Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26: Возмутитель спокойствия

«Всем тем, кто захотел любовь

С тобой не так уж просто

Ради тех самых слов «ты мой»

Сердце дам молниеносно…»

И. Минаев «Компас»

Выставив в ночи Егора из дома, упала спать. От избытка эмоций и переживаний словно провалилась в какую-то бессодержательную темноту.

Разбудили меня младшие дети, жаждавшие тихонечко позавтракать, чтобы мать не влезла со своей «полезной овсянкой» против круассанов с маслом и вареньем, которые они уже себе организовали.

Умницы и хозяюшки. Ну, с голоду, если что, не помрут.

Вспомнила, как, прощаясь вчера, Егор говорил:

– Не плачь, Лина, мы всё решим. И гитару Анне купим, и Ольге гипс сменим на тот, что полегче, это как минимум. Света едет на соревнования в Новгород? В следующие выходные? Решим, Лин, не тревожься.

Звучало слишком фантастически и прекрасно.

Поэтому было грустно, хотя для меня даже услышать подобное – здорово.

После того как мы с девочками закончили наш совместный завтрак и, убрав со стола, запустили посудомойку, загрузили стиралку и озадачили Кондратия, оказалось, что уже полдень, а в дверь звонит Егор.

С воплем: «Дядя Егор, что ты нам принес?», из своей комнаты в прихожую выкатилась Оля, а старшие высунули носы следом.

Власову пришлось отвлечься от облизывания моего уха и нашептывания в него всяких нежностей.

– Вот пакет из пекарни у дома. Давайте сейчас кофе-чай, да у нас же планы были? – разулыбался Егор Андреевич, а девочки бодро и дружно порысили на кухню.

Я, услышав про планы, как-то сразу насторожилась и нахмурилась, а он решил, что я всего лишь не в настроении.

– Лин, не сердись. Да, сейчас непросто, но вот неделя пролетит, и на выходные обещаю приятный сюрприз для всех, – естественно, в процессе бормотания мне в макушку всего этого меня обнимали, тискали и целовали.

А потом проводили на кухню.

Выпив кофе и послушав грандиозные совместные планы Власова и дочерей, сильно удивилась:

– Когда только успели договориться?

– Мы исключительно по делу, – хмыкнул Егор, взял меня за руку и притянул к себе.

А потом внимательно всех оглядел и повторил для нас, видимо, не рассчитывая, что мы запомнили с первого раза:

– Сейчас поедем смотреть гитару, я договорился с мастером. После этого заглянем в ресторанчик пообедать, а дальше уже можно и в гипер за продуктами. Девочки составили список, но я думаю, что у тебя тоже есть? – вопросительно взглянул, поглаживая мои пальцы.

Список у меня был, дети тут же предъявили свой, поэтому Егор Андреевич продолжил:

– После обширного и изнурительного шоппинга нам непременно нужно будет подкрепиться, так что, я думаю, мы поужинаем где-то по дороге обратно. Потом я вместе с покупками доставлю вас домой.

Пока я хлопала глазами, дочери согласно заверещали и те, кто мог, побежали собираться. Олечка же гордо поехала.

– Мне кажется, это как-то слишком… – начала я неуверенно, но была тут же перебита.

Оглядевшись и убедившись, что на кухне мы одни, Егор прижал меня к стене, стиснул в жарких объятиях и долго целовал, а потом, когда у меня начали закатываться глаза, погладил по щеке большим пальцем и сказал:

– Выдохни, моя богиня. Мы всё решим.

И мы таки поехали решать, то есть воплощать его очень подробный план в жизнь.

Через час, выходя из небольшой частной мастерской на Лиговском проспекте и глядя на абсолютно счастливую старшую дочь, которая нежно и бережно прижимала к себе новый чехол с первым личным, профессиональным инструментом, подумала, что вовремя заткнуться и отдать бразды правления мужчине – полезное умение. И кое-кому надо бы его развивать.

Дальше нас ждал весьма развесёлый обед, где в процессе изучения меню со своими байками про школьную и студенческую жизнь, Егор Андреевич каким-то волшебным образом умудрился сосватать всем моим дочерям суп, салат и второе. Причём бургеров, пиццы, картошки фри, шашлыка и шоколада наш заказ не включал.

Фантастика.

Посмотрела на него, как на волшебника, а он только хмыкнул, прихватил меня за руку, поцеловал пальчики и скомандовал официанту поставить передо мной индейку с овощами в белом соусе и бокал совиньон-блана:

– Давай, драгоценная, подкрепимся. И нас ждёт огромный ТЦ, потому как список, да-да, я внимательно читал, уже вырос до таких размеров, что займёт нас до позднего вечера.

Вот так, смеясь, переговариваясь и обмениваюсь впечатлениями, мы вышли из ресторана после обеда и поехали в магазин.

Егор отказался брать Олину коляску, а подхватил дочь на руки заявив:

– Сейчас мы тебя в тележку посадим, а потом, если что, там по второму этажу детский паровозик ездит, ещё покатаешься.

Дальше я наблюдала картину, которой в нашей жизни не было никогда.

Егор катил тележку, в которой гордо восседала Оля, а Светик и Аннушка, сверяясь со списком в Олиных руках, бегали по гиперу и таскали всё необходимое. Сначала предъявляли Егору и если он одобрял, то складывали в тележку. Если же нет, то бежали искать альтернативу.

– Отдыхай и наслаждайся, моя богиня, – прошептал мне на ухо Власов, протягивая маленькую термокружку.

Открыв её и осторожно потянув носом, почувствовала, кроме кофе, достаточно устойчивый аромат трав:

– И что это?

Егор поцеловал в висок и хмыкнул:

– Это огромный плюс наличия персонального водителя и большой бонус осени – никто не знает, что у тебя в кружечке, а ты можешь не беспокоиться за доставку до дома.

Осторожно сделав глоток, округлила глаза:

– Как будто бальзам?

– И никак будто, а самый что ни на есть натуральный «белорусский» бальзам на травах. Друг привёз из Минска как-то по случаю, – фыркнул Власов и укатил тележку в мясной отдел.

Первый раз, с тех пор как у меня появились дети, я наслаждалась походом по магазинам в их компании.

Купили практически все, что нужно. И достаточно быстро. Да, никто не скандалил, не вопил, на полу не валялся и никаких «запрещёнок» себе не вымогал.

А когда мы заехали в небольшой семейный ресторанчик поужинать, то я просто сдалась и перестала пытаться рулить этим шапито, а попробовала наблюдать со стороны.

Егор обсуждал с девочками здешнее меню и что имеет смысл съесть на ужин: они хихикали, шутили, подкалывали друг друга и выглядели невероятно довольными.

После того как заказ был сделан, Егор что-то набрал в своем телефоне, а потом махнул рукой, и старшие быстренько сунули нос в экран:

– Вот, глядите, два отеля в Новгороде. Этот, первый, прямо через реку от стадиона и Спорткомплекса, где у Светы будут соревнования, но он средней паршивости пошарпанный такой. Ну, нешикарный. А вот второй. Смотрите, находится почти в центре города, очень приличный и с давней историей, но от него нужно будет в Спорткомплекс ехать. Поэтому давайте подумаем сейчас, как нам будет удобнее. Да забронируем номера, потому что ближе к соревнованиям наверняка все будет забито, а ездить придётся откуда-нибудь из пригорода.

Они шумно все обсуждали, уточняли у Егора, каким образом мы будем добираться до Новгорода, а он пил воду и улыбался им:

– Что тут ехать? Все ничего. На машине, конечно. По новой трассе часа полтора, и мы будем мобильные.

Света захлопала в ладоши:

– И сможем поселиться в «Садко»! Пусть подальше, зато поприличнее.

Боже, ей десять лет, а она уже выбирает отель «поприличнее». Спасибо, Господи!

Аня хмыкнула:

– В прошлом году мы были в Новгороде на фестивале. Жили в центре, рядом с музыкальной школой, а обедать ходили в «Сударушку». Ресторан вполне норм.

За десертом вернулись уже к конкретике.

Власов солировал, мои восхищенно внимали, затаив дыхание:

– Ну, давайте прикинем: если соревнования в субботу, то, может, имеет смысл выехать вечером в пятницу? В субботу провести день в Спорткомплексе, потом погулять по городу, спокойно переночевать там, а возвращаться домой уже в середине воскресенья? Что думаете?

Восторг всех троих моих детей трудно было описать словами: они светились, хлопали в ладоши, улыбались.

И выглядели невероятно счастливыми.

Я молча утирала слезы одновременно от обиды и радости:

Обидно было оттого, что ни я, ни Виктор ничего такого для них не делали. Стыдно. А радостно потому, что в их жизни будет удивительное приключение, чтобы там дальше мы с Власовым не решили.

Привезя развеселых разновозрастных девиц домой и притащив в четыре захода наши покупки, Егор с удовольствием выпил с нами чай. При этом Анна безошибочно заварила именно тот, что он любит, а Егор Андреевич оценил и поблагодарил.

Потом девчонки умчались собираться и готовиться к рабочей неделе, а Егор долго прощался, обнимался (ну и я его погладила тоже) и шептал на ухо:

– Я такой тебе сюрприз приготовил на следующие выходные, моя богиня. М-м-м, тебе понравится. Да, Лина, сделай так ещё… знаешь ведь, что совсем с ума свела. Сил нет от тебя оторваться. Из рук выпустить страшно.

И все это сопровождалось огненными, страстными поцелуями, на которые не ответить было просто невозможно.

Неделя прошла странно.

Егор ежедневно присылал нам вкусности на завтрак, обязательно звонил в течение дня, регулярно приезжал на ужин.

Огромным шоком для меня стало то, что Аня и Света делали с ним уроки.

Сами пришли, принесли учебники и тетради.

Да, собирались они за кухонным столом, и процесс шел не так, как бывало с их отцом: «Делай так или давай я тебе решу!».

Егор начинал, как обычно, издалека:

– О, прикол. Какая штука странная. Я вам в тему анекдот расскажу…

Или внезапно, понизив голос, доверительно сообщал:

– У меня со времён учёбы шпоры остались. Завтра привезу. А, кстати, вот сайт есть такой. Должен сильно вам помочь.

Сунув нос по ссылке, посмотрела, а там название очень говорящее: «Учёба для умных, но ленивых».

Дети были довольны, Егор сиял ровными белыми зубами в улыбке, сверкал своими зелёными глазами и параллельно с разбором домашки, учил Ольгу делать из бумаги самолётики, кораблики, лягушек, машинки и ещё всякое, странное.

А я просто чувствовала, как теперь начинает дрожать атмосфера в квартире, в тот момент, когда он входит в дверь.

Я заливалась краской чуть ли не целиком, стоило мне услышать, даже по телефону:

– Лина, дорогая, скоро буду…

Или же:

– Милая, я так соскучился. Малышка, без тебя все еле шевелится.

Ну, и да:

– Богиня моя, жду не дождусь выходных, чтобы тебя наконец-то зацеловать и затискать так, как давно мечтаю…

Но, в этой радостной, розовой, зефирной неделе, естественно, были тёмные пятна. А как без них?

Брейн периодически писал, что «камералка» по Колпино идёт, но документы проверять взялся сам Баркевич, так что мы ждем замечаний с горкой. И да, Волховский Акт движется к финалу, но «Надзор» упирается всеми копытами, стоит Власову только отвернуться.

– Если бы не Егор, то хрен бы мы второе замечание сняли. Я ему на вотсап все письма с приложениями выслал, а Кристина потом ответ за его подписью передала. Так-то Адольфович готовил нам отказ и просрочку, – Владимир Анатольевич злился, но пока еще не требовал все бросить и примчаться в офис.

Вероятно, предполагал, что услышит в ответ.

Ну и самым паршивым стало в четверг сообщение от Элки: «Видела мельком Леху Звягинцева. Попой чую – не к добру».

Вот уж точно, не в бровь, а в то место, которым на троне сидят.

Детектор там у Эллочки был знатный и не раз спасавший нас в студенчестве, поэтому я отнеслась к информации со всей серьезностью.

Да и вообще, появление в городе Звягинцева – дерьмовая новость. Ничего хорошего из этого просто не может получиться.

Так я и психовала в ожидании пятничного приема у нашего родного травматолога. Ну и глядя в окно, на отъезжающую машину Егора.

А ведь суббота не за горами тоже.

Что за жизнь? Сплошные нервы.

Глава 27: Неожиданные открытия и откровения

«Послевкусие или осадок

От вина, от кино, от общения,

С горечью вкус иль приторно сладок —

Только это имеет значение.

Ровно, терпко тебе, некрасиво,

Настоящее или иллюзия?

Остаётся с тобой молчаливо

Осадок или же послевкусие»

Анна Евдо «Осадок»

Егор

Никогда в жизни так не пахал, не уставал, не психовал. Ну и не усваивал таких объемов информации в кратчайшие сроки тоже. С самого Универа.

Каждый день продумывал, планировал, старался смоделировать каждую встречу. Учесть все важные нюансы.

Психовал, если она не отвечала на сообщения в течение пяти минут.

Вел себя как влюбленный малолетний придурок, короче.

Но о той опасности, которая грозит со стороны отца, помнил. Поэтому набрал во вторник московского куратора и между оргвыводами и оперативными данными, намекнул, что вмешательства родителей в личную жизнь не потерплю и в столицу возвращаться не планирую. Не в ближайшую пятилетку.

– О, Андрей Николаевич решил, что пора тебя пристроить в правильные руки с хорошим приданым? – заржал этот, вообще-то, спокойный и холодный монстр.

– Да срать я хотел на его планы. И на баб этих бессмысленных и безмозглых.

– Стало быть, с мозгами и смыслом нашлась? – хмыкнул мой негласный покровитель.

Вдохнул глубоко. Глаза на миг прикрыл, а там, в темноте под веками – она.

И нет без нее ничего. И не надо.

– Не только нашлась. Я в ней потерялся и спасаться не хочу.

Куратор помолчал, а потом тихим, но очень проникновенным тоном сообщил:

– Ну, одно скажу: таким «особенным» женщинам рядом нужен мужик, а не пацан. Так что, юноша, сто раз подумай: надо тебе это? А потянешь? С батей твоим будет сложно. Я-то, естественно, кратко позицию свою обозначу: мол, «важен, нужен, ценен». Но состояние «руки прочь» отстаивать тебе.

Да, я как бы сам это понимал и раньше.

Но спасибо за конкретику. Да.

Неделя летела, эмоции зашкаливали, впечатлений и неожиданностей хватало с горкой.

Коллеги косились, слушая, как я регулярно заказываю доставку, ищу няню и аниматоров.

Когда выходил на улицу поговорить с тренером Светы, которого нашел через официальный сайт клуба, что нужно дополнительно к соревнованиям в Новгороде, то молодежь выбегала следом – полюбопытствовать.

Шушукались они, конечно.

А пока я искал приличного травматолога по клиникам Питера, то Марьянов молча принес лист с контактами.

Работал в таком состоянии, как мог: нервно, урывками. Психовал, если коллеги тупили. Уровень понимания и всепрощения у меня прямо пропорционально зависел от того, как Лина откликалась на мои инициативы.

А она иногда, ну, да. Бесила.

Вечером четверга, целуя свою богиню на прощание, ощутил легкую горчинку. Какую-то неясную тревогу.

Думал до самого дома и понял, что это ее тревоги. Значит, завтрашний день претерпит коррективы. Ну и суббота тоже, видимо.

Утром набрал свою строптивую прелесть:

– Лина, собирайтесь, отвезу вас к врачу.

Драгоценная пошипела сначала, но смилостивилась:

– Прием в десять.

– Буду в девять двадцать, – хмыкнул.

Василина помолчала, а потом тихо выдохнула:

– Егор, спасибо.

Ну а я, как дурак, расплылся в улыбке. Да, диагноз ясен, Егор Андреевич.

Когда подъехали к клинике, прижал к себе настороженную Лину:

– Милая, если тебе не понравится, то, что скажет врач, то я нашел еще двух очень приличных и нас проконсультируют в понедельник.

Женщина моя драгоценная вздрогнула и подняла на меня свои огромные выразительные глаза, полные печали:

– Зачем, Егор? Зачем тебе вот эта вся канитель и морока?

Ну, что тут скажешь, а?

Дурочка моя.

Поцеловал. Крепко и однозначно, потом фыркнул на ушко:

– Богиня моя, я уже говорил: выдохни. Мы все решим. А для своей женщины я сделаю все. Даже невозможное.

Вытер пальцами слезы, коснулся губами виска, а потом полез в машину за Олей, подхватил довольную мелкую на руки:

– Давай, мать дракониц, показывай дорогу.

Ну, сходили мы отлично, я считаю.

Сходили на повторный снимок, послушали умного мужика. Поуговаривали полчаса Ольгу сделать первый шаг босиком по полу. Повеселились.

Наша хитрая красотка купилась только на стаканчик какао и коржик, за которым мне пришлось сбегать в ближайший автомат у ресепшен.

– Ты лучшая мать, Лин. Вон, даже тапок додумалась с собой прихватить, – подбодрил свое тревожное сокровище, пока шли к машине. – Сейчас вас отвезу домой, собираться на вечер. Будьте готовы так, чтобы после ужина поехать за Аней в музыкалку, а потом загород.

Лина распахнула глаза:

– Ты с ума сошел?

Прижал к себе, коротко поцеловал:

– Давно. Ты знаешь. Все будет хорошо. Вечером обсудим твои тревоги, милая.

Василина очень выразительно блестела глазами, когда устраивалась в машине.

Времени выяснять сейчас нет, оставим до поры.

У самого дома помог барышням выбраться из машины, вручил пакет из пекарни и помчался на работу, где на хрен все горело, кипело и булькало.

Ужасно базарно и непрофессионально с переходом на личности поскандалил с Баркевичем за Акт по Колпинской «камералке». По-хорошему, нам там двух замечаний за глаза, а по-честному можно и вообще одним обойтись, но этот гад уперся и накатал пять. Совсем без понимания человек.

Угрожая всеми карами, что пришли в голову, включая понос, «нестояк» и вечный отворот от коньяка, сошлись-таки на двух.

Вот ведь старая скотина.

Да, это не для протокола, но бесит.

Прикатив на ужин, застал совершенно довольных Свету с Ольгой практически на чемоданах, а Лину еще более нервной, чем утром.

– Сегодня плов на ужин. Было время, да и с такими помощницами, желающими тебя порадовать, любой каприз, как говорится, – она улыбается криво, девчонки хихикают и ждут мою реакцию, а я растаял, бл*.

Они запомнили, что плов – любимое блюдо моего детства. Один раз ведь вскользь упомянул, когда со Светой по «Окружайке» про национальную кухню разных народов России говорили.

Вот с такой счастливой мордой лопал плов, впервые, после смерти бабушки, приготовленный для меня, с мыслями обо мне, с желанием сделать приятное.

Охренеть ощущения.

Дальше было шумно, весело и немного бестолково. Мы собирались, грузились в машину, устраивались. Выясняли – надо Свете бустер или в десять лет она уже достаточно взрослая.

Смеялись, толкались, в суматохе «большого королевского выезда», как назвала это бедствие Василина, забыли Ольгиного спального зайца. Воплей было – на весь двор. Поэтому снисходительно за нами до этого момента наблюдавшей Лине пришлось за ним вернуться.

Когда от школы забирали Аню, я уточнил:

– У нее с этим пацаном что-то серьезное или так – дружат? – а Василина вскинулась, глазки распахнула, зафырчала.

Смешная.

– Да что ты говоришь? Какое серьезно? В этом возрасте? И вообще, Анечке не до мальчиков… – затарахтела взволнованно.

Ох уж эти мамочки тревожные.

Прижал к себе мою драгоценную, наблюдая, как к машине подходит Анна с пацаном, который тащит ее инструмент.

– Здрасти, дядь Егор. Мам, а мы что, сейчас едем? А мою сумку взяли? – Анна нервничала, глаза блестели и бегали.

Мать ее взволновалась еще сильнее.

Устроил девочек в машине, кивнул пацану, но так, с прищуром: «Я тебя запомнил». Тот понятливо хмыкнул.

Ну, территорию обозначил, на будущее. Барышни не одни, если что, короче.

А потом, повез отдыхать своих девочек. Сука, Егор Андреевич, как звучит-то зашибенно, а?

В коттедже на курорте нас уже ждали.

Быстрое заселение, легкий перекус и маленькие ведьмочки разбрелись по ванным комнатам, которых на двух этажах было аж три. Хватило всем.

Потом довольные, в банных халатах под их рост и возраст все три пришли пожелать спокойной ночи нам с Василиной в гостиную на первом этаже.

Пока мать целовала своих крошек, вышел на кухню – звонил отец.

Вот неймется же человеку.

– Нет, я не приеду. Мы это обсуждали.

Трубку от уха убрал – переждать, пока недовольный родитель проорется. Потом, не слушая его, продолжил:

– Я занят. По уши. Хочешь – уточни, сам знаешь у кого.

Вот еще я не мотался в Москву, посветить мордой на очередном тупом пафосном приеме, который закатывала мать. Среди этих дур размалеванных, их истеричных мамашек – жертв пластической хирургии и ботокса и отцов – хитрых седых кошельков.

Отец уже орал. Но мне-то уж тридцатник. Поздно, папенька спохватился.

– Нет. Ничего нового я тебе не скажу. В столицу в ближайшие годы не планирую. А уж про невест и слышать не желаю. Хочешь объединить бренды – женись сам.

И сбросил звонок, потому как Андрей Николаевич, не иначе как у маман научившись, врубил ультразвук.

Ну бы его на хрен.

А когда выдохнул и развернулся, то увидел в дверях Василину с таким очень говорящим выражением лица.

Вот бл* вечно дорогие родители мастерски портят мне… все.

Глава 28: Напрасные слова – виньетка ложной сути

«Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах мерцают зеркала…»

Л. Рубальская «Напрасные слова»

Василина

– Вот видишь, даже у столичных «золотых мальчиков» есть свои проблемы, – Егор криво усмехнулся, убирая телефон в карман.

А мне так холодно стало. Неприятно.

Но я же взрослая, адекватная женщина, да?

– Конечно, я все понимаю. Кому много дано, с тех всегда строго спрашивают. Твоему уровню нужно соответствовать и жертвовать чем-то тоже приходится.

Развернулась и ушла в гостиную, а в спину прилетело уверенное:

– Нет, Лина, ты всё не так поняла.

Да-да, естественно. Я же мнительная умственно отсталая дура?

– Ты даже не знаешь, что и как я поняла, – вздохнула печально.

Пусть обидно, но я же так и предполагала, верно? Все это здорово и эмоционально, ярко и страстно. Но… недолговечно.

Было шикарно. Даже очень.

Но у него в столице родители, обязательства, наследство и правильная партия. А то, что он еще гуляет от души, спорит с отцом и упрямится? Ну, это пока финансирование не урезали и отлучением от благ семьи не пригрозили.

А ради чего ему лишаться своего статуса и плюшечек?

Вот-вот. Нет смысла.

– Время позднее. Пойду в душ и проверю девочек. Да пора уже спать.

Поднялась в ванную на втором этаже, которая примыкала к большой спальне, где расположилась старшая.

Душ чуть успокоил, а на адекватный лад настроили прочие ежевечерние ритуалы: пилинг, успокаивающая маска, поплакать, тоник, сыворотка, закапать глаза, утереть сопли, сделать примочки для век, заплести косу на ночь.

Ну и намазать кремом всю Василину Васильевну, внимательно глядя в зеркало, дабы вспомнить – сколько даме этой лет, каков ее жизненный опыт и перспективы.

Да, а то слишком много стало вдруг вокруг зефира. Как бы, размечтавшись, не мигрировать в страну розовых пони ненароком.

А так – поглядела в зеркало, вернулась с небес на землю, натянула пижамные штанишки и свободную кофту с длинными рукавами, набросила сверху халат и пошла к детям.

Заглянула сразу к Анечке, которая единолично раскинулась на огромной двуспальной кровати морской звездой и блаженствовала, наверняка видя уже третий приятный сон. Постояла, поумилялась: такая большая стала моя первая крошечка. Умница и красавица выросла, мамина помощница.

Ах, все не зря. Все было правильно.

Есть, есть от Вити польза. Хоть бы и в таком формате.

Во второй спальне дружно сопели Светуля и Олечка. Ну, раз уж пришла, поправила одеяла и выключила сказку.

Все мои дочери чудесны, все они – моя радость и гордость.

Главное – были бы здоровыми и счастливыми. А вырастут ли из них доктора наук, лауреаты международных конкурсов или олимпийские чемпионы – неважно.

Да даже если они решат ограничиться среднеспециальным образованием, я, в отличие от Виктора и некоторых моих женщин-коллег, не стану вопить:

– Обязательно надо получить высшее образование! Без него ты – никто!

Высшее образование – дело нужное и важное, я считаю. Очень полезное и поможет в будущем прилично. Но убиваться и класть свою жизнь на то, чтобы его получил тот мой ребенок, который сопротивляется и упирается всеми конечностями изо всех сил – я не стану.

Если с возрастом им подвезут мозгов, и они почувствуют необходимость – пожалуйста, можно и после сорока пойти учиться. Да, будет сложнее, чем в юности, да, многие из навыков и умений для обучения будут утрачены, да, делать это придется за свой счет, но тогда будет иметь место их сознательный выбор.

Сейчас я могу только объяснять, просить, уговаривать. Но угрожать не стану.

Просто моя позиция такая: ты «мамина бусинка» и живешь с мамочкой, которая тебя содержит, исключительно до тех пор, пока учишься.

Не хочешь грызть гранит науки?

Хорошо, иди работать.

Но тогда ты съезжаешь и содержишь себя сама, раз ты умнее мамы, которая ничего в этой жизни не понимает.

Поцеловала своих спящих пупсиков, вздохнула: как быстро летит время. Вот и дети уже почти все школьницы, и мать их, увы, совсем не молода.

Когда спускалась со второго этажа, увидела, что свет в кухне и гостиной уже выключен. Пустота, чистота и тишина.

Хмыкнула про себя:

– Какая нынче молодёжь понятливая пошла. Приятно. Не люблю объяснять очевидное и такое, для меня болезненное.

А вот на последней ступеньке меня внезапно ждал сюрприз: появившийся из ванной комнаты, Егор подхватил меня на руки и утащил к себе. Молча.

– Ты, моя коварная женщина, знаешь, как зажечь кровь, намотать на кулак нервы и свернуть мозг. Обожаю тебя, Лина, – зашептал в губы сразу, как прижал к только что закрытой двери.

Целовал, облизывал и покусывал ушки, шею и плечи, быстро раздевая. А в тот момент, когда я оказалась вообще без всего и вздрогнула от холода, повел широкими плечами, сбрасывая банный халат, и явил себя во всей молодой, подкачанной красе.

Попыталась закатить если не скандал, то хотя бы глаза. Не вышло.

Развернув меня лицом к двери, интенсивно поглаживая «за везде», прижал к себе очень плотно и крепко, согревая жаром своего тела. Ну и трудно было бы не ощутить, что кто-то очень сильно соскучился. Прямо очень-очень.

А в такие моменты все разумное, обстоятельное и адекватное во мне сразу же куда-то девается. Утекает, что ли?

И могу я только стонать, всхлипывать и хрипеть, изгибаясь в его сильных руках. Трястись от восторга и желания, дрожать, прикусив губу, от удовольствия, и ловить ртом воздух.

А потом плакать в его объятьях, пока он неспешно поглаживает мои плечи и спину и мурчит на ушко:

– Не печалься, моя богиня. Все решим. Все переживем. Со всем справимся.

Он шепчет, успокаивая, несет в постель, укутывает собой и одеялом.

И целует-целует-целует.

А слезы мои текут беспрерывно, ведь перед внутренним взором два сегодняшних сообщения.

От Виктора: «Не подпишешь у нотариуса бумаги по отказу от наследства, будем делить детей, и никакие адвокаты тебе не помогут».

И от Элки: «Явился ко мне Звягинцев. Ищет тебя. Настроен слишком уж уверенно. И агрессивно».

Конечно, я давно уже не трепетная, наивная, доверчивая простушка двадцати лет.

Да, я со всем справлюсь.

Но как же это будет долго, дорого, муторно и больно.

Опять.

И конечно, Егора это не касается никак.

У него там родители, невесты и карьера.

А у нас так, просто очень хороший секс.