Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7: Ссылка

«Я тебе скажу – все это игра

Это просто миг, это не любовь…»

Ю. Николаенко «Я тебя обидел»

Егор

– Хватит дурить, Егор. Ты – мой наследник, поэтому эти старые козлы утрутся, – отец мрачно зыркнул на меня и поднял рокс с виски. – Отправить тебя в Надым или Уренгой у них не вышло, но стоило мне это прилично. Поэтому, последний раз предупреждаю: возьмись за ум. Еще пару лет погуляй на воле. Хочешь – строй карьеру, я все сделал для того, чтобы у тебя получилось. Нет? Так туси, зажигай, веселись. Провожай молодость. Пока никто и слова не скажет. А там, мать подберет тебе приличную, чистенькую, милую девочку из правильной семьи. Женишься, внуков нам подаришь…

Аж в глазах потемнело от перспектив.

Что-то как-то жестит дорогой родитель.

На хер, конечно, я его с такими идеями не пошлю, но в столицу просто так навестить не приеду теперь точно.

Внуков ему? Перебьется.

– Только помни: никаких больше замужних баб с высокопоставленными мужьями-рогоносцами. Карман у меня не бездонный. И не забывай: в Северной Столице связей у нас нет. Уходил я оттуда со скандалом, так что на рожон либо не лезь, либо рассчитывай только на себя. Усек?

Молча кивнул, забрал у отца ключи и документы от машины в обмен на байк. И весь комплект, что полагается на квартиру.

Как же, сыночка уезжает от мамкиной юбки дальше третьего транспортного кольца.

Это как же моя маман теперь будет по салонам своих подружек убиваться, сокрушаться и руки заламывать… любо дорого посмотреть. Будет кому-нибудь другому. Не мне.

Бл*, ненавижу этих лицемерных старых стерв.

О, еще один плюс в моей высылке «за черту города» внезапно обнаружился. Да и новость, что достать меня в Питере у отца руки коротки – вообще, отличная.

Видать, мать восприняла всерьез мою угрозу поселиться либо в «Гранд-Отеле «Европа» на Невском, либо на работе. Прямо в понтовой и пафосной «Кукурузе[1]», да.

Испереживалась вся.

Ну и отцу мозг проела. Поэтому сейчас меня ждет отличная квартирка в новом ЖК на Московском проспекте. Не самый центр, но достойно.

С такими условно оптимистичными мыслями отвалил из родительского дома к себе в берлогу, покидал там вещи в чемоданы и сумки. Загрузил в тачку все важное и нужное да отвалил по «платке» М-11 до Града Петрова.

Начинать новую жизнь.

Пока летел по трассе, как-то не задумывался, что жизнь меня в Петербурге ждет и в самом деле другая.

Совершенно.

Для начала я охренел на работе.

Прибытие мое в местный филиал «Надзора» в целом прошло не особо заметно для всех его подразделений, кроме отдела по контролю за строительством и капитальным ремонтом важнейших объектов.

Странные местные порядки отметил сразу, еще после спокойного представления главой Территориального Управления «Надзора» меня будущим коллегам:

– Власов Егор Андреевич, ревизор головного Управления. Прошу к его вопросам отнестись с пониманием и в полном объеме предоставлять информацию по каждому запросу.

– Чего это к нам контролера из столицы прислали? Чего ищет? – основные вопросы, которые мои новые коллеги задавали друг другу в течение пары дней.

А дальше, когда я сунул нос в выполнение Филиалом Плана стандартных проверок и мощно охренел, им стало не до того.

Все дружно готовили мне отчеты и сводки: по годам, по количеству проверок, по видам объектов проверок, по наиболее частым типам нарушений и методике их устранения. Ну и по спорным актам, к которым прилагалось «особо мнение проверяемой стороны».

Работа была адская. Как у них, так и у меня, когда я сел сводить весь этот массив данных в общий файл, чтобы потом глянуть и сравнить с официальной статистикой, которую они там мило на протяжении минимум последних пяти лет представляли ежегодно в главный архив.

То, что влез я в дерьмо и меня, в случае чего, не просто забрызгает, а накроет с головой, я понял примерно к концу первой недели пребывания в Питере.

На выходные изначально у меня был план осмотреться в местных тусах, но дел оказалось столько, что я тупо заказал домой жратвы и бухла.

И сел за комп.

Всю информацию, которую мне предоставляли, а я потом сводил, структурировал, собирал не только на флешке, но и распихал на всякий случай по максимально возможному количеству хранилищ.

Мало ли.

И даже тревожное письмо отцу написал, на всякий случай. Если я действительно могу обнаружить мега-фуфло и «потемкинские деревни» на новый лад, то головы полетят, как листья по осени – неотвратимо и далеко. И моя – первая.

Дорогих коллег за прошедшие две недели я изрядно задолбал вопросами. Всякими неудобными и сложными. При этом требуя отвечать быстро, четко и постоянно.

Мог собой гордиться: ко вторым выходным на новом месте – ненавидеть меня начали почти все работающие в Филиале сотрудники.

Хотя девочки с ресепшена БЦ, где сидел «Надзор», пока еще мило улыбались и покурить выходили с удовольствием.

Но чуял я, что это ненадолго.

А своему куратору в столицу я отписал где-то в середине второй недели весьма лаконичный месседж: «Ревизор обнаружил: в региональном Управлении завал. Процветают взятки, лажа, кумовство»

Ответ заставил задуматься: «Аргументы через год должны быть титановые».

А пока я, сидя в свой очередной входной за компом, в попытке свести концы с концами в отчетах за предыдущий год и с ужасом думал о предстоящих разборках в годе настоящем, прилетело еще одно, давно ожидаемое мной сообщение. Которое стоило мне не только нервов и длительных уговоров, но также полугодовой зарплаты.

«В ту ночь Н. приводил в клуб Евгению – жену Павла Аникеева, дочь Виталия Жарова. Настоятельно не рекомендую тебе лезть в это занятное семейство. Весь строительный бизнес твоего отца против добывающей промышленности страны – пшик. Просто порадуйся своему везению. И молчи».

Ну уж нет.

Глава 8: Тонкие намеки Вселенной

«От Москвы до самых до окраин,

С южных гор до северных морей

Человек проходит, как хозяин

Необъятной Родины своей…»

В. Лебедев-Кумач «Песня о Родине»

Кофе и шоколад немного успокоили взбунтовавшуюся паранойю.

В конце концов, дама я свободная, взрослая, самостоятельная. Могу позволить себе расслабиться хоть бы и в закрытом клубе.

Чтоб там Женечке с Пашей икалось, да.

Кое-как успокоившись и немного придя в себя, полезла разбирать рабочую почту.

И обалдела.

По графику у нас в понедельник стартовала очередная камеральная проверка одного из объектов Плана капитального ремонта сего года.

И вроде все, как всегда: получаем из филиала документы по описи, проверяем, затем с сопроводительным письмом пересылаем всю эту «радость» в «Надзор», а потом звоним нашему куратору и осторожно интересуемся:

– А все ли дошло? А номер входящий скаж и те, пожалуйста, для регистрации. А все вас устраивает? А всего ли хватает.

И все это вежливо!

Веж-ли-во.

Они там, к сожалению, все такие обидчивые и капризные. Даже мужики.

Особенно мужики.

Мнительные, катастрофа просто.

Не так обратилась? Не тем тоном сказала? Получи пару замечаний идиотских, за которые тебя обязательно жестко вздрючит руководство, и которые, по сути, яйца выеденного не стоят, но теперь ты снимать их натурально затра… задолбаешься.

А представители нашего курирующего отдела в «Надзоре» они того, ну, на постельные подвиги не вдохновляют.

Поэтому, пробежав свежим, успокоившимся взглядом «Журнал исходящих документов» собственного отдела, несколько офигела.

А прикинув и повертев ситуацию и так и этак, поняла, что придется брать «помощь зала».

Очень кстати вот уже два года, как в «Надзоре» появилась милая девочка, Кристина Александровна, с которой удалось наладить вполне приличные ровные взаимоотношения.

– Кристиночка, дорогая, что там на следующей проверке у нас такое странное происходит?

Обычно задорная и хохочущая Кристина внезапно шепчет:

– Ой, Василина Васильевна, и не говорите! Вы не представляете! У нас тут шухер: ревизор из столицы явился, всех строит, дела за несколько лет шерстит, придирается. Наши все затаились.

Иприт твою медь, как говорил мой незабвенный преподаватель химии в Университете. Прямо твою медь, твою медь.

Как во время-то, а?

– Слушай, ну, проверка по плану камеральная. Так давай я тебе документы все подготовлю, пришлю, а ты уж вашему церберу их передашь? – спасибо современным средствам коммуникации, не надо к ним на другой конец города тащиться.

В трубке зашипело, запыхтело, а потом очень тихим и настороженным голосом Кристина меня просто убила:

– Ой, Василина Васильевна, тут совсем трындец. Он потребовал заменить проверку на выездную…

Твою мать.

Ну, это же вообще ни в какие ворота. Поперек всех планов и совсем не в кассу.

А Кристина все продолжала тихонечко вздыхать в телефоне:

– Так что, придётся вашим коллегам в поля выдвинуться. Ну, ничего, они там наше новое приобретение напоят, развлекут, глядишь, он и подобреет…

Тут у меня в глазах буквально потемнело.

Нет, не может быть все так плохо же?

Оглядела пустой кабинет, посмотрела график отпусков и командировок и поняла – может.

– Проблема, Кристиночка, в том, что один мой коллега на учёбе, второй в отпуске, а начальник из департамента не вылазит. Угадай, дорогая, кто в поля поедет?

Потрясенная тишина и тоскливое:

– Твою мать.

– Вот об этом, Кристина, я и говорю…

Оставалось только печально согласиться.

– Я вам, Василина Васильевна, на почту сейчас программу проверки скину и мероприятия. Ну, и это, удачи вам, что ли?

На этой мегапозитивной ноте распрощались.

Отметила себе в ежедневнике смену вида проверки и вновь погрузилась в обязательную текучку.

Пока раскидывала срочные дела за дорогих временно отсутствующих коллег, из департамента нарисовался любимый начальник.

И не просто так, а со срочным делом:

– Давай, Вась-Вась, готовься. Сейчас будет селектор с «Надзором» по вопросам работы строительных инспекций в этом году. Обещают разбор итогов первого полугодия и обсуждение ближайших выездов. А поскольку ты у нас «вечный дежурный по аэродрому» нынче, то поднимай информацию, чтобы иметь возможность ответить на все их дурацкие вопросы.

Зашибись картина.

Нет, я, конечно, приготовилась: материалы достала, таблицу сводную распечатала, отметила важное, но все равно остолбенела, услышав из динамика по громкой связи:

– Уважаемые коллеги, добрый день. Рад всех приветствовать. Особенно буду счастлив познакомиться лично. А сейчас давайте поговорим об итогах первого полугодия…

Дальше слух у меня отключился из-за той паники, которая накрыла меня целиком ватным одеялом.

Василина Васильевна ослепла, оглохла и, выпучив глаза, только тряслась, как припадочный заяц.

Не узнать этот объемный, вкрадчивый с легкой хрипотцой голос был просто невозможно.

И кусочки пазла в голове как-то быстро-быстро замелькали складываясь.

Последнюю детальку после трёхчасового селекторного совещания поставил дорогой шеф:

– Слыхала, какой мажор нашелся? Быстрый и резкий, звездун московский…

– Ну да, прямо как понос… – слышала я еще фрагментарно, соображала так же.

– Ещё бы, а что ты хотела?

Ничего.

Я не хотела ничего.

Вообще, никаких потрясений больше, можно?

– Тут не поняла я, что за кадр? Откуда взялся? Почему наши бесценные Баркевич, Марьянов и иже с ними перед ним на цирлах, а он может творить любую дичь? Ну и требовать от нас, я извиняюсь, прошлогодний снег.

Шеф хмыкнул:

– А это наша новая звезда «Надзора» из столицы – Егор Власов. Угадай, какой у него ник?

– Влас? – а какие могут быть очевидные варианты, ну, правда?

– Егерь! – руководство фыркнуло довольно.

– С чего вдруг? – и как-то сразу нехорошо в животе похолодало.

Мой милейший Владимир Анатольевич устроился в своем кресле с чашечкой кофе, сложил на объемном пузике мягкие лапки и хитро улыбнулся:

– Да дед у него был потомственный егерь и лесник, а этот, видишь, в цивилизацию выбрался. И вырос так, егерь, не егерь, а просто… охотник. Хобби такое.

Как ледяным дуновением продрало по спине. Волоски на руках поднялись дыбом, сердце тревожно сжалось, а дышать стало трудно.

И перед глазами поплыли чередой кадры одной случайной горячей ночи с зашкаливающим рейтингом, да.

«Охотник» – это слово перекатывалось в голове весь оставшийся рабочий день и очень-очень неприятными мурашками спускалось по позвоночнику.

Прямо к попе.

Кто удивлён, что поехать на объект в Волхов под конец следующей недели мне все равно пришлось?

Спасибо, управление технологического транспорта выделило служебный автомобиль. Потому что на электричку я не успевала, на такси выходило накладно, а наша машина осталась у Вити, который в последнее время что-то зачастил звонить.

– Не к добру все это, – говорила моя «попочуйка».

Глава 9: Неприглядная реальность

«Ты уйдешь с другим, я знаю.

Он тебя давно ласкает.

И тебя домой не провожу я.

Жжет в груди сильней огня.

Не моя ты, не моя.

Так зачем же я ревную?»

Т. Назарова А. Розанов «Ах, какая женщина»

Егор

На официальных фотографиях Евгения Витальевна Жарова, по мужу – Аникеева очень отдалённо напоминала мою страстную незнакомку из клуба.

Я, пожалуй, задумался бы о том, что меня нае*ли с информацией, если бы не третье фото, на котором оказалось чётко видно – из уложенных в башню волос, торчала та самая спица с жемчужным цветком, которая нынче лежала в моей коробке с трофеями.

Напоминая, будоража, тревожа.

Никогда из-за баб не терял покой и сон, а тут воспоминания так неудачно наложились на головняк с работой и этот долбаный переезд.

Вот какого черта он весь вечер думает о чужой жене, которая от него еще и сбежала?

Очередной раз подивился тому, какие все же женщины лицемерные сучки.

Евгения Витальевна на всех найденных фотографиях с мужем смотрела на него восторженными, сияющими, влюблёнными глазами и старательно демонстрировала окружающим силу их взаимных чувств.

Вот ведь стерва.

– А как меня целовала, обнимала, как отвечала… – пробормотал, скрипнув зубами.

Да, от одних воспоминаний о том, как она стонала в моих руках, организм, в общем-то, сразу готов повторить ту жаркую ночь.

Сильно удивился, когда вышел курить на балкон и, глядя на спешащие по проспекту машины, понял, что злюсь.

Злюсь.

И делаю это только для того, чтобы не признавать: я, банально, ревную женщину. Чужую женщину, которая стала моей случайно, была ею недолго, которую я совершенно не знаю, но глаза застилает кровавая пелена ярости от мысли, что сейчас она может так же пылко и страстно целовать мужа.

«Она несвободна!» – стучит в висках гадкая, больная реальность.

Хотя раньше я всегда подобному факту сильно радовался.

Почему мне сейчас очень хочется разбить лицо Павлу Аникееву, владельцу трех сталелитейных заводов? Человеку, которого я никогда раньше не видел, да и слышал-то о нем всего пару раз от отца, в разрезе поставок стального проката на строительные нужды папенькиного холдинга.

Короче, ночь прошла хреново.

В каком-то тягучем, жарком, мутном мареве. Проснулся по будильнику с трудом, сил на утренний комплекс не было от слова «совсем». Есть не стал. Выпил черный горький кофе, отметил себе в календаре сегодня вечером обязательно дать нагрузку в спортзале.

Легче не стало.

С самого утра на работе я был раздражителен и, вероятно, излишне резок, потому что даже позитивная и готовая к сотрудничеству в отделе Кристина к обеду успела поплакать пару раз.

– Что-то вы с выходных, Егор Андреевич, уж больно сердитым вернулись, – заметил Марьянов Александр Николаевич, местный «почетный пенсионер».

Вполне адекватный мужик, с огромным опытом работы и на земле, и на трубе на трассе, а не только в контроле и надзоре. Мой московский куратор о нем отзывался хорошо и все сетовал, что, может, еще пару лет, да уйдет такой крутой спец на пенсию.

Но сейчас этот спец бесил одним своим любопытством.

– Александр Николаевич, поводов для оптимизма данные за прошлый год мне, к сожалению, не дали. А уж та пропасть между ними и официальным годовым отчетом вашего Филиала заранее повергает меня в тоску. Смотреть на текущий год уже страшно, – и выразительно так глазами указал на папки с Актами строительных инспекций на своем столе.

Марьянов помрачнел и осторожно уточнил:

– Насколько все плохо, и чем это нам грозит?

– Все хреново. В первом приближении – официальным служебным расследованием с отстранением руководства. А по результатам – большим шумом и резонансом в Системе.

Понимающе покивали друг другу, но разойтись по делам не успели. Явился Иосиф Адольфович Баркевич – начальник отдела. Ушлый, наглый, едкий тип.

– Вот, говорил же, что, даже когда все нормально, можно наскрести пару-тройку замечаний, чтоб не расслаблялись, – любое довольное лицо меня сегодня раздражало, а это, хитрое и небритое – вдвойне.

– Похвастайтесь успехами, Иосиф Адольфович, – криво усмехнулся.

Надо же понимать, откуда вся эта местная разница в цифрах набегает в итогах года.

Хвастаться Баркевич не хотел, но бы вынужден. А я так охренел, глянув в заключение, что не удержался:

– Но это же «зеркалки». По сути, одно замечание, но продублированное на всех уровнях контроля и, в итоге, превратившееся в три. И замечание такое, что снимается за десять минут в процессе проверки. «Не загружен документ в систему электронного учета». Иосиф Адольфович, как-то это не просто «неспортивно», это еще и неприлично. Мы же здесь все одно дело делаем: обеспечиваем безопасную эксплуатацию стратегически важных производственных объектов.

– «Транспортники[1]» должны четко понимать – кто здесь главный. От кого зависят их спокойная, сытая жизнь, премии и бонусы. Ну и корону их значимости надо иногда поправлять. Вот такой лопатой. Зря они думают, что если у них все прилично, то им за это ничего не будет. Пусть теперь зае*утся эти глупости снимать.

– Но это же бред? – нет, я не вчера родился и знаю, что политика есть везде.

Да, с помощью замечаний в Актах проверки Строительной инспекции можно снизить коэффициент годового бонуса в проверяемой организации. Но настолько откровенно притянутое за уши?

– И что? – Баркевич сияет, лучится довольством, сука. – Согласно Положения о проверке и всей нормативке – мы правы.

Да ну, что за хрень?

Кто так делает и за каким фигом?

Этот идиотский подход вполне может быть прекращен гендиром «транспортников» в столице на ковре у Председателя, анекдотом про «Вам с шашечками или ехать[2]?..»

И отхватит потом весь «Надзор».

Попытался воззвать к разуму коллег:

– Но ведь суть…

– А ссуть здесь в песочек, салага, – Баркевич берегов не видел и не планировал.

Ну, что же, приглядимся к нему внимательнее.

Что там говорил куратор? Титановые аргументы? Будут.

И еще нужно выяснить: чей он ставленник, что такой наглый.

Короче, работы: начать и закончить.

Может, хоть от Евгении отвлекусь?

–

[1] Предприятие, отвечающее за транспортировку топлива от мест добычи до потребителей.

[2] Мужик голосует у дороги. Останавливается попутная машина, и он спрашивает, за какую плату водитель довезёт его до аэропорта?

Тот называет цену, а мужик в задумчивости спрашивает:

– А вы правда такси?

– Ну, допустим.

– А где же шашечки?

– Так уж определись, тебе шашечки или ехать?

Глава 10: Целеполагание

«Проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверены в себе, а умные люди полны сомнений»

Бертран Рассел

Егор

Собирался на обед, понимая, что конфликт с коллегами только ширится и разрастается.

И, конечно, сам он не вчера родился, и про все подводные течения и политические веяния в курсе, да.

Но есть принципиальные моменты: то, что залили бетон с нарушением технологии – это «Жопа и трындец. Скалывайте и переделывайте на хрен!» несмотря на стоимость работ, а то, что нет подписи начальника участка в листе ознакомления – это «Исправьте бегом, а то получите пиз*лей». Мелочь досадная. Устранили в момент, закрыли и забыли. Не о чем говорить.

И не надо путать теплое с мягким!

Сто – пятьсот замечаний в Акте строительной инспекции ни хрена не улучшат состояние объекта, снизят коэффициент компании, обозлят сотрудников и руководство проверяемых организаций и, рано или поздно, выйдут самому «Надзору» боком.

А проблемы на объектах так и останутся.

Потому что надо выбирать то, что действительно важно, а не шелестеть документами и прикапываться к формальностям, радостно рапортуя руководству, какие инспектора молодцы.

Увы, в местном филиале дела ведутся на «отъе*ись», наплевав на суть и смысл, зато со всем почтением к букве закона. В категорическом отрыве от реальности.

Если кратко: из рук вон плохо, а надо – правильно. А в случае их объектов проверки куда важнее «физика на земле», чем бумажки.

Но нет, заявляют эти милые люди:

– Мы работаем по-другому… уж сколько лет, и все нормально!

Вот ведь заразы самоуверенные и заносчивые.

Так и хочется спросить:

– Кто вам сказал, что у вас все нормально? Просто крупных аварий давно не было. Мост не падал, дом не рушился, ограждение в болото не уходило и трасса газопровода не всплывала, потому что вы прохлопали бракованные пригруза при балластировке.

Прошерстив отчеты прошлого года и отметив особо избранные моменты, понял, что зол невероятно.

Пойти перекусить, что ли?

Вот такой весь встрепанный и недовольный, проходил мимо администраторов БЦ.

– Ой, Егор, давно не виделись, – разулыбалась Машенька.

Легко и просто запомнить, потому что похожа на солистку группы «Маша и медведи».

Поздоровался, поглядел вопросительно.

– А я тут кое-что для тебя узнала, – и глазами так намекающе на кафе указывает.

– С удовольствием выпью кофе в твоей компании.

Хрен с ним, с обедом.

Информация, пусть ему сейчас и не до той нервной дамочки было, может, и пригодится.

– Это Василькова Василина, из «Севзаптранса». Приходила на переаттестацию по «Промышленной безопасности».

Занятно.

Надо будет профиль ее глянуть в системе.

Все, кто тут аттестовывался, имеют личное дело, а коды доступа у него случайно есть.

Поблагодарил Машу, угостил еще чашкой кофе, наплевал на явные авансы постельной направленности. Слишком много у него дел, башка не варит, и любая левая баба сейчас категорически некстати. Тем более что аж в глазах темнеет, стоит только Женечку вспомнить.

Поэтому прикинулся слепым, глухим и тупым.

Машенька, печально вздохнув, удалилась на рабочее место, а он, слопав какой-то древний бутерброд, отправился к себе. Грести те кучи дерьма, которые ему внезапно подкинула жизнь.

И где?

В Северной Столице, почитай во втором после Москвы центре кристаллизации «Надзора».

– Чудны дела твои, Господи, – говорила его покойная бабушка.

А вот через пару дней был маленький перерыв в обработке и сведении данных, и перестук каблучков Василины вдруг всплыл в башке.

Пошуршал, нашел профиль.

Зачитался.

Выходило складно: образование, опыт работы, многочисленные повышения квалификации, промежуточные аттестации и комментарии руководства – все более, чем достойно.

Такая оказалась дамочка, ну, «на своем месте». Если и пристроенная изначально, то сейчас вполне годная и подходящая по всем основным требованиям.

Официальное фото мало что демонстрировало: обычная женщина со сдержанным макияжем и узлом волос на макушке.

Почему-то показалось, что он её где-то встречал.

Ну, может быть, в столице на конференциях пересекались или на корпоративе каком?

Откинувшись в кресле, закатил глаза и потянулся.

Вот что никогда не любил в людях, так это отсутствие инстинкта самосохранения.

Никита Копытов, молодой и борзый подпевала Баркевича, появился за спиной внезапно и тут же сунул морду в монитор.

Присвистнул:

– А это у «транспортников» известная стерва из стройконтроля. Василькова Василина Васильевна. Уж сколько лет знакомы. Вся такая правильная, заумная зануда. И замужем была – холодная рыбина, а сейчас вот развелась, а все одно – Ледышка.

Надо же, как совпало-то?

Видно, отшила мальчика, а тот обиделся.

Ай-яй-яй, нехорошо.

Что за идиот?

Но внимание всех остальных привлек.

Мужики – жуткие сплетники и спорщики, отвечаю.

Хорошо, что Кристина еще с обеда не вернулась и всего последовавшего бреда не слышала.

– Да уж. Ледышка, – хмыкнул Марьянов. – Хороший спец. Адекватная. Договориться всегда можно нормально.

И мне кивнул.

Все ясно, если что, у нее есть шанс получить нужные данные для отчета. И аргументов.

– Ну, так. Вполне ебабельна… – а какой еще в такой компании комплимент по фото сделаешь?

Копытов переглянулся с Макаровым. Вроде они и не приятельствовали, но, вероятно, за годы совместной работы ход мыслей друг друга улавливали. Поэтому Никита фыркнул и кивнул Артему:

– Уж попробуй подступись…

Ну надо же, как обиделся-то.

Артем Макаров, парень еще молодой, но толковый. Он понимал «как надо работать» и всегда громко изобличал ошибки проверяемых организаций и коллег, если с таковыми сталкивался. Ему бы научиться молчать вовремя и быстро выполнять распоряжения руководства – и цены ему лет через десять не будет. Сейчас Марьянов его вроде натаскивает, но сам Артем пока больше про «подискутировать», чем про «поработать».

Вот, о чем я думал?

Видимо, сияющая морда Баркевича сильно продолжала раздражать, и окончательно меня накрыло, когда Иосиф Адольфович еще и весьма паскудно осклабился:

– Эта Ледышка никому не по зубам и не по рукам. Отшивает вежливо и профессионально. Высший класс.

– Спорим? Я уложу ее в постель. А вы трое – пишете заявления «по собственному»! – идеи у меня такие себе.

Креативные, да.

Баркевич подобрался, взбодрился и преисполнился непонятного энтузиазма:

– Если за два месяца не получится – сидишь тут у нас и не вякаешь, мы работаем, как привыкли, в отчётах все в ажуре.

Целых два месяца? Хотел предложить пару недель, но потом вспомнил бессонные ночи с отчетами и аналитикой и махнул согласно:

– По рукам.

И ведь ни одним местом не почуял, какую эпическую глупость сотворил. Ну, придурок, конечно, не просек свою ошибку. Не смог и приблизительно представить: куда и насколько сильно встрял.

Ударили по рукам под недовольным и укоризненным взглядом Марьянова.

Баркевич с Никитой и Артемом удалились обсудить проект Акта по текущей проверке, хотя, я думаю, потрындеть о свежем пари.

А мне оставалось сделать первый, самый простой и логичный шаг: я взял график проверок, выбрал ближайшую в ее организации и запросил командировку на объект.

Была по плану проверка камеральная, а станет выездная.

Эту Ледышку сначала лучше «в полях» посмотреть.