Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11: Слышишь, тревожные дуют ветра?

«Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут…»

Глеб Кржижановский

Василина

Путешествие в Волхов было полно раздражения и беспокойства.

Дети разбрелись по своим учебным заведениям, но самое позднее в 20–00 надо мелкую забрать из сада. Старшие из школ сползаются домой без проблем, а вот сад свою жертву просто так не отпустит. Поэтому мне, кровь из носу, надо было вернуться сегодня и не сильно поздно.

Но шансов на это было мало.

Увы, я знала коллег на местах, их любовь и готовность к труду никогда не вызывала восторгов и восхищения, а значит, предварительное обсуждение заключительного Акта проверки могло затянуться изрядно, превратившись в скандал.

И хорошо бы без драки.

К сожалению, положа руку на сердце, стоило отметить: про беспроблемное подписание приличного скромного Акта и речи не шло.

Финал работы комиссии традиционно приходится на пятницу, но если что, я могу и не участвовать, при условии нормальных выводов и отсутствия принципиальных замечаний.

Но в эту идиллическую картину не верилось от слова «совсем», потому как не зря Шеф, провожая меня, буркнул:

– Помни, Вась-Вась, больше трёх замечаний в Акте сегодня для нас смерти подобно. И премия накроется, и переаттестацию всем вкатят, и еще какую-нибудь гадость сообразят. А раз уж ревизор выгнал всех «в поля», то наковыряет и «нарисует» он нам там минимум штук пять-шесть.

Вздохнула тяжело, потому что эту часть работы не любила особенно – спорить с мужиками, которые в нашей отрасти «цари и боги». Ненавижу доказывать, что я не верблюд, умею читать, знаю нормативку, не «слишком наглая для бабы» и образование у меня профильное.

А тут мне надо будет из шкуры вывернуться, чтобы хоть часть из лишних и нелепых замечаний оформить, как «устранены во время проверки». Та еще задачка.

Еще тревожил Виктор, который вновь активизировался с приходом осени: звонил, писал мне и детям, один раз приехал к школе, повидаться со старшими. Девчонки были сильно не в духе и не вышли к нему, но когда после этого я увидела его машину на офисной парковке – подозрения, что все это неспроста, закрались.

– Ну, как, поняла свою ценность, старушка? – поприветствовал меня бывший муж.

Проигнорировала этого хама и пошла себе спокойно домой.

– Васька, чего ты, как маленькая? Что за глупые обиды? – репей оказался прилипчив.

Куда я смотрела раньше и о чем думала?

«Плохонький, да свой?»

Честно, тут «уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало…»

Тем более, воспоминания о ночи в клубе «Золотая маска» периодически всплывали и покоя лишали. Равно как и крамольные мысли: уточнить в «Надзоре», кто у них там обладатель Змея Горыныча во всю спину.

Ни-ни, просто. Для информации.

Вроде как: кто предупрежден… и все такое.

– Василина, я с тобой разговариваю! – перешёл на повышенный тон Виктор Григорьевич.

– А я с тобой нет, – решительно отрезала, спускаясь в подземный переход.

У него машина, он за мной точно не потащится.

Виктор остановился наверху лестницы и оттуда вещал мне вслед:

– У Светы день рождения скоро, я хотел забрать ее на всю субботу. Предупреждаю.

– Если Света не возражает – пожалуйста, – вздохнула, предвкушая вопли дочери.

– Ты мать или кто? Не можешь на нее повлиять?

Ежики-корежики, какие обидки?

Но мне-то это ни с какой стороны.

– А ты? Отец или что? Это, между прочим, и твоя дочь тоже. Люди от животных отличаются наличием речевого аппарата. Используй его. Договаривайтесь со Светой сами.

– Короче, я тебе сказал, что в субботу утром, часов в одиннадцать, ее заберу.

Утро по субботам у нас в восемь – самое позднее. А одиннадцать – это почти обед.

– Решать Свете. Я не буду ее заставлять.

– Стерва, – прозвучало в спину, но я сочла это за комплимент.

Так и разошлись в тот раз.

А тут опять начал названивать, хотя день рождения дочери еще через неделю.

Не к добру.

Огляделась, признала КПП Волховского филиала, собралась с мыслями.

У меня впереди маячило знакомство с «приглашенной звездой».

Ангидрид твою медь, твою медь… пусть обойдется, что ли?

Что делает представитель аппарата управления, когда приезжает на объект, а там в разгаре инспекция?

Матерится. Весьма витиевато.

Про себя.

Ведь предупредила местных о проверке, выслала программу от Кристины из «Надзора», перечень необходимых документов тоже приложила. Проверила: получили ли.

Но наша реальность такова, что, явившись в Филиал, мне пришлось, чуть ли не с порога, разбирать одну подставу от коллег за другой, чтобы только не оказаться крайней.

Половины документов нет, вторая оформлена как попало.

Наше отделение «Надзора», вероятно, впечатленное своим ревизором, тихо сидело в углу почти в полном составе и не отсвечивало. Но ему это было не нужно.

В этот раз сильно стараться, чтобы накатать нам два листа замечаний, к сожалению, не было необходимости.

На их месте я бы справилась с этим за первые полтора часа присутствия на объекте.

Лажа кругом, чем занят подрядчик и местная Служба эксплуатации – хрен поймёшь. Но зато мой коллега по Службе строительного контроля тут как тут. И проблем от него как бы не больше, чем от всех остальных, вместе взятых.

Естественно, во главе всей этой вакханалии он: Власов Егор Андреевич. Столичная звезда Всея «Надзора».

И не только.

Владелец трёхголового огнедышащего монстра на спине – тоже он.

Ежики-корежики! Вася, как ты так встряла-то?

Пока я глубоко дышала, стараясь прийти в себя и взять себя в руки, Егор Андреевич собрал всех заинтересованных личностей в одном месте.

– Ну что, подписываем Акт в первой редакции? – довольная физиономия инспектора так и просила кирпича.

И все внимательно посмотрели на меня. Естественно, пока аппарат управления отмашку не даст, фиг здесь, «на земле», кто-то что-то подпишет.

Тяжело вздохнула.

Они тут дружно меня за кого принимают?

– Я против. Уважаемые коллеги, давайте поведём себя как взрослые, адекватные люди. Снимаем лишние замечания, убираем «зеркалки», говорим по существу вопроса, корректируем и только после этого подписываем Акт…

Егор Андреевич хитро усмехнулся:

– Хорошо, но общего журнала работ[1] я так и не увидел.

Скрипнула зубами.

Чертовы ОЖРы были моей ежегодной головной болью.

– Михаил Сергеевич, будьте добры, предоставьте инспектору общий журнал работ.

– А у нас его нет, как я и говорил… – влезает специалист по стройконтролю на объекте.

Судя по тому, как резко от меня отпрянули представители подрядчика и особо адекватные коллеги из филиала, возможно, кудряшки на моей голове повели себя, как змеи Горгоны, той, которая Медуза.

– Михаил Сергеевич, не делайте мне нервы, – прошипела раздраженно, а народ в ожидании скандала затаил дыхание.

– А чего я? – только начал ныть Мишаня, известный лентяй, но в силу близкородственных связей с директором филиала, величина в нашей Службе постоянная и неприкосновенная.

Так сказать, владелец «Амулета Мутко[2]».

– Я прекрасно понимаю, что за наличие журнала на объекте отвечаю я, а за его заполнение – вы. Поэтому журнал несите.

Лицо Миши выражало всю скорбь народа, чей сын носил гордую фамилию Шапиро:

– Василина Васильевна, тут такое дело, вы должны войти в мое положение…

Я решила войти не в положение, а в личное пространство:

– В противном случае, Миша, – наклонившись к его уху, зашипела в стиле Нагайны из «Рикки-Тикки-Тави[3]», – я тебя придушу сейчас, самолично. А руководству твоему продемонстрирую подписанный акт приема-передачи ОЖР от января этого года. Где русским по белому написано, что вы у меня журнал для этого объекта приняли. И, представляешь, мне, как женщине с ПМС, за это ничего не будет!

Дорогой коллега таки пошел за журналом, процедив сквозь зубы:

– Ага, как давно не траханной женщине.

Хмыкнула. После «Золотой маски» подобные вбросы меня не трогали совсем.

Вздохнула, огляделась. Инспектор-ревизор из Москвы стоял в сторонке, но наблюдал за нами очень внимательно.

Но спустить Мише его выступление было бы признаком слабости, посему я максимально мило улыбнулась:

– Но тебе даже в такой ситуации ничего не светит, представляешь?

И захихикав, удалилась в сторону представителей подрядчика и наших ребят из эксплуатации. Надо глянуть черновую версию Акта на предмет – чего можно однозначно снять, а с чем мы встрянем.

– Стерва! – прошипело вслед.

О как, прямо мое новое амплуа, что ли? То и дело слышу… от обиженных судьбой мужиков.

Отмахнулась не оглядываясь:

– Миша, я все слышу да ещё и записываю. А ты потом придёшь ко мне акты выполненных работ подписывать, да?

Не слушая этого идиота, отправилась добывать себе заключение инспектора о работе комиссии на объекте, что оказалось совсем непросто.

Когда я умудрилась заполучить черновик Акта, было уже шесть часов.

Земля у меня буквально горела под ногами, потому как до Питера ехать два часа, а сад до восьми вечера.

Засада.

Насколько засада глубока стало ясно, стоило мне лишь заглянуть в документы.

Замечаний в Акте, при допустимом максимуме – три штуки, было девять.

Звездец.

Глава 12: Акт и его сюрпризы

«На ковре из жёлтых листьев в платьице простом

Из подаренного ветром крепдешина

Танцевала в подворотне осень вальс-бостон

Отлетал тёплый день и хрипло пел саксофон…»

А.Я. Розенбаум «Вальс-бостон»

Так как время не просто поджимало, нет, оно огнем костров инквизиции уже лизало пятки, я наплевала на воспитание, правила приличия и собственные принципы.

И пошла делать совершенно недопустимое в моей картине мира. То есть – выяснять отношения с мужиком.

– Я извиняюсь, Егор Андреевич, в связи с какой новой директивой «Надзора» мы наблюдаем в этом Акте аж две связки «зеркальных» замечаний[1]?

– Ну так и есть: все уровни контроля недоглядели.

Вот что ты так ухмыляешься, а?

Думаешь, я не понимаю, как Служба на месте тут протупила и не выдала положенных предписаний в Журналах?

Но сейчас-то, что делать?

Помня угрозы Шефа, глубоко вдохнула, огляделась и, чуть склонившись в сторону столичного ревизора, уточнила:

– А каким образом это стыкуется с приветственной речью господина Лукьянова, главы всея вашего объединения, при вступлении в должность?

– Василина Васильевна, а что? – и глаза такие хитрые и подозрительно блестящие.

Не к добру, вот, чую попой, не к добру все это.

– Что в тот момент сказал Петр Сергеевич? "В семнадцатом сонете" он сказал: наше дело – не множить замечания. Наше дело – обеспечить качественную и безопасную эксплуатацию вновь построенных, а также отремонтированных объектов.

Веселье в глазах напротив и искреннее удивление на лице должно было порадовать, да. Все, могу идти в клоуны, ей-ей.

– Допустим, Василина Васильевна, я внял вашим аргументам, и эти четыре замечания мы убираем, – и смотрит так выжидающе.

Я что в ноги ему рухнуть должна, я не понимаю?

Обалдеть, конечно, вместо девяти замечаний – пять, а можно максимум три… просто пипец.

И время идет, так-то.

– Чудесно. Рада столь глубокому взаимопониманию. Давайте сейчас посмотрим замечание номер четыре: нарушена установленная форма «заключения о результатах проверки качества стыка».

Власов подходит очень близко, одной рукой приобнимает за талию, другой открывает передо мной таблицу за замечаниями и с улыбкой говорит:

– Это нарушение установленной формы.

Проглатываю гневный рык.

Нельзя, тут категорически нельзя поддаваться эмоциям. Скажут: «вздорная, истеричная, склочная баба». Обвинят во всех грехах.

Поэтому не улыбаемся, стряхиваем с попы загребущие ручки и замечаем:

– Отнюдь. Это отсутствие в форме дублирующей строки. По сути, оно ни на что не влияет.

Рывком меня притягивают ближе и выдыхают в ухо:

– Это нарушение.

Я не скриплю зубами – при нынешних ценах на стоматологические услуги, для меня это – дорого.

Вдыхаю, выдыхаю, отступаю чуть в сторону:

– Сразу видно, какой вы высококлассный, аттестованный, профессиональный… мозгоклюй!

Ёжики-корежики, Вася, куда тебя несёт?

А Егор Андреевич внезапно ржёт:

– Василина Васильевна, вы поистине украшение и главная звезда этой проверки!

Да-да, если он думал, что польстил, то ошибся, молодой человек.

Ладно-ладно, веселись. Пока можешь.

– У меня есть еще претензии к выставленным вами замечаниям.

Власов машет рукой, и один из наших местных «надзирателей», кажется, Никита, приносит два стакана и термос, из которого разливает нам кофе.

Полседьмого вечера. Не отказаться, потому что принимающая сторона опрокидывает в себя стаканчик с черной бурдой и бормочет:

– Вот сейчас полночи буду править Акт после ваших претензий.

Осторожно пробую неведомую гадость и спокойно продолжаю высказывать:

– Замечание номер семь: нарушение правил ведения журнала сварки. Вы, вообще, как, нормальный? Там не указана температура воздуха. Сейчас лето, даже ночью нет минусовых температур, которые могут оказать какое-то влияние на качество шва. Стыки проверены, даже рентгеновские снимки и заключение лаборатории о качестве стыков есть. Вам эти двадцать три градуса лично жить мешают?

В упор смотрю на этого редкостного крючкотвора и зануду.

Да, формально мы налажали, но, блин, ну, отвернись ты, и я допишу эту дурацкую цифру!

– Василина Васильевна, это нарушение ведения одного из основополагающих журналов!

Выдыхаю зло, а потом вдруг вспоминаю детство и любимый фильм бабушки.

– «Скажите, вы из принципа игнорируете здравый смысл или у вас к нему личная неприязнь?» – из меня вырывается само, да и что тут еще скажешь?

– Удивительно, любимый фильм моей бабушки. «А не выпить ли нам по рюмашке?» – подхватывает Власов.

Ежики-корежики! Это же не оттуда!

Ну, не скажешь ведь: вы – дебил, Егор Андреевич, и перепутали «Формулу любви» с «Покровскими воротами»?

Поэтому, что делает умная Вася?

– Вы еще скажите: «Это мой крест…», и я бы с вами, может, и посмеялась, но то дикое количество замечаний в Акте, которое вы нам выкатили, не позволяет.

Довольные рожи коллег из регионального отделения «Надзора» бесят. Шеф, сославший меня на эти галеры – тоже.

Но у меня, как обычно, нет выбора, потому я улыбаюсь.

– Ну что вы, на самом деле? Мы же здесь взрослые люди… – начинает Власов, но мне плевать уже совсем.

Конфликт так конфликт.

Это была не моя идея, да.

– Егор Андреевич, исключительно испытывая к вам бесконечное уважение, как к высококлассному специалисту, не замешанному в местных сварах и дрязгах, сообщаю: мне нужно было уехать еще час назад, но пока вы не прислушаетесь к голосу разума и не сократите количество замечаний в Акте до трёх адекватных – я никак не смогу покинуть площадку. Это грозит грядущей аварией на трассе, потому что вернуться в город мне нужно до восьми вечера. Так что именно на вас ляжет ответственность за мою (и не только) досрочную кончину. Понимаете?

Да, таких выпученных глаз я давно не видела, правда.

– Вот это вы лихо вираж заложили, конечно… – бормочет московский ревизор и смотрит в первый раз за день серьезно.

У меня, честно, сил нет совсем, переживания за детей в Питере давно перекрыли волнения за чертов Акт.

– Я по-прежнему уповаю на вашу адекватность и разумность, – выдыхаю последнее, что приходит в голову.

– После такого комплимента мне не устоять. Хорошо. Оставляем первое, восьмое и девятое замечания. Эта версия Акта вас устроит? – глаза горят вроде бы пониманием и сочувствием, но что-то такое тревожащее мелькает в глубине.

Попе моей становится очень неуютно. Тем более что чьи-то загребущие ручки так и норовят ее, будто невзначай, погладить.

– Абсолютно. Благодарю вас, Егор Андреевич, за понимание… – выдыхаю медленно.

Как бы счастье не спугнуть.

А потом оборачиваюсь к входу на стройплощадку, где курит вспомогательный персонал:

– Коля! Готовь машину, мы возвращаемся!

Успеть в сад к сроку мне, конечно, теперь будет сложно, но я что-нибудь обязательно придумаю.

Я уже вся там, в своих тревогах за детей и на дороге в Питер.

Горячие ладони, опустившиеся на плечи, резко дестабилизируют мою внутреннюю систему управления жизнью, а последовавшее заявление буквально добивает:

– Вы же взрослая женщина? Понимание, оно, естественно, требует более значимых ответных действий.

Я охренела? Да! Я охренела!

Вскидываю на Власова выпученные глаза и слышу невероятное:

– Приглашаю вас завтра на ужин в «Моджо», Василина Васильевна. Коллеги очень кухню тамошнюю хвалят, да и обсудим с вами не только прошедшую проверку, но и грядущие.

О-ля-ля.

Да уж.

Как тут отказаться?

Меня Вован, если узнает, лично сопроводит до ресторана и ревизору с рук на руки сдаст.

Капец.

Глава 13: Страстная пятница

«Как часто вижу я сон

Мой удивительный сон

В котором осень нам танцует вальс-бостон…»

А.Я. Розенбаум «Вальс-бостон»

Хвала Колиной безбашенности и водительскому мастерству: из Волхова мы долетели до Питера за рекордно короткое время.

– Штрафы я оплачу, приноси распечатку, – поблагодарила, выбираясь из машины.

Что бы там ни говорили, но наши регулярные внутрикорпоративные конкурсы для водителей и их программа повышения квалификации работают.

Другое дело, что все эти ухищрения и сумасшедшая езда по трассе не сильно спасли отца русской демократии.

В город, а точнее, к саду мы прибыли в восемь – пятнадцать.

Ёжики-корежики, что там было.

Выслушав получасовую лекцию о моей родительской несостоятельности и безответственности и забрав развесёлую Ольгу Викторовну, мы потопали домой, где, неожиданно, имело место продолжение «банкета».

– Мам, это вообще как можно? – гневно вопрошала Аннушка.

Ради того, чтобы выразить своё негодование, даже оторвавшаяся от музыкальных экспериментов.

В этот раз к экзамену за первую четверть с педагогом по специальности они решили представить пьесу собственного дочериного сочинения, и теперь все вынуждены были… терпеть.

– Мам, ты представляешь? Мы позвонили и просто попросили забрать Ольку из сада. На пять минут делов же. Сказали, что придём со Светкой и заберём её сразу домой. Ничего от него больше не требуется, просто забрать ребёнка из сада. И что ты думаешь? А он занят, мама!

Ну, что я думаю говорить нельзя детям, потому что печатного там только предлоги и то не все.

– Очень жаль, что Виктор не нашел десяти минут своего времени, но в целом, видишь, отделались мы малой кровью, – уже изрядно притомившись и перенервничав, просто не имела сил переживать.

А старшая, вероятно, только вошла в раж:

– Конечно, всего лишь Петровна на весь двор орала, как потерпевшая, хотя ты пришла на пятнадцать минут позже.

Вздохнула и поделилась внезапно пришедшей в голову идеей:

– Обошлось и ладно. Подумаю, может быть, какую-нибудь няньку вам для подстраховки найдём среди соседей. Ну вот на такой случай: из сада забрать и мало ли как у нас теперь может получиться.

На том и порешили, а после расползлись по своим вечерним делам.

Спать я ложилась в некоторой тревоге непонятного генеза. Какая-то засада с этим дурацким ужином попой ощущалась очень остро.

Утро пятницы решило внести еще красок в нашу жизнь:

– Мам, можно мы сегодня с Катей и Викой, после оркестра, погуляем в Парке Авиаторов? – уточнила старшая, собираясь в школу.

Ещё год назад я бы содрогнулась в ужасе. К нашему великому счастью, парк, наконец, привели в порядок, и он перестал быть пристанищем бомжей и прочего асоциального контингента. В целом, конечно, не так уж часто Анечка куда-то выбирается с подружками, но именно сегодняшним вечером у меня на неё были совершенно другие планы.

– Анечка, я, конечно, в принципе, не возражаю, но, видишь, какой момент: сегодня вечером у меня, к сожалению, вынужденный деловой ужин. Здесь, недалеко в «Моджо». Я думала, что успею прибежать с работы, забрать Олю из сада, привести к вам домой, чтобы тихонечко потусили до моего возвращения.

– Мам, ну мы в кои-то веки собралась погулять… – Анна приготовилась ныть.

– Милая, я не успела за ночь найти вам няню. Доверить Олю отцу я не рискну. Поэтому предлагаю вам с Катей и Викой после оркестра прийти к нам и посмотреть чего-нибудь на большом экране. Давайте, закажу вам пиццу, наггетсы и картошку фри. Или что вы там хотите. И вы тихонечко потусите вечером дома.

Дочь насторожилась:

– Что, и колу можно, и «Дары смерти[1]» посмотреть?

Раз пошла такая пьянка, то естественно:

– И колу можно, и «Дары» можно, и даже разрешается не спать до моего прихода.

– И если ты вернёшься позже одиннадцати, все равно можно не спать? – недоверчиво уточнила старшая.

Я подозреваю, именно это и решило дело.

По давно заведённому порядку, у нас дети в одиннадцать уже должны быть помыты и в пижамах по постелям.

Не успели сделать уроки? Не приготовили на утро одежду? Не имеет значения. Утром пойдёте как есть. Кто не успел – тот опоздал.

А тут такое послабление режима.

– Прямо праздник какой-то, – пробормотала Света, влезая в уличную обувь и выходя следом за Анюткой в школу.

Понятно, что забросив Олечку в сад и выслушав снова о долге родителей и графике работы учреждения, в офис явилась я изрядно не в духе.

А между тем пятница продолжала «радовать»:

– Вась-Вась, я – в департамент. Жду от тебя скрин подписанного акта. Надеюсь, там всё хорошо, – начальник встретился мне практически у КПП.

Причём, если я только входила в здание, то он – уже выходил.

– И это, там тебя практикант ждёт. Ты все жаловалась, что у нас некому работать. Вот тебе мальчик, используй по своему усмотрению, – облагодетельствовал у меня руководитель и исчез за дверями офиса.

Иприт твою медь, твою медь!

Ещё и практиканту сопли вытирать, будто у меня дел мало. Да что ж за время-то такое?

Мальчик в этот раз перепал мне условно адекватный: умел читать, писать, пользоваться компьютером и молчать тоже умел. А по нынешним временам это немало.

– Сейчас я сброшу тебе перечень приказов. Тебе нужно будет их сохранить по папкам в привязке к объектам. А после этого внести данные, то есть дату и номер приказа, а также фамилии ответственных специалистов строительного контроля с номерами их личных штампов вот в эти две системы. Будут вопросы – обращайся.

Ладно, на полдня заняла и хорошо.

Он там что-то лепетал, как счастливо приобщиться к столь мощному предприятию, но я все пропустила мимо ушей. Не до глупостей сейчас совершенно.

А после обеда разберёт входящую корреспонденцию и можно отпускать: пятница – короткий день.

Увы, все хорошее и даже просто – нормальное на этом закончилось.

Влезла с головой в текучку, стараясь успеть по максимуму. Понимала, что с понедельника буду занята снятием замечаний из Акта Волховской проверки.

И все шло нормально, пока в три часа пополудни, то есть за час до окончания рабочего дня, на почту с официальным уведомлением не свалился Акт с заключением о работе Строительной инспекции.

Открыла и офигела.

Даже не знала, как это назвать.

В голове теснились и налезали друг на друга как льдины на берег в момент ледохода на реке Лена сплошные многоэтажные матерные конструкции.

В оформленном и подписанном по всем правилам Акте замечаний было четыре.

И что с этим делать?

А как показать такое Шефу?

–

[1] «Гарри Поттер и Дары смерти» фильм в двух частях по одноименной книге Дж. Роулинг