Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20: Один раз расслабишься, а потом…

«Что такое осень – это камни,

Верность над чернеющей Невою,

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя.

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя…»

Ю. Шевчук «Что такое осень»

Василина

То, что понедельник – день тяжелый, он опять с садистской радостью напомнил. И очень старательно.

Брейна вздрючили с утра в Департаменте, и он рвал и метал с обеда в офисе. Отхватили все: и вышедшие из отпуска, и вернувшиеся с учебы, и я.

Толком поработать получилось только утром, а потом начались чередой эти бессмысленные справки и таблицы, где нужно было отразить положительную динамику процессов. Которой не было. Вот и сворачивала мозги в морской узел, чтобы хоть что-то приличное показать.

Там же, в районе обеда, прорезался Власов.

В своем репертуаре: все вам будет, но…

Гадский гад.

Ну, как смогла, вышла из ситуации, вновь подчеркнув, что кое-кто с головой собственной состоит в очень сложных и натянутых отношениях.

И вот еще, надо еще срочно озадачить Элку, что мне внезапно в среду нужен «полный парад». Да, и детей как-то подготовить, что мать вернется поздно и слегка того, подшофе. Иначе я этот цирк не вывезу просто.

Возвращаясь домой с работы традиционным маршрутом – через детский сад и магазин, мысленно подводила итоги и горестно вздыхала. Подвижек с первыми тремя замечаниями не было совсем, вернувшиеся в строй коллеги сегодня произвели очень много шума, но в итоге имеем пшик, пустоту: ничего не сделано, не оформлено, не сведено и все плохо.

Настоящая визуализация «Много шума и… ничего».

Печаль.

– Мам, тут папа звонил. Сказал, завтра вечером заедет, – обрадовала дополнительно Аннушка за ужином.

Из хорошего: дети почти доделали уроки к моему приходу, поесть в холодильнике нашли, Кондратия по комнатам прогнали. Не знаю, что бы мы делали без этого подарка покойного свекра? Кондратий и пылесосил, и мыл, и сам пыль еще в зарядную станцию сдавал. Умница просто. Был товарищ послушный, работящий и тупил не слишком часто, что для нас важно.

А вот чего бывшему у нас понадобилось, да еще так скоро? Ведь только что виделись.

Непонятно и от этого тревожно.

Увы, теперь я от Вити ничего приятного не жду, только подвох и подставу какую-то. Ну и оскорблений. Это тоже вполне вероятно, кстати.

Вот как в воду глядела же.

Вторник был нервный и какой-то горящий. Не только у меня, но и у детей, так что псевдосемейный ужин, когда Виктор Григорьевич изволили явиться, проходил в напряженной и взрывоопасной атмосфере.

Я просто сидела, жевала, потому что жутко устала и в любой момент ждала взрыва негативных эмоций на пустом месте от дочерей.

Но ведьмочки мои оказались молодцы – сдержались.

Быстренько доели и расползлись, кто куда: душ, уроки, музыка.

Бомбануло позже. Меня.

После ужина налила себе и бывшему чаю, устроилась напротив и выжидающе уставилась: мол, чего?

Все, детей навестил, поел, пора и честь знать, вообще-то.

– Я вот тут подумал, Вась, а чего бы нам с тобой в выходные как-нибудь на залив не выбраться? Или, может, в баньку? Вспомним былое, расслабимся, – вдруг выдал Витя.

Сначала я подумала, что ослышалась.

Потом – что не так его поняла, но когда он протянул руку, намереваясь потискать мою грудь, то тут меня и накрыло.

Нет, я помнила, что дома дети.

Поэтому шипела:

– Совсем офигел? Былое тебе вспомнить захотелось? Так вспомни, как у тебя «прошла любовь». И все прочее, что мне еще тогда сказал. Чего это вдруг за бредовые идеи? Иди ты с ними, знаешь куда?

А ему нормально. Сидит, подмигивает, улыбается похабно. Ну и говорит, естественно, гадости:

– Ты подумай, Васька. Чего отказываешься? Что, за полгода не поняла еще свое место в мире? Кому ты, старая ведьма, кроме меня, нужна-то?

Не, ответ у меня есть, так-то.

Но, фу, как же противно это слышать-то. Пусть и от бывшего. Или именно поэтому и противно, что от бывшего?

Сцепив зубы, встала и жестами указала направление движения, а потом приглашающе распахнула входную дверь:

– Иди, Виктор, и поскорее, а то сковородки – птицы не гордые, быстро летают.

Бывший, оскорбленный то ли отказом, то ли в лучших чувствах, задрав нос в потолок, наконец-то удалился.

А я полезла в душ, смыть с себя всю эту гадость. Казалось, его слова, как липкая противная паутина, окутали меня и сковали. Мерзко.

Ну а, укладываясь спать, заметила на телефоне, что среда уже пришла. Сразу же вспомнилось вчерашнее сообщение от Элки: «Приезжай в три. Сделаем королеву. Пусть все удавятся от зависти». И я подумала:

– А почему бы и да? Мне просто обязательно нужно расслабиться и чем-то приятным себя побаловать. Почему бы не… Егором?

Серьезного из этого ничего не выйдет (кто он и где я?), а так – приятные впечатления, ощущения и вообще…

Ну, можно же? М-м-м?

Ничего ведь страшного не случится?

А потом он отвалит обратно в столицу и все, можно дальше жить спокойно.

Могу же я себе позволить получить хоть какое-то удовольствие от московского ревизора, а?

Таким образом, уговорив себя на микроинтрижку, уснула вся в волнениях, переживаниях и предвкушении. Довольная.

Среда началась с очередного пистона от дорогого руководства, у которого не сошлись статистические данные на ковре у высокого начальства. Вот кто виноват, что «смотрю в книгу, вижу что угодно, кроме того, что там написано…» – это истинно про Владимира Анатольевича?

Ну, крайней снова выбрали меня. Поэтому я не испытывала никаких угрызений совести оттого, что уйду с половины дня по своим делам:

– Вы хотите, чтобы я пришла на тусовку «Надзора»? – уточнила у Брейна.

Тот рыкнул:

– Естественно. Без тебя нам вообще там нечего делать. Ты же ведешь все Акты.

– Тогда я пойду наводить красоту.

Шеф что-то матом пробурчал себе под нос, но мне уже было все равно.

Тем более что Егор Андреевич, смешной мальчик, обещал еще и сопроводить меня на эту ярмарку тщеславия.

Ну, что же? Сходим с ним, при параде, на еще одно мероприятие. Может, у кого-то память пробудится глубинная?

Вертя в руках симпатичную орхидею в колбе с питательным раствором, думала:

– Все же он так намекает или просто мужик и не заморачивается? По принципу: что там за цветок? Да какая разница…

Ну и «Шальная Императрица» внутри меня Егора, как чуяла, да. И игристого немного было, а понесло меня конкретно.

Хорошо, что я в принципе была готова морально.

За физическую готовность не переживала: фасад парадный был что надо. У Элки по-другому и не бывает, а изнутри меня зажигать этот милый мальчик умел прекрасно, да.

Анну условно адекватная мать предупредила, что возможно собираться утром в школу им придется самим, но мама постарается вернуться. Очень постарается.

То, что для возвращения домой хотя бы утром, нужно будет приложить изрядные усилия, стало понятно, когда Власов вынес меня из Клуба на руках. А впихнув на заднее сидение такси, тут же влез следом и вцепился в мое тельце изо всех сил, которых было у него немало.

Да, вторая безумная ночь в моей истории превзошла даже ту, что была в «Золотой маске». Глубже эмоции, ярче впечатления, а страсти полыхали так, что иногда дышать было трудно.

Егор вел себя как натуральный безумец: не выпускал меня из рук, постоянно целовал, обнюхивал и облизывал. Что-то невнятное бормотал, иногда вздрагивал и обжигал безумным взглядом.

Нет, все ожидания оправдал.

Обласкал с головы до пят, порадовал, взбодрил, подарил столько внимания и нежности телу, что, хм, стало казаться, что теперь это я ему должна.

Кстати, письмо о снятии замечания я из него вытрясла еще в самом начале вечера, и теперь оно спокойно лежало у меня в сумочке.

Три раза за ночь я просыпалась оттого, что он начинал внезапно меня тискать, целовать, ну, и не только. Тоже, конечно, своеобразный опыт, да. Но и он был вполне хорош.

А сам Егор – идеальный, чуткий и внимательный любовник. Правда, похоже, что слегка с приветом, но мне с ним детей не крестить, поэтому и пусть.

Зажигательный, сильный, выносливый – то, что нужно было усталой и замученной мне.

А потом, это кажется был у меня седьмой фейерверк, если я ничего не путаю, завод у моего героя закончился и он, обняв меня, как любимого плюшевого мишку, упал и засопел.

Полюбовалась на ужасно милого во сне парня, но потом признала, что шесть утра – самое время валить в туман. Или хотя бы домой, при условии хорошей погоды.

Порадовалась, что живу неподалеку, поэтому в семь была уже дома, успела принять душ и даже удивила дочерей готовым завтраком.

Широко улыбаясь, прибыла на работу и хоть и насторожилась, но сначала не очень поняла настроения в коллективе. А потом, ближе к обеду, задумалась: все коллеги были чересчур милые, тихие, никто меня не трогал, не дергал, не истерил и ничего не требовал. Брейн же сидел в своем углу довольный, пил пятую чашку кофе и прямо лучился радостью.

Не к добру.

Ну и вишенкой на тортик, позвонил Власов.

Уж двенадцать часов. Здоров парень спать, да.

– Какая же ты непослушная, девочка моя. А, Ли-и-ина! Опять сбежала, а я ведь предупреждал… – замурчало в трубке.

По спине пронесся табун мурашек, а внутри все обдало жаром.

Вылетела из кабинета пулей, потому что коллеги напомнили в момент стайку сурикатов: вскинулись, навострили уши и таращились на меня, словно я вот-вот начну дышать огнем.

Впрыгнула в лифт, бормоча в трубку какие-то приличные и правильные благопристойности, а потом, когда вылетела на крыльцо, на воздух, зашипела Нагайной:

– То, что я вчера расслабилась и позволила себе всякие глупости – ничего не значит. Я давно взрослая, самостоятельная и не нуждаюсь…

– Ошибаешься. Это значит все, – прозвучало уверенное в ответ. – Потому что нуждаюсь я. В тебе. И ты будешь… моя своенравная строптивица…

Среагировать не успела. Вообще, ничего не успела, потому что сильные руки сгребли меня в охапку, узнаваемый аромат окутал и вскружил голову, а свободное от трубки ухо обжег сначала горячий выдох, а потом поцелуй.

У входа в офис. Под камерами охраны.

Капец.

Глава 21: После бала

«Опьянев от наслажденья, о годах забыв

Старый дом давно влюблённый в свою юность

Всеми стенами качался, окна отворив

И всем тем, кто в нем жил, он это чудо дарил…»

А.Я. Розенбаум «Вальс-бостон»

Егор

Утром меня буквально раздирало на части.

Тело звенело от удовольствия, дышалось легко, сил было немерено. По ощущениям – как от самого забористого энергетика.

А в душе был адский раздрай.

Да, безумно перло от восторга, но и, одновременно с этим, трясло от ярости.

Одна часть меня была в дикой эйфории оттого, что я, наконец-то, нашел её, поймал. И моя сладкая мечта, моя беглянка, моя таинственная незнакомка оказалось моей же шикарной Василиной.

Свободной от мужа. Не связанной никакими обязательствами с мужчиной. «Приличной женщиной».

Обалдеть поворот.

А вот другая часть мрачно пылала от ярости из-за обмана, из-за того, что вновь я теряю одного из близких людей. Вдобавок не совсем понимаю, что именно толкнуло его на этот шаг.

А еще я жутко зол на себя за то, что уже поспорил с мужиками и за свое идиотское поведение с Линой при знакомстве.

Но ещё мне в глубине души очень стыдно, что так долго считал её подлой изменщицей, а ведь если вспомнить, что говорили мне коллеги, то сейчас она в разводе.

Ну и кто я получаюсь?

Вот-вот.

Идиот. Косячник жуткий. Придурок, одним словом.

И сейчас мне страшно и неприятно оттого, что вся эта история со спором может вылезти. Ну и ясно сразу же – она не захочет больше иметь со мной вообще никаких дел после такого.

Пока собирался, шипя и булькая внутри на себя и обстоятельства, но больше все же на себя, бормотал:

– Столько лет, а все ещё доверчивый лопух, Егорушка. Ничему-то тебя жизнь не учит.

Но как иначе, если столько лет знакомы? Никогда никаких конфликтов не было, ничего не делили и повода для такой подставы, в принципе, нет. Ну или я не вижу.

Надо обязательно метнуться, переговорить. Такое по телефону не решается.

А когда? Времени-то, вообще, как не было, так и нет.

И мысли об идиотском споре все время ледяными иголочками колют затылок. Да, тогда я хотел как быстрее, проще, легче. Но сейчас эта фигня может мне аукнуться прицельным попаданием разрывной пули в башку.

Ведь что мы имеем сегодня?

Да, я как бы уже того… Василина свет Васильевна моя! Но не сказать об этом, ведь никому теперь…

А они же поймут. И придется.

*дец.

Сейчас нужно сделать всё, чтобы привязать её к себе посильнее и покрепче, потому что даже на мгновение задуматься о расставании с Василиной я не могу.

Башню ведёт от ярости при мысли о другом у неё. Тут вариант один – самому быть все время рядом.

А она опять свалила, непослушная девчонка!

Привел себя в порядок, чего-то пожевал, залился кофе, переговорил с Москвой и здешним руководством, а потом поехал.

К ней.

Потому что больше не мог. Хотел ее безумно. Хотя бы увидеть, обнять, почувствовать, что моя малышка не сон.

С ума сходил, трясся, как когда-то в детстве от ужаса: вдруг она пришла в себя, одумалась и будет от меня отмахиваться, отгораживаться. Да и просто – пошлет.

Но нет.

Плевать. Я против.

Все. Теперь от меня никуда, Лина, девочка моя.

Набрал заранее, еще на подходе к офису. Ну, потому что *ля, соскучился. Уже.

И – да, угадал.

Ждал меня отнюдь не ласковый прием.

Мое наваждение шипело и ругалось. Зато выбежало навстречу.

Но шутило очень недобро.

– Егор Андреевич, по глазам вижу, память к вам вернулась, – ах, какая она ехидная у меня. – Так что, полагаю, вопрос со снятием замечаний мы с вами решили.

Ну да, ну да, какая ты резвая, крошка моя.

– Не так быстро, сладкая. Все тебе, шикарная моя женщина, будет. Не волнуйся. Но раз уж ты, моя беглянка, все же попалась, слушай, что я тебе скажу: надо быть полным идиотом, чтобы упустить такую малышку. Поэтому офигенно здорово, что я тебя нашел и поймал. Всё, привет. Теперь ты законная моя добыча.

Из рук Лина, конечно, выворачивается, но где там: прижал, спеленал, покусываю и целую ушко, а она фырчит:

– Как-то вас слегка заносит, Егор Андреевич.

Ой-ой-ой, какие мы сердитые.

– Можно просто «дорогой» или Егор, или как тебе нравится, – стискиваю мою малышку и горячо выдыхаю в сладко пахнущий затылок.

– Мне это всё не нравится, Егор Андреевич, – гневно шипит, разворачиваясь в моих руках.

Тут же ныряю пальцами в высокую прическу, чуть прижимаю затылок:

– Уговорила, Линочка моя, пусть будет «Егор Андреевич». А вечером сегодня я сделаю всё, чтобы тебе понравилось, милая.

Глаза напротив полыхают мрачным огнем. Малышка отпихивает меня и негодует:

– Офигел? Ладно, с головой у вас беда, я уже поняла. Поэтому объясню ещё раз: в ваших играх столичных «золотых мальчиков» мне участвовать никогда. У меня дети, работа и абсолютно нет времени на всякие глупости. Память вам вернули, баланс подбили. Так и быть, снимете ещё три замечания в Акте, и мы в расчёте. Остальное пусть будет от меня бонусом. За старания.

И хмыкает так презрительно.

Улыбаюсь: да, милая, остра ты на язычок, но это и классно. С тобой не соскучишься. Постоянно в тонусе буду.

Прижал покрепче и целовал долго, сладко.

Везде, где достал.

– Лина, выдохни. Никаких игр, – погладил малышку по спине, прижал к себе за шикарную попку. – Чувствуешь же, просто с ума свела. Так что ты теперь в ответе за мои адекватность и здоровье, милая. А их у меня без секса нет. Такие дела.

Чуть не отпрыгнула в сторону, но я уже понял, что с ней зевать нельзя, поэтому держал крепко.

– Охренел? – Василина офигенно гневалась: глаза прищуренные пылают, носик сморщила, губки поджала.

Как же хороша.

Моя страстная девочка.

– Да. Охренел, но и по фигу. Я не отстану, ты не думай. Не хочешь сегодня? Я со всем пониманием. Тебе же надо детей предупредить, да? Так что я и на завтра согласен, крошка моя, – смотри, малышка, как со мной просто договориться.

Особенно тебе, красавица.

И до того, как она зарычала, поцеловал, быстро добавляя:

– Сколько бы ты ни хмурилась, я точно знаю, как улучшить твое настроение, милая. Идём, сейчас подготовишь запрос на снятие первого замечания, а я тебе положительный ответ подпишу вот прямо сегодня, Василина Васильевна, звезда моя.

И поволок свое строптивое чудо в офис.

Придётся что-то придумывать, но я её не отпущу теперь.

Ни за что.

Глава 22: Наперекосяк

«А когда затихли звуки в сумраке ночном

Всё имеет свой конец, своё начало

Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём

Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём…»

А.Я. Розенбаум «Вальс-бостон»

Ярость, застилавшая глаза, так и не выплеснулась, потому что целовал этот гадский гад, наглец, мажор, нахал, ревизор-черт-подери-его-родителей меня постоянно. В ответ на любое негодование или претензию…

Спокойно, Вася.

Выдыхай.

Кругом камеры и о-о-очень любопытная охрана.

Естественно, явились мы на мое рабочее место будто бы с фейерверками и под фанфары.

Власов открыл мне дверь и пропустил вперед со словами:

– Вы, Василина Васильевна, подготовьте на первое замечание письмо о снятии, а мы пока с Владимиром Анатольевичем ближайшие проверки обсудим.

Ну, у коллег моих сегодня прямо шоу «не отходя от кассы» и «с доставкой на дом» почти.

И пока сияющий Брейн варил Власову кофе и угощал его моей «стратегической пастилой» (вот ведь п… поганец-дорогой-шеф), я судорожно созванивалась с Волховом, вопила как некстати разбуженная баньши, но через два часа имела на руках тот комплект официальных бумаг, которые можно было приложить к письму в «Надзор».

Взмокла, перепсиховала и чуть зубы свои в молчаливой ярости не раскрошила, когда Егор Андреевич, одной рукой приняв у Владимира Анатольевича четвертую чашку кофе, второй небрежно так пролистал документы и бросил в трубку:

– Кристина, мне письмо на снятие с нашим номером от сегодня. В ответ на то, что я тебе сбросил в мессенджере. Я здесь подпишу.

Просто молча откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и медленно дышала.

Вспоминала, что нужно вот уже прямо сейчас купить Анечке новый инструмент и оплатить Свете соревнования в октябре и лагерь в январе. Как раз премия на это и пригодится.

Дышала – дышала – дышала.

– Все, как заказывала, моя богиня, – раздалось тихое над ухом.

Распахнула глаза и обнаружила Власова, сидящего у меня на столе с документами в руках.

– Егор Андреевич, – зашипела не стесняясь.

– Все для тебя. Просто скажи, – а глазами меня буквально раздел.

И не только.

Аж в жар бросило.

Гад такой.

Но доругаться спокойно нам не дали. Брейн явил свой светлый лик:

– Вот, новый график проверок с октября по декабрь. С учетом ваших пожеланий.

Власов пробежал взглядом лист, хмыкнул. Что-то там ручкой поправил и вернул Владимиру Анатольевичу, а тот, ознакомившись, уведомил меня:

– Василина Васильевна, у вас в конце ноября визит в Выборг, а в декабре выезд в Пикалево.

Офигеть.

Хорошо, что зубы стиснула.

Зажмурилась на мгновение, но почувствовав на спине горячую ладонь, посмотрела в упор на непосредственного начальника:

– Исключительно одним днем, Владимир Анатольевич.

И глазами дополнительно сверкнула, чтобы не вздумал тут расстилаться ковриком перед кем попало.

Есть принципиальные моменты.

Здесь я стою насмерть.

Я – многодетная мать трех несовершеннолетних детей. Он просто не имеет права отправлять меня в командировку более, чем на рабочий день.

И Брейн знает – в этом случае я молчать не буду.

А если совсем припрет, то наплюю на принципы, воспитание, смущение и вежливость. И да, у меня до сих пор сохранились хорошие отношения с Брейном-старшим, некогда учившим меня все пять с половиной лет. Так что возможность почувствовать себя пацаном, которого песочит отец, я дорогому начальнику обеспечу, если что.

– Ну, Василина Васильевна, там, ближе к проверкам, согласуем даты и сроки, – разулыбался шеф.

А я разве что только огнем в него не плюнула.

Власов же цвел так, что очень хотелось настучать ему по тыкве.

Прихватив с моего стола документы, Егор Андреевич подал мне руку и вынул из кресла:

– Поработаю для вас, несравненная, почтовой совой. Доставлю оригинал письма Кристине в архив. Вы же меня проводите, госпожа Василькова? – ох уж эта довольная морда.

Пошла провожать, а куда деваться?

Обнимал и целовал меня всю дорогу: и в коридоре, и в лифте, и на крыльце тоже. Бормотал между поцелуями:

– Не оторваться. С ума сводишь… Лина, как я вообще без тебя дышать теперь буду?

Из рук вывернулась чудом, не иначе. Рыкнула зло:

– Прекрати. Только такого позора и не хватало. Обеспечил мне теперь сплетен на всю нашу богадельню.

– Не гневайся, богиня моя, – зашептал этот придурок.

Закрыла лицо руками. Вдохнула. Выдохнула. Собралась с мыслями и прочим.

– Егор Андреевич, я очень прошу вас прекратить эти неуместные подкаты, все эти глупые намеки и прочее…

Ох, ты ж, вашу медь, как его перекосило.

В момент прижал к стене и зарычал:

– Ты плохо меня слушала, милая. Ты моя, Лина. Моя женщина. Запомни это. Да, я готов к диалогу, но за каждый побег буду наказывать. Но тебе понравится, обещаю.

И горячо выдохнул в шею.

Вот это ни хрена ж себе перспективы.

Попыталась отодвинуть его руками:

– Мы живем в свободной стране, в светском обществе. Поэтому оставьте ваши дикие, домостроевские, патриархальные замашки для столичных фиалок или наших див из «нельзяграма». Для тех, кто оценит и восхитится. А я давно вышла из этого возраста. И, наконец-то, доросла до того, что стала «своя собственная». Ясно?

Ага. Кому это разумное все?

Прихватил лапой за затылок и, целуя через слово, заурчал:

– Ли-и-ина. Не фырчи. Понял твою позицию. Ты самостоятельная, состоявшаяся, свободная женщина с детьми. Я понял. Но не принял. И тебе вскоре докажу, что ты нежная, теплая, милая малышка. Моя. Только моя девочка.

Прижал к себе сильнее, поцеловал глубоко, стиснул в руках.

– До завтра, милая. Вечером у нас ужин, моя богиня.

И насвистывая «Имперский марш» удалился.

Обалдеть.

До кабинета добралась в растрепанных чувствах.

Понимала же умом, что тут никак верить и вестись нельзя. Ну, куда это? К чему это? Зачем? Кому?

Он же совершенно несерьезный. Так, гастролер залетный. Золотой столичный мальчик, наследник миллионов.

А я? Ну, про меня-то все понятно.

Расслабилась и довольно.

Работа ждет. С нетерпением.

Хоть нам случайно с первым замечанием повезло, но осталось всего две недели срока, и еще два замечания не сняты. Так что, за дело. Напрягла мозги и вперед…

Но стоило мне оказаться на рабочем месте, как у меня во всю мощь завопил телефон. Да не просто так, а незабвенную мелодию: «В каждом маленьком ребенке[1]…», которая была установлена на звонки из школы и сада.

– Василина Васильевна. Срочно. Олечка навернулась на прогулке. Нога опухла, наступить на нее не может.

Капец.

Вдохнуть, бросить в трубку:

– Буду в течение часа.

И собираться, на бегу предупреждая начальство о форс-мажоре.

Быстро, Вася, быстро.

[1] Песня из м/ф «Осторожно, обезьянки!»