Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 47: Когда выбор очевиден

«Юнкерсы кружат, и небо в огне.

Думай, родная, всегда обо мне…»

В. Аксенов, П. Синявский «Ах, эти тучи в голубом»

Егор

То, что я в целом – молодец, но местные меня не очень жалуют, хорошо стало заметно в начале декабря, когда я, наконец-то, узнал, где именно проводит время моя любимая с детьми.

Вроде и ясно все: бросай дела и езжай… но!

Так неудачно вышло, что хоть иди бить морду, да вот только не знаешь – кому?

Хотел сорваться к ним сразу же, но вылезло столько архисрочного в Филиале, что не вздохнуть, не то что выбраться.

Обложили, сволочи.

Пришлось планировать выезд ближе к Новому году, потому что праздник без них для меня – точно не праздник. И на хрен он такой мне не сдался.

Но сейчас я был занят по самую маковку, потому как из столицы пришел приказ:

– Добивай питерских.

Ну я и… добивал.

В итоге в Заключение аудиторско-ревизионной выездной проверки накатал столько, подтвердив фактами, что куратор прислал из Москвы помощь: трех инспекторов строительного контроля для местного филиала «Надзора» – молодые, борзые, умные, желающие славы и карьеры. То, что надо в это Питерское болото. Новая кровь, так сказать, а то слишком уж местные расслабились, да.

Ещё одного парня возьмём из практикантов, и вообще шик будет. «Штатку» закроем, работать будут как надо, потому как славы и денег всем очень уж хочется, а тут такой шанс.

Глава Филиала улыбался мне сквозь зубы, но улыбался же?

Значит, все идет путем, причем правильным.

А потом, в пятницу, тринадцатого декабря, вдруг жахнуло. Вот никто ведь не ждал, а Марьянов, притащив от секретаря срочное письмо-вызов, выглядел несколько обалдевшим:

– Так цель твоего, Егор Андреевич, бытия у нас была такая?

Я, конечно, охренел:

«За выдающиеся успехи в особо важном внутрисистемном расследовании и проявленное рвение в работе, предлагается сменить место начальника отдела в Петербургском Филиале на место Начальника Управления в головном аппарате управления «Техстройнадзора». К работе преступить с первого рабочего дня 2025 года».

Изрядно э-э-э изумившись, понял, что в столице полетели-таки крупные шишки с ветки. Неожиданно, но да ну бы эту всю подковерную возню на хрен.

Опять в столицу? Нет, с меня этой политической мути достаточно.

Время пьянок, гулянок и прочего идиотского, молодого зажигалова прошло. Кое-кто все же повзрослел, по-новому взглянул на собственную жизнь, поставил реальные цели и сменил приоритеты.

Я лучше здесь, на болотах, со своей «лягушонкой».

Усмехнулся: моя любимая – барышня, весьма крутая нравом, размахнется да поведет рукавом, так не то, что лебеди поплывут, звезды из глаз реально посыплются.

Вот, ни мгновения не сомневаюсь.

Но если твои личные планы идут вразрез с идеями руководства, то ждет тебя «разбор полетов» и начальственное негодование, как минимум:

– Егор, что там за бред ты несешь, я не понял? Вот, это реальный шанс для тебя. Заслуженный. Ты его заработал, можно сказать, выгрыз у Судьбы зубами. Все сам. Это серьезные перспективы, карьера. Это не то, что спать с нужными бабами и продвигаться по карьерной лестнице вопреки всему. Ты заслужил это назначение.

То, что куратор будет не рад моему решению, я предполагал. Вот только степень его негодования неверно оценил.

Но тут мне было реально срать:

– На хер ту карьеру. Зарплаты начальника отдела мне для жизни и на семью хватит. А если подмосковную бабушкину дачу продам, то и вообще огонь будет.

Давно думал, что если уж прощаться со столицей окончательно, то рубить хвосты и не оставлять там никаких крючков. А за добротный дом в ближнем Подмосковье я тут, на заливе, неплохую усадьбу смогу приобрести. Обсудим с девочками район, да и будем тогда гнездиться. Все равно, без Лины с детьми я не желаю никакое будущее планировать.

Я для себя окончательно решил: это моя женщина, и дети ее тоже – мои. Остальных претендентов – на хер с пляжа, а ее негодование и недовольство я знаю, как успокоить. Ну да, придется напрячься и постараться, но есть ведь, ради чего.

Не учел, что куратор – мужик настойчивый и въедливый:

– Егор, это столица. Совсем другой уровень. Да и все же руководство целым Управлением. В твоём возрасте сесть в такое кресло – почётно.

Ну, как бы да. И еще год назад я бы помчался в Москву, роняя тапки, хоть пешком, хоть на электричке с пересадками. Но, к счастью, этим летом я встретил ту, которая показала мне, избалованному столичному мажору, что такое настоящая семья, тепло, любовь. И реальное, неподдельное счастье.

И все это настолько мне понравилось, что ни за какие деньги и регалии я это новое и случайно обретенное на пластиковый, пафосный столичный суррогат не сменю. Не дождетесь.

Поэтому вежливо съезжаем с темы:

– Безусловно, предложение шикарное, но мне это теперь неинтересно. В этом кресле надо по-настоящему жить, чтобы быть успешным. А у меня сменились приоритеты.

Мой настоящий Шеф ехидно хмыкнул:

– А как же твоя давняя мечта доказать отцу, что ты крут? А мать твоя ведь в таком восторге будет: обязательно станет гордиться, хвастать подругам. И, возможно, признает, что ты – прекрасный сын.

Пришла пора хмыкать мне:

– Смеетесь? Вся эта понтовая хрень мне давно неинтересна. Если я «прекрасный сын» для своих родителей только в том случае, когда «высоко сижу, далеко гляжу» – то мне такого признания даром не надо. Я знаю, как на самом деле выглядит искренняя любовь к детям, а если моим предкам подобное сакральное знание недоступно, то вот не мои это проблемы. Жил я без их любви тридцать лет и дальше проживу.

Недолгая тишина в трубке, а потом спокойное:

– Ну, ты сам выбрал болота. Сиди тогда, осваивай тамошнюю целину, днюя и ночуя на работе. А про родителей я понял. Отца извещу, но особой защиты не гарантирую.

Как бы и на том спасибо.

С родителем мы вроде как все уже порешали. Пусть они там дальше без меня живут как хотят.

Впрягся я в работу по самую макушку, даже в канун праздников выехал в Пикалево на проверку. Естественно, подстраховался – заранее успел согласовать её с Брэйном. Поэтому впервые принимающая сторона там была готова. И документы оказались в полном порядке, любо дорого поглядеть.

Нет, спросить:

– Какого хрена нельзя было всегда так работать? – хотелось, но от добра, как говорится… ничего не ищут.

Не спугнуть бы.

Меня реально ждали, и Акт получился приличным, как-то сам собой. Даже странно.

За ту неделю, что провел в Пикалево, чуть крышей не поехал. Разом припомнились каждый из дней этих черных полутора месяцев, что я не видел Лину. Без малышки реально, даже дышать было тяжко. Сны мучили: то кошмары, то жесткая эротика.

Это дома я засыпал с ее халатом в обнимку, как придурок, а тут и не спал толком. Так, слегка дремал.

Ну, доброты и терпимости к окружающим мне это не прибавляло, но они как-то мое состояние чуяли.

– Вам бы, Егор Андреевич, расслабиться, что ли? – осторожно намекали мальчики из столицы, планировавшие сделать под моим руководством в Питере головокружительную карьеру.

Улыбался я им достаточно широко, но недобро, поэтому они со второго раза поняли и не отсвечивали.

А я упёрся и работал как проклятый. Перепахал за декабрь всю привычную здесь схему. Ввел откорректированный «Регламент проверок» и заставил местных считаться с новыми правилами.

Короче, был герой и молодец.

Но все это было не в кайф до тех самых пор, пока, внезапно, новый сводный брат моей любимой женщины мне не прислал сообщение: «Возвращаются к Новому году».

Дыхание перехватило, в голове зазвенело.

Перед глазами пронеслись сумасшедше – счастливые дни с моими девочками и в Новгороде, и в Ленобласти на курорте, и просто дома. Вместе.

Сердце сладко замерло – оно, это то, ради чего вообще имеет смысл жить и добиваться какого-то успеха.

Ради нее. Для них.

Поглядел на календарь: уже даже католическое Рождество миновало. Надо сворачиваться да возвращаться в город.

К ней.

К ним.

Всё, пора мне сделать то, о чем мечтаю так давно.

Завоевать, заполучить себе свою богиню.

Навсегда.

Глава 48: Предновогодняя суета и завершение года

«Нет, наверно не суждено

Так, мне проще смириться, но

Знаешь мне бы хватило силы

И сердце бы растопилось

Но кажется поздно…»

Е. Власова «Снег»

Василина

Наше возвращение, как и отъезд, прошло для города незамеченным. Да и к лучшему.

Предпраздничная суета захватила с самого выхода на перрон вокзала. Кругом были нарядные елки, снежок, сияющие лица, спешащего по своим делам народа, переливающиеся яркими красками вывески и гирлянды, а в воздухе аромат корицы, цитрусовых и глинтвейна.

И нас тоже накрыло с головой приготовлениями: мы все время куда-то спешили, бежали или ехали. И непременно опаздывали бы, если бы не Серёжа.

Милый братец активно подрабатывал у нас в качестве такси. Он преспокойно ежедневно являлся на завтрак, лопал сырники или блинчики, запивал кофе, потом, устроившись в кресле, уточнял план на день, маршрут и контрольное время. И очень часто после получения всей информации громко рявкал:

– Бегом!

Девчонки собирались в темпе вальса и в распахнутых пуховиках вываливались на улицу, со смехом грузились в машину:

– Помнишь, как Егор в Новгороде нас на соревнования с утра поднимал? Вот, очень похоже.

Света улыбалась, вспоминая о весьма успешной для нее поездке, а сестры довольно хихикали.

Всем здорово и весело. И только у меня душа болит, а сердце кровью обливается.

И ноет-ноет-ноет.

И тянет.

«Можно было послушать его…», «А вдруг ты чего не так поняла?», «Ну, бывает, что по-дурацки начинается, но потом-то было здорово?..» и прочие мысли кружились в голове надоедливой каруселью, изрядно утомляя.

Мы теперь с утра заезжали сначала отдать в сад Олечку, потом закинуть на дополнительные тренировки Свету, которой тренер и спортшкола пошли навстречу, назначив ежедневные утренние ОФП и прочее, нужное, чтобы срочно прийти в форму, да сразу после зимнего лагеря умотать на соревнования.

Оптимисты мужики, что уж?

Ну а потом начиналась цыганочка с выходом, так как Анечке для концертов нужно было не только ежедневно по три – четыре часа репетировать, но и посетить косметолога, парикмахера, визажиста, найти и приобрести два сценических костюма, подобрать к ним удобную, в меру парадную концертную обувь и ещё всякого по мелочи.

Все это вместе оказалось достаточно сложным, потому что наложилось на предновогодний ажиотаж в салонах и магазинах.

Толпа безумствовала, сметала с прилавков все подряд, не особо разбираясь: надо/не надо/по фиг берём… поэтому поиск нарядов и сопутствующего барахла для нас превратился в настоящее испытание. Это хорошо еще, что Элка нашла местечко на макияж и прическу перед обоими концертами.

Двадцать восьмого числа, в субботу и последний рабочий день уходящего года по совместительству, я отправилась к Владимиру Анатольевичу.

Этот хвост кошке надо отрубить одним ударом, и тянуть дальше уже просто некуда.

Брейн вопил и топал ногами, когда я принесла заявление на увольнение:

– Спятила? Я что зря этому наглецу морду за тебя бил? Строил его, учил уважению…

Хмыкнула:

– Это никак не связано с Власовым. Это моё решение. Личное.

Шеф недоверчиво косился на меня и продолжал давить на жалость:

– Вась-Вась, без ножа режешь. Я тут сдохну. Власов захватил «Надзор», закрутил гайки, дерет три шкуры. Послушай, ну, натурально, помрём мы без тебя, ей-ей.

Я бы повелась на это ещё полгода назад, но сейчас я так устала. Так хочу просто отдохнуть. Просто пожить.

– Владимир Анатольевич, я вас столько лет слушала. Всё. Устала. Сил нет. Хочу спокойно растить детей.

По моему лицу определив, что тут никто не кокетничает и не шутит, Брейн вздохнул:

– Ты смотри, заскучаешь – мы всегда рады.

– Всего вам хорошего. Счастливо оставаться, – взяла пакет с вещами и документами, да и ушла, сопровождаемая злобными шепотками и завистливыми взглядами бывших коллег.

Пусть им солнце светит, как заслужили.

Возвращалась впервые с работы довольной. По улице шла почти счастливой.

Заскочила по дороге в магазин: купила фарш и овощей, решила сделать болоньезе на скорую руку.

Подходя к подъезду, обнаружила неприятный сюрприз. Кого – кого, а Маслова я видеть не желала категорически.

Надо быстренько послать его к Феде, да идти домой, дети заждались.

– Привет, милая, – внезапно начал бывший муж.

– Ты меня так не пугай. Вечер, хоть и недобрый, – буркнула недовольно.

Виктор шагнул ближе, стряхнул с моего плеча снежинки:

– Вась, прости, я погорячился. Был не прав. Милая, давай начнём сначала. Сейчас как раз такое волшебное время чудес. Дай мне шанс, и ты увидишь – я всё осознал.

Охренеть.

– Не надо мне угрожать. Ты вёл себя как свинья, Витя. Я не желаю с тобой иметь ничего общего, кроме детей.

А вот тут его переключило на старую программу, очень заметно было по лицу.

– Одумайся, Васька, кому ты ещё нужна? – по мнению Виктора, это прозвучало обидно, а мне показалось – беспомощно.

– Нет, Витя. Ничего мы возвращать не будем. Ничего. Иди с богом. Пусть у тебя всё будет хорошо, но без меня. С детьми общайся, если они не против, – вздохнула тяжело, но это была моя окончательная и принципиальная позиция.

– Вот же сучка! Бабки, дом, фирму – всё захапала, а меня под зад коленом вон?

– Это ты решил, что нам нужно развестись, Витя. Уходи, не порти остатки хороших воспоминаний, – махнула рукой и прошмыгнула в подъезд вместе с соседями.

Ну бы его на фиг с такими-то идеями. Фу, как представлю – так вздрогну.

Зашла в квартиру.

Свят – свят, снова жить в холодном дне бешеной белки? Идите лесом, Виктор Григорьевич. Жуйте морковку.

– Чего он хотел? – дочери встретили меня умеренно – агрессивно.

Ясно, в окно выглядывали, караулили.

– Вернуть семью, начать сначала, – призналась честно.

Витя же сейчас им тоже начнёт петь, как нам всем было хорошо. И теперь только мое нежелание мешает восстановлению семейной системы и возвращению всеобщего благоденствия.

– Вот ещё, – фыркнула Света, злая на отца ещё со времён её дня рождения.

Аня покачала головой:

– Но ты же нет?

Выбравшись из шубы, хмыкнула:

– Я – нет. Папа против. Точно ещё явится и вас будет уговаривать на меня повлиять. Подарки притащит. Гулять поведет.

Пока старшие переглядывались с отвращением на лицах, Оля пробурчала:

– Скорее бы Егор со своей работой закончил. Нас надо спасать.

Дочери заулыбались, а я побежала в ванную комнату.

Плакать.

Глава 49: Дары Деда Мороза

«Новый Год к нам мчится,

Скоро все случится…»

А. Рыжов «Нвоогодняя»

Василина

Последние дни уходящего года были у нас посвящены дому и подготовке к празднованию.

Счастливая Анна, блистательно отыгравшая свои концерты и получившая не только подарки от муниципалитета, но и приглашение выступить в КДЦ перед 8 Марта, была счастлива, благодушна и весьма терпима к младшим сестрам:

– Нет, погодите, давайте наверх коробки уберу я, а вы внизу быстренько остальное распихаете.

– Анечка, спасибо, что помогаешь, – заглянув в комнату к дочерям, улыбнулась своей старшенькой, которая с сентября у меня значительно повзрослела.

Втайне я надеялась, что это не временная мобилизация всех ресурсов, а мозги, наконец, подвезли.

– Мам, да что тут делать-то. А они, и правда, не достанут. Да, знаешь, я, вот, хотела давно сказать… какая у меня гитара… шик! Ты не представляешь, как приятно выходить на сцену с таким инструментом, – мечтательно замурлыкала дочь и полезла на стремянку, которую не успели убрать после того, как мать развесила гирлянды.

А я вздохнула: слишком много памятных вещей и моментов нам оставил Власов. Слишком много. И снаружи, и в быту, и внутри…

Внутри все по-прежнему кровоточило, тянуло и ныло.

Сцепив зубы, стойко терпела, убирала квартиру, развешивала украшения, готовила, а в голове все перекатывались его послания: «Милая, выбирай, куда поедем на ноябрьские праздники, на Новый год и что будем дарить девчонкам», ну и прочие, такие, несколько фривольного содержания.

Ох, уж эта память.

Не раз и не два рука поднималась – разблокировать его номер в телефоне, но сразу же обида, гордость и недоверие наваливались на меня с такой силой, что телефон оказывался отброшен, а я топала в ванную – в очередной раз привести себя в порядок.

А утром тридцать первого позвонила с берега теплого моря довольная матушка:

– Ну, как? Все уже хорошо у вас?

– Да, как бы мы не жалуемся, ты знаешь. Все по плану. Сегодня, вот, после ужина хотели на Дворцовую съездить, погулять, – не совсем поняла, что именно родительница имела в виду, но тайн у нас сейчас никаких не было точно.

Тяжелый вздох, а потом Ася Игоревна удивила:

– Вась, твой Егор…

Я непроизвольно зарычала. Как же! «Мой»!

Сквозь громкий смех в трубке с трудом разобрала, что она там бормочет:

– Твой он, твой, не рычи. Да, дурачок, что поделать? Для мужчин, вообще, первые сорок лет, ты же знаешь – тяжелы. Вот он и ошибся. Но, Вася, потом Егорик сильно старался, косяки свои исправлял и устранял.

При слове «устранял» нервно рассмеялась. Так-то по жизни это он со своим «Надзором» нам замечания выкатывает, а мы ему их устраняем, да.

А тут м-да… дела.

– Смотри, как о вас всех заботился, волновался. Вон, даже охрану вам организовал.

– Ш-ш-што? – просипела недоверчиво.

– Сережа охранял твоих дочерей и меня за компанию по инициативе Егора. И за его средства.

Обалдела:

– То есть то, что он у нас завтракает практически на постоянной основе и ужинает по-родственному через день – это работа?

Мама вздохнула:

– Нет, милая. Сергей разорвал договор с Власовым, когда ты сбежала из Питера.

– Мам, ничего не понимаю, – прошептала беспомощно и устало.

Ася Игоревна, как всегда, пришла на помощь с четкими указаниями:

– Нет повода для беспокойства. Выдохни. Вернемся, поболтаем подробнее. А пока не волнуйся на эту тему. Сережу кормите и не обижайте. Мы уже скоро назад.

Ну, что делать? Мать велела кормить? Значит, будем.

Пойду, добавлю еще три куска мяса на противень.

Естественно, уже упомянутый Сережа увязался с нами к главной елке города:

– Люди – сволочи. А так всем спокойнее будет. Четыре девочки в пьяной толпе – зачем дразнить?

Парадный вид на Зимний дворец, Арку Главного Штаба и шикарнейшую ель не оставил равнодушным никого. Мой птичий базар закатил феерическое выступление экспромтом. Да такое, что минут через пять братишка тихо уточнил:

– А долго они так будут еще вопить? И ты их понимаешь, да?

Молча улыбалась в термокружку Власова, без которой так и не смогла поехать встречать Новый год. И хоть внутри был просто кофе – черный, как ночь, и горький, как вдовьи слезы, но воспоминания придавали ему ярко выраженный привкус коньяка. А еще он был горячий – это важно.

Стоя рядом с главной зеленой красавицей Санкт-Петербурга, любовалась детьми. Так подросли, такие классные, чудо, а не дочери, ей-ей.

Девчонки с Сережей устроили фотосессию. Братишка зажег им бенгальских огней, надел на головы светящиеся короны со снежинками, обмотал мишурой и с удовольствием позировал на их фоне.

А я смотрела на веселящуюся родню, счастливый народ вокруг и ощущала то важное, что столько времени старалось пробиться сквозь мои страхи, комплексы, привычки, стандартные реакции и жизненный опыт.

Понимание.

Удивительная правда про меня.

Свекор подарил мне независимость, возможность растить и воспитывать своих детей, заниматься тем, чем хочется, а не тем, чем надо. Сейчас я могу делать что хочу… и украшения из холодного фарфора тоже, да. Могу.

Но я хочу… хочу…

Да, ежики-корежики!

Хочу все то, что было осенью – яркое, горячее… невозможное.

Салют взорвался будто бы прямо надо мной, и пока я трясла головой в попытке вернуть себе слух, молодежь уже скучковались вокруг:

– Мам, желания мы загадали…

– Можно и домой!

– А то холодно!

– И спать пора…

– А там же Дед Мороз и подарки должен будет принести…

Загалдели они разом, но основную мысль я уловила.

– Так! Все! Раз загадали желания, то пора домой. В тепло.

На обратном пути, пока девчонки в окно Сережкиной машины любовались видами новогоднего ночного Питера, я раздумывала: звать ли новообретенного родственника к нам на встречу главного праздника года в полночь?

Не хотелось.

Да, он классный. И все я понимаю – надо проявить внимание и вежливость.

Надо. Но нет.

Я не хочу.

Единственного мужчины, которого я хотела бы… просто хотела бы рядом… увы, нет.

А раз его нет, то и ну бы эту вашу вежливость на фиг.

– Сереж, – начала спокойно, когда мы выбрались из машины у нашего дома.

– Не трясись, сестренка. Тебе сейчас не до хороших манер, ясно же. Но если вы обещаете никуда сегодня из дома не деваться, то я доложу родителю, что все норм, да спокойно поеду кутить.

– Обещаю, – рассмеялась, обнимая его. – Куда нам деваться? Выпьем какао с пряниками, посмотрим подарки, да спать.

– Ну да, ну да, свежо предание, как говорится, – брат вернул мне улыбку. – Ладно, с наступающим, родня!

Сережа чуть прижал меня к себе и, махнув рукой девчонкам, прыгнул за руль. Взвизгнули покрышки, взметнулся снег, и красные фонари стоп-сигналов вскоре пропали из вида.

А мы пошли домой.

Совершенно не предполагая, что добрый Дедушка Мороз уже уложил нам самый лучший и долгожданный подарочек под елочку.

Практически.