал. В другом конце комнаты, перед освещенным туалетным столиком, в простом белом халате, который никак не скрывал ее потрясающую фигуру, сидела Эйвери Кейн. Супермодель. Любимица мира моды. Иногда девушка солиста «Бэд Хэбит».
И, если слухи правдивы, стерва мирового класса.
– Что она здесь делает? Она должна быть в Каннах на съемках для «Луи Вюиттон».
– Поговаривают, что в клипе она играет невесту Нико. Эйвери пришла в ярость, когда узнала, что наняли длинноногую рыжую из прошлого сезона «Ты думаешь, что умеешь танцевать», надавила на некоторых людей и вместо нее взяли Эйвери.
– Я думала, Эйвери и Нико расстались?
Хлоя бросила на меня многозначительный взгляд.
– Для той, кто говорит, что ненавидит знаменитостей, ты слишком много о них знаешь.
– На днях я переключала каналы и наткнулась на «ТиЭмЗи»4. Судя по всему, Эйвери застукала Нико с какой-то фанаткой в дамской комнате в «Айви».
Хлоя окинула взглядом длинные обнаженные ноги, которые Эйвери положила на туалетный столик.
– Любой, кто изменит этому, должен проверить свою голову.
– Может, она тупая как пробка, – весело предположила я. – И от нее воняет.
– Посмотри на эту женщину, Кэт. От нее не может вонять. Ее пуки, наверное, пахнут лепестками роз.
Я вздохнула.
– Если она вообще пукает. Чего она, очевидно, не делает.
В комнате было полно операторов, осветителей и ассистентов режиссера, которые сновали туда-сюда со стаканчиками из «Старбакс» в руках. Судя по количеству людей и оборудования, съемки должны были проходить как в помещении, так и на улице, но группы нигде не было видно.
– Ладно. Не будем заставлять прекрасных людей ждать. Хочешь потом пойти в «Лулэс»? – спросила я.
В «Лулэс», моем любимом мексиканском ресторане, готовили «Маргариту» именно так, как я люблю: соленую, с кислинкой и очень крепкую.
– Конечно! Напиши мне, когда закончишь. Я скоро уйду. Мы почти закончили с подготовкой.
– Приходи в шесть или семь, мне нужно остаться до конца съемок, чтобы подправлять макияж и прическу.
– Отлично. У меня будет время вздремнуть. Я скажу Грейс, чтобы она нас встретила.
Хлоя уже собиралась уходить, когда это произошло.
Сначала по комнате словно пробежал странный электрический разряд. Голоса стихли, люди выпрямились, шум и суета улеглись. Внезапно появилась энергия, как будто все было заряжено, но в то же время повисла выжидающая тишина, словно все затаили дыхание. Затем тишина сменилась беспокойным шепотом, прокатившимся по толпе. Ощущение энергии усилилось. Мы с Хлоей обернулись, следуя за взглядами остальных, и увидели его.
Нико Никса. Солиста группы «Бэд Хэбит». Адониса во плоти.
– Чувак, – выдохнула Хлоя.
На языке Хлои это слово могло означать что угодно: от «вау» или «заткнись» до любого количества ругательств. Она никогда не выражалась, потому что слишком воспитанная, но я не страдала такой скромностью.
– Вот… дерьмо.
Стоя в фойе, через которое я прошла всего несколько минут назад, Нико наполнял пространство не только внушительной массой своего накачанного тела, но и силой своего присутствия. Даже когда он стоял неподвижно, его энергия была сильнее жизни, невероятный магнетизм окутывал комнату, людей и сам воздух. Я встречала множество актеров, гримировала тысячи моделей, работала с кучей знаменитостей и малоизвестных людей, но никогда не встречала того, кто мог бы так наэлектризовать целую комнату, просто переступив порог.
Хлоя широко раскрыла глаза.
– Вот это мужчина. Мои яичники только что упали в обморок.
– Мои танцуют Макарену.
Я окинула Нико взглядом с головы до ног. На нем были потертые мотоциклетные ботинки, выцветшие джинсы и черная футболка, которая сидела так плотно, что казалось, будто она нарисована. У него были черные волосы и ярко-кобальтово-синие, – такие же, как на фотографии Карибского моря.
Этот мужчина был самым красивым, что я когда-либо видела в своей жизни.
До меня постепенно начало доходить, что я знала точный цвет его глаз, потому что смотрела прямо в них. Ник смотрел на меня в ответ таким напряженным взглядом, что мне казалось, будто он может меня воспламенить.
Я была счастлива просто наслаждаться его близостью и вниманием. По моему телу пробежала нервная дрожь, и я испытала момент бесконечного блаженства. Глядя в его глаза, я почувствовала, как во мне вспыхивает что-то глубокое, до дрожи в коленях правильное. Связь, дикая и мелодраматичная, греховная и невероятно милая.
И глупая.
Я знала, что к чему. Нико Никс был суперзвездой, одним из самых желанных мужчин в мире. Я была бедной, сквернословящей, возможно, пьющей визажисткой с богатым воображением. Он смотрел на меня только потому, что я загораживала его девушку-супермодель.
Покраснев, я отвернулась.
– Пожалуйста, скажи мне, что я не попалась на том, что пялилась на Ника.
– Все на него пялятся, Кэт. Но, эм, похоже, только на тебя он пялится в ответ. – Хлоя опустила взгляд на ложбинку между грудей, которую открывала моя маленькая черная майка. – Возможно, это как-то связано с тем, как твои прелести выставлены напоказ в этой одежде. У тебя внушительная грудь, дорогая.
Мой пульс бился так сильно, что я чувствовала его в кончиках пальцев.
– Хорошо. Веду себя естественно. Занимаюсь своими делами. Совсем не волнуюсь. Увидимся позже, Ло.
– Да, позже, Долли Партон5.
– Заткнись.
Я пожалела, что не надела другую футболку.
Хлоя хихикнула.
– Удачи тебе с бразильской секс-бомбой.
Я помахала Хлое на прощание. С грацией Си-Три-Пи-О6 я подошла к туалетному столику в другом конце комнаты, делая вид, что не замечаю ощущения, будто меня только что ударила молния.
Так и было. Совершенно точно.
У французов есть для этого слово: abasourdi. Грубо говоря, это «любовь с первого взгляда». До сегодняшнего дня я считала эту идею настолько сентиментально-романтичной, что обязательно показывала бы жест «меня тошнит», засовывая палец в рот, если бы кто-то заговорил об этом. После нескольких лет неудачных отношений мое мнение о мужчинах в целом и о любви в частности было ниже некуда. Оно было на уровне преисподней. Я не хотела иметь ничего общего ни с тем, ни с другим.
Поэтому я решила, что мои чувства – это действие гормонов. Мне просто нужно было немного побыть наедине с Максимусом, моим верным вибратором. Он был самым надежным мужчиной в моей жизни.
Я называла его своей родственной душой лишь отчасти в шутку.
– Привет! – сказала я Эйвери с наигранной бодростью, подойдя к туалетному столику, за которым она сидела. – Меня зовут Кэт. Сегодня я буду делать тебе макияж. – Я протянула руку, ожидая какой угодно реакции, кроме той, которую получила: громкого, прерывистого храпа.
Эйвери Кейн крепко спала.
Она сидела в кресле прямо, склонив голову набок, с открытым ртом и блестящим лицом. Она была похожа не на супермодель, а на футбольную фанатку, которая тайком принимает риталин своего ребенка. На самом деле, чем ближе я подходила, тем хуже Эйвери выглядела. Под глазами у нее были фиолетово-синие круги, волосы были немытыми… и, боже, от нее воняло, как от пивоварни. Я встречала бездомных, от которых пахло лучше. Мне пришлось отшатнуться и прикрыть рот рукой.
Черт возьми. Спящая Красавица не просто спала. Она была в отключке.
Я подняла голову, надеясь поймать взгляд пухлого помощника в футболке с надписью «Металлика», который что-то кричал в телефон неподалеку, но вместо этого увидела то, от чего у меня замерло сердце.
В другом конце комнаты стоял Нико Никс и оглядывался по сторонам, словно что-то искал. Он повернул голову. Наши взгляды снова встретились, и мне пришлось опереться на край туалетного столика, чтобы не упасть.
Потому что он, очевидно, нашел то, что искал.
Вырвавшись из круга восхищенных зрителей, он отошел от французских дверей и направился в мою сторону.
Глава 2
По странному стечению обстоятельств, которое было либо божественным вмешательством, либо жестокой шуткой злобной вселенной, либо просто кармой, бессознательная Эйвери Кейн очнулась именно в этот момент.
Она резко выпрямилась. Ее голова поднялась. Она моргнула, и ее покрасневшие и слезящиеся глаза открылись. Эйвери закрыла один глаз и прищурилась, а затем долго и молча смотрела на меня.
Наконец она произнесла невнятным голосом с португальским акцентом: – Ты сидишь на моей ноге.
Я в ужасе вскочила с туалетного столика, на который опиралась, и посмотрела вниз.
Черт. Она была права. Я уселась на ногу самой красивой женщины в мире. В некоторых странах за такое, наверное, закидали бы камнями. Может, даже в этой.
В ужасе я выронила свой набор и подняла руки, как будто на меня наставили пистолет.
– Черт! Прости! Я виновата!
– А, – Эйвери беззаботно махнула рукой и пожала плечами. Она зевнула, выдохнула клубы перегара и рассеянно почесала затылок.
Я поняла, что мне не грозит неминуемая смерть от ударов камнями. А поскольку самый сексуальный мужчина на свете вот-вот должен был подойти, а его девушка выглядела не лучшим образом, я сжалилась над ней.
– К вам идет гость, мисс Кейн, – пробормотала я тихо. – Нико меньше чем в шести метрах отсюда. Может, мне…?
Это было не мое дело. Мне нужно было просто исчезнуть на несколько минут и незаметно наблюдать со стороны, пока не станет безопасно вернуться и сделать преображение этой неудачницы в кресле достойным «Оскара». Но в тот момент я могла думать только о том, что если бы на ее месте сидела я, невнятно бормочущая, вонючая, выглядящая как после крушения поезда, то я была бы очень благодарна, если бы кто-нибудь меня прикрыл.
В комнате были десятки людей. Ни один из них не обратил на нее внимания. Как долго Эйвери здесь сидела? Где ее помощница? Ее свита? Она была одной из звезд, но для присутствующих в зале она была совершенно незаметна.
И тут меня осенило: для всех остальных Эйвери Кейн не была человеком. Она была реквизитом.
Это меня по-настоящему взбесило.
Так что, конечно же, я набросилась на Нико, когда он остановился рядом с ее креслом, посмотрел на нее сверху вниз, и в его глазах потемнела ярость, когда он оценил ее состояние, и прорычал: – Черт возьми, Эйв, только не снова!
Ощетинившись, уперев руки в бока, я встала между ними.
Я никогда не славилась умением принимать правильные решения в стрессовых ситуациях.
– Извини! Мы здесь работаем. Ты можешь вернуться, когда мы закончим, но сейчас я вынуждена попросить тебя уйти. Немедленно.
Он перевел взгляд на меня, и я снова почувствовала эту связь. Как будто вставили вилку в розетку. Только на этот раз связь усилилась из-за исходящего от него гнева, ощутимого, как удар под дых.
После долгой паузы Нико спросил убийственно мягким тоном: – Как тебя зовут?
Я сглотнула. Очевидно, было не самой лучшей идеей огрызаться в ответ симпатичной рок-звезде. Казалось, он вот-вот взорвется. Я задумалась, не склонен ли Нико к насилию. Если я переживу следующие несколько минут, то потом погуглю о нем, чтобы узнать это.
– Э-э… Кэт. Кэт Рид.
– Позволь задать тебе вопрос, Кэт Рид. Ты встаешь между мной и моей деткой?
Его голос был глубоким и сексуальным, с легким южным акцентом, как у Мэттью МакКонахи. У меня не было времени как следует его оценить, потому что мы с Ником сверлили друг друга взглядами, споря из-за его пьяной девушки. Между нами искрило. От него исходили искры. А может, они исходили от меня.
Краем глаза я заметила, что люди смотрели на меня.
Но мне было все равно. Еще одна вещь, которую я ненавидела, помимо знаменитостей, рок-музыки и рок-музыкантов-знаменитостей – хулиганы. Я ни за что не позволила бы этому парню запугать меня, каким бы красивым и знаменитым он ни был.
Как бы мне ни хотелось узнать, такие ли мягкие его полные чувственные губы, какими кажутся.
Дав себе в уме подзатыльник, чтобы привести мысли в порядок, я расправила плечи.
– На моем рабочем месте нет места придуркам, так что если ты собираешься вести себя с ней так, то да. Я встану между тобой и твоей девушкой.
Ник не сводил с меня глаз. Мы молча стояли так несколько секунд, которые показались мне вечностью. Затем его взгляд смягчился, и он сказал то, что меня потрясло.
– Молодец.
Его губы изогнулись в улыбке, которая поразила меня своей красотой и тем, что я так удивилась, увидев ее. Затем он достал из заднего кармана мобильный телефон, набрал номер и стал ждать ответа.
– Барни. – Он говорил в телефон, но его взгляд по-прежнему был прикован ко мне, острый, как волчий. – Подгони машину к задней двери. Возникла одна ситуация. – Он не стал дожидаться ответа и повесил трубку.
– Mi amorrr, – невнятно произнесла Эйвери
Мы с Нико повернулись к ней. Наверное, из-за того, что комната все еще кружилась, она продолжала смотреть на нас одним глазом.
Вздохнув, Нико провел рукой по ее спутанным длинным рыжеватым волосам.
– Я отвезу тебя домой, детка.
Его голос звучал так интимно, что мне стало не по себе, как будто я подглядывала за ним. Я повернулась к туалетному столику и начала распаковывать сумку, просто чтобы чем-то заняться. Я знала, что через несколько минут снова соберу ее. Съемку придется перенести еще раз.
Эйвери начала умолять Нико: – Нет. Я могу работать. Я в порядке, мне просто нужно несколько минут. Просто нужно привести себя в порядок… – Она спустила длинные ноги с туалетного столика, поставила их на пол и попыталась встать. Я видела каждое ее движение в зеркалах туалетного столика, так что мне посчастливилось наблюдать за тем, как она теряет равновесие и падает.
Нико подхватил ее, прежде чем она упала на пол. Он поднял ее на руки, как будто Эйвери ничего не весила, и она действительно выглядела невесомой. Она уткнулась лицом ему в шею.
Нико поймал мой взгляд в зеркале.
– Кэт, – хрипло сказал он. – Нужна помощь. – Он перевел взгляд на спину Эйвери.
Я с ужасом увидела, что ее короткий белый халатик задрался, обнажив ягодицы. Под халатом она была голой! Нико стоял так, что это было незаметно для остальных, но он не смог бы уйти, не показавшись всем на глаза.
Я лихорадочно огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть Эйвери, и увидела помощника в футболке с надписью «Металлика», который недавно кричал в телефон. Он склонился над запутанными электрическими проводами в нескольких метрах от нас.
Я подбежала к нему и сказала: – Я дам тебе пятьдесят баксов за эту футболку. – Затем вытащила из кармана юбки пачку денег и посмотрела на нее. – Ладно, сорок.
Помощник встал, без удивления взглянув на деньги, которые я протягивала, как будто незнакомцы уже много раз предлагали продать его застиранную футболку. Он посмотрел на меня, поджав губы и произнес: – Это моя любимая футболка. Она дорога мне как память.
Отлично. Переговоры.
– Послушай, у меня с собой всего сорок баксов, но если ты дашь мне свой номер, я позвоню тебе позже, узнаю твой адрес и отправлю тебе оставшуюся…
Его брови приподнялись.
– Сотню? – протянула я.
Снова поджатые губы.
– Эта футболка мне очень дорога.
– Серьезно?
Помощник пожал плечами и начал отворачиваться.
– Ладно! Боже! Две сотни баксов!
Он повернулся, ухмыльнулся и стянул футболку через голову. За исключением нескольких веснушек на груди, его кожа была белой как жемчуг.
– Я возьму сорок, просто хотел посмотреть, что ты будешь делать.
Он протянул мне футболку, я сунула ему деньги и зашагала обратно к Нико, бормоча себе под нос что-то про идиотов и их идиотские игры.
Почему многие мужчины ведут себя так, будто манипулирование женским сознанием – это олимпийский вид спорта, к которому они готовятся?
Не говоря ни слова, я накинула футболку так, чтобы ягодицы Эйвери остались прикрытыми. Чтобы сделать это, мне пришлось прикоснуться к Нико: я просунула ткань между его руками и ее телом. Каждый раз, когда я дотрагивалась до него, мне казалось, что я делаю что-то неправильное, но в то же время невероятно волнующее.
То, как он продолжал смотреть на меня, не помогало делу.
Закончив, я отошла в сторону, чтобы оценить свою работу.
– Хорошо. Она вся прикрыта. – Я подняла глаза и увидела, что они оба смотрят на меня.
– Спасибо, – сказала Эйвери тоненьким детским голоском. Она выглядела виноватой, как ребенок, которого поймали на чем-то плохом.
Я всем сердцем сочувствовала ей. Она была совсем не такой, какой я ее себе представляла, – не дивой, какой ее все пытались выставить. На ум пришло слово «сломленная».
Нико промолчал. Он бросил на меня последний, загадочный взгляд, затем развернулся и зашагал через комнату, унося с собой Эйвери и не обращая внимания на шепот, который поднимался за его спиной. Сбитая с толку своим поведением с Нико, противоречивыми чувствами к нему и гадая, что будет дальше, я смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом.
– Нет. О, нет, нет, нет нет!
Вздрогнув, я обернулась и увидела молодого азиата, который стоял в нескольких метрах от меня и с тревогой смотрел вслед Эйвери и Нико. С бритой головой, макияжем смоки айс и в длинном кожаном плаще он был похож на уменьшенную копию Морфеуса из фильма «Матрица». Рядом с ним стояла передвижная вешалка, на которой висели белые свадебные платья разной длины и фасона. Сапоги на платформе с принтом под зебру делали его миниатюрную фигуру выше, так что мы были примерно одного роста.
Когда азиат посмотрел на меня, моргая и задирая накладные ресницы почти до самых бровей, я решила, что он такой потрясающий, что мне захотелось положить его в сумочку и забрать с собой домой.
– Только не говори мне, что твоя подружка снова слетела с катушек.
Я не знала, насколько можно откровенничать, тем более что я уже решила встать на сторону Эйвери. Поэтому сделала невозмутимое лицо и намеренно ответила расплывчато.
– Скажем так… я не думаю, что моя подруга вернется в ближайшее время.
Парень из азиатской матрицы устало вздохнул. Он закрыл глаза и потер переносицу.
– Милый младенец Иисус, что я сделал, чтобы заслужить это дерьмо?
Я неловко застыла на месте. Я явно не была милым младенцем Иисусом, так что его вопрос не требовал ответа.
Азиат снова вздохнул, а затем поднял взгляд к потолку и повелительно взмахнул рукой.
– Ну ладно, вселенная! Давай! Кенджи не сдастся! – Он повернулся ко мне с ослепительной улыбкой, забыв обо всех тревогах. – Привет, милая. Я Кенджи, стилист группы. А ты кто?
– Я Кэт, визажист, – сказала я, очарованная этим чудаковатым персонажем.
Мы пожали друг другу руки, и он взвизгнул.
– Кэт! Конечно, из-за глаз, верно?
Я уже не в первый раз это слышу. Форма и цвет моих глаз явно кошачьи.
– Вообще-то нет. Мое имя начинается с буквы «к»7. Сокращенное от Кэтрин.
Кенджи прищурился и окинул меня взглядом с головы до ног.
– Ты что, японка и ирландка в одном лице?
Должно быть, я разинула рот от удивления, потому что азиат ухмыльнулся.
– Ты первый, кто так сказал! Как ты догадался?
– Милая, я могу за милю распознать того, кто готовит яичный рулет, – усмехнулся он. – Но у тебя еще и веснушки, зеленые глаза, европейское имя и наклейка на сумке с надписью «Легкое пиво – для слабаков». Для этого не нужно быть гением.
Повисла тишина. Затем я выдвинула гениальную по своей простоте версию.
– Яичные рулеты – это китайское блюдо.
Императорский взмах руки повторился.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Итак, как тебя называли?
– Называли?
– Да, ну знаешь, в школе. Как тебя называли другие дети?
Меня охватил давний стыд. Как легко он попал в самую точку, в самую суть тех различий, из-за которых нас дразнят и мучают в детстве, а спустя годы они могут за считаные секунды превратить незнакомцев в друзей. Я с абсолютной ясностью вспомнила насмешки, которые сопровождали меня в детстве. В маленькой начальной школе в Кентукки, где я училась до того, как моя семья переехала в Лос-Анджелес, я была такой же заметной, как прокаженные. И примерно такой же популярной.
– Ракки Чармс8.
Кенджи рассмеялся, и его смех был похож на звон колокольчика.
– Неплохо! Бонусные баллы за креативность. Меня называли Гукемоном.
Я застонала. Гукемон – это сочетание оскорбительного слова «гук» и слова «покемон», которое в буквальном переводе с японского означает «карманные монстры». Несмотря на жестокость этого высказывания, я должна была признать, что азиат действительно был очень похож на крошечного мультяшного персонажа.
– Что ж, Китти Кэт, теперь, когда мы познакомились, то будем лучшими друзьями, да? – Кенджи захлопал накладными ресницами.
– Да, – твердо ответила я, – и ты должен рассказать мне, где взял эти ресницы, потому что они потрясающие.
– Правда? Это мои фирменные ресницы. Я никогда не выхожу из дома без них. Они и мои пухлые губы со средством от Лауры Мерсье делают меня богом, которым я и являюсь.
– Ты пробовал «Смэшбокс О-пламп»? Он не уступает Мерсье, но стоит дешевле.
Я порылась в своей косметичке, нашла тюбик и протянула его Кенджи. Мы начали спонтанно обсуждать достоинства различных средств для увеличения губ и накладные ресницы, что привело к разговору о том, какой тональный крем лучше всего скрывает «темные круги под глазами», а затем к непристойному и подробному спору о том, нужно ли носить корректирующее белье со стрингами или без них.
