Текст книги "Сладкая как грех (ЛП)"
Автор книги: Дж. т. Гайсингер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Офицер кивнул. Хлоя кивнула тоже. Казалось, что-то было решено. Он ушел, фаллически размахивая черной дубинкой у бедра, с видом человека, который только что подстрелил слона.
Хлоя не могла отвести от него глаз.
Что ж, – весело подумала я, – пока, Майлз!
Мы втроем зашли внутрь, и я закрыла дверь. Похоже, сейчас самое время допить мой коктейль.
– Что только что произошло? – Хлоя, кажется, была немного ошеломлена.
– Ты о чем? О твоей любовной связи с полицией Лос-Анджелеса? – Грейс усмехнулась. – Да, милая, думаю, так и есть.
– Он был горяч, да? А ты видела размер его пистолета?
Я бы не стала к нему прикасаться.
– Я уверена, что у вас родятся красивые светловолосые дети, – сказала Грейс, – и вы будете жить долго и счастливо как мистер и миссис Кокс – имя, придуманное исключительно для того, чтобы забавлять таких, как я. А теперь, пожалуйста, давайте обсудим, как нам выбраться отсюда так, чтобы эти стервятники не увязались за нами до самого дома.
О. Я об этом не подумала. В какой-то момент Грейс и Хлоя были вынуждены уйти.
– Мне нужно принять душ, чтобы подумать. Просто дай мне…
Снаружи донесся отчетливый визг резко затормозившего автомобиля. Когда мы выглянули в окно, я увидела: двух автомобилей. Несмотря на то, что улица была двусторонней, пара черных «Эскалейдов» с тонированными стеклами припарковалась напротив полицейских машин, перекрыв движение. Их водительские двери распахнулись. Из них выскочили Барни и Нико, и вид у них был такой, будто они собирались совершить убийство.
При виде Нико папарацци пришли в такое неистовство, что школа пираний могла бы ими гордиться.
– Ой-ой.
– Это еще мягко сказано, Хлоя, но, тем не менее, верно. – Грейс бросила на меня сочувственный взгляд. – Это должно быть весело.
– О, Боже. Что он делает? – Отвернувшись и начав расхаживать по гостиной, потому что мне было невыносимо на это смотреть, я принялась грызть ноготь на большом пальце.
– Ну… похоже, Нико собирается подраться с… – Грейс начала считать. – Восемью парнями. Остальные фотографируют. Кто этот бандит в черном костюме от «Армани» рядом с ним?
Только Грейс могла разглядеть дизайнерский костюм за триста шагов.
– Барни. Он… – Я вспомнила, как он отвозил Эйвери домой и вернулся ко мне с портфелем, полным денег, в день съемок. – Помощник, наверное? Он не бандит. И очень милый.
У меня была гипервентиляция? Я не могла смотреть в окно. Не обладая опытом драк, и я не была уверена, что не закричу. Мне казалось, что я нахожусь вне своего тела.
Грейс поморщилась, наблюдая за происходящим снаружи.
– Кажется, Барни только что ударил кого-то электрошокером.
Я была в ужасе.
– Что? Электрошокером?
Она сухо ответила: – Нет, своим мобильным телефоном. Это новое приложение для Android.
– Чувак! Я думала, что в кино люди так дергаются только для эффекта!
– Хлоя!
Не впечатлившись моей вспышкой гнева, Хлоя тихо и взволнованно вздохнула.
– О! Посмотрите на офицера Кокса! – Мгновение спустя она воскликнула громче: – Чувак!
Ладно, теперь мне нужно было посмотреть. Я подошла к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как офицер Кокс повалил мужчину на землю, перевернул его на живот и надел на его запястья наручники быстрее, чем я успела моргнуть. Хотя я и не моргала, потому что моя центральная нервная система внезапно оказалась парализованной.
Ситуация на улице быстро превратилась в хаос.
Я снова заметила Нико. Казалось, время замедлилось. Он кричал на мужчину с видеокамерой, в то время как полицейский, который подходил к двери вместе с офицером Коксом, оттолкнул его, положив одну руку Нико на грудь, а другой обхватив оружие у себя на поясе. Лицо Нико исказилось от гнева, он выглядел совершенно невменяемым, как будто в любой момент мог оторвать руку полицейскому и забить ею другого мужчину до смерти.
Нико отошел от офицера и направился к моей двери. Я открыла ее еще до того, как он прошел половину пути. Он протиснулся мимо меня в дом, захлопнул дверь, запер ее и повернулся, чтобы схватить меня за плечи. Затем просто притянул меня к своей груди.
– С тобой все в порядке?
Хотя Нико и контролировал свой голос, выражение его лица, энергия и поза выдавали термоядерную ярость. Его ноздри раздувались, дыхание было прерывистым, каждая мышца в его теле была напряжена.
Я никогда еще не стояла так близко к человеку, который был так разъярен. Я почти чувствовала исходящую от него агрессию. Мне было так страшно, что я начала заикаться, когда ответила.
– В-все в порядке. О-они ничего не сделали.
Нико молча смотрел на меня, изучая мое лицо. Не думаю, что он мне поверил.
– Грейс.
Она стояла у окна и смотрела на нас.
– Да?
Не отпуская меня, Нико перевел взгляд на нее и дернул подбородком. Я угадала: он ждал подтверждения от Грейс.
Она ответила тихо и монотонно. Это был ее профессиональный голос укротительницы львов, призванный успокаивать и поддерживать, но лишенный каких-либо эмоций.
– С ней все в порядке, Нико. Со всеми нами все в порядке. Мы испугались, но никто не пострадал. Полиция приехала очень быстро. Спасибо, что вызвал их. И спасибо, что так быстро приехал сам. Я знаю, что Кэт чувствует себя намного лучше, когда ты рядом.
В ее тоне не было ничего, что могло бы выдать ее. В выражении ее лица ничего не было. В ее непоколебимых серых глазах тоже ничего не было. Но я давно знала Грейс Стэнтон. Моменты, когда она ничего не выражала, были самыми показательными.
Если раньше она воздерживалась от окончательного суждения о Нико, если раньше она была склонна недолюбливать его за распутство, образ жизни и прошлое, но давала ему малейший шанс ради меня, то эта ситуация привела ее к окончательному, бесповоротному решению.
Я не надеялась, что оно будет положительным.
Нико, не посвященный в эту информацию, кивнул, словно благодаря ее за эти слова. Услышав их, он, если и не успокоился, то, по крайней мере, стал чуть менее вспыльчивым и снова посмотрел на меня.
– Ладно. Пойдем отсюда. Ты собрала вещи?
Я побоялась ответить «нет».
– Эм…
Он не стал дожидаться продолжения.
– Сделай это. Мы выезжаем через пять минут. – Он посмотрел на Грейс, потом на Хлою. – Вы, девочки, тоже собирайтесь. Барни отвезет вас домой.
– Но моя машина…
Нико перебил Хлою.
– Мы доставим ее тебе сегодня. Просто отдай Барни свои ключи, и он все сделает. Ты же не хочешь, чтобы эти парни увязались за тобой до самого дома, поверь мне. Как только они узнают, где ты живешь, ты от них уже никогда не избавишься.
Никогда? Хлоя побледнела. Как и я.
– Зачем мне сумка с вещами? Куда мы поедем? – спросила я Нико.
– Ко мне.
Он правильно истолковал мой ошеломленный взгляд, но не принял «нет» в качестве ответа.
– Ты останешься со мной, пока все не уляжется. – Он кивнул в сторону закрытой двери. – И мы придумаем, как сделать это место более неприступным. Я знаю парня, который занимается системами безопасности. Ворота, видеонаблюдение и так далее…
– Я не буду ставить забор вокруг своего дома, Нико. Я не хочу жить как заключенная!
И почему он решил, что я останусь с ним? Он даже не спросил! Я остановлюсь в отеле. Все казалось слишком странно, чтобы в это можно было поверить.
– Кэт, – сказала Грейс все тем же тихим, тревожным голосом, – он прав.
Я меньше всего ожидала услышать от нее такое. Поэтому повернулась и уставилась на подругу.
– Если вы с Нико собираетесь быть вместе, вам нужно реалистично оценивать, что это значит. То, что происходило сегодня на улице, – лишь верхушка айсберга. Тебе нужно задуматься о защите своей частной жизни и своей безопасности. Теперь, когда папарацци знают, кто ты, за тобой будут охотиться.
Охотиться? По моей спине пробежал холодок.
– Они начнут рыться в твоем мусоре. Будут следить за тобой, пока ты идешь к машине, в продуктовый магазин, в кино, к врачу. Будут лазать по деревьям, чтобы лучше видеть твой двор и попытаться сделать личные фотографии тебя и Нико… – она слегка покраснела, – вместе. И если им это удастся, они без колебаний опубликуют эти фотографии. Или, не дай бог, видео.
Перед моим мысленным взором пронеслись яркие и ужасные кадры из секс-скандалов со знаменитостями. Неужели я вот-вот пополню ряды таких женщин, как Памела Андерсон, Пэрис Хилтон и Ким Кардашьян?
– От этого мне не становится легче, Грейс.
– Прости, милая. Но тебе доводилось переживать и худшее. Я уверена, ты справишься. Это не конец света, это просто… серьезная адаптация. – Нико крепче сжал мои руки. Он переводил взгляд с меня на Грейс и обратно. Я знала, что он гадает, что она имела в виду, говоря «доводилось переживать и худшее».
История о том, почему я ненавижу свой день рождения, была не самой ужасной из моего маленького ящика Пандоры с неприглядными историями. Вовсе нет.
– Хорошо. Я возьму свои вещи. – Я не стала добавлять, что остановлюсь в отеле. Мне не хотелось обсуждать это с Нико в присутствии девочек. Я знала, как он любит добиваться своего.
– Пойдем. – Грейс направилась в сторону спальни. – Я помогу тебе собраться. Хлоя?
Та все еще выглядела растерянной, но кивнула и последовала за Грейс. Мы с Нико остались одни.
Первым делом он крепко обнял меня. От него снова пахло сигаретами, кожей и каким-то пряным одеколоном. Нико прижался губами к моему уху, его небритая щека царапала мою кожу.
– Прости.
– Это не твоя вина.
– Спасибо за доверие, но вина моя.
Я прижалась головой к его груди и вздохнула. Затем, осознав, что я еще не почистила зубы, я в ужасе поджала губы. И не помыла волосы. И даже не умыла лицо!
Я осторожно высвободилась из объятий Нико, заметив, что он все еще напряжен, как тетива лука.
– Ладно. Я вернусь через пять минут.
Прежде чем он успел ответить, я бросилась за Хлоей и Грейс, закрыв за собой дверь спальни. И встретила Хлою, сидящую на краю моей кровати с потерянным видом. Грейс вытащила из шкафа мою огромную спортивную сумку и спокойно укладывала в нее пару сложенных джинсов. Я наблюдала, как она подошла к моему комоду, достала несколько пар трусиков, носков и футболок и сложила их в сумку.
– Грейс.
Она не перестала собирать вещи.
– Я уже знаю, что ты собираешься сказать, Кэт. Но ты ошибаешься. Я его не ненавижу.
– Не ненавидишь? – Я не смогла сдержать удивления в голосе.
– Нет.
– Даже после того, что только что произошло? Того, о чем ты меня предупреждала, и что будет происходить снова и снова, если я продолжу с ним встречаться?
Грейс взглянула на меня. Ее руки опустились. Я с нетерпением ждала ее ответа. Даже Хлоя выпрямилась.
– Я бы не хотела, чтобы ты была с ним. Это слишком сложно, слишком рискованно, слишком… много всего. Я все еще не доверяю ему. И я все еще думаю, что это закончится катастрофой, я ясно дала это понять. Но – и это большое, смягчающее обстоятельство – когда мужчина так опекает тебя, как Нико только что, это значит, что ему не все равно. Очень не все равно. Его совершенно не волновало, как он будет выглядеть в глазах прессы или как полиция отреагирует на его безумное подражание Тарзану; его волновала только ты. Так что, по крайней мере, я убеждена, что ты для него не просто очередная зарубка на спинке кровати. – Она продолжила собирать вещи в сумку. – Конечно, я по-прежнему считаю, что эти отношения будут такими же стабильными, как «Титаник», но после того, как я увидела, что он вышел из себя из-за того, что ты расстроилась, я буду держать язык за зубами. Ну, за исключением этого небольшого объявления: без перчатки – без любви.
Я была тронута. Грейс не из тех, кто снисходителен к мужчинам. Особенно к мужчинам с галактическим эго.
– Ну и ну, бабуля, кажется, ты стала слишком мягкой в свои преклонные годы.
– Заткнись, – мягко сказала она, – и иди почисти зубы. От твоего дыхания вот-вот что-нибудь загорится.
Итак, обняв Грейс, я последовала ее совету. Я поспешно умылась, почистила зубы, собрала волосы в хвост и переоделась. Затем Грейс и Хлоя помогли мне собрать все необходимое для поездки на несколько дней.
Поездки на несколько дней… с Нико.
«Титаник», я иду к тебе. Надеюсь, в спасательных шлюпках есть свободные места.
Глава 14
Путь от моей входной двери до ожидавших на улице «Эскалейдов» был похож на сцену из фильма со Шварценеггером.
За несколько минут, прошедших с тех пор, как появился Нико, подъехало еще несколько полицейских машин, через дорогу расположились два фургона с новостными камерами и спутниковыми антеннами, и, казалось, все соседи в радиусе пятидесяти километров собрались здесь, почувствовав запах крови. Сцена была настолько странной, что я не удивилась бы, если бы из толпы выскочили роботы-убийцы из будущего с лазерными пушками, направленными мне в голову.
Не то чтобы я могла их разглядеть. Грейс, Хлоя и я – все мы накинули куртки на головы, как паранджу.
Или саван.
Идея с куртками принадлежала Нико, и Грейс полностью с ней согласилась. Вот вам и разворот на 180 градусов.
– Я не смогу видеть, куда иду!
Мой протест был подавлен логикой Грейс, как обычно.
– Мы возьмемся за руки. Нико может идти первым. Но папарацци не смогут увидеть наши лица, а ведь они этого хотят. Так что мы победим.
Хлоя печально произнесла: – Я уже вижу заголовки. «Нико Никс ведет свой тайный гарем от любовного гнездышка к лимузинам». Могу только представить, что скажет об этом Майлз.
– Я думаю, у вас с офицером Коксом будут красивые светловолосые дети, – напомнила я ей.
При упоминании его имени она заметно оживилась. Но это длилось недолго. Как только Нико открыл входную дверь, начался настоящий ад. А потом мы прошли через все испытания.
Нико так крепко сжимал мою руку, что мне было больно. Я видела только свои ноги, его ноги и тротуар. О, и еще множество других ног вокруг, потому что все толпились так близко.
Судя по всему, полиции не удалось сдержать натиск папарацци на другой стороне улицы.
Хуже, чем ноги, были крики, которые переросли в рев, когда мы шли от двора к «Эскалейдам». Я не могла поверить, что это происходит.
– Почему их так много? – закричала Хлоя.
Хороший вопрос. Она шла позади меня, сжимая мою правую руку так же крепко, как Нико сжимал мою левую. Грейс, как всегда, была рядом. Мы вчетвером пробирались сквозь толпу к машинам, нас толкали, на нас кричали, нас преследовали. Щелчки фотоаппаратов звучали как выстрелы. Я задержала дыхание, сердце бешено колотилось, по венам струился адреналин, пока мы наконец не добрались до машины.
Барни, видимо, надоело электрошокером разгонять людей, потому что он помог Хлое и Грейс забраться в один «Эскалейд», а мне – в другой. Как только дверь захлопнулась, я опустилась на сиденье и нажала кнопку блокировки. Затем попыталась вспомнить, как дышать.
Мгновение спустя – это могли быть как секунды, так и минуты, я была так напугана, что не могла сказать наверняка, – водительская дверь со щелчком открылась, и Нико сел в машину.
– Пристегнись.
Его голос звучал так грубо, будто он глотал камни. Он захлопнул дверь и завел двигатель. Сирена провыла три раза, и мы тронулись с места. Какое-то время мы ехали медленно, пока шум толпы не стих и мы не набрали скорость. Мы продолжали набирать скорость, пока не поехали так быстро, что мне стало еще страшнее, чем раньше. Я молчала, сколько могла, пока не выдержала.
– Нас преследуют?
Тишина. Было слышно прерывистое дыхание Нико. Затем он коротко ответил: – Нет. Нас сопровождали полицейские, но они отстали несколько кварталов назад.
– Так можно мне теперь снять эту куртку?
Нико тяжело вздохнул. Я выглянула из-под куртки. Он мертвой хваткой вцепился в руль. Его руки были так крепко сжаты, что побелели костяшки пальцев.
Я восприняла его молчание как «да». Сняла куртку, но на всякий случай оставила ее на коленях. Сердцебиение начало замедляться, но я все еще страдала от похмелья и не могла собраться с мыслями. Мне нужно было принять душ и поспать еще часов десять.
– Ты очень быстро добрался до моего дома.
Нико не сводил глаз с дороги.
– Недостаточно быстро. Ты точно в порядке?
В его зеркальных очках авиаторах отражались резкие солнечные блики на приборной панели и лобовом стекле. Я закрыла глаза и приложила дрожащую руку ко лбу.
– Если не считать того, что я чувствую себя на грани жизни и смерти, я в порядке.
Я почувствовала, как его острый взгляд изучает меня.
– Похмелье после вечеринки в честь дня рождения?
Я кивнула. Нико протянул руку и взял мою, поглаживая большим пальцем. Я снова услышала его тяжелый вздох, за которым последовало тихое ругательство. Я взглянула на него. На его челюсти снова и снова двигалась мышца. Он нажал на газ, и мы проехали на желтый свет, едва не столкнувшись с «Приусом», который пытался повернуть налево.
– Я в порядке, Нико, – мягко заверила его я, сжимая руку. – Правда. Просто немного не в себе.
Да здравствует, преуменьшение года!
– Эти гребаные шакалы! – Слова вырвались сквозь его стиснутые зубы. В вене на его шее бешено бился пульс. Поддавшись импульсу, я протянула руку и погладила его. Он посмотрел на меня, сжав челюсти.
– Спасибо, что спас меня.
Нико снова перевел взгляд на дорогу.
– Да, я настоящий рыцарь в сияющих доспехах.
Я поняла, что он злился на себя не меньше, чем на папарацци. И действительно считал, что во всем виноват он сам. Внезапно я почувствовала, что хочу его защитить, и разозлилась на репортеров. Но, учитывая его настроение, я не хотела говорить ничего, что можно было бы истолковать как обвинение. Поэтому я просто сказала это мягким и нежным тоном.
– Ладно, может, и без доспехов. – Я взглянула на его обтянутые джинсами бедра. – Ты мой рыцарь в сияющих джинсах.
Это вызвало у него слабую кривую улыбку. Она больше походила на гримасу, но я и этому была рада. Перегнувшись через консоль между нашими сиденьями, я прижалась губами к его шее, где бешено бился пульс. Нико крепко обнял меня за плечи и поцеловал в висок. Я уткнулась лицом ему между шеей и плечом и вдохнула его запах. Мне нравилось, как он пахнет: чисто по-мужски.
– Ты куришь?
Он не сразу ответил.
– Только когда сильно нервничаю. Это вредно для моего голоса.
Я всего дважды чувствовала от него запах дыма. Сейчас и в тот первый вечер в «Лулэс», когда он ждал снаружи и звонил. Мне стало немного не по себе от мысли, что он, возможно, переживал из-за того, что звонит мне. Может быть, я все-таки не была для него чем-то само собой разумеющимся.
Некоторое время мы ехали молча, пока не выехали на бульвар Сансет и не начали подниматься в гору.
– Итак. Мы едем в твой дом. – Я откинулась на спинку сиденья, но Нико продолжал держать руку на моем затылке, слегка сжимая его. Его рука была большой и теплой, и мне стало легче.
– Да. В мой дом.
– Там, где твоя спальня.
Теперь его улыбка была искренней. Я даже обнажила зубы.
– Полегче, Тигр. Я не такой парень. Если ты хочешь меня, тебе придется потрудиться, чтобы добиться этого.
Подыгрывая и радуясь, что его грозовое настроение, возможно, улучшилось, я изобразила возмущение.
– Но это наше третье свидание! Предполагается, что на третьем свидании ты сделаешь предложение!
Он резко повернул голову. Брови взлетели вверх прям над очками авиаторами. Его улыбка не могла быть ярче.
– Да? Так вот как это работает?
О, черт. Язык мой – враг мой.
Надо отдать ему должное, Нико не разбил машину. Он просто смотрел на меня, и его синие глаза прожигали меня насквозь даже сквозь солнцезащитные очки.
Я посмотрела в окно, делая вид, что любуюсь видом. Услышав тихий смешок Нико, я поняла, что попала впросак.
– Ладно, дорогая. Игра началась. Считай, что твоя «печенька» в безопасности на ближайшие девяносто дней.
У меня отвисла челюсть. Девяносто дней! Он, должно быть, шутит! Но у меня было ужасное подозрение, что нет.
Начать операцию «Отступление».
– Я не говорю, что обязательно следую советам Стива Харви19. Я просто хочу сказать, что на этот счет существует несколько разных точек зрения.
– Хм, – он провел пальцами по моей руке и взял ее в свою. Затем посмотрел на меня поверх очков и втянул мой большой палец в рот. Нико легонько прикусил его, и в его глазах озорно блеснуло.
Сукин сын.
Должно быть, он заметил мое встревоженное выражение лица, потому что выглядел очень довольным собой.
– Нет, Кэт, я думаю, Стив Харви прав. Он знает, о чем говорит. Девушка не может просто так отдать свое золотое «печенье» каждому, кто приходит понюхать. Нужно держать это «печенье» в банке. Чтобы оно оставалось свежим, верно?
Я убрала руку с максимально возможным достоинством. Теперь настала моя очередь произнести ничего не значащее: – Хм.
Ладно. Если игра началась, я не собиралась проигрывать. Я стремилась к победе. Даже если это меня убьет.
Я решила сменить тему и написала Хлое, чтобы узнать, все ли в порядке у них с Грейс. Она ответила, что они почти дома и Барни пообещал показать ей, как пользоваться электрошокером. Я надеялась, что Грейс не стала добровольным участником эксперимента.
– Будут ли у Барни проблемы из-за того, что он применил электрошокер к тому парню?
Нико покачал головой.
– Барни – бывший спецназовец. Он знает закон вдоль и поперек, знает, когда можно обоснованно сослаться на самооборону, а когда нет. Парень, которого он вырубил электрошокером, несколько раз ударил его, что равносильно самообороне. К тому же Барни тесно связан с полицией Лос-Анджелеса; он несколько лет проработал копом, прежде чем перешел в частную охрану.
– О. Значит, он твой телохранитель?
– Он мой друг, – тихо произнес Нико. – Я безоговорочно ему доверяю.
В его тоне слышался намек на тайны, запутанную историю, закопанные тела и шкафы, полные скелетов. Еще больше секретов. Снова забеспокоившись, я потрогала подвеску на подаренном им ожерелье, гадая, что именно означает доверие Нико.
Я погрузилась в раздумья до конца пути. Когда мы подъехали к воротам из нержавеющей стали в конце длинного тупика, они бесшумно открылись, и мы начали подниматься по крутой гравийной дороге, вдоль которой росли огромные итальянские кипарисы. Казалось, дорога тянулась целую вечность, пока мы наконец не добрались до вершины холма.
Там стоял дом Нико – обширный комплекс из стекла и камня, расположенный прямо на крутом склоне холма, так что казалось, будто он парит в воздухе. Я была ошеломлена. Он действительно жил в облачном замке.
Вид простирался от Малибу до центра Лос-Анджелеса. Под нами раскинулся город, огромный и мерцающий в утреннем свете. Вдалеке, на переливающейся голубой глади Тихого океана, я заметила Нормандские острова. Мне никогда не приходилось видел ничего столь впечатляющего.
– Добро пожаловать в мою Хижину.
Я недоверчиво рассмеялась.
– Да, дом очень похожа на хижину. Такой маленький и уродливый. Бедняжка.
Голос Нико стал мрачным.
– Он сильно отличается от трейлера, в котором я вырос, это точно. – Его лицо помрачнело, когда он погрузился в воспоминания. Но через мгновение Нико взял себя в руки. – Итак. Думаю, ты захочешь сначала посмотреть мою спальню. Давай сразу покончим с этим, раз уж в ближайшие три месяца ты там не появишься.
Я высунула язык. Он рассмеялся. Затем вышел из машины, взял мою сумку с заднего сиденья, обошел машину и открыл мою дверь, ухмыляясь с такой самоуверенностью, что мне пришлось закатить глаза.
– Уйди с дороги, Ромео. – Проходя мимо него, я вздернула подбородок и фыркнула, как герцогиня, прогоняющая конюха. Он схватил меня за руку, развернул, бросил сумку на мощеную подъездную дорожку и обхватил мое лицо ладонями.
– Послушай меня, детка. Меня зовут не Ромео. – Его голос звучал хрипло. Нико касался меня носом, прижимался ко мне всем телом, и его синие глаза прожигали меня насквозь.
– Нет?
Нико медленно покачал головой. Он коснулся моих губ своими, нежно втянул мою нижнюю губу в рот и слегка прикусил, чтобы было больно. Затем отпустил мою губу и прошептал: – Я – Печеньковый монстр.
Боже, этот голос. Эти глаза и коварная ухмылка. Этот мужчина был воплощением секса. Забудьте о девяноста днях. Наедине с ним в доме я бы продержалась максимум девяносто минут.
От того, как увеличились мои глаза, его улыбка стала еще шире. Недолго думая, Нико схватил сумку, взял меня за руку и повел в свой дом.
Глава 15
Вот в чем дело: я не деревенщина. И я говорю это не в обиду. Я просто хочу сказать, что я не невинная деревенская девушка, которая никогда не покидала свой маленький родной городок, чтобы увидеть мир. В детстве я объездила все Штаты, встречала самых разных людей, много лет жила в Лос-Анджелесе и работала в индустрии, а это значит, что даже если у меня не было личного богатства, я постоянно общалась с людьми, у которых оно было.
Но не с такими.
Коллекция произведений искусства. Коллекция автомобилей. Коллекция гитар, занимавшая стены комнаты, которая была больше, чем весь мой дом. Даже больше, чем участок, на котором был построен мой дом.
Затем была студия звукозаписи, домашний кинотеатр на пятьдесят мест, лифты, панорамные бассейны (один на крыше), сады с террасами, теннисный корт, кухня для гурманов с не одним и не двумя, а тремя огромными двухдверными холодильниками, а также парадная столовая, в которой легко могли разместиться все мои знакомые. И даже больше.
Декор был выполнен в стиле, который я бы назвала «мачо-минимализм» от журнала «Архитектурэл Дайджест». Вся мебель, стены и предметы искусства были либо серыми, либо черными, либо белыми. Высокие потолки, встроенное освещение, стеклянные стены высотой 4,5 метра, которые сдвигались, так что внутреннее пространство было видно снаружи, и наоборот, дополняли образ. Ни ковры, ни шторы не смягчали углы и строгость линий. Ни один цвет не делал комнаты светлее.
И ни капли чего-то личного, нигде. Если не считать комнаты с гитарами и музыкальной студии, которые намекали на то, кто здесь живет, дом Нико был таким же стерильным, как больница, и таким же безликим, как гостиничный номер. Из-за огромного пространства казалось, что все еще хуже, как будто он жил на арендованной съемочной площадке.
В огромном и гулком от пустоты доме мне стало как-то странно грустно.
– Что ты об этом думаешь?
Мы стояли в гостиной рядом с черным кожаным диваном, который, казалось, был создан для того, чтобы отпугивать всех, кроме самых бесстрашных гостей. У него были такие острые края и такие жесткие подушки, что, сидя на нем, можно было оставить на коже синяки. Нико провел для меня экскурсию по всему дому, кроме своей спальни. Я предположила, что, вопреки его словам, он приберег самое интересное напоследок.
Я не решалась быть честной, потому что не хотела задеть его чувства.
– Это… невероятно. Я имею в виду, правда… нет слов.
Вот. Этого должно быть достаточно. Верно?
Нико искоса посмотрел на меня.
– Подбери хоть несколько.
Ой.
– Ну, это просто… эм… очень…
Я отвела взгляд и сосредоточилась на пейзаже, простиравшемся на бесконечные мили вокруг. Меня посетила странная мысль: может быть, именно так чувствовал себя Бог, глядя свысока на свое творение, наблюдая за тем, как все вокруг живут своей жизнью, и чувствуя себя одиноким?
– Одиноко, – тихо сказал я.
Повисла долгая и напряженная тишина. Затем, к моему удивлению, Нико притянул меня к себе. Он обнял меня, уткнулся лицом мне в плечо и вздохнул, как будто с его плеч только что сняли тяжкий груз. Я обнимала его, наслаждаясь ощущением его тела, и запускала пальцы в его волосы. Он глубоко вдохнул, прижавшись щекой к моей шее, как будто хотел пометить меня своим запахом.
– Я знал, что ты это поймешь.
Его слова прозвучали приглушенно. Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Нико смотрел на меня сверху вниз с серьезным выражением лица, несмотря на то, что одна сторона его губ была приподнята.
– Ты знал, что я пойму это?
– Каждый, кого я сюда приводил, сходил с ума от этого дома, но я его чертовски ненавижу.
Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не обращать внимания на случайные образы «людей», которых приводил сюда Нико.
– Тогда почему ты живешь здесь?
Одно широкое плечо поднялось и опустилось.
– Нужно же где-то жить. Элитная недвижимость – хорошая инвестиция. И тут безопасно.
Это правда. Чтобы заглянуть в гостиную, нужен был вертолет; снаряжение для альпинизма, чтобы проникнуть внутрь снизу; или динамит, чтобы взорвать высокую толстую каменную стену, окружавшую участок спереди и по бокам. По сути, Нико жил в красивой, роскошной тюрьме строгого режима.
– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы уехать из Лос-Анджелеса?
В его прекрасных синих глазах появился почти загнанный взгляд.
– И куда бы я поехал? Что бы я делал? Сбежал бы? Спрятался бы? – Нико покачал головой. Его взгляд стал жестче. – Нет. Я не прячусь. Моя жизнь не идеальна, но она такая, какая есть. Я давно смирился с тем, что за все хорошее приходится платить. За счастье. За свободу. За успех. Ничто не дается бесплатно.
О, за этими словами скрывалось гораздо больше. Столько пафоса, как сказала бы Грейс. Невыразимые, невыносимые страдания. Это пробудило во мне материнские инстинкты.
– Некоторые хорошие вещи бесплатны, – прошептала я, глядя ему в глаза.
– Да? Назови хоть одну.
Я прикусила губу. Мои щеки залились румянцем. Нико заметил это, но ничего не сказал, а вместо этого провел большим пальцем по моей коже, выжидая. Я сглотнула, решив набраться смелости.
– Любовь.
Его глаза вспыхнули. На челюсти заиграла мышца. Он молчал так долго, что мне захотелось забиться в угол и свернуться в маленький комочек. Но потом Нико закрыл глаза всего на мгновение и покачал головой.
– Детка, это самое дорогое, что у тебя есть.
После неловкой паузы я сказала: – Простите, мистер Пессимист, не могли бы вы найти для меня Нико? – Когда он просто посмотрел на меня, молча и с вызовом, я подсказала: – Ну, знаете, того, кто делает широкие романтические жесты? Того, кто дарит золотые украшения и лавандовые розы? Того, кто беззастенчиво преследует? Что-то из этого вам знакомо?
Нико пристально посмотрел мне в глаза. От глубины чувств, которые я в них увидела, у меня перехватило дыхание.
– Что романтичнее, Кэт? Влюбиться, потому что ты не знаешь ничего лучше… или влюбиться, зная, что это тебя погубит, зная, что это разобьет твое чертово сердце и разнесет тебя на миллион маленьких кусочков, но все равно сделать это, потому что ты скорее заплатишь эту цену и будешь уничтожен навсегда, чем никогда не испытаешь этого чувства?
Мои губы приоткрылись. Из груди вырвался странный звук. Края предметов стали расплываться из-за слез, застилавших глаза.
– Я не собираюсь тебя губить, – пообещала я громким шепотом.
Его губы изогнулись в печальной улыбке.
– Да, так и есть. Ты уже это сделала. Один только твой взгляд сейчас лишил меня возможности быть с другой женщиной. – Его глаза цвета ртути стали серьезными. – И я чертовски уверен, что лишу тебя возможности быть с другим мужчиной.
