Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"
Автор книги: Дора Шабанн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 17: Штатный дурдом и цыганочка с выходом
«Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в море тонет печаль,
Осень тёмная даль…»
Ю. Шевчук «Что такое осень»
Егор
В полном охренении, думах, перетряхивании воспоминаний и неудовлетворенности провел остаток пятницы и всю ночь. В шесть утра субботы, злющий, входил в спортзал на первом этаже своего жилого комплекса с мыслью:
– Василина и ее загадки вредны для моей психики. Не выспался, ничего толком не понял. На хрен эту муть. Есть более срочное и важное.
Ну и уперся.
Сначала выложился полностью в зале, так что обратно выползал, но хотя бы злость унялась и сил на пустые метания не стало.
Потом перекусил в ресторанчике напротив дома, в магаз заскочил и расположился с ноутом на диване – работать.
Ближе к десяти вечера раздался звонок. Вот уж кого-кого, а отца я бы не слышал еще лет с десяток:
– Что?
– Ты где? Совсем берега потерял на своих болотах?
О как, а папенька тоже не в духе.
– Я работаю, в отличие от тебя, судя по тому, что ты уже накатил и музыка орет.
– Мы тебя сегодня ждали на ужин. Мать гостей специально собирала, – родитель начал, естественно, с наезда.
Как же я с ними задолбался.
Даже здесь.
– Прежде всего, до того, как начинать меня ждать, можно мне о мероприятии сообщить. Дальше, в ответ, вы услышите, что, выполняя поставленную московским руководством задачу, я провожу полную ревизию работы питерского офиса за последние пять лет. И впахиваю даже в выходные. Кстати, отчитываюсь я ежедневно по результатам.
– Ты мне в уши не свисти, а то я тебя не знаю. Опять по клубам бухаешь с такими же распи*дяями, – нет, я, конечно, в курсе, что отец о моих профессиональных качествах не особо высокого мнения, но неприятно.
Хорошо, что к нему не пошел в стройконтроль Застройщика.
– Отрадно услышать, наконец-то, твое истинное мнение обо мне. Но тут вот откровенно мимо. Конкретно сейчас я готовлю отчет по первому кварталу текущего года, а впереди еще два, так что я условно был рад тебя услышать, но сейчас мне прямо реально некогда.
– Егор! Ты обязан явиться на ужин в следующую субботу, – началось. Еще чего, я тут и так ни хрена не успеваю, ни черта не понимаю, а время-то идет, между прочим.
Поэтому пошлем папеньку туда, куда он без особой нужды не полезет. К куратору:
– Никак нет. Вот ближайшие пару недель совсем мимо. Можешь спросить у сам-знаешь-кого. Земля горит, натурально.
Отец вздыхает, но потом идет на уступки. Видать, мать его изрядно достала:
– Значит, запиши себе через три недели – семейный ужин. Чтобы был как штык, или мать с невестами к тебе сама приедет, понял?
Мрак. Вот как ей объяснить, что с этими ее курицами ни за какие деньги, а?
– Понять-то я понял. Но ты там матушке пока объясни, где я видел ее инициативу. И невест. У меня есть определенные планы, так что она всех этих бесконечных «девочек из хороших семей» может не обнадеживать, ясно?
– Приезжай, разберемся.
Да, конечно. Сейчас, разбежался.
– Только после того, как вы уясните мою принципиальную позицию. Никаких подстав, как с Волховом. Я здесь не помираю от тоски, не бухаю беспробудно. И то, чем я занят сейчас, прогремит в будущем так, что содрогнется вся страна, не только столица. Уйми мать, или я плевать на ваше мнение хотел.
– Не охренел ли ты, сын мой? – отец рычит, но я давно не десятилетний пацан, который боялся его гнева пуще всего.
Меня не торкает никак.
– Вопрос неверный. Это исключительно реакция на ваши закидоны. Пока вы не уйметесь с невестами, я в Москву не приеду.
– Постараюсь поговорить с твоей матерью, но сам знаешь, – отец звучал устало, но было плевать.
Это его выбор – жить с той, от которой тошнит, трахать секретарш и официанток, но зато фасад приличный: «и в горе и в радости, столько лет…». На хер мне такое счастье.
Удивительный талант у родителей – испортить настрой даже дистанционно. На хрен этих долбаных невест.
Ни одна ведь с Василиной не сравнится, а про Женечку я и не говорю. Женщины-пожар против силиконовых, пересоляренных инста-идиоток? У фитоняшек нет шансов.
Заварил кофе, вышел покурить на балкон, подумать. Потом выдохнул и на родительские идеи забил.
У меня и так дел невпроворот.
В рабочем ритме промчалось воскресенье, а в понедельник, если я и рассчитывал на явление госпожи Васильковой в любом виде, то мощно обломался.
Да и выяснилось, что концы с концами в отчетах этого года не сходятся еще сильнее, чем в прошлом. Баркевич же делал круглые глаза:
– Сейчас скажу ребятам, глянут – как так? Все в полном порядке было. Точно.
Кристина закатывала глаза, слыша эти заявления, а значит, данные актуальные надо было срочно фиксировать, пока они чудесным образом не сменились на более подходящие.
А Марьянов, улучив момент, когда, кроме нас никого не было в офисе, оставил мне на стуле вроде как черновик. Там, среди пометок к прошедшим инспекциям, был адрес электронной папки на общем диске.
Я папку эту на всякий случай стянул всю. Дома гляну. Должно быть любопытно.
Заваленный отчетами, которые и отбросить нельзя – вдруг что-то выловлю, успел лишь проинформировать коллег:
– Акт по Волхову на особом контроле из Москвы, так что все снятия через меня. Пересылайте материалы, как придут.
И обратно зарылся в эту муть.
Вот, определенно, мастерство в Филиале на высоте: так талантливо наводить тень на плетень – надо уметь. Если бы я и правда балду пинал и бухал по клубам, как считает мой папенька, то хрен бы понял, что они тут творят. Но ничего, будет им потом, в конце года, веселье, когда Филиал отчетность официальную в столицу подаст.
Посмотрим, кто сможет хорошо посмеяться после новогодних.
Неделя была адская, не помню, спал ли я часов по пять хотя бы. А в пятницу вечером Кристина переслала мне документы от Василины с черновиком нашего письма о снятии.
В принципе, волховские мужики ответили московским залетным проверяющим достойно. Окна демонтированы. Огонь – решение.
Вот только просто снять замечание и упустить повод пообщаться с Василиной? Ну, так лажать – себя не уважать.
Сбросил Кристине официальный ответ: «Свяжусь с Васильковой в понедельник».
У меня есть два дня, чтобы придумать достойный выход из идиотской ситуации.
Не могу же я ей сказать, что ни хера не помню?
Спрашивать:
– А когда это было? – ну, позорнее не придумать.
Что я за мужик получаюсь? Так, трясущаяся девственница: ах, я не такая… ах, ах, не может быть. *ля.
Да и вообще – пять раз?
Это ж не комар чихнул, чтобы не заметить. А если бы я с ней два раза встречался – ну, до таких чертей и глюков я и в студенчестве не напивался, чтобы женщину не запомнить.
Там такие ноги, ух, а попа? И пахнет Василина очень так, впечатляюще. Что-то в башке крутится, но не ухватишь.
Так что придется извернуться, но замануху достойную, для этой шикарной попки, придумать.
И не выставить себя при этом дебилом еще сильнее.
Да, и не забывать: время-то, того. Идет.
Часики тикают.
Со своими идеями про две недели я уже точно пролетел. Хорошо хоть удержался и не ляпнул.
Вот позору бы было.
Глава 18: Праздник-праздник
«День рождения – праздник детства
И никуда, никуда, никуда от него не деться.
День рождения – грустный праздник
Ты улыбнись, улыбнись, улыбнись не грусти напрасно…»
П. Жагун «День рожденья – праздник детства»
Василина
Праздничное утро субботы было невольно испорчено Кристиной и… Егором.
Я не хочу с ним общаться. Не хочу. Потому что… хочу.
Вот ведь парадокс.
Самое обидное, что никому эти вынужденные контакты не спихнуть, хоть коллеги мои, наконец-то, из командировок и отпусков в понедельник выберутся.
Кто ездил на объект? Василина Васильевна.
Кому Шеф поручил закрывать Акт? То-то же.
Вся в тяжелых думах готовила праздничный завтрак, собирала на стол, пока в дверях не показалась голова Аннушки:
– Мам, там именинница шевелится.
– Ну, раз шевелится, пойдем. Отхепибездим.
Мы на пару с Анной с куском торта, чашкой чая и свечой зашли в спальню к мелким и на два голоса затянули:
– Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…
На строчке: «А я играю на гармошке…» к исполнению присоединилась Оленька.
Светик честно выдержала концерт до самого конца, а потом выпрыгнула из постели, запутавшись по дороге в одеяле, с воплями:
– Ура! День рождения!
Счастливый, обцелованный и затисканный ребенок с удовольствием задул свечку, слопал торт, запил чаем и потребовал подарков.
– А это все позже. Приводите себя в порядок и за стол. Завтрак ждет, – злая мать – приверженец правил и режима.
Иначе мы погрязнем и сгинем в девочковом хаосе.
Дальше день шел мирно, пока не добрались до обсуждения праздничных планов:
– Светуля, папа хотел пригласить тебя погулять в честь события, – как и обещала, я ребенка известила.
Дочь мгновенно надулась. Причем не одна.
– Я с ним не хочу никуда идти, – задрав нос в потолок, заявила Светлана Викторовна.
– Милая, вы же давно не виделись, у вас столько новостей, да и всегда можно договориться сходить туда, куда ты давно хотела: в автоматы в «Рио» или в «Лето[1]».
Ребенок молчал надувшись.
Оля с удовольствием дожевывала праздничные печеньки, а Аня как бы вскользь предложила:
– Если хочешь, можем с тобой пойти.
Средняя посмотрела на старшую заинтересованно. Ну а мне стало очевидно: если идем, то всей толпой. То есть, субботу я проведу в компании бывшего.
Отличные перспективы.
Виктор явил свой слегка отекший лик в половине первого:
– Ну, что, Светик-семицветик? Готова развлекаться?
Ежики-коржики, ни поздравления, ни цветка, ни подарка ей не принес. Такое впечатление, что все годы в браке он делал все эти праздничные телодвижения только из-за того, что я по сто раз напоминала. Причем по принципу: сделал и забыл.
Жуть.
Но дочери мои все же что-то от отца своего унаследовали. Света встала в центре прихожей, наклонила голову, нахмурилась и заявила:
– Я одна с тобой никуда не пойду.
Оп-па. Какой сюрприз, да?
После недолгих препирательств и торгов, собираться побежали все.
А «отец года» явился на кухню:
– Ты же не бросишь меня с этими разбойницами, а, Вась? И кофейку давай свари, пока девки наряжаются.
– Девки, Витя у тебя там, где ты обитаешь. А здесь наши дочери. Так что «побольсе увазэния», – протянула голосом ленивца Сида из «Ледникового периода».
Все три мои крошки любят эти мультфильмы, да и я вместе с ними смотрю иногда с удовольствием.
Муж нахмурился соображая.
Иприт вашу медь! Как я с ним столько прожила? Он же ни шуток семейных не понимает, ни мелочей, важных для детей, не помнит. Кошмар.
Ладно, спасибо ему, что развелся со мной. Кофе, так и быть, налью. В благодарность.
Все время, что мы в тишине пили крепкий черный кофе с кардамоном, Витя порывался что-то сказать, но то и дело бросал взгляд на дверь в коридор и… молчал.
Ну да и демоны с ним.
Мне нужно придумать, как бы вытрясти в понедельник из Власова снятие хотя бы четвертого замечания. И пережить это полное нервного напряжения, намеков и нелепых подкатов общение с трезвой головой.
Нет. Все, что было в Клубе – остается в Клубе.
В моей нормальной, спокойной, обычной жизни места Егору Андреевичу категорически нет.
Я же адекватная женщина? Я же все понимаю?
Он – молодой, перспективный, «золотой мальчик» из столицы.
Ему нужны только развлечения, мимолетные интрижки и прочее, развеселое и несерьезное. А как нагуляется, так его наверняка не бедствующие родители тут же организуют ему правильную невесту с целью объединения капиталов. Как там у них, богачей, положено?
А ты, дорогая, простая рабочая лошадка «за сорок», разведенка с тремя детьми – не только та самая, что максимально далека от понятия: «подходящая партия», но и та, с которой такой парень, как Егор, может провести одну ночь, да и ту – случайно. А потом ее и не вспомнить.
Ни ее, ни тебя.
Так что «оставь надежды…» и не забивай себе голову глупостями.
Было классно? Да офигенно!
Вот и славненько, вот и хорошо…
Понимаю, что из меня подряд лезут цитаты из мультиков, значит, волнуюсь.
А не должна.
Мне сейчас нужна трезвая, холодная голова. У меня на работе опасный момент.
Злющий и наскипидаренный в Департаменте Шеф, пробегая мимо меня в четверг, бросил:
– Нашел я выход на «крышу» Баркевича. Молись, Вась-Вась, чтобы все срослось. Завалим старого, все проще жить будет.
Тут я не сомневалась, и нет-нет, но тихой молитвой эту историю вспоминала.
К тому моменту, как я домыла посуду, девочки как раз собрались, и мы выдвинулись развлекаться.
Что сказать?
«Отец года» звание подтвердил. Купил три абонемента в зону автоматов и выпустил туда детей. На четыре часа.
Ежики-корежики, дайте мне силы не убить его за это время.
Ну, что же. Меня бывший муж тоже «развлек».
Для начала мы устроились на лавочке около входа в игровую зону, хотя рядом было два ресторана и кафе.
Хорошо же.
Дальше начались расспросы: а зачем тебе так много денег? Что вы там такое покупаете? Зачем Ане такая дорогая гитара, у нее и старая еще приличная. Пусть Света съездит на сборы в Ленобласть, а не в Анапу. Вот еще выдумали. И зимний лагерь в Сочи – как-то жирно будет.
Я молча сидела, глубоко и размеренно дышала, чтобы не скрипеть зубами. Дорого это нынче.
Но когда дошла речь до Ольгиных ортопеда, остеопата и ортодонта, я не выдержала:
– Куда делись все твои мегадоходы, которыми ты мне постоянно тыкал? Что такое вдруг стряслось, что у тебя, внезапно, вместо сорока тысяч на ребенка в месяц еле-еле получается по двадцать пять?
Бывший помрачнел:
– Я тебе давно говорил, но ты же никогда не слушаешь. Мы в марте модернизацию производства начали. Все доходы там. Станки новые закупили, а они на таможне застряли. Сейчас сильная просадка с заказами. Крутимся, чтобы растаможиться, но пока только бабки жрет брокер, как не в себя.
Вот это мне, конечно, сильно интересно должно быть, правда?
– Если ты ждешь, что я тебе посочувствую, то напрасно. Я не понимаю, по какой причине твои дочери должны быть лишены возможности нормально расти и развиваться, с какой стати им ходить в маленьких вещах и обуви. Для того чтобы твое производство вышло на новый уровень объема поставок потребителям пластиковых окон?
Виктор хотел что-то возразить, но я слишком долго молчала и сейчас была очень зла, в принципе:
– Да, когда мы жили вместе, я никогда не требовала ни машину, ни шубу, ни украшений и всегда соглашалась, что лучше открыть дополнительную линию, нанять еще бригаду рабочих, купить МФУ[2] в секретариат. Ты очень прилично развил свое предприятие за счет тех подарков, которые якобы делал мне. Хорошо. Пусть это все было за мой счет. Но не за счет детей, Витя.
Тут я рыкнула и поняла, что или я его сейчас придушу, или мне срочно нужен кофе.
Внимательно осмотрев окрестности и найдя всех своих красавиц в зале аттракционов, встала и пошла за кофе в ближайшую кофейню на фуд-корте.
– А ты стала злая, – заявил догнавший меня почти сразу бывший.
Ожидая заказ, внимательно оглядела его с ног до головы и задумчиво протянула:
– Твоими стараниями. Я научилась быть взаимной, Виктор.
Как всегда, он выбрал сделать оскорбленную мину и молчать.
Ну да и демоны с ним.
Хотя еще один сюрприз этот человек, с которым «в покое, согласии и уважении», как я всегда считала, мы прожили столько лет, мне преподнес.
Прощаясь у подъезда, куда быстро убежали наразвлекавшиеся до головокружения девочки, бывший муж категорично заявил:
– На середину октября ничего не планируй. Будь в городе. Ты мне понадобишься у юриста.
Вот это кто-то охренел, скажу я вам.
– Сразу мимо. Ты знаешь, у меня командировки спонтанные. Ничего обещать не могу.
– Вася! Получу отцово наследство, купим и гитару, какую хотите, и лагерь Свете оплатим.
О-ля-ля. наследство. А я и забыла, что Григорий Викторович был далеко не беден.
– Витя, это твой отец и твое наследство. Я тебе там зачем? – удивилась от всей души, правда.
Муж фыркнул, посмотрел сердито, полез в машину и бросил зло:
– Короче. Будь в городе, поняла?
И укатил.
Еще только бывшего в моей жизни не хватало с неясными требованиями, да?
Глава 19: Когда Вселенная… шутит
«Ты такая одна
Ты так беспощадна
Хочу к тебе подкатить
Но маловероятно
Всё внутри меня горит
Ну-ка, бармен, повтори
Ой бы, щас бы
Нам с тобою на Бали…»
Galibri & Mavik – «Федерико Феллини»
Егор
Мне свезло. По-другому сука, не назвать.
Вечером в субботу, вместо нетрезвого отца, позвонил такой же Баркевич и заявил:
– В связи с возникшей напряженностью в отношениях с «транспортниками», решили устроить небольшой банкет в честь недавно прошедшего профессионального праздника. Скромный. Так, чуть накатить и в неформальной обстановке пообщаться. В клубе «Москва» в среду. Быть всем обязательно. Улыбаться, трепаться и ничего не обещать. Понял, Егор Андреевич?
– Так, а что тут не понять? Буду непременно.
Оп-па, вот ты и попалась, красивая.
Туда я и буду тебя выгуливать.
И там буду..., и обязательно еще после банкета тоже.
Буду.
На волне энтузиазма отпахал в воскресенье ударно. И в зал сбегал даже. Надо ж было срочно взбодриться, а то скоро придет время исправлять впечатления у Василины свет Васильевны.
Ну а ближе к ночи понедельника получил весточку, что любимая бабушка куратора оценила мое послание. Сплошь в непарламентских выражениях, да.
Следом прибыли, естественно, дальнейшие указания: куда мне пойти с такими находками и чего обязательно успеть сделать до того, как дорогие коллеги меня прикопают по-тихому на очередном выезде «в поля».
Перспективы – зашибись.
Первую половину понедельника озадачивал новыми требованиями питерских коллег, оставив на десерт коллег московских, с которыми надо было «поговорить за жизнь» и заодно, так, невзначай, набросать там соломки. А то я прямо чую, как далеко мне в случае чего лететь придется.
Хоть и был занят выше крыши, но для звонка госпоже Васильковой время нашел, конечно же.
– Василина Васильевна, дорогая, – сразу обозначил формат.
Ты – милая, умная, профессионал в своей области с приличным опытом, но – женщина. Поэтому – терпи суровое мужское внимание и такие же подкаты.
– О, на ловца и зверь, – поприветствовала меня Василина.
Говорю же – женщина-мечта.
– Так вот, возвращаясь к делам нашим волховским, скорбным, скажу сразу: креативность оценил. Мощно с окнами повернули. Но!
В трубке хмыкнули:
– Естественно, куда же вы, Егор Андреевич, и без «но».
Прямо увидел картинку, как сверкнули и сощурились зеленые глаза, а в презрительной усмешке искривились манящие губы.
Ничего, я чуть подожду и… обязательно «прикоснусь к прекрасному».
– Об этом поговорим отдельно, милейшая Васили-и-ина, – решил все же о деле.
Но был беспардонно перебит:
– Егор Андреевич, при всем уважении и понимании, прошу вас вернуться к рабочему формату.
Хмыкнул.
Отгораживается, прячется, бежит.
Деловая такая, красотка.
Ну, вот среда придет, и станет ясно: кто есть кто.
– Извольте, по Акту волховской проверки документы на снятие четвертого замечания, касательно нарушения правил установки оконных блоков, получите на руки. Вечером. В среду. На скромном мероприятии, которое устраивает специально для вашей компании наша.
Сначала было тихо, а потом, когда я уже подумывал о том, что сейчас либо сирена взвоет, либо она по-простому трубку бросит, эта невероятная женщина захохотала:
– Ой, я не могу. Что, Егор Андреевич, не помогли таблеточки? Увидимся тогда в среду. Цирк.
Вот и поговорили, да.
За ворохом срочных, очень срочных и просто наисрочнейших дел, среду я чуть было не прохлопал.
Спасибо коллегам, напомнили: Кристина после обеда стала отпрашиваться у Баркевича к парикмахеру на укладку, и тут я по-о-онял, какой день наступил.
Вышел перекурить и набрал ту, что сильно смущала покой всего моего организма.
– Василина Васильевна, день добрый, – я, вообще-то, милый и приятный парень, так-то.
– Был добрый, – фыркнула уже кем-то с утра раздраконенная фурия.
Но у меня дело важное, отлагательств не терпит, поэтому прикинулись веником и продолжаем:
– К вашему офису сегодня в шесть будет подана карета для вашей королевской персоны.
– Благодарствую, но моя персона обойдется, – вот, настоящая женщина: вредничает, капризничает, фырчит.
– Как вы говорили – мы же с вами взрослые люди, Василина, правда? Я вас встречаю. На мероприятие мы идем вместе. В этих рамках я готов к компромиссам.
Долгий выдох, не иначе она меня мысленно обложила там матом с головы до пят.
– Хорошо. Сброшу адрес, где меня встречать. В шесть тридцать. За полчаса до места доберемся даже на общественном транспорте, – смилостивилась капризуля.
– Жду. До вечера, – не будем нагнетать.
Получив адрес, улыбнулся – не так далеко от моего дома. Прямо очень-очень кстати. Удачно складывается, да.
Вот и славненько.
Прибыл за прекрасной дамой на машине, еще она при параде по общественному транспорту не шарахалась.
Ну и маленький сюрприз тоже прихватил.
– Очаровательный цветок для обворожительной красавицы, – я, правда, умею быть милым.
Василина, в длинном зеленом струящемся платье и на шпильках (вот правильно я на авто приехал), приняла из моих рук крошечную композицию из цветка в горшке. Все по уму, и ей нет повода для волнений. Подарок не завянет до утра.
– Да, вы, Егор Андреевич, просто мастер своеобразных комплиментов. И в ином случае я бы сказала – намеков, но с ними у вас, как мы выяснили, большие проблемы, – хмыкнула моя сладкая загадка.
Ни черта не понял, просто подал руку и помог устроиться в машине.
Банкет был банальный: в главном зале Клуба накрыли столики, а наш «Надзор» и «Севзаптранс» быстро перемешались и расселись, кто куда хотел. Поэтому я, прихватив попытавшуюся улизнуть Василину, устроил нас за столиком с Марьяновым, Кристиной и, неожиданно, Брейном – начальником моей дамы.
Ну и отлично. Сразу покажу, куда лезть и угрожать почем зря не стоит.
В ближайшее время госпожа Василькова будет очень-очень сильно занята, начнет опаздывать по утрам и задерживаться на обеде, но вот трогать ее при этом категорически не следует, да.
В целом, еда была вкусной, игристое и коньяк – приличными, коллеги – терпимы.
– Зря, Егор Андреевич, ты влез в это дерьмо, – мрачно напророчил Александр Николаевич, когда дамы после горячего удалились попудрить носик.
– Мне идея не айс, но на кону слишком много. Сами понимаете.
– Я-то понимаю, а вот ты, видимо, нет. Она непростая. И ты очень крупно попал. Уже.
Тут я не спорил.
А чего зря воздух сотрясать?
Все так.
Василина-Лина с каждой минутой сводила с ума сильнее. Тянуло к ней нещадно. Руки держать от желанного тела подальше было тяжело физически.
И в какой-то момент я не выдержал:
– Пойдем потанцуем.
Подхватил не успевшую отказаться красавицу и практически вынес на танцпол в соседнем зале.
А потом, прижав к себе и уткнувшись носом ей за ушко, понял – п*дец. Накрыло мощно. И чтобы хоть немного отвлечься, спросил:
– Так что с цветком не так?
А эта коварная искусительница вскинула на меня свои колдовские глаза, сморщила хорошенький носик и тихо хихикнула:
– Это орхидея. Они ядовиты.
– Я готов тобой отравиться, Ли-и-ина, – держаться не было больше сил.
Резко притянул эту вечно ускользающую красотку к себе и впился в манящие губы.
Да.
Сладкая, какая же она сладкая.
С еле уловимым привкусом игристого, который лишь подчеркивал ее личный нежный сливочно-конфетный вкус.
Все, *ля, конец тебе, Егор Андреич…
Или наоборот.
Наконец-то, прижимая к себе эту строптивицу в полутемном коридоре клуба, смог позволить себе то, о чем начал уже грезить: зарывался пальцами в локоны, скользил по манящим изгибам, сжимал фантастическую попку и не менее впечатляющую, идеально ложащуюся в ладонь, грудь.
И целовал, целовал, целовал без остановки.
Яркая, горячая, крышесносная…
Таки да, сегодняшним вечером меня ждал самый мощный в жизни сюрприз.
Когда острая, едкая, сильная и гордая акула Василина Васильевна превратилась в темноте в нежную, страстную мою малышку из «Золотой маски» я оторопел.
Офигел.
Сначала замер, а потом сорвался...
Эта женщина, мать ее, окрутила, свела с ума, задурила башку.
Я охренел, крышу унесло в неведомые дали после второго поцелуя, а когда она провела острым ноготком по моей груди в расстегнутом вороте рубашки, натурально озверел.
– Едем ко мне. Сейчас. Быстро, – все, на что меня хватило.
Вызвал такси, потому что из рук ее выпускать было не только нельзя, но и физически невозможно.
В глазах плыло, в ушах бухала кровь, из груди рвался рев пополам с матом.
Как она так смогла? Почему? С чего вдруг такая подстава от давнего друга? – вопросы теснились внутри абсолютно пустой башки. Да и хрен с ними.
Не до них совершенно, когда эта невероятная женщина, вернувшаяся ко мне мечта, притягивает меня к себе ближе, впиваясь коготками в затылок.
Дышу, как долбаный марафонец.
– Да, Ли-и-ин. Да, малышка. Сейчас! – кто бы мне сказал, что от женщины можно спятить так – не поверил бы.
Точно. Никогда.
Не помнил, как добрались до квартиры. Не включая свет, раздевал ее и себя по пути в спальню, а когда уронил на постель и смог прижать, ощутить, наконец-то, ее всю, прохрипел:
– Не смей сбегать, Лина. Ты моя, слышишь?
Что она выдохнула – не понял.
Потому что.
Потому что она оказалась еще лучше, чем во снах, когда была Женечкой. Гораздо лучше, чем в воспоминаниях, когда была таинственной незнакомкой. Стонущая в моих руках, жарко и откровенно целующая меня Лина оказалась убойной дозой самой крышевыносящей наркоты.
Ну, я и отъехал, конечно.
Дальнейшая сумасшедшая ночь понеслась на сверхзвуковой. Захлебывались хрипами пополам с восторгом, топили друг друга то в нереальной, какой-то кристальной, пронзительной нежности, то в омуте страсти, глубоком и темном.
Порой забывали дышать, тесно прижавшись друг к другу.
Сгорали и возрождались.
Сходили с ума, стонали и рычали, сжимали, ласкали и даже кусали…
Ох, Линочка, какой ты мне фиолетовый привет оставила на память на плече – любо дорого поглядеть. Страстная ты тигрица.
Да, после прошедшей ночи, я Василине замечания по всем оставшимся «камералкам» должен снимать не глядя.
Невероятная женщина!
Огонь, пожар!
Пламя, страсть!
*ля, какой же я непроходимый идиот…
