Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"
Автор книги: Дора Шабанн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 23: Ветер перемен
«Мир не прост, совсем не прост
Hельзя в нём скрыться от бурь и от гроз
Hельзя в нём скрыться от зимних вьюг
И от разлук, от горьких разлук
Hо, кроме бед, непрошенных бед
Есть в мире звёзды и солнечный свет
Есть дом родной и тепло огня
И у меня, есть ты у меня…»
Л. Дербенев «Мир не прост»
Егор
С тех пор как он встретил/увидел/столкнулся/заполучил (но это не точно) его прелесть – Василину, жизнь вдруг заиграла невиданными ранее красками.
Движа стало столько, что только успевай, поворачивайся.
Ну а так как жить он хотел не «просто», а минимум – «хорошо», то обороты приходилось постоянно прибавлять.
Да и сюрпризы от Вселенной сыпались, как табак из старого дырявого мешка у бабушки в деревне, когда они с ней в его беспроблемном, босоногом детстве посыпали пионы по весне от муравьев – тонкой струйкой, но непрерывно.
Вот и сейчас: зацеловав и затискав свою восхитительную женщину, настроив правильным образом ее руководство, он спокойно ехал на основное место работы. Было там кое-что срочно, да.
Не доехал примерно пару кварталов.
Брейн позвонил, хотя повода-то и не было. Они же все согласовали?
– У Василины в саду покалечилась младшая дочь. Поехали в «травму».
Охренеть.
Нет, ну, что бл* такое началось-то?
Конечно, ни на какую работу он не поехал. Рыкнул:
– Куда конкретно?
Получил сообщением адрес и помчал.
Впервые в жизни ввалился в травмпункт на таких нервах. И ведь толком не мог объяснить девочкам на ресепшен, чего случилось и кого он ищет. Но они привычные оказались. С пятого на десятое, выцепили из его сумбурной речи фамилию Василины, что-то пошуршали в компьютере и послали:
– Идите, нервный папочка, первый этаж направо, 107 кабинет. Напротив рентгена.
И он пошел.
Неожиданно ощущая себя, ну, не так.
Сидел перед кабинетом дежурного травматолога, где над дверью горела красная лампа, и думал: дети, у его женщины есть дети. И это не медаль, не кубок за стеклом: поставил и стоит себе. Нет. Эти создания же налагают некие ограничения, преподносят, вот, сюрпризы. И вообще…
Насколько он был прав, ощутил, когда распахнулась дверь, и его прекраснейшая Линочка, нервная, бледная, с горящими недовольством глазами, вышла в коридор с дочерью на руках. Девочка была достаточно большая, но вот нога в гипсе как бы намекала.
– Лин, давай мне ребенка. Еще ты тяжести не таскала, – подскочил мгновенно, потому что желание как-то помочь и утешить его прелесть накрыло сразу.
Его звезда пребывала в шоке, не иначе, потому что только молча открыла ротик, потом закрыла и вручила ему «приз».
– Привет! – криво улыбнулся заплаканной девочке.
Обернулся к ее восхитительной матери и спокойно скомандовал:
– Машина рядом, идемте.
Ведь ясно, что рулить придется пока ему. Да и кто тут мужик, в конце концов?
– Подожди, Егор… – ну, это же Василина?
Нет, чтобы согласиться и послушаться, правда же? Просто не будет. Да и хорошо.
От простых, одноклеточных дур он порядком устал, а тут – ежедневная феерия.
И несмотря на увесистую ношу в руках, все равно, оттого что Лина рядом, от ее тепла и аромата – ведет. И прилично.
– Все потом, милая. По дороге обсудим, – пошел на выход, с удовольствием слушая, как стучат сзади ее каблучки.
Исключительно благодаря тому, что рядом с клиникой был автомагазинчик, где он быстро приобрел бустер, они нормально устроились в машине и поехали.
Домой. К Лине.
– Скажи мне точный адрес для доставки. Сейчас ужин привезут, – озадачил свою нервную и хмурую женщину, которая косилась на него недоверчиво.
Да, она же несколько раз открывала рот, собираясь высказаться, но оглядывалась на спокойно сидящую на заднем сидении дочь и молчала. Ведь еле уговорил саму тревожную мать сесть впереди:
– Как раз тихонько поделишься подробностями и обрисуешь перспективы, пока едем.
– Да чего уж там. Нашего травматолога не было, а дежурному я не очень доверяю: слишком уж молодой и какой-то нервный. Так что, для меня диагноз под вопросом. Пока неделю в гипсе, потом запишусь и сходим к нашему врачу. Может, что поменяется, – выдохнула, устало откинув голову на спинку сидения Василина.
Так, ну это значит она минимум неделю на больничном.
– Не волнуйся за Акт. Коллеги твои что-нибудь уж за неделю подготовят. Если будет глухо, я Брейну позвоню, чтобы он их пошевелил, – успокоить надо сразу.
В конце концов, в Акте там ну, фигня же осталась. При желании «Надзора», снимается за раз при полном комплекте подтверждающих документов.
Лина скрипнула зубами.
На светофоре взял за руку, чуть погладил прохладную ладошку большим пальцем, сжал. А потом не удержался: поднес к губам.
Ну, как с ней рядом иначе?
– Дядя Егор, а ты кто? – ага, вот и недремлющее око.
– А ты? – улыбнулся мелкой в зеркало заднего вида.
– Я – Оля, ну и?
Дивно.
Никогда он с детьми не контачил, а зря. Видно, что много потерял.
– Я – Егор, коллега твоей мамы, но в первую очередь – ее друг.
Ох, как скривилась его девочка. Занятно. Сейчас еще шипеть начнет.
– Егор Андреевич…
Да-да, вот оно, его любимое.
– Ли-и-ин, ну, чего ты опять? Вся официальщина осталась на работе, милая. Скажи, что-то я сразу не спросил, у вас ни у кого нет никакой пищевой аллергии?
Это он протупил, конечно.
– Только на шоколад и цитрусовые при неумеренном потреблении, – буркнула Василина и блеснула глазами недобро.
Ну, при дочери ругаться она не станет, а там он что-нибудь придумает.
Припарковался у подъезда одновременно с мальчиком из доставки. Удачно.
Помог Лине выбраться из машины, подхватил Ольгу на руки:
– Показывай нам дорогу, Оль. Ты высоко сидишь, далеко глядишь…
– Все вижу. Вон Аня со Светой идут из школы, – захохотала и запрыгала у него на руках эта радость.
Оп-па. Три дочери. Круто.
Подождали встревоженных девочек. Пока поднимались на лифте, Ольга с высоты своего положения просветила сестер:
– Это дядя Егор, мамин друг. Он нас из больницы забрал. И вон у мамы всякие вкусности, да же?
Старшие вели себя настороженно, постоянно косились на мать, которая улыбалась, настолько скрипя зубами, что лучше бы ругалась.
– Так, сначала мыть руки, потом за стол. Командуй, – сбросив обувь, передал бразды правления Лине, чтобы хоть чуть-чуть снизить концентрацию напряженности и негатива в воздухе.
И понеслось.
Да, он попал в совершенно незнакомую атмосферу. В абсолютно неизведанный мир семьи с тремя дочерями, но в итоге вечер прошел неплохо.
Его даже пригласили за стол, что было серьезным достижением и реальным шагом навстречу.
Лина вела себя вежливо и в меру доброжелательно. Даже спросила, какой чай ему заварить. И ведь нашла у себя улун, еще и именно такой, как он любит.
Да, кроме младшей, остальные дети не сильно радовались незваному гостю и новому элементу за столом, поэтому не рвались общаться. Но Оля трещала без умолку, делясь впечатлениями от травмы, гипса, поездки, пюре и блинов, которые лопала с огромным удовольствием, так что в тишине поесть не вышло.
Удивительно, в доме его родителей всегда был строгий запрет детям открывать рот во время еды.
«Когда я ем…» и все такое. Разговаривали только взрослые, да и те не особо содержательно: передай, поставь, держи. И все.
А тут так, живенько. Вроде как даже прошедший день в весьма эмоциональных междометиях обсудили.
Занятно.
Когда Лина пошла его провожать, в темноте коридора прижал ее к себе, не удержался. Какая же она теплая и нежная. Коротко, отрывисто поцеловал и шепнул:
– За работу не переживай. Если что-то нужно – пиши, звони в любое время. Девочкам передай спокойной ночи.
И ушел, точно зная, что вернется сюда.
Завтра.
Обязательно.
Глава 24: Неожиданные открытия
«Здесь по асфальту каблучки, здесь орет месяц май.
Я подарю тебе Москву, поскорей приезжай…»
Гарик Сукачев «За окошком – месяц май»
Егор
Рабочая пятница пролетела. Нагрузил заданиями всех, до кого смог дотянуться, может, где-то пережал, но и по хрен. Пусть работают.
Башка все равно другим была занята.
С самого утра заказал доставку корзины с фруктами и свежей выпечкой по, наконец-то, известному адресу для своей прекрасной дамы.
Да, возможно, он напирает. Да, довольно агрессивно. Но нельзя упустить, нельзя дать слабину здесь. Она же сразу закроется, и хрен потом как-то продавишь эту позицию. Уж ее принципиальность он в работе видел.
– Владимир Анатольевич, утро доброе. В связи с больничным госпожи Васильковой, прошу вас дать указание замещающим ее коллегам подготовить документы на снятие двух оставшихся замечаний по Волховскому Акту. Время не ждет, а ведь с понедельника еще «камералка» по Колпино стартует. Материалы скидывайте на адрес Марьянова и Кристины Александровны. Не затягивайте, это не в ваших интересах.
Если Брейн и обалдел, то никак этого не показал:
– Понял, Егор Андреевич. Сделаем.
Хотел уже написать Василине, чтобы не тревожилась, как от нее внезапно прилетело подтверждение, что он молодец и все правильно делает:
– Спасибо. Все вкусно. Доброе утро.
И фото кухонного стола с корзиной по центру.
Миленько.
Он бы, конечно, хотел стол этот использовать несколько не совсем традиционно, но пока придется чуть подождать. И, вероятно, что-то придумать, потому как без тепла Лины долго он не протянет.
Дальше все как-то и где-то неслось, катилось и тащилось. Пришлось послать отца с его вызовом на ужин, совмещенный с очередным племсмотром бессмысленных дур.
Сейчас все другие женщины казались кощунством.
Когда понял это, бросил все, пошел курить. Отмахнулся по дороге от девочек-администраторов БЦ.
Вышел в курилку, пометался в тесном помещении, выскочил на улицу. Остановился, чиркнул зажигалкой, вдохнул дым, поглядел на небо, медленно выдыхая:
– Пи*ец тебе, Егор Андреевич. Приплыл ты.
И ведь ничего внутри протестующе не екнуло.
Значит, точно пи*ец.
В таком случае пора мобилизовать все мощности, силы, возможности и поддержку.
Надо знакомиться ближе и с детьми и окружением Лины. Надо прояснить вопрос с Евгенией. Надо быстро приручать его восхитительную женщину к рукам. Донести до этой упрямицы, что он – это не мимолетное. Объяснить, что все у них серьезно.
Дел до хрена.
Но сначала он обязательно должен ее увидеть, а то уже дышать как-то тяжко.
Кое-как дотянул до вечера. Вылетел из офиса на первой космической, по дороге набирая заветный номер:
– Лин, милая. Там сейчас ужин привезут. Буду минут через тридцать-сорок, не знаю, что по пробкам. Как вы сами сегодня? Не звонила мне, упрямая женщина!
– Егор Ан… Егор. Не надо этих игр. Я не хочу и не могу. Пожалуйста, – выдохнула тихо, устало.
Что-то у нее там случилось. Надо решать.
– Милая, сначала ужин, потом все остальное. Но мне нетрудно, я повторю: никаких игр. У нас все серьезно, – вот чует он, в ближайшее время задолбается это повторять.
Но надо. Тут без вариантов.
Говорить обо всем важном. И не только.
Надо делать. Обязательно. Быть рядом, помогать, поддерживать, слушать, пытаться понять.
Постоянно держать. И покрепче.
Девицы в количестве двух штук, те, что помладше, сегодня, видимо, после подношений, встречали его более благосклонно. А глядя на довольные мордашки дочерей, и богиня его сменила презрительную гримаску на усталую и настороженную.
За ужином выяснилось, что Света занимается карате и завтра у нее тренировка с самого утра перед соревнованиями, назначенными на середину октября. А старшая, Анна, сейчас в музыкальной школе и будет там допоздна:
– Беспокоюсь. Вроде и недалеко здесь, но все же осень, темно. Да и мала она еще.
Обнял и притянул к себе бесценную женщину, оторвав ее от процесса загрузки посуды в посудомойку.
– Ли-и-ин, не волнуйся. Сейчас тогда давайте соберемся да прогуляемся до школы. И сами проветримся перед сном, и Анну встретим.
То, как признательно сияли ее потрясающие глаза, и то, что она вдруг сама впервые обняла его, полностью искупало необходимость снова одеваться и выбираться из тепла и уюта на улицу, где ветер с мелким, противным дождем.
Старшая дочь Василины хоть и гордо задирала нос, но видно, что была рада, когда Света повисла у нее на шее с диким воплем:
– Аню-ю-ютка! Это мы!
А он сам, шагая по темной улице следом за девочками, которые громко обсуждали прошедший день и грядущие выходные, поддерживая одной рукой Лину, а второй толкая коляску с Олей, чувствовал нечто странное, неуловимо теплое и родное. Тревожное.
Проводил этих чудесных барышень до дома, поцеловал в темноте коридора на ночь Лину и уехал к себе, понимая, что планы рабочие на выходные подвинутся.
Он должен разобраться.
Поэтому полдень субботы застал его в аэропорту, потом такси до Клуба, и с ноги вломиться в кабинет.
После таких подстав, как-то не до политесов:
– Что это был за номер? Или у вас новые игры? С чего вдруг ты мне стал врать?
Хозяин мрачного, дорогого и пафосного кабинета поморщился. Махнул в сторону кресла и потребовал у секретаря коньяк, сигары и кофе.
А потом, скривившись, хмыкнул:
– Все мы всю жизнь играем в разные игры, тебе ли не знать?
Ну, это такое заявление, спорное.
– Каким чертовым боком вышло, что я за свои вполне приличные деньги получил охрененную дезу?
И тут очень дорогой друг поделился занятными рассуждениями:
– В некотором роде ты получил правдивую информацию. Госпожа Аникеева действительно выбрала и оплатила пригласительный, причем своей картой. И она же заказала на вечер сопровождение. А вот кто там на самом деле был под маской – история умалчивает. И предполагалось, что умный человек не полезет туда, куда ему настоятельно не советовали соваться.
Вспомнив ночь в Клубе, а потом одинокое утро, скрипнул зубами:
– Теперь я в курсе, кто это был. И если бы узнал это сразу, то не был бы сейчас по уши в проблемах и с туманными перспективами.
– О, тогда я тебе еще немного добавлю красок в картину ближайшего будущего. Твой отец нашел для тебя выгодную семье невесту и очень заинтересован в этом браке. Ты его знаешь: суров и, как всегда, категоричен в своих требованиях. И если имена Жарова и Аникеева людей твоего почтенного батюшки слегка притормозили, то милая барышня, которая на самом деле посетила той ночью мой гостеприимный Клуб, могла оказаться в реальной опасности, узнай о ней кто-то. Ты понимаешь?
Пи*ец. Только этого не хватало.
– Со своей личной жизнью я разберусь сам. На ком мне жениться решу без дорогого родителя. Спасибо, что предупредил. Теперь хоть охрану своей женщине нанимай.
Кофе закончился, да и новости были, как раз под коньяк.
Старый друг кивнул и поднял свой бокал салютуя:
– Понимаю твое недовольство, но ты должен быть осторожен. Андрей Николаевич достаточно влиятелен, а сейчас готов пойти на крайние меры, чтобы заставить тебя сделать, как ему надо.
Это понятно. Не зря же зазывает домой так настойчиво.
Вот ведь гадство.
Ну, сам он куратором прикрылся, это хорошо. Но Лина? Как долго еще эфемерная Евгения будет удерживать спецов СБ отца на расстоянии? Если они возьмутся за ним наблюдать, то спалится он в момент, потому что без Василины уже не представляет свою жизнь.
Мало ему гемора со спором этим идиотским, так тут еще планы с выгодной женитьбой вылезли.
Дерьмово.
– Будь готов к сюрпризам от своего почтенного родителя, вот единственное, что я могу тебе сказать, – кривая ухмылка продемонстрировала истинное отношение к ситуации этого опасного и влиятельного мужика.
А потом он ухмыльнулся, опрокинул в себя коньяк и добавил:
– Ну и еще, конечно же, традиционное: сегодня в Клубе отличная вечеринка. Останешься? Как раз поймешь, что нет повода для конфликта с отцом. А мои девочки быстро тебя утешат.
От мысли нацепить маску и выйти в зал явственно затошнило.
А дорогой друг заржал:
– Не думаю, что на посещение моего достойного заведения будет наложен запрет для тебя и после вступления в брак. Все же твой отец – мудрый человек и все понимает.
– Я против. Тебя навещу с удовольствием. Клуб больше нет, – допил, что оставалось в коньячнице, попрощался и отвалил обратно.
В аэропорт.
А прыгая в машину на стоянке «Пулково», понял, что там было за такое тревожное ощущение, вечером пятницы.
Странное, внезапное и давно забытое. Так он себя чувствовал только в далеком детстве у бабушки в деревне.
Ощущение, что все правильно и на своем месте. Дома.
Вот это пугало.
Но осознание, что все идет куда надо, настигло и накрыло, когда распахнулась дверь, и его усталая, взлохмаченная богиня с порога буркнула:
– Чего тебе не живется спокойно?
Прижал ее к себе, вдохнул аромат волос и фыркнул на ушко:
– Без тебя не могу.
И поцеловал. Так, как хотел уже больше суток.
Он решит проблему с отцом. И со спором.
Но Василина есть и будет его.
Только его.
Глава 25: Дурдом «Солнышко»
«Мир не прост, совсем не прост
Hо не боюсь я ни бури, и ни гроз
Hе страшен холод, не страшен зной
Если со мной, ты рядом со мной…»
Л. Дербенев «Мир не прост»
Зажмурилась на мгновение, нет, не показалось. В клинике, куда мы с детьми ходим по моему рабочему ДМС для членов семьи, в коридоре у кабинета травматолога сидел Власов.
Дальнейший сюр, с нашей поездкой на его авто к нам же на ужин, оказался просто за гранью моего понимания.
А потом это дивное создание, зацеловав меня до кружащихся веселеньким хороводом звезд перед глазами, удалилось, бросив на прощание:
– За работу не переживай. Если что-то нужно – пиши, звони в любое время. Девочкам передай спокойной ночи.
Проводив гостя, в полном обалдении поползла на кухню, куда в течение пяти минут притащились все три мои красавицы.
– Мам, это что было-то? – осторожно уточнила Аня.
Света глядела настороженно, а Оля, раскатывающая по дому на своей старой коляске-трости, рассмеялась:
– Дядя Егор хороший. Теплый. Еду вкусную заказал.
Старшие, как по команде, закатили глаза.
Пришлось хихикнуть, тихо выдохнуть и частично признаться:
– Помните, я в командировку ездила и в сад опоздала? Вот, виноват оказался Егор Андреевич. Думаю, сейчас он так извинялся.
Дочери покачали головами, а мелкая укатилась к себе в комнату, перед этим заявив:
– Он нормальный. Пусть приходит. Мне понравился.
Старшие неодобрительно нахмурились ей вслед, но резюме их было вполне мирное:
– Мам, ты сама смотри. Вроде он ничего так.
На этом наш нервный четверг завершился обычными вечерними ритуалами.
А пятница принесла кучу новостей: с утра доставили корзинку всяких вкусностей, как раз Олечка собиралась завтракать. Я отправляла в школу старших, поэтому уже перекусила с ними, так что только слопала пару горстей голубики, да круассан сжевала.
Ну, пришлось, конечно, поблагодарить «Фею-крестную» в лице Егора Андреевича.
А потом позвонил Шеф и сказал:
– Надеюсь, у дочери ничего страшного. Но на больничном пока сиди спокойно. Как у нас будет подгорать – скажу. Власов тут всех озадачил, так что дым коромыслом в отделе с утра.
Шикарно.
Хоть какая-то польза и от Егора, и от коллег.
Неужели Акт волховский закроют? Верится с трудом.
Вот бесит же «золотой столичный мальчик». Бесит ужасно, но как вспомню руки горячие, шепот, поцелуи и самое важное – ту поддержку, которой так давно не чувствовала, вкусности, помощь с Олей в клинике и внимание, так сердце сжимается.
Внимание ведь не только ко мне.
Видно было, что с детьми опыта общения у него нет, но он не игнорировал девочек. Да, не лез со своим мнением и не втягивал их в разговор специально, но на все вопросы отвечал и откликался, если они о чем-то говорили.
Он слушал нас и даже слышал, местами.
Вот такая вся в растрепанных чувствах, я промаялась половину пятницы: созвонилась с мамой, потом с девчонками про встречу в октябре.
– Не ссы раньше времени, – отрезала Женечка. – Разберемся туда ближе к делу. Пока лопайте с Ольгой витамины и не грустите.
И на хозяйство времени хватило, и со Светиком часть уроков осилили. А потом, ну, да.
Он позвонил:
– Лин, милая. Там сейчас ужин привезут. Буду минут через тридцать-сорок, не знаю, что по пробкам. Как вы сами сегодня? Не звонила мне, упрямая женщина!
Ежики-корежики!
Да сколько можно?
– Егор Ан… Егор. Не надо этих игр. Я не хочу и не могу. Пожалуйста, – выдохнула тихо, устало.
Но кому это, если барин что-то там себе за день надумал?
– Милая, сначала ужин, потом все остальное. Но мне нетрудно, я повторю: никаких игр. У нас все серьезно, – урчит в трубке.
И она, дура великовозрастная, слушает же.
Как есть – идиотка.
Ничего возразить разумного не успела, как сбросил звонок.
Но тут из комнаты показался любопытный нос:
– А это дядя Егор? А он придет сегодня? А с конфетами?
Олечка неподражаема. И хвала всем богам, да.
Дочери вечером гостя встречали прямо у двери, особенно взбодрившись после того, как сунули нос в пакеты с доставкой и обнаружили там не только еду, но и маленькие лакомства. Вот, кстати, спасибо, что не шоколад или торты, а пастилу и зефир.
И Света, и Оля были настроены к Егору сегодня более благосклонно, и он это заметил.
Улыбнулся мимолетно, прижал к себе у входа в ванную комнату, выдохнул жарко в ухо:
– Не гневайся, моя богиня.
Посмотрев на довольные мордашки дочерей, решила для разнообразия сделать, как просили. И мирно поужинать.
Неожиданно, но Света за едой разоткровенничалась, и кое-кто узнал и чем она занимается, и когда следующая тренировка, и ради чего все это.
А Олечка, в лучших своих традициях, ввалила Аню. Поэтому Егор догадался, что мои переживания не только от его присутствия.
Скрывать не стала, сам спросил:
– Беспокоюсь. Вроде и недалеко здесь, но все же осень, темно. Да и мала она еще.
Чего не ожидала, так это внимания к моему беспокойству. Обнял и притянул к себе и замурчал в шею:
– Ли-и-ин, не волнуйся. Сейчас тогда давайте соберемся да прогуляемся до школы. И сами проветримся перед сном, и Анну встретим.
Чуть не разрыдалась.
Даже Виктора нужно было бы просить!
Наша прогулка до музыкальной школы и обратно, с одной стороны, получилась очень теплой, дружной и даже местами веселой, но с другой – как по сердцу ножом. Не было у нас такого. Мы с девочками почти всегда были сами по себе в своих заботах, а отец их – в своем бизнесе.
Как же больно. И обидно.
Расставались с уже привычными страстными и жаркими поцелуями. И никак не могли этого сделать.
Укладываясь спать, Анечка тихонько шепнула мне:
– Ты точно заслуживаешь счастья, мам. Может, он тебе подойдет?
Поцеловала крошечку, вздохнула и пошла думать тяжкие думы про то, кто из нас кому и настолько не подходит. А жаль.
Утром в телефоне обнаружила сообщение: «На день метнусь по делам. Скучаю, уже жду встречи. Берегите себя. До скорого».
И корзинка с выпечкой тоже нас ждала.
Это было мило, хоть и напрасно.
Все пустое. Он – молодой и перспективный, а я – сорокалетняя разведенка с тремя детьми и мамой в Воронеже.
Еще одной неприятной частью субботы, после того как Светик умотала на свою тренировку, оказался Виктор, явившийся без приглашения.
– Поехали, погуляем, пока погода ничего, – предложил с порога, будто мы все еще вместе и у нас планы.
– Мы не в форме. О подобных вещах нужно договариваться заранее. И если бы ты потрудился известить нас о своем желании провести субботу с дочерями, то знал бы, что у Светы тренировка до двух, а Оле сейчас несколько не до пеших прогулок, – сердито выдохнула, потому что, от одного вида бывшего, мое и так не слишком радужное настроение испортилось сильнее.
Виктор на рожон не полез:
– Ну, тогда давайте я, что ли, с уроками помогу?
И, сбросив куртку, водворился к Ане. Они там какое-то время что-то бубнили, потом начали повышать голос, а когда я пошла позвать их на обед, уже сидели по разным углам комнаты, страшно недовольные друг другом.
Капец. Сделали уроки.
Одно хорошо – долго напряженную атмосферу за столом Виктор не вынес и быстро откланялся. Почти сразу после кофе.
Только напомнил:
– Ты мне будешь нужна съездить к нотариусу, слышишь?
Просто махнула на него рукой.
Устала.
А когда бывший нас, наконец-то, покинул, сердитая Аня пришла на кухню и, зло сбрасывая посуду в посудомойку, начала язвить:
– Офигеть, какой подарочек. Облагодетельствовал нас. Слопал все, что покупал не он. Учил жизни, нудел про подобающее поведение и неподходящие компании для девочек из приличных семей.
Вот это занесло Витю. Раньше ничего подобного за ним не водилось.
Что-то там у него происходит тревожное. Вот только лезть мне в это ужасно не хочется.
– Ну, с уроками-то помог? – понадеялась, что хоть какая-то от него была польза.
Анна скривилась:
– О да. Папа решил мне задачу. По геометрии. Мы эту теорему через два урока будем проходить, ага. Но он сказал: «Правильно же? Значит, нормально».
Да, миленько.
Остаток дня все были недовольные и сердитые, но как-то основные дела свои сделать умудрились.
А я, пока шуршала по хозяйству, нет-нет да ловила себя на глупых мыслях:
– А где он? А с кем? Что у него там такое, раз молчит весь день?
Ну, дура, говорю же.
Так замоталась и задолбалась, что, распихав девчонок по кроватям, решила:
– День был настолько ужасен, поэтому можно проводить его в добрый путь бокалом хорошего красного.
И ведь только налила себе приличного пинотажа, как нате вам: в дверь звонят.
Вздрогнула, потому что примерно могла предположить – кто там.
Не ошиблась.
Егор ввалился в квартиру, обнял, прижал, зацеловал и затискал, будто месяц не видел.
Ну а я малость не в духе была, да, поэтому с порога буркнула:
– Чего тебе не живется спокойно?
Прижал крепче, выдохнул в волосы и фыркнул на ушко:
– Без тебя не могу.
И поцеловал так, что глаза закатились, а ноги подогнулись.
Очнулась у него в объятьях на кухонном диване. В слезах. Уткнувшись носом в горячую шею, всхлипывала и шептала:
– Так устала. Сил нет, все просто ужасно…
Тут Власов опять был хорош, зараза: гладил по спине, целовал в висок, скулу и щеку, при этом успокаивающе бормоча вполголоса:
– Все решим, моя богиня. Не плачь, Линочка. Тише-тише, моя хорошая.
А я плакала. И плакала.
Ну, к часу ночи слезоразлив прекратился, мы выпили чая, вина, посидели в тишине, а потом я начала выгонять гостя.
Он не сопротивлялся:
– Отдохни хорошо. Завтра разберемся, что там у вас такое ужасное. Машину у вас тут оставлю. Ждите к завтраку.
Обнял крепко, поцеловал и… ушел.
А я осталась стоять в прихожей с ключами и документами от его авто в руках.
Вот это поворот.
