Текст книги "Одержимость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)
Глава 14
Когда Кэйт возвращалась в центр города немногим после десяти, на пути было мало машин, курьерские мопеды не лавировали вокруг нее, автобусы не загораживали четырехполосную дорогу. Всего пара красных светофоров и полицейский патруль, с ревом пронесшийся мимо нее.
Кейт съехала на обочину, уступая дорогу ОПК, и осознала, что находилась сейчас на Торговой. И, вот так неожиданность… она оказалась в самом сосредоточии клубов.
Не так далеко от одного конкретного клуба, кстати говоря.
Надавив на газ и снова выехав на проезжую часть, она сказала себе, что не было причин притормаживать у «Железной Маски». Но пару кварталов спустя она обнаружила, что отпускает педаль газа и снова начинает тормозить на обочине.
И в этот раз не было несущихся сломя голову копов.
Просто предполагаемое место работы Дьюка.
Держа ногу на педали тормоза, она осмотрела место. Она никогда раньше не была в клубе. Во-первых, он открылся после окончания колледжа, тогда она уже не шаталась по барам. Во-вторых, судя по черному фасаду и готическим буквам? Не совсем ее место для проведения досуга.
И да, длинная очередь перед входом подтвердила ее предположение.
Действительно, когда она в последний раз видела такое скопление черных волос и одежды? «Ник эт Найт»[97]97
Сноска к «Nick at Nite» – телевизионный программный блок «Nickelodeon». Как и «TEENick», «Nick at Nite» ориентирован на подростков, но в более старшем возрасте (14-17 лет), также проводится вещание сериалов для взрослых. «Nickelodeon» является популярным телевизионным телеканалом для детей, в то время как «Nick at Nite» ориентирован на взрослых и подростках.
[Закрыть], марафон «Монстров»[98]98
Настоящие монстры (англ. Aaahh!!! Real Monsters) – американский мультсериал, созданный студией «Класки-Чупо» для канала Nickelodeon. Действие сериала разворачивается в мире, в котором наряду с людьми обитают разумные монстры. Сериал рассказывает о приключениях трёх монстров, обучающихся в Академии Настоящих Монстров искусству пугать людей. Действие сериала в основном разворачивается в окрестностях города Нью-Арк, Нью-Джерси.
[Закрыть]? На самом деле, зрение словно стало монохромным.
Мысль, что где-то внутри этого невысокого здания без окон работал тот мужчина, казалась странной … ну, в теории.
Она погуглила его.
Сразу же, как вернулась домой, она открыла свой ноутбук, вошла в Интернет Эксплорер и набрала «Дьюк Филлипс, Колдвелл, Нью-Йорк». Хорошие новости? Ни одной статьи о нем в качестве убийцы или преследователя, ни снимков из полицейских участков, никаких связанных с криминалом упоминаний… и фотография из старого ежегодника Колледжа Союза, указывающая, что когда-то он изучал медицину. Ни адреса. Ни номера телефона, но он мог снимать жилье и пользоваться только мобильной связью. Нет личной страницы на «ЛинктИн»[99]99
LinkedIn – социальная сеть для поиска и установления деловых контактов. В LinkedIn зарегистрировано свыше 225 миллионов пользователей, представляющих 150 отраслей бизнеса из 200 стран. Сайт доступен на 20 языках мира.
[Закрыть]. Ничего на жену, детей или родителей.
Она даже искала его на «Фэйсбук» по имени. Ни одной подходящей страницы.
Джи-Би Холд, с другой стороны? Она обнаружила, что на его страницу в «Фэйсбук» подписано почти девять тысяч… и почти тысяча – в Твиттере. Нет информации о колледже, но полно статей о его творчестве, концертах и поклонниках.
Кэйт нахмурилась. Вход в клуб охраняли двое мужчин, и когда один из них подошел к кому-то, она осознала… что это он.
Ее загадочный мужчина.
Окей, не ее.
И да, большой сюрприз… он не спустил дерзость агрессивного гота, который перешел черту, в том числе в прямом смысле – очереди. Он подошел к вампиру-подражателю, его руки спокойно болтались по сторонам, челюсть напряжена, его вес придавал уверенности намерению обеспечить проблемы, если до этого дойдет.
Но, вот так неожиданность, Ужас-Летящий-На-Крыльях-Ночи с тростью и псевдо-викторианским плащом сдал назад, отведя взгляд, когда Дьюк встал перед его физиономией.
Кэйт ожидала драку, но ничего не последовало… Дьюк установил контроль, и драма кончилась. Он встал на свой пост, а горластый парень вернулся к киске с анахроничным ошейником.
Выдергивая себя из режима преследования, Кейт вернулась на нужный маршрут, двинувшись по Торговой и дальше по сетке односторонних улиц Колди. Ее второй набег на стоянку «Театра» не был таким же успешным, как первый. Единственное свободное место, которое удалось найти, на сааааамом верху, было открытым, и когда она вышла из машины, холодный ветер взлохматил ее волосы. Закутавшись в пальто, она поспешила к укрытию, бегом преодолев расстояние, которое только что проехала, потому что так было ближе всего к лестнице.
Конечно, склон-съезд предназначался для автомобилей, но она не станет портить прическу, оставаясь на пронизывающем холоде дольше, чем требовалось…
Черт. Она превращалась в фифу.
Когда она вышла уровнем ниже, то оказалась в дальнем конце, в отдалении мерцали красный знак «Выход» на лестницы и лифт. Но, по крайней мере, здесь не было эффекта аэродинамической трубы.
Если повезет, у нее будет достаточно времени, чтобы вернуться. Она дождется Джи-Би в вестибюле, если сможет прорваться туда, или во внешнем фойе, если не получиться…
К ее шагам присоединилась вторая пара.
Кэйт нахмурилась и посмотрела через плечо. Кто-то тоже спускался по склону, темная фигура была в десяти ярдах от нее.
Она не могла разглядеть лица… вообще ничего. Словно все заволокло туманом, который сделал воздух между ними плотнее.
Кейт ускорила темп, топот ее лоферов, подобно сердцебиению, становился все быстрее. Оглядываясь по сторонам, она поняла, что по близости никого не было… и долго не будет. Концерт закончится не раньше, чем через час, никто не станет парковаться или уезжать с парковки в ближайшее время.
Мужчина позади нее ускорился, походка стала энергичней. Не отставая. Нет, стремясь к цели.
Перейдя на бег, она чувствовала себя параноиком… наверное, она слишком засиделась над историей Сисси Бартен. Но когда Кейт снова посмотрела назад…
Они приближались все быстрее.
Вспыхнула паника, и когда она выкрутившись посмотрела назад, ее взгляд не отрывался от вывески «ВЫХОД», словно глядя на спасительный люк… но когда она выберется на лестницу, что дальше? Они побегут за ней?
Еще быстрее. Она пошла еще быстрее, ее обувь скрипела на бетоне, она усиленно размахивала руками… и кто бы ни был за ней, он тоже ускорился. Охваченная ужасом, Кэйт сняла сумочку с плеча и прижала к себе свое единственное «оружие»… ей нужно целиться в глаза, самое уязвимое место на голове…
Она серьезно вспоминала слова Дуайта Шрута[100]100
Дуайт Курт Шрут (англ. DwightSchrute) – вымышленный персонаж из телесериала Офис на канале NBC.Исполнитель роли – Рэйн Уилсон. Его прототип в оригинальной британской версии Офис-ГаретКинан (GarethKeenan).
[Закрыть] в такую минуту?
Когда она подошла к тяжелой стальной двери, лифт рядом с ней издал сигнал, и двери открылись. Внутри никого не было. Никто не нажал кнопку «вниз».
Разве не все равно?
Кэйт споткнулась на входе и всем телом бросилась к ряду кнопок. Отчаянно нажимая кнопку «1», она посмотрела на открытые двери. Темная фигура бежала, приближаясь к ней…
– Пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста… – молила она.
Кэйт нажимала подсвечиваемую кнопку уже двумя руками, ее сумочка билась о стену лифта, дыхание вырывалось изо рта.
– Пожалуйста… закройся.. о, Боже…
Ее глаза метнулись к ряду номеров наверху. Светился номер «4»…
Ветер внезапно сменил направление, ударяя в лицо еще сильнее, чем на верхнем этаже… словно та фигура, бегущая к ней, приближающаяся на бешеной скорости, была казнью из Ветхого Завета, ее присутствие властвовало стихиями, высасывало свет флуоресцентных ламп на колоннах…
Свет заморгал над ее головой, стробоскопически освещая все, когда парковка впереди погрузилась во тьму…
Зло надвигалось на нее.
Ослепленная моргающим светом над головой, Кейт не могла разглядеть человека, но зрение совсем не обязательно. Ее кости, сама душа узнала угрозу, когда время замедлилось до черепашьего темпа, а реальность превратилась в гротескный кошмар.
Вот что происходило со всеми? Когда жертву настигал удар, она чувствовала этот стремительный ужас, это трубчатое зрение, это чувство «Нет, только не я, только не сейчас, как такое возможно?».
Будто ее мозг искал безопасности, в голове замелькали воспоминания этого вечера, она в машине, у стоп-сигнала, перед «Железной Маской»… заезжает в гараж сто двадцать секунд назад… дразня себя мыслью, что каким-нибудь образом она сможет вернуться назад во времени.
Если бы только тот билет ждал ее на выдаче, ей не грозила бы такая участь. Она была бы в безопасности в театре, слушая музыку наравне с пятью тысячами других зрителей, которые сейчас даже не представляют, с чем она столкнулась.
Сейчас произойдет трагедия.
Если бы она не остановилась перед тем клубом, посмотреть на мужчину. Или решила припарковаться на улице. Или…
– Пожалуйста, Господи… закройтесь…
Внезапно двери послушались, закрывшись так быстро, слово на пружине. Бамс. Дзынь.
Свист.
Лифт начал спуск.
Прижавшись к рекламному плакату театра, она сосредоточила взгляд впереди себя, на цифрах наверху, молясь, чтобы лифт снова не подвел ее и не остановился этажом ниже. Один пролет вниз по лестнице – весьма короткое расстояние…
Каждый скрип лифта усиливался в ее ушах, словно она была на концерте. Каждый фут вниз был подобен миле, пройденной пешком. Секунды растянулись в часы, дни. Она сжала руки, ногти впились в ладони. Тело пребывало в состоянии «дерись или беги»…
Телефон, ей нужно достать чертов телефон. Резко взявшись за дело, Кэйт шарила в своей сумке, вещи выпадали из нее; ей было не важно, что…
Дзынь.
Бамп. Стоп.
Голова Кэйт резко поднялась к дверям, когда загорелась цифра «3», и спуск прекратился.
– Нет… нет!
Бросившись к панели, она нажала ярко красную кнопку остановки. Когда в закрытом пространстве раздался сигнал тревоги, она не знала, заблокировала ли механизм открывания дверей.
Телефон… где ее телефон! Снова запустив руку в сумку… с силой, достаточной, чтобы оторвать одну из ручек… Кейт шарила внутри, пока ее пальцы не наткнулись на мобильный. Но она не смогла удержать его. Когда она вытащила телефон, он выскользнул из руки, отскочив от пола, заставив ее пуститься в судорожные поиски, когда она рухнула на колени, чтобы поймать…
Вы уверены, что хотите сделать экстренный вызов? – спросил экран, когда она поймала телефон и начала жать по нему.
– Да, черт возьми! – Она ударила пальцем по зеленой кнопке и приставила телефон к уху, не шевелясь, сидя на корточках, ее глаза не отрывались от двойных дверей, она молилась, чтобы они остались закрытыми…
– Да! – закричала Кейт сквозь шум. – Я в лифте на парковке театра «Дворец».
Какой адрес? Что за чертовщина…
– Да! На Торговой! Помогите мне… кто-то пытается меня…
Над головой снова заморгала встроенная лампа.
– Я одна, да… я в лифте! – Она кричала, потому что тревога по-прежнему ревела, словно реактивный самолет… и потому, что напугавшись до чертиков, едва ли захочешь шептать, словно в библиотеке. – Я остановилась на третьем этаже… что? Это сигнал тревоги… нет! Это не сбой в работе... я сама остановила лифт! Кто-то преследует меня, и я забежала в… что? – она отвела телефон от щеки и зло посмотрела на него. – Вы издеваетесь… женщина, без обид, но он бы просто последовал за мной по лестнице… нет, моя машина на другом уровне!
Эта женщина по другую сторону связи действительно критиковала ее способ спасения?
– Спасибо… да, я бы хотела вызвать полицию! – Лучшее видеть копов в конце, чем бальзамировщика. – Спасибо!
Они ходили вокруг да около, казалось, целую вечность, и Кэйт сказала себе оставить раздражение. Плохая мысль спорить с тем, кто вызывает копов. Но, ради всего святого…
– Нет, здесь нет телефона... минутку, здесь есть кнопка вызова, да.
Почему она не заметила ее на панели?
– Да, сейчас я нажму ее.
Сквозь сирену послышался гудок. А потом… не было ничего, только резкий, кричащий звук. Может охрана была на обеде?
– Нет, нет ответа… о, Господи, пожалуйста, просто пришлите кого-нибудь…
По двойным дверям застучали, и она закричала.
Глава 15
Стоя посреди гостиной своего дома, Сисси держалась за единственное, что казалось настоящим в этом мире.
За мужчину, который вернул ее домой.
И это было так странно. Несмотря на свою истерику, она сознавала, хоть и с трудом, что он весь был очень твердым: его спина была несгибаемой, словно камень, руки подобны тросам, грудь – стол, на который она могла склонить свою голову. И он был сильным, таким сильным; она чувствовала это по тому, как Джим держал ее. Если она снова потеряет сознание? Он с легкостью сделает, что делал раньше.
Поднимет ее на руки. Отнесет в безопасное место.
Хотя, осталось ли хоть что-нибудь безопасное в этом мире?
Наверное, нет. И это – еще одна причина, почему она просидела взаперти весь день.
Она не спала, вот уж точно. Она переживала прошлое… и не канувшие в лету, счастливые, печальные или знаменательные события, которые она могла вспомнить из своей настоящей жизни. Нет, в те часы она оплакивала прозаичный путь из дома столько вечеров назад: она проигрывала в голове все, что могла вспомнить о том вечере, когда ее похитили… в поисках мороженого она подошла к холодильнику. Пусто. Позвала маму, которая смотрела ТВ в гостиной и вышивала крестиком.
«Я хочу сходить в магазин… можно взять ключи?».
Мама ответила: «Они в моей сумочке. И возьми деньги. Сможешь купить немного…»
Она не могла вспомнить, что попросила ее мама. Брокколи? Банное мыло? Что-то, начинавшееся на «Б».
Потом она помнила, как вышла за дверь и села в машину… подумав, что по обыкновению внутри пахло жевательной резинкой «Ригли ДжусиФрут» и кофе… по идее, тошнотворное сочетание, но, если подумать – чудесное. Ее мама всегда брала с собой кружку-термос, куда бы ни поехала утром, а днем всегда хваталась за жевательную резинку. Когда Сисси была в средней школе, во время сезонной смены хоккей/бассейн/танцы, требовалось постоянное жонглирование поездками, и сладкий, грубоватый запах в Субару всегда напоминал о доме.
Боже, как больно было думать об этом сейчас…
И странно, что в вечер, когда все изменилось, она обратила на это внимание в последний раз… и улыбнулась тогда про себя, превысив скоростной лимит на улице, на которой они жили. Она копила на свою собственную машину, и с нетерпением ждала летних каникул, когда сможет работать полный день в «Марте», кафе мороженого напротив парка «Грейт Эскейп»[101]101
«Грейт Эскейп» – парк развлечений, расположенный в Куинсберри,, штат Нью-Йорк.
[Закрыть] у Озера Джордж[102]102
Лейк-Джордж (англ. Lake George) – озеро в штате Нью-Йорк, США, в Большой Долине у юго-восточного подножья горного хребта Адирондак. На озере находится популярный летний курорт – деревня Лейк-Джордж. При постоянном населении района в несколько тысяч человек, летом на озере отдыхают до 50 тысяч человек.
[Закрыть]. Если она поселится с парой своих подруг и будет работать круглые сутки, то к сентябрю сможет позволить подержанную машину и свободно ездить из колледжа и в колледж.
Поездка занимала бы всего четыре мили и восемь минут. Максимум.
Заехав на парковку «Ханнафорда», она оставила машину в пяти парковочных местах от зоны для инвалидов, и быстро прошла ко входу, где рядами были выстроены тележки. Внутри… она задержалась, выбирая мороженое. В конечном итоге, остановилась на «Роки Роад»… потому что любила хруст орехов и шоколадной крошки и мягкий, тающий мармелад.
«Роки Роад»[103]103
Буквально с англ. «каменистая дорога», «тернистный путь».
[Закрыть]. Подходящее название.
На кассе самообслуживания, она просканировала две покупки в своей корзине, мороженое и то самое «Б», которое хотела ее мама. Она помедлила, полистав свежий номер «Космополитен»[104]104
Cosmopolitan – международный женский журнал. Содержание включает в себя статьи о взаимоотношениях и сексе, здоровье, карьере, самосовершенствовании, знаменитостях, а также моде и красоте. Выпущен впервые в США в 1886 году, в России Cosmopolitan издаётся с 1994 года.
[Закрыть], но она не спрашивала разрешения на покупку, и казалось некрасивым покупать третьесортный журнал без спросу. В этот момент она потянулась за телефоном, чтобы спросить, можно ли купить журнал, но не судьба. Она так торопилась, что взяла только кошелек и двадцать долларов, которые дала мама.
Домой никак не позвонить… или за помощью, хотя в тот момент она об этом не думала.
Она помнила, как положила мороженое в один из полиэтиленовых пакетов, которые висели на стойках.
На выход, в сторону автоматических дверей. На парковку.
Остальное было как в тумане. Кто-то остановил ее? Кто-то нуждался в…в течение дня она пыталась заставить свой мозг выдать необходимое, показать дорогу, которая привела ее в… Ад.
И добилась только мигрени.
Повернув голову в бок, она увидела шторы на окне с выступом. Ее мама выбрала ткань два года назад и сама сшила их. Ей нужна была помощь , чтобы развесить шторы, и они с папой достали стремянку и провозились почти час, меняя опоры в стене, приделывая веревку, продевая верхнюю часть штор в крючки.
Сисси и ее сестра не обратили особого внимания на их старания или результат… Сисси была на пути к друзьям и бросила только «Они чудесные» на выходе из дома.
Сейчас она пожалела, что не участвовала в процессе.
Сделав глубокий вдох, Сисси оттолкнулась от тепла, в котором нашла приют. А потом отошла от своего спасителя. Бесконечные поиски в своей базе данных, застряв в положении «нейтрал» посреди этой комнаты, ни к чему не приведут. Она пришла посмотреть на своих родителей во сне, это она и должна сейчас сделать.
Но сначала она посмотрела по сторонам. Сделала глубокий вдох. Подошла к книжной полке, где стояли семейные фотографии.
Пришлось сморгнуть слезы, но она заставила себя взглянуть на каждую фотографию: если она не сможет вынести двухмерные изображения, то как, черт возьми, она собиралась смотреть на свою семью?
– Было легче. Чем сейчас.
– Что? – раздался низкий рокот позади нее.
Окей, похоже, она опять мыслит вслух.
– Стена. Но как бы сейчас ни было трудно, это не имеет ничего общего с темницей. Я должна… запомнить это.
Спустя мгновение Сисси расправила плечи и подошла к основанию лестницы. Обхватив перила, она ощутила гладкое дерево и прислонилась к нему. Внизу, у основания лестницы, была «черная дыра», как называл его ее отец, небольшой круг в том месте, где светильник вмонтирован в стену. В самом центре него было пространство на полу, не укрытое ковром и не видное глазу, если не смотреть под таким углом.
Каждый год ее родители настаивали на поисках пасхального яйца для нее и ее сестры… и эта традиция, начавшись в самом юном возрасте, продолжилась, когда они повзрослели. Все всегда происходило внутри… в конце концов, на севере штата Нью-Йорк не рассматривался вариант игры на свежем воздухе, если, конечно, не горишь желанием натянуть парку на самое красивое платье. И ее отец всегда использовал «живые яйца» взамен пустых пластиковых скорлупок для наполнения. Это казалось неправильным, утверждал он.
Обычно все проходило на «ура»… кроме этого года. Кроме одного года. Во время двух дней охоты по дому распространился невероятный запах, щиплющая нос вонь становилась с каждым часом хуже, распространяясь повсюду… к слову об обстоятельном-подходе-к-делу.
Но легче не стало. Никто не смог найти яйцо.
Пришлось обрызгать дом дезодорантом, они уже собирались начать стучать по каждой стенке, на случай, если нечто живое утащило «живое яйцо» в стену гостиной, когда появился весьма невероятный способ решения проблемы.
На четырех ногах.
Соседский пес нашел труп. Впущенный в дом, словно Дева Мария, терьер, хотя на него не возлагали абсолютно ни какой надежды, тем не менее, мгновенно нацелился на оскверняющий воздух предмет… и нашел его на участке в два квадратных фута, в «черной дыре».
Они годами смеялись над этим.
Сисси посмотрела через плечо. Ее спаситель стоял там, где она его оставила… но повернулся к ней лицом.
– Они не могут услышать нас, да? – спросила она.
– Нет, думаю нет.
Наверное, не стоит повторять утренний эксперимент с Чилли.
Сисси начала подниматься по лестнице, прислушиваясь к скрипу, который раньше всегда издавали ступени. Ничего не услышав, она вцепилась в рубашку в районе сердца.
Никто из живых не услышит ее голос… и она не шагала в осязаемом смысле слова…
Никогда раньше она не понимала разницу между «быстрым» и «мертвым» так четко.
На вершине лестницы она посмотрела налево. Направо. Перед собой.
Сначала она пошла в спальню родителей, проскользнув через закрытую дверь слева так, что сама напугалась до чертиков.
Первым делом обратила внимание на отцовский храп. Низкий. Словно тихий рев двигателя.
А потом она увидела волосы своей мамы, разметавшиеся по подушке, с бликами от уличных фонарей.
– Мам..? – вырвалось из ее рта.
Ее мама пошевелилась во сне, голова задергалась из стороны в сторону, взлохмачивая волосы еще сильнее.
Сисси пришлось прикрыть рот рукой и отвести взгляд.
На прикроватной тумбочке, перед будильником, который ее мама заводила каждый вечер и отключала каждое утро, лежала книга, Библия… и фотография в рамке, изображением вниз.
Сисси подошла и, не думая обо всех причинах, по которым она, наверное, не могла двигать вещи… взяла ее. На нее смотрело ее собственное изображение, и она помнила, когда сделали этот снимок… игра в хоккей на траве, она тогда сидела на скамейке, спасибо вывихнутой лодыжке. На фотографии она наблюдала за действием, ее брови были нахмурены, черты лица – резкими, одна рука поддерживала подбородок.
Сейчас было сложно представить, что можно испытывать столько возбуждения из-за чокнутой игры. На самом деле, она не могла вообще вспомнить те чувства, не получилось вернуться в ту старую, привычную сосредоточенность, с которой она наблюдала, как девочки с клюшками гоняются за мячом по полю. Никчемное времяпровождение – бегать бесцельно по траве, толпы девочек-подростков переживали из-за очков, матчей, положения команды в лиге, сопернике, которого они должны побить…
Все те бессонные ночи перед игрой, невероятная радость после побед, жгучая, долгая горечь поражений.
Все чепуха, подумала Сисси, вернув рамку на место. Смоделированная драма для вызова нужных эмоций у людей, чьи жизни были настолько безопасными и вяло текущими, что требовалось искусственное напряжение, стресс и «пиковые» ситуации.
Зародившись в центре груди, гнев распространился по ее телу, смывая чувство потери, заменяя его… чем-то неведомым, но таким четким.
Охваченная этими незнакомыми ощущениями, Сисси долго стояла над своими родителями, руки лежали на бедрах, глаза изучали цветочный узор на покрывале.
Она знала, почему ее фотография лежала лицом вниз. Не потому, что ее забыли. С точностью наоборот.
– Будь оно… все проклято, – прошептала Сисси.
Она понимала, что должна идти, и посмотрела в последний раз на маму и папу. Они чувствовали, что она здесь, подумала Сисси. Так же как и Чилли замер, когда она закричала, так и ее мама все активнее ерзала во сне, а отец перестал храпеть, его брови опустились низко, голова тоже металась по подушке.
Незачем мучить их своим присутствием. К тому же, она сомневалась, что это пойдет им на пользу. Ее злость закипала все сильнее.
Выйдя из комнаты так же, как вошла , Сисси обнаружила, что ее спаситель поднялся по лестнице и сейчас ждал ее у двери. Переполненная эмоциями, она прошла мимо него без слов, по коридору к своей комнате.
Ее дверь тоже была закрыта.
Оказавшись по другую сторону, Сисси замерла, руки лежали на бедрах, гнев вспыхнул с новой силой. Как и в комнате ее родителей, свет проникал через тонкие шторы с улицы, сметая темноту с ее кровати, стола, книжных полок, плакатов на стене, все отдавало синевой, благодаря цветовому решению.
Как странно, подумала Сисси.
Вместо волны эмоций, некой внутренней связи с самой собой… она просто вспомнила поездку в Италию в выпускном классе. Она поехала, потому что ехали все ее друзья, и родители сказали, что это одна из самых важных возможностей в ее жизни… да-да-да. Когда она прилетела туда, ей понравилась архитектура, конечно, еда была вкусной, да, но музеи? Боже, музеи. Бесконечные коридоры, залы с высокими потолками, забитые статуями, картинами и экспонатами, все это было наполнено людьми с таким благоговением, словно они были в церкви.
Те гиды, экскурсоводы и сопровождающие из школы бросались именами вроде Да Винчи[105]105
Леона́рдо ди сер Пье́ро да Ви́нчи – итальянский художник (живописец, скульптор, архитектор) и учёный (анатом, естествоиспытатель), изобретатель, писатель, один из крупнейших представителей искусства Высокого Возрождения, яркий пример «универсального человека» (лат. homo universalis).
[Закрыть], Рембрандта[106]106
Ре́мбрандт Ха́рменсван Рейн – голландский художник, рисовальщик и гравёр, великий мастер светотени, крупнейший представитель золотого века голландской живописи. Он сумел воплотить в своих произведениях весь спектр человеческих переживаний с такой эмоциональной насыщенностью, которой до него не знало изобразительное искусство.
[Закрыть] и всяких-там-Ванов[107]107
Ван Гог, Ван Дейк и т.д.
[Закрыть], будто цитировали пророков.
Сисси попыталась втянуться в это, но смогла лишь смутно отметить что, да, вот это картина. Или, да, еще одна мраморная скульптура без руки.
Она чувствовала тогда, что все это не имело отношения к ее жизни… и то же самое ощущала сейчас. Конечно, была большая разница, в том, что это ее вещи, а не останки великого прошлого, прожитого незнакомцами.
Это было ее вещами, поправила она себя.
Она подошла к шкафу и открыла дверь.
Она отшатнулась от душка цветочного парфюма и лосьона для тела, словно этот запах был плохим. Когда сверху зажглась автоматическая лампочка, рубашки, платья и брюки, развешанные по порядку, напоминали товары в магазине, а не то, что она когда-то носила.
Она не могла ничего взять, подумала Сисси, пройдясь по своему старому гардеробу… и в ретроспективе казалось смешным, что она подумывала об этом. Если она совершит набег на шкаф, кто-нибудь заметит пропажу… и это будет кражей, ведь так?
Нет, это не ее вещи. Больше не ее.
Отвернувшись, она подумала, что это больше не ее кровать, стол, комната, одежда.
Ее семьи, да… но она больше не с ними.
Сисси вышла, не оглядываясь назад, и оказавшись в коридоре, она встретилась взглядом с молчавшим мужчиной, который, очевидно, охранял ее. – Я хочу попрощаться с сестрой.
Когда он кивнул, Сисси подумала, что… вау, это действительно было прощанием?
Она больше не вернется сюда?
Похоже на то.
Подойдя к приоткрытой двери, она рукой толкнула деревянные панели. Спальня ее сестры располагалась в задней части дома, и поэтому там было мало света. Так темно внутри. Слишком темно.
Проглотив приступ паники, Сисси пересекла мягкий ковер и остановилась у изножья кровати.
Черт, подумала она. Вся эта хрень с ее смертью? Что останется ее сестре…
– Сисси?
Сисси подпрыгнула, руки взлетели ко рту.
– Сисси? Это ты?
Ее сестра перевернулась, луч света из коридора упал на ее лицо. Ее глаза были закрыты, брови нахмурены, как и у папы… от волнения она шевелила ногами, будто бежала под покрывалами.
– Ответь ей, – раздался низкий мужской голос позади нее.
– Сисси?
Сисси открыла рот. – Да, это я.
Ее сестра мгновенно успокоилась, напряжение отпустило ее, она шумно выдохнула, будто тяжкий вес упал с ее плеч.
– Я знала, что ты вернешься, – пробормотала ее сестра. Поворачиваясь к двери и потерев лицо вялой рукой. – Я знала это.
Сисси смахнула набежавшие слезы. – Я… здесь. Но я не могу остаться.
Опять нахмурилась. – Почему нет?
– Просто не могу. Но я хочу, чтобы ты знала… я в порядке.
– По голосу не скажешь.
– Это так. – Она посмотрела на свои дрожащие руки, приказав им успокоиться. – Со мной все будет хорошо. Передай это маме с папой, ладно? Я хочу, чтобы ты рассказала им, что я приходила к тебе, и мы поговорили, и я хочу, чтобы ты запомнила это. Обещай мне, Делл. Ты запомнишь это.
Голос ее сестры звучал по-детски. – Не уходи.
– Прости, но больше мне здесь не место. Мне так жаль.
– Сисси… пожалуйста, не…
Не подумав, она положила руку на ногу сестры. – Шш… отдыхай. Шш…
Ее сестра мгновенно расслабилась.
– Делл, ты запомнишь это. Услышишь это в своей голове, когда будешь переживать за меня, и скажешь маме с папой, когда увидишь страдание в их глазах. Обещай мне? Я… в порядке.
– Только если ты вернешься назад.
Ее сестра всегда любила торговаться.
– Делл…
– Только если я увижу тебя снова.
– Хорошо. Обещаю.
– Когда?
– Я не знаю.
– На твоих похоронах?
На ее… о, Боже.
– Нет. Но я обещаю. Возвращайся ко сну. И, Делл, помни, я всегда буду любить тебя.
Сисси, спотыкаясь, выбежала из комнаты сестры. И в коридоре она снова взглянула на мужчину, который привез ее сюда, став свидетелем ее временного возвращения к жизни, частью которой она больше не будет… не сможет… быть.
Когда он отвел ее вниз по лестнице, и наружу, через – в прямом смысле – дверь, Сисси обнимала себя, руки сжались вокруг живота. Так сложно было прийти сюда, невозможно уйти. Эмоции слишком сильны, чтобы дать им определение, слишком тяжелая ноша.
На улице, дверь грузовика волшебным образом открылась перед ней… о, секунду, это ее спаситель оказал любезность.
Она забралась на сиденье и, когда закрыли дверь, посмотрела на дом. Люди под этой крышей не были похожи на ее одежду, кровать или книги. Они по-прежнему были частью ее, хотя узы казались такими слабыми и натянутыми.
– Пристегнись.
Сисси подпрыгнула.
– О, точно.
– Хочешь есть?
Еда… еда? Она была голодна?
– МакДональдс, – сказал Джим, когда завел грузовик и ударил на газ.
Сисси не сводила глаз с дома, пока он не скрылся из виду. Потом повернулась и уставилась на лобовое стекло перед собой.
Громче всего в салоне грузовика, не считая рева двигателя, звучало тик-так поворотников, когда Джим поворачивал налево и направо, увозя их из района.
Наверное, она должна поблагодарить его.
Повернувшись, она могла лишь смотреть на него.
– Почему ты на меня так смотришь? – резко спросил он.
– Не знаю.
Забавно, раньше она не замечала нимб над его головой… но это не казалось странным, что у ангела был нимб.
Похоже, те фрески в церквях все изображали правильно.
– Я просто… не могу поверить в это, – пробормотала она.
Прикрыв лицо руками, она могла лишь качать головой из стороны в сторону.
– Слушай, я знаю, что ты чувствуешь, – хрипло сказал Джим. – Я проходил через это. Могу сказать одно, и мои слова вряд ли помогут… то, что ты не можешь поверить в это, еще не значит, что это дерьмо не реально. – Длинная пауза. – К сожалению.
