Текст книги "Одержимость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)
Скользнув по узкой дорожке между кафе и арт-галереей, ей пришлось ударить по тормозу у главной дороги.
Сердце начало замедляться только когда она оказалась на шоссе, направляясь в родной район.
Наклонившись к лобовому стеклу, Кейт подняла взгляд на ночное небо. Разумеется, звезд она не увидела, даже слабого сияния. Но как твердо она была уверена в том, где жила и чем собиралась заняться утром, так же она была убеждена, что кто-то наверху плетет нить ее судьбы.
Слишком много странного произошло этим вечером…
Когда зазвонил телефон, она взвизгнула и схватилась за сердце. Это Джи-Би звонит ей так скоро?
Нет. Судя по экрану навигатора, на блютузе была Тереза.
– Привет.
– Я хочу имя твоего парикмахера. Быстро. И да, я тоже думаю перекраситься в блондинку.
Когда Кейт рассмеялась, некоторая напряженность покинула ее… но не вся. На задворках ее мыслей… был мужчина.
И не певец…
… тот, другой.
Глава 8
К слову о шоке и трепете.
Когда Девина растворилась, прихватив свой приз, и Джим посмотрел на Сисси, его мозг был чистым как белый лист. Пустым. Девочка тряслась, обнимая себя руками, ее глаза были широко распахнуты и в полном ужасе смотрели то на него, то на Эдриана.
Бедная, забытая Богом девочка.
Господи, и что дальше?
– Иди внутрь, – сказал он тихо Эдриану. – И приведи Пса.
Эдриан снова поспешно исчез, двигаясь нетвердой походкой.
Оставленный наедине с девочкой, Джим присел, колени сами подкосились. Протянув ладони вперед, он попытался заговорить негрозным голосом: – Я не причиню тебе вреда.
– Она ушла?
Два слова вышли такими хриплыми, он сомневался в том, что услышал. Но потом понял:
– Да. Она…
Сисси бросилась к нему, ее тело кинулось вперед, судорожно запинаясь. Он едва успел поймать ее, когда девочка качнулась в его сторону, руки скользнули вокруг нее, легко приподнимая с холодных половиц крыльца.
Сисси прижалась к нему, мягкая и до боли легкая… хотя она цеплялась за его плечи словно кошка, спасавшаяся от наводнения.
– Я держу тебя, – сказал он хрипло. – Я держу тебя…
На короткое мгновение Джим склонил голову, уткнулся лицом в ее светлые волосы. Потом он почувствовал ее дрожь и понял, что должен отнести в тепло. Встав, он ясно чувствовал, что мог разжать объятия, но она все равно осталась бы у его груди, словно «Велкро»[70]70
«Велкро» – Товарный знак застежки-«липучки» производства компании «Велкро Ю-Эс-Эй» , г. Манчестер, шт. Нью-Хэмпшир. Широко используется в одежде, обуви и т.п. с 1980-х
[Закрыть].
– Я знаю тебя… – сказала она, уткнувшись в его шею. – Ты приходил… ты говорил мне…
– Что я вытащу тебя.
Проходя через парадную дверь, он пинком закрыл панель… на этом идеи иссякли. Он хотел отнести ее в какое-нибудь чистое и свежее место, в гостиничный номер с простынями, пахнущими лимоном, с обслуживанием номеров, чтобы персонал принес ей гамбургер или курицу… или гребаные начо[71]71
Начо – закусочное блюдо мексиканской кухни; чипсы тортилья, запеченные с сыром и перечным соусом. Подается со сметаной, овощами, оливками и соусом гуакамоле (авокадо с чесноком)
[Закрыть] с плавленым сыром, если ей будет угодно. Его возможности?
Спальни из сериала «Барахольщики»[72]72
«Барахольщики» – документальный сериал производства США, который показывает проблемы ныне живущих людей, которые страдают от синдрома накопительства.
[Закрыть], работающая через пень колоду кухня, горы пыли и грязи.
Посмотрев на лестницу – словно это могло изменить благоустройство второго этажа – он остановил выбор на диване в гостиной. По непонятной причине, может, потому, что комната располагалась над котельной в подвале, она была самой теплой в доме. Но… дойдя до дивана, он бросил один взгляд на белое покрывало, укрывавшее чертову мебель, и решил, что нифига. Он не положит Сисси на это грязное безобразие… а сняв покрывало, только спровоцирует пыльную бурю.
– Я отнесу… – Дерьмо. – Наверх.
– Где я?
– Выбралась, – ответил он, вернувшись назад к едва ли покрытым ковром ступенькам. – Ты выбралась оттуда, и никогда больше туда не вернешься.
– Обещаешь?
Джим остановился и отодвинулся от нее.
– Никогда,– сказал он, глядя Сисси в глаза. – Плевать, что я должен буду сделать и куда пойти, она никогда больше не прикоснется к тебе.
Сисси моргнула. А потом кивнула, соглашение было облачено лишь в дыхание и голос, и все же выковано между ними.
Когда она снова рухнула на его грудь, он взбежал по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз, и зарычал на напольные часы, когда проходил мимо… если чертовщина пробьет хоть раз, он распилит ее ножовочной пилой и спалит останки в костре на заднем дворике.
Единственный способ обоснованно истратить гарантийный депозит[73]73
Гарантийный депозит – авансовый платеж, который призван защитить производителя от риска невыполнения обязательств покупателем
[Закрыть].
Добравшись до фойе на втором этаже, он понес Сисси в свою спальню… простыни были спутаны, но, по крайней мере, их меняли два дня назад.
Положив ее на матрас, Джим сразу же хотел отойти… но оказался в плену.
– Сейчас ты можешь отпустить меня, – сказал он Сисси.
В итоге ему пришлось аккуратно разжать ее руки, ногти впивались в его кожу даже сквозь футболку.
Он убедился, что отошел достаточно далеко, пока не уперся плечами во что-то отштукатуренное. В другом конце комнаты, Сисси снова сжалась, став очень крошечной на этой огромной кровати, ее глаза бродили по комнате, будто она ожидала, что стены рухнут, показывая, где она была на самом деле.
– Тебе удалось выбраться, – повторил он… гадая, к кому из них двоих обращался. – И ты никогда не вернешься туда.
– Где я была?
Джим шумно выдохнул и мысленно потянулся к пачке сигарет. Но он же не станет курить рядом с ней.
– В нехорошем месте.
– Это действительно был…
В груди зажгло при мысли, что ее бросили в толпу мучимых Девиной.
– Да. Это был Ад.
Сисси задержала взгляд на нем.
– Сколько лет я там провела?
– Эм… не лет. Вовсе нет.
Она задрожала, и, казалось, собралась с духом.
– Тогда сколько… десятилетий? Или… веков?
Джим отшатнулся.
– Всего несколько недель.
Она покачала головой.
– Нет, это не может быть правдой. Я была там… целую вечность.
Какое-то предупреждение защекотало его затылок, и он подчинился инстинкту, который велел ему не спорить с девочкой. Гребаная Девина.
– Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе вред, – сказал он. – Ты не должна волноваться об этом.
Сисси снова сосредоточилась на нем, ее глаза казались такими древними, он задумался, может, она и права. Может, она провела в той стене целую вечность.
– Я знаю, – ответила Сисси.
Такие простые слова, но они принесли ему столько облегчения, сколько не даст миллион сигаретных затяжек…
Топот маленьких ножек по голым половицам заставил его поднять голову и посмотреть в сторону открытой двери. Когда появился Пес, Джим поклялся кормить маленького приятеля индейкой весь следующий месяц.
– Твоя собака! – закричала Сисси.
Пес принял это за намек к тому, что он умеет лучше всего: забраться на чьи-нибудь колени. Когда он неуклюже запрыгнул на кровать, Сисси раскрыла свои объятия, девочка прижимала мохнатого парня к сердцу, животное льнуло к ней, будто она жила и дышала лишь с одно целью – обеспечивать ему тепло и комфорт.
– На самом деле… – Джим прокашлялся. – Он принадлежит всем.
Она не слышала его, но это нормально. Она бормотала что-то Псу, успокаивала его…. и себя, тем самым.
Джим потер лицо. В своих переговорах с Девиной он не заглядывал дальше сделки… не думал о том, что случится, если Сисси на самом деле вернут назад.
– Ты хочешь есть? – спросил он.
Она не ответила, ее внимание было целиком обращено к животному.
– Я принесу тебе… – Ну, не яйца, это точно. Но может, получится заказать что-нибудь… было еще далеко до полуночи. – Я сейчас вернусь.
Выскользнув из комнаты, он…
Врезался прямо в Эдриана. Ангел стоял в фойе второго этажа, его лицо мрачное, взгляд – острый.
И приподнятая бровь как предвестник понятного комментария: Твоя спальня? Да лаааадно.
– Все не так, – прорычал Джим. – Ради всего святого, она же ребенок.
В ответ вторая бровь поднялась до линии роста темных волос: Ага. Как же.
– Пошел нахрен, Эдриан. Без шуток.
Если ангел хотел что-то там напридумывать в своей голове, то Джим ничего не смог с этим сделать. Он знал границы своих отношений с Сисси… он спас ее и сейчас будет заботиться о ней. Пока все не кончится. После? Будем надеяться, он выиграет, и она сможет отправиться в Бастион Душ, там ее место.
Вот и все. Он мог зарабатывать на жизнь убийствами, мог нарушить тысячу разных законов в процессе, трахаться со шлюхами и женщинами, ломавшими черепа и убивавшими с закрытыми глазами… но он никогда не спал с девственницами, и уж точно не собирался начинать сейчас.
И сто процентов не с Сисси.
Видит Бог, она и так настрадалась…
Смутно он задумался, почему читает себе лекции на эту тему. Будто что-то подобное могло произойти в реальности.
– Ты хочешь есть? – спросил Джим у ангела. Когда Эд просто качнул головой, Джим пожал плечами и двинулся в сторону кухни, где он оставил свой телефон.
И пока шел, понял, что у Сисси возникнет куча вопросов.
Если ему хватит ума, то он начнет уже сейчас придумывать ответы.
Дерьмо. Это будет чертовски долгая ночь.
Глава 9
Утро – лучшее время для работы.
Кейт сидела в лучах солнца, свет падал на стол для рисования с левой стороны, освещение и близко не могло сравниться с тем, что давала ей лампа. В кристально-чистом сиянии красный цвет на ошейнике шоколадного лабрадора казался ярко-рубиновым, его коричневая шкура – словно бархатной, и радостная зелень травы под его лапами – изумрудной.
Теперь она не страдает от расстройств из-за смены времен года – неважно, насколько порой холодной и длинной была зима на севере штата, январская грусть обходила ее стороной.
Свет также служил предвестником тепла. Хотя не было еще семи утра, и утренняя температура стояла на отметке в сорок градусов[74]74
По фаренгейту. По Цельсию – примерно 5 градусов.
[Закрыть], на всесезонной террасе, на которой она трудилась, было тепло как в тропиках, три стены окон от пола до потолка давали ей прекрасный вид на небольшой дворик с кустами и деревьями, на которых набухали почки.
Слепо протянув руку, она нащупала кружку из нержавеющей стали и сделала еще один большой глоток кофе. Ночью она поспала совсем немного, те двое мужчин кружили в ее голове, в мыслях вертелась их внешность, слова, крупный план тех взглядов, которые они бросали на нее. В конце концов, в пять утра она распрощалась с надеждой на сон и выбралась из кровати, чтобы заварить первый по счету из двух кофейников. К счастью, она нашла облегчение, устроившись в своем мягком кресле.
Снова склонившись над бумагой, она вернулась к рисунку, делая мазки цветными чернилами на глазе щенка, придавая подъем его шоколадной брови, прорисовывая темные реснички и крошечную вспышку серебра вокруг радужных оболочек.
Готово.
Тем не менее, она проверила все на второй раз, взяв ручку и вернув в подставку прежде, чем просмотреть каждый дюйм рисунка два на четыре фута. Щенок носом тянулся к птичке, виляя хвостом в воздухе, навострив треугольные уши, пухлые ножки приготовились отскочить назад, если малиновка[75]75
Заря́нка, мали́новка (лат. Erithacus rubecula) – птица из семейства мухоловковых. Зарянкиокрашены сверху в серо-зеленоватый цвет. У этой птицы белое брюхо, рыжий лоб, горло, грудь и бока головы. Птица относительно длинноногая. Обитает, как правило, на земле, в кустах, густом подросте, передвигается прыжками.
[Закрыть] перед ним окажется врагом, а не другом. Текст будет помещен над его спиной, поэтому она оставила для слов шестидюймовый квадрат пустого места на бледно-голубом небе.
– Хорошо, – сказала она, будто была своим собственным студентом.
Сняв крепления с четырех углов, она осторожно взяла листок и отнесла к шестифутовым переносным столам, которые выстроила вдоль сплошной стены комнаты. Лист был двенадцатым в книге, и она положила его в конец очереди.
Да, эта выставка страниц была очень важной частью рабочего процесса, давая возможность полностью увидеть всю картину… неизбежно, она снова возвратится к некоторым позам, расположениям в пространстве, выражениям, нюансам. Такой способ рассмотрения проекта как одно целое, разом, помогал ей избежать повторений, возможно, заметных только ее взгляду, но которые, тем не менее, являлись огрехами.
Боже… она любила детские книги. Простота морали, ясность цветов, ритм слов… была своя прелесть в детском делении мира на хорошее и плохое. Доброе – это добро. Зло – есть зло. Опасность олицетворяли плиты, открытый огонь и розетки… их можно легко избежать. И бугимен в твоем шкафу всегда оказывался спальным мешком для летнего кэмпинга[76]76
Кемпинг (от англ. camping «проживание в лагере») – оборудованный летний лагерь для автотуристов c местами для установки палаток или лёгкими домиками, местами для стоянки автомобилей (на общей стоянке или непосредственно у жилья) и туалетами.
[Закрыть], засунутым в угол… но никогда чем-то, что может принести тебе вред.
Краем глаза она заметила смятую копию свежего выпуска «Колдвелл Курьер Жорнал», хотя та лежала на кофейном столике. В поисках нужной информации она просмотрела газету не целиком… статья о похоронах Сисси Бартен была внизу, под сгибом, на первой странице. Служба пройдет в Соборе Святого Патрика, с дальнейшими похоронами на кладбище «Сосновая Роща».
Разумеется, она будет на отпевании.
Заправив волосы за уши, Кейт повернулась к своему рабочему месту… оплакивая тот факт, что Сисси больше не сможет насладиться подобным утром… а смогут ли это сделать когда-нибудь ее родители и семья? Лет через десять. Не раньше.
Она познакомилась с ее родителями на собрании прошлой осенью, когда Сисси привела их в здание факультета и показала свои восхитительные рисунки карандашом.
Было так жутко – вспоминать, как она жала их руки, улыбалась, хвалила их дочку. Если бы в тот момент кто-нибудь сказал ей, что Сисси умрет через шесть месяцев? Невероятно.
Но так и вышло.
Ей сообщил декан факультета. Он сказал, что Сисси пропала прошлым вечером, не вернулась с небольшой поездки по делам. Родители звонили ее соседкам по комнате в кампусе, вдруг она поехала туда, а потом подключили полицию. Они нашли автомобиль, на котором она уехала в супермаркет, но ни следа девочки.
Исчезла.
Потом ее нашли в каменоломне.
Именно Кейт освобождала ее шкафчики в раздевалке и на этаже, в здании искусств. Она все сделала после рабочих часов, когда на факультете остались лишь уборщики и охрана.
И плакала так сильно, что была вынуждена сходить в туалет за бумажными полотенцами.
Упаковав все ее вещи, рисунки и картины, а потом, разложив по коробкам изделия из гипса, Кейт отнесла все к себе домой и позвонила по указанному в документах Сисси номеру для экстренных случаев… она наткнулась на голосовую почту и оставила сообщение, но ей не перезвонили.
С другой стороны, им и без нее хватало забот.
Она решила, что как-нибудь должна будет отправить вещи почтой на домашний адрес. Она бы предпочла лично передать их, но не хотела лезть… и знала наверняка, что не сможет сдержаться, если снова увидит ее родителей.
Кейт не могла представить, что они чувствовали. Потеряв своего брата в раннем детстве, она знала кое-что о боли, но лишиться родного дитя намного больнее.
Снова сев за свой стол для рисования, Кейт разложила маркеры «Призмаколор», снова проверила кончики графитовых карандашей, убедилась, что кисти для акварели были чистыми.
Такие хрупкие вещи, их легко сломать, кончики легко испортить. Но в ее руке они превращались в мощные инструменты, с их помощью было возможно сделать что-то из ничего. Без ее руководства? Просто недвижимые объекты, пылесборники.
Но в этом и крылась красота жизни – создавать цель и важность там, где была пустота. Но в отсутствии красоты…
Так странно, что сейчас к ней пришли такие мысли. Ее умение делать трехмерные изображения из двухмерных приносило достойный доход. Она никогда не заглядывала дальше оплаты счетов по закладной, за тепло и еду, никогда не задумывалась об истинных последствиях отсутствия детей…
До этого мгновения, столкнувшись с тем, что нарисованное ею на бумаге может оказаться единственным ее вкладом, образно выражаясь, в человеческую расу.
Ничего новаторского. И ничего долговечного… без сомнений, рано или поздно люди перестанут читать книжки, которые она иллюстрировала, ее рисунки поблекнут или порвутся, и она будет, как и все остальные, забыта современниками.
Дети – единственное бессмертие, доступное смертным… и даже потом, двумя, максимум тремя поколениями позже, никто не будет помнить тебя.
Строки из той песни из кафе прошлым вечером пришли ей на ум.
Джи-Би в чем-то был прав, желая вечной жизни.
Это определенно казалось многозначительнее, чем короткое время на земле и конец игры, который ждал нас после. И, пост скриптум, семьдесят пять – восемьдесят отмеренных лет – это наилучший сценарий. Но Бартены имели дело с другой реальностью. Жестокая, неестественная, ужасная смерть их дочери… украденной маньяком…
Кейт остановилась, выдергивая себя из кроличьей норы депрессии.
Еще долго она будет переживать из-за смерти Сисси, и это нормально. Но все равно ей нужно делать свою работу.
Взяв второй чистый лист, она уложила бумагу на место, проверила заметки и текст, предоставленный автором… а потом снова поднесла карандаш в приятном свете утра.
Намного лучше размышлений. Намного.
***
Сисси Бартен сидела на крыльце, на котором очнулась прошлым вечером. Перед ней, за все еще костлявыми весенними деревьями поднималось солнце, его лучи были золотисто-персиковыми и потенциально теплыми.
Она и не думала, что увидит их снова.
Закутавшись плотнее в покрывало, которое принесла с собой, Сисси заморгала, когда свет стал ярче. Дом позади нее был погружен в молчание, те двое мужчин без сомнений уснули в кроватях, на которые рухнули. В течение ночи, она слышала многочасовые хождения по полу… либо это, либо в старинном месте водились призраки.
Когда пара, наконец, остановилась, затих скрип, бормотание, исчез запах табака…только тогда она вышла из комнаты, которую ей отвели.
Она могла думать лишь о том, чтобы повидаться со своей семьей. Так было и сейчас.
Она просто хотела пойти домой, оказаться дома, остаться дома.
Проблема в том, что она не знала, можно ли доверять этой версии реальности… и что, если все это было жестокой шуткой, другая сторона того места, где она провела вечность, иллюзия, созданная с той целью, чтобы забрать у нее эти образы и тем самым умножить страдания?
Тогда к черту все. Уж лучше не возвращаться домой к родителям.
Она не подарит такого удовольствия той женщине, демону, чем бы она ни была…
Сисси посмотрела через плечо. Заполняя дверной проем, там стоял спасший ее мужчина, словно вестник страшного суда, а не чей-то защитник. Его темно-русые волосы торчали, будто он многократно дергал их, а брови были опущены так низко, она едва ли могла видеть его глаза.
При других обстоятельствах она бы держалась от него подальше. Но не сейчас. Не здесь.
Было облегчением видеть его.
– Ты в порядке? – спросил он.
Она снова посмотрела на солнце.
– Это – настоящее? – чтобы усилить вопрос, она постучала по половицам, на которых сидела… потом смахнула облупившуюся краску с костяшек. – Все это, реально?
– Да.
– Что именно из этого?
– Все.
Мгновение она сомневалась, может ли верить ему. Но пришедшие к ней образы, их буквально осязаемый ужас внушил доверие к нему сильнее всяких слов и поступков.
– Что я? – выпалила она.
– Ты… это ты.
Она покачала головой.
– Мне нужно более точное определение.
Повисла длинная пауза. Потом она услышала его шаги.
Он сел рядом с ней, мышцы на голых руках бугрились, когда он поставил локти на колени.
– Я не знаю, что еще сказать тебе.
– Я призрак?
– Нет.
– А ты?
– Нет. Тебе принести пальто? Здесь холодно.
– У меня есть мое одеяло. То есть… видимо, оно твое. Это же была твоя спальня, да? – Когда он не ответил, она пожала плечами. – В ней пахнет тобой. Сигаретами и кремом для бритья.
На самом деле, приятный запах. Единственное, что ей понравилось в той комнате.
Сисси перебросила волосы за плечо, чувствуя, как они упали на мешковатую рубашку, которую дал ей Джим.
– Она дьявол?
Когда Джим не ответил, Сисси посмотрела на него. Когда он смотрел на восход солнца, в его взгляде сиял убийственный свет.
– Да?
– Да.
– В таком случае ты… ангел?
– Порой сильно в этом сомневаюсь. Но так написано в должностной инструкции.
– У тебя нет крыльев. – Он просто пожал плечами, и она почувствовала, как слезы наполнили ее глаза. – Если ты ангел, значит, не можешь лгать, ведь так?
– Тебе – точно нет.
– Значит, если все это реально, и не иллюзия… я хочу увидеть свою семью. Ты можешь отвезти меня к ним?
Он без колебаний посмотрел на нее и кивнул. Будто это входило в план – спасти ее, отвезти домой.
Он протянул руку и смахнул слезу с ее щеки.
– Мы пойдем, куда скажешь. К тому же, я обещал твоей матери, что верну тебя ей.
– Ты виделся с ней? – прошептала она.
– Я ходил к ней, да.
– Она…в порядке? – Глупый вопрос. Никто из них не в порядке. – В смысле… я смогу жить с ними? Вернуться назад и…
– Этого не знаю.
«Глупости»,– подумала она. Она видела ответ в его напряженных плечах, в том, что он избегал ее взгляда… она не сможет «вернуться домой» в устоявшемся смысле слова.
Сисси вернулась к созерцанию рассвета, краткая вспышка оптимизма потухла.
– Мне кажется, что я схожу с ума.
– Плавали – знаем. Это… тяжело.
Стало легче от мысли, что кто-то понимает, с чем она столкнулась. Но…
– Ты уверен, что дьявол не сможет вернуться за мной и утащить назад?
– Только через мой труп. – Его взгляд метнулся к ее. – Понимаешь?
Боже, она надеялась, что он был таким же жестким, каким выглядел, потому что тот демон из Ада – кошмар во плоти.
– Если ты ангел, значит ли это, что ты уже мертв?
– Ты не должна беспокоиться об этом. Просто помни… она не доберется до тебя.
Сисси нахмурилась и потерла лоб, не в первый раз желая оказаться не там, где она была – на крыльце, между жизнью и смертью, с неизвестным ей врагом и спасителем, который, очевидно, не стремился к этой работе.
– Я не могу вспомнить, что произошло, – пробормотала она. – Я не помню, как оказалась внизу. Ты знаешь?
Он не сказал ни слова, и она повернулся к нему лицом.
– Пожалуйста.
Прежде чем он успел ответить, к дому подъехала десятилетняя Хонда. Из окна вылетела свернутая газета… но прицел был никудышный. Вместо того чтобы приземлиться рядом с Сисси, она угодила прямиком в кусты сбоку от дома.
Машина затормозила, и когда широко открылась водительская дверь, мужчина рядом с ней напрягся и слегка сдвинулся, одна из его рук потянулась к пояснице.
«Оружие», – подумала Сисси.
Но когда шестнадцатилетний парень вышел из машины и зашагал по переднему газону, Джим расслабился…
– Чилли! – Сисси подскочила. – О, боже мой, Чилли!
Чилли, так же известный как Чарльз Браунэри, не оглянулся. Не остановился, шокированный. Или… вообще не выказал никакой реакции. Младший брат ее лучшей подруги просто продолжил идти в тощие кусты, ругаясь на выдохе, кутаясь в свою худи «Красные Крылья», будто его чертовски достала зима.
– Чилли, – онемело позвала Сисси, когда паренек поднял «ККЖ» и вернулся к крыльцу.
Вторая попытка сработала как надо. Газета пролетела мимо Сисси, почти задев ее по руке.
– Чилли..?
Когда он отвернулся и направился к своей машине, к ней пришло сокрушительное осознание всего: ужаса, который она испытывала внизу, смятение и страх, боль от потери родителей, жуткая амнезия…
Сисси открыла рот и закричала что есть мочи… и продолжила кричать, звук взорвался в ее голове, поднимаясь до оперного уровня, спугивая птиц на деревьях по обеим сторонам от дома.
Ноги Чилли замедлились, потом остановились. Развернувшись торсом, он посмотрел назад… но его взгляд сфокусировался на доме, бродил по комнатам, будто он ожидал найти кого-то, кто смотрит на него. Задрожав, будто место напугало его до усрачки, он рванул к своей машине и ударил по газам, будто его преследовал сам НорманБэйтс[77]77
Норман Бейтс (англ. NormanBates) – вымышленный персонаж, психопат, страдающий раздвоением личности, созданный писателем Робертом Блохом, персонаж знаменитого триллера Альфреда Хичкока «Психо» и его сиквелов. Прототипом Нормана Бейтса является реальный убийца Эд Гейн.
[Закрыть].
Сильная рука ухватила ее за предплечье, и она поняла, что падает вперед. Ноги подогнулись, и последнее, что она запомнила, – как выглядел Чилли в лучах поднимающегося солнца, холодный ветер сдувал назад его короткие волосы, когда он смотрел прямо сквозь нее.
И потом она потеряла сознание.
