Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32: Пятница – как много в этом слове

– Ты в пятницу вечером во сколько освободишься?

– В пятницу вечером я освобожусь в понедельник утром.

Из Сети и жизни

Василина

Рабочее утро пятницы сразу скажем, вежливо опустив многоэтажные матерные конструкции, – задалось.

Когда я собиралась на плановый селектор перед грядущей выездной проверкой «Надзора» в Кингисеппе, мне внезапно позвонила Норникель.

Откровенно говоря, удивилась.

С мамой своей я ещё не созванивалась, чтобы обсудить план и перспективы, поэтому доложить Женечке мне было пока нечего.

Но и не пришлось.

Подружка так ржала в трубку, что с трудом выдавила из себя положенные приветствия.

Так как филиалы и совещание ждать не будут, то я очень хотела побыстрее выяснить у Жени: что случилось, да распрощаться до лучших времён.

Но не тут-то было.

– Василина Васильевна, дорогая, ты не поверишь. Такого в нашей истории ещё не было. Прикинь, моему мужу только что доброжелатель прислал компромат на гуляющую от него жену. И настоятельно велел навести порядок в семействе.

Я так охренела, что даже сказать ничего не могла. Потому как, на мой взгляд, Женька слишком бодра и весела была для гулящей жены.

– Угадай, дорогая, кого мы с Пашей с удивлением узнали на фотографии?

– Ну, слушай, вариантов у меня нет, поэтому я сдаюсь сразу, – пробормотала, собирая таблицы со статистикой и замечаниями с собой.

А подружка все хихикала:

– Вот зря, милая. Именно ты и отхватила суперприз.

Это было что-то за гранью добра и зла, и моей обычной реальности, поэтому я потрясла головой, посмотрела внимательно на телефон, почистила на всякий случай ухо.

– Жень, давай по нормальному, а? Что-то с утра плохо соображаю. Да меня ещё поджимает селектор. Ты же знаешь, опоздаю – опять воплей будет выше крыши.

– Ладно, милая, наслаждайся. Брошу в тебя сейчас фоточкой. Выползешь с селектора – набирай. Обсудим.

И прислала-таки фото.

Вот зачем я полезла его смотреть на бегу?

Как я не переломала ноги, чуть не навернувшись с лестницы, по которой неслась с седьмого этажа, где располагался мой кабинет, на четвёртый, где у нас была селекторная – одному богу известно.

А потом я сидела за большим овальным столом с микрофонами для участников вместе с коллегами из аппарата управления и старалась изо всех сил удержать лицо. И, возможно, хоть чуточку понять из того, что говорилось на совещании.

А перед глазами стояла достаточно хорошего качества фотография, где Власов Егор Андреевич в элегантном костюме и золотой маске прижал к мраморной колонне с совершенно очевидными намерениями изумительную красотку с высокой прической и в шикарном платье. Ну и в маске, само собой.

Большая часть совещания прошла мимо меня.

Но потом я вспомнила, зачем, собственно, сюда притащилась, и что в понедельник стартует-таки выездная проверка в Кингисеппе.

А перед началом работы строительной инспекции уважаемые коллеги на местах обычно отчитывались о мероприятиях, которые ими были осуществлены для того, чтобы проверка прошла успешно.

Раз к началу селектора, когда выступали коллеги из службы строительного контроля Кингисеппского филиала, я опоздала, то, чтобы хоть как-то успеть разобраться в состоянии дел, запросила перечень разрешительной и исполнительной документации, которую они будут представлять «Надзору» во время проверки.

Собственно, тут сюрприз и крылся – перечня просто не было.

Мощно обалдели все: и руководство, и коллеги «на земле».

Но и что с того?

Надо было как-то выгребать.

Естественно, отбросив сторону желание орать матом, топать ногами и кричать: «Доколе? А как так вышло? Почему бл*?», – ломанулась исправлять ситуацию.

Конечно, все заинтересованные и вовлеченные коллеги, подбадриваемые моим добрым, но не всегда цензурным словом, положили весь пятничный рабочий день на то, чтобы подготовить и перечень, и документы согласно него.

А я, в перерывах между контрольными созвонами, успела набрать матушку:

– Васенька, ты не волнуйся так. Я уже на вокзале. Завтра буду у вас. Потусим немножко с девчонками, пока они доучиваются. Мы с Оленькой на неделе сходим в зоопарк, в театр, да ещё в этнографический музей собирались сколько лет. Потом я ей «Гранд макет Россия[1]» обещала показать, ну и сама посмотреть. А там, наверно, в пятницу или в субботу, как у девочек по урокам выйдет, посадишь нас на поезд. Да и поедем мы в Воронеж, на каникулы.

Планы матушки всегда поражали грандиозностью и внезапностью, но, откровенно говоря, сейчас возражений не имела:

– Мам, спасибо тебе огромное. Ты меня просто спасаешь.

– А это мелочи, Васенька. Не тревожься, встречать меня не надо. Я сама доберусь.

Святая женщина, честно.

Перекрестилась и порадовалась, что новый адрес после переезда в сентябре, ей отправила и хотя бы по этому поводу можно не заморачиваться.

Дальше, вместо обеда сварив себе литр кофе, выбежала во двор, чтобы спокойно, без лишних ушей, послушать мысли Евгении Витальевны.

Женька продолжала радостно ржать, но в этот раз информации у неё оказалось побольше. Ну, кроме шокирующего контента.

– Короче, пока ты там работу работала, спецы СБ моего мужа изо всех сил старались продемонстрировать, что они не зря хозяйский хлеб едят. Поэтому мы теперь знаем, кто интересовался вопросом, от кого и зачем нам свалились эти занятные «секретные материалы». Ну и мы с Пашкой, конечно, очень за тебя рады и также сильно тебя подозреваем.

Ежики-корежики, чего началось-то?

– И чего это вы меня подозреваете-то? В чем?

Женечка зазвучала очень вкрадчиво:

– Ну, я правильно понимаю, что большую часть твоего свободного от работы и детей времени, занимает теперь тот фактурный мужик с фотки?

Хмыкнула, отпила кофейку, но отпираться же бессмысленно:

– Как бы да, но это вышло случайно. То есть, в золотых масках мы разбежались и не предполагали никогда больше встречаться.

– А-ха-ха-ха, – закатилась смехом-колокольчиком Женечка и добавила, – Судьба – знатная шутница. Значит, ты в курсе, что этот твой простой «принц в маске» – наследник одной приличной московской строительной корпорации, Власов Егор Андреевич?

– Я тебе больше скажу, он ещё и ревизор столичного управления «Надзора», прибывший в наше заболоченное захолустье с ответственной миссией и устроивший мне такую нервотрепку в Волхове, что мама-дорогая.

Выдохнула сквозь зубы, вспомнив, как занятно у нас с Егором все начиналось. Глотнула кофе, немного подышала, чтобы успокоиться.

Норникель затихла на мгновение, а потом уточнила:

– Вот это поворот. Но, судя по тому, что нынче он ужом вьется вокруг тебя, как ручной, ты нашла на него управу?

Хотелось плакать, от осознания бесперспективности всего этого, горящего, маетного и такого острого, что сейчас происходило между нами с Егором, но делать так было категорически нельзя. Женьке опасно давать повод устроить мое счастье на свой лад.

Поэтому я была максимально корректна и сдержана:

– Скорее, позволила себе маленький внеплановой загул. Который прекратится сразу же, как Егор Андреевич завершит свою миссию и вернётся в столицу.

– Я б на твоем месте на это сильно не рассчитывала, – фыркнуло в трубке. – Потому как по данным народа, близкого к верхушке столичного «Надзора», Власов к нам не просто с ответственной миссией, но ещё и сослан за то, что совал некоторые свои выдающиеся части туда, куда было нельзя.

Подавилась последним глотком кофе:

– Вот, ничуть не удивлена, он – такой.

Ну это, конечно, неприятно слышать, но кто я такая? Это его жизнь, и меня она не касается.

Подняла голову, осенние низкие облака предвещали мне быструю пробежку до сада под проливным дождем.

Печалька.

– Ладно, ты там держись. Наплюй на все эти столичные закидоны, наслаждайся жизнью, получай удовольствие и не забывай, что ты не только красавица, но и большая умница, – подбодрить Женя всегда готова. – И мы с Пашкой, конечно, желаем вам счастья, но считаем необходимым тебя предупредить: семейка там – говнище.

О-ля-ля.

Немножко подышала, поморгала и пробормотала:

– Ну, тут можно вспомнить старый, но до сих пор не потерявший актуальности, тост: «А нам-то что от этого?» Жень, не беспокойтесь. Все будет норм.

Евгения Витальевна мне, естественно, не поверила, но прикинулась веником:

– В общем, Василёк-Василёк-наш-любимый-цветок, ты держись. Будем рады в следующую субботу затусить в «Джаггере» и обсудить все животрепещущие девочковые новости.

На том и распрощались.

О планах я подумаю чуть позже. Не сейчас, когда башка кипит, и можно упустить важное и срочное по работе.

А пока, в завершение пятницы, приужахнувшись от свалившихся на меня новостей, перспектив, нюансов и подробностей, быстренько приняла у нашего практиканта его выводы по тому аналитическому заданию, которое когда-то сама ему придумала. Штамп поставила на отчёт о практике и отпустила с миром.

Почитаю «Отчет» на досуге, занятно, должно быть.

Потом бегло проглядела перечень и документы, которые в понедельник будут предъявлены инспекторам «Надзора», помолилась и перекрестилась.

Уходила домой злая, уставшая и с ощущением, что отсутствие перечня разрешительной и исполнительной документации на объекте – это не последний косяк у коллег «на земле».

Моя, по мнению Брейна, обостренная «трассовая интуиция» просто вопила, что с этой проверкой я хлебну лиха.

А вот как в воду глядела же.

Вечер пятницы тоже выдался напряженным.

С девчонками ходили встречать Аннушку из музыкалки, а перед этим младшие дети встретили меня вопросом:

– А где дядя Егор? А когда будет? А как же мы хотели посмотреть «Братву и кольцо»?

В голове зазвенело сильнее, глаз задергался сам и зубы почему-то заскрипели.

А еще отзвонился курьер, везущий нам ужин.

Иприт твою медь, Егор Андреевич, вот даже сам в столицу умотал, а покоя от тебя все равно нет.

И воспоминания сплошные такие, тревожащие.

Вспомнив «дядю Егора» тихим, не злым матом про себя, поглядела в мессенджер, где от него была опять простыня причитаний о том, как он скучает. И десяток обещаний вернуться при первой же возможности.

Так как я все ещё была дико зла, после общения с Норникелем, то звонить или писать Егору не стала. Слишком уж ярость у меня в ушах булькала.

Вряд ли он вернется раньше понедельника, а там полетит в Кингисепп, да и фиг бы с ним.

Успокоила, накормила и распихала по кроватям крошек, анонсировав им на утро бабушку.

Счастья было – приятно послушать.

Да и сама, чуть-чуть отметив красным завершившуюся нервную неделю, завалилась спать.

Чтобы подскочить, м-м-мать-твою-Егор-Андреевич! В четыре утра.

Глава 33: Ах, заря-заря-заря…

«Я иду по стране старорусским маршрутом

Безоблачным утром окутанный первой зарёй.

Все песни мои, все друзья будут рядом, как будто,

И сам я, как будто, ещё молодой озорной…»

А. Шаганов «А заря-заря»

Настроения разводить политесы не было совсем:

– Чего явился? Чем столица не угодила? Твоя семейка достаточно влезла в мою жизнь и быт моих друзей. Довольно. Все, хватит. Да, нам с тобой было здорово вместе, но теперь Акты закрыты. Всем спасибо. Все свободны. Расходимся.

Все, я устала.

Власов блеснул глазами.

Ага, щас.

А потом шагнул ближе, сгреб в охапку, прижал к себе, горячо выдохнул в волосы… и все.

Вот просто все: обмякла в его руках, расслабилась, а глаза закатились сами в тот момент, когда он начал целовать. Мурчать, стонать и рычать.

И конечно же, нашептывать в ушко, мешая слова с поцелуями:

– Нет, Лина. Ты – моя. Я тебе это покажу и докажу, моя богиня.

А пока я соображала, что именно и как возразить, он сбросил обувь и утащил на руках в душ.

Ну, да, он же с дороги и говорит, что соскучился.

Лишь только дверь захлопнулась, как я вывернулась из рук, оттолкнула его и зашипела:

– Ты кем себя возомнил, ты с чего вдруг решил, что можешь творить, что угодно и являться посреди ночи? Да я такого позора, как сегодня, не переживала уже лет пятнадцать. Ты представляешь…

Но, как обычно, мне даже довысказаться не дали.

– Моя гневающаяся богиня, ты прекрасна, – горячо выдохнул в шею Власов, прижимая меня всем своим мощным, чуть подрагивающим телом к двери.

А потом, наплевав на мое недовольство, осып а л поцелуями и ласкал, раздевая. Шептал признания и сам тоже очень быстро освобождался от собственной одежды:

– Знала бы, как летел… к тебе. На все забил. Все бросил. Всех послал. Ты, Лина – моя звезда, мечта. Моя женщина. Единственная. Моя!

Последнее: «Моя!» получилось рычащим, а одежды между нами больше не было, и объятья стали просто раскаленными. Да, поэтому я натурально плавилась в его руках и не могла… не могла удержаться. Прижималась к нему, гладила, обнимала и ласкала в ответ.

Сходила с ума вместе с ним.

Забыв про претензии, негодование, злость. Про работу и проблемы с грядущими проверками. Про бывшего мужа и сложности с наследством…

Забыв про все, будто ничего этого и не было в моей жизни. А был лишь он – невозможный и невероятный мужчина, дарящий мне столько эмоций и ощущений, как никто и никогда прежде.

Я тонула в их водовороте, захлебывалась, плакала от невероятного счастья и замирала от ужаса: ну не могло же все в моей жизни сложиться так прекрасно?

Развить мысль о страхах и кошмарах не успела: Егор, зацеловав до кружащихся под веками звездочек и булькающих в ушах страстных желаний, вдруг стиснул в объятьях сильнее, прижал к двери спиной, раздвинул коленом мои ноги и в один момент оказался внутри. Принеся с собой еще больше жара, страсти, огня и головокружения.

– Да, Ли-и-ина, да! – рыкнул в ухо, прикусил плечо, вынуждая очнуться от восхитительного дурмана.

Распахнула глаза, обхватила за мощную шею, взъерошила волосы, впилась ногтями в затылок. И дальше успевала лишь на выдохе стонать в его горячие и такие сладкие губы:

– О-о-о, да! Да-а-а! Та-а-ак…

Ну, такая я скучная мадам без воображения.

Хотя Власов был в восторге, которым, конечно же, поделился со мной. Щедро, от души. Так, что я буквально чуть не потеряла сознание, когда очередной фейерверк бомбанул в голове.

Скандал в ванной и примирение оказались бурными и яркими.

Отдышавшись и придя в себя, Егор подхватил меня на руки и уволок в душ, где старательно намылил, погладил везде-везде и, сполоснув нас из лейки теплой водичкой, принялся вытирать, нашептывая всякие милые глупости.

Выбравшись в халатах на кухню, причем я уступила Власову свой банный, а сама накинула домашний, пили кофе, устроившись на широком подоконнике и глядя на занимающуюся зарю.

– Ты можешь на меня сердиться, малышка, за неурочный визит, но после того как я чуть не отравился всей той фальшью, в которой погрязли мои предки, и вырвался оттуда, как там было: «… изрядно ощипанным, но непобежденным…», мне нужно было удостовериться, что в жизни есть свет, тепло и нежность. Что ты есть, – негромко в висок это прозвучало выстрелом, расколовшим привычную мою реальность.

– Что? – взглянула на него изумленно.

Глаза напротив поразили почти мгновенно расширившимся зрачком, а потом Егор отставил в сторону свою чашку, отнял мою и быстро перетащил меня к себе на колени, тут же начиная целовать.

– Не могу удержаться, вот что творишь со мной? – хрипел между вдохами.

И естественно, только поцелуями и нежностями он не ограничился.

Что же, это был интересный опыт.

Подоконник – штука надежная, и хорошо, что я цветы не развожу, да. Вот только стекло под спиной – холодно и несколько тревожно. Хотя там, в процессе, затылком я приложилась к нему серьезно, и оно достойно выдержало испытание… Егором и его страстью.

Допив остывший кофе и помурчав нежности, я решила заняться завтраком, а Егор отправился в душ снова.

Пока он там плескался и шумел водой, дверной звонок известил меня, что полоса эпического позорища в моей жизни продолжается.

Прибыла матушка: румяная, довольная с чемоданом и сумкой.

– Там всякие вкусности, – уведомила меня родительница, сбросив на руки пальто, и поволокла огромную сумищу на кухню. Разбирать.

Я не успела за ней буквально на мгновение.

Егор Андреевич вышел в халате из ванной и ломанулся, естественно, на кухню.

Ну что же, в моей жизни настолько нелепых конфузов еще не случалось.

Матушка как раз, распахнув дверцу холодильника и прикрывшись ею от визитера, грузила внутрь вкусности, которые привезла для голодающих в культурной столице внучек.

Вопрос Власова:

– Что на завтрак желает моя богиня? – матушку весьма взбодрил и, судя по с трудом сдерживаемому смеху, изрядно повеселил.

– Охренеть, сервис! – мама высунулась из-за дверцы холодильника, оглядела Егора с головы до пят, покачала головой, поцокала языком.

– Мама, – укоризненно восклицаю, стоя за спиной Власова.

Успокаивающе глажу по плечу и обхожу застывшего в дверном проеме Егора Андреевича, винясь перед матушкой:

– Мам, это Егор. Прости, что в таком виде. Он только что примчался на машине из столицы. Всю ночь за рулем…

– Да, переизбыток кофеина заметен невооруженным глазом, – мама тихо хихикает, а мужчина за моей спиной вдруг отмирает и обнимает меня, притягивая к себе очень выразительным жестом.

– Егор, это моя мама, Ася Игоревна.

Мама смотрит на нас весьма благосклонно, а потом широким жестом приглашает за стол:

– Сейчас быстренько позавтракаем, я там сырников с вареньем привезла. И паштеты разные. Давайте-ка чаю, раз кофе уже в ушах плещется.

Мы смиренно водворяемся за стол и принимаемся за угощение.

Неспешно жуя вкусности, обсуждаем «погоду-природу-виды на урожай», то есть достопримечательности, культурные события и различные достойные внимания мероприятия.

А после, когда все девицы уже умылись, радостно поприветствовали Егора и сползлись на запах бабушкиного варенья завтракать, матушка моя снова серьезно нас шокирует:

– Вам бы, Егор, отоспаться. Вась, мы с девочками погуляем, пока погода позволяет. Встретим Светика с тренировки, потом на обед куда-нибудь зарулим. А ты можешь спокойно хозяйством заниматься.

Я только молча открывала и закрывала рот, а Егор фыркал мне в макушку:

– Благодарю, Ася Игоревна, за заботу.

И конечно, когда у многодетной матери вдруг в доме не оказывается ни одного из детей, то, что она делает в свой выходной?

Стирка? Уборка? Готовка?

Пилинг? Маски? Воск?

Ха!

Так поступают воспитанные и «правильные» мамы.

А я в последнее время все больше становлюсь «неправильной, но счастливой».

Поэтому я занялась, ну, ясно чем?

Глава 34: Мир на ладонях

«А я верю, что всё ещё только в начале,

Едва зазвучали на ярмарку, эх, бубенцы.

Вся даль впереди, а её не пройти без печали,

Но сколь ни живешь ты, а для жизни мы всё же юнцы…»

А. Шаганов «А заря-заря»

Как многоопытная многодетная мать, я упала спать.

Так и быть, Власову выделила краешек дивана. Что с ним делать? Не выгонять же?

Мы замечательно продрыхли в обнимку целых четыре часа. Давно я так хорошо не высыпалась, честно.

Егор – теплый, устойчивый и вкусно пахнет. Зарылась в него и отрубилась до самого звонка матушки:

– Васенька, мы допиваем чаек и выдвигаемся до дому. Часа через пол будем.

Вот спасибо, что предупредила.

Ну а дальше был натуральный сюр: дети с мамой принесли нам еды из ресторана, где трапезничали. А потом, пока мы с Егором жевали удон с курицей и не жужжали, эти милые ведьмочки под предводительством Верховной, нас удивили еще раз:

– Мы тут договорились, – начала Оля.

– У нас будет вечеринка, – подхватила Светик.

Анна уточнила:

– Пижамная!

Ну а матушка добила:

– Для тех, кому до пятнадцати и за шестьдесят.

Как я обалдела – не пересказать.

А Егор ржал! Вот как конь, ежики-корежики!

И девчонки смеялись вместе с ним. Да даже мама улыбалась.

А как только все это веселье стихло, Верховная ведьма стихийно собравшегося Шабаша повелела:

– Поэтому вы двое – свободны. В смысле, собирайтесь и проваливайте!

Нет, это натуральный день сюрпризов! Это, вообще, что такое?

Пока я негодовала, Егор быстро подхватился, организовался и меня тоже поторопил. Пошушукался с девчонками, перемигнулся с матушкой и заявил:

– Лина, милая, у тебя десять минут собраться, пока я закажу девочкам для вечеринки вкусняшек.

И я вот такая, обалдевшая, пошла хотя бы одеться, пока они там препирались на предмет, что лучше: пицца или наггетсы с картошкой фри.

Но я гордо (и быстро) удалилась с места эпической битвы, постановив для себя: бабушка заварила эту кашу, бабушка пусть и расхлебывает. Да.

Егор-то хитрый – он мнение большинства учитывает, а девчонкам договориться между собой еще сложно. Вот он тихо свои идеи о морковных и яблочных палочках и продвигает, пока эти лопушки ушами хлопают.

А потом вдруг мы оказались за дверями дома с сумкой в руках.

И это было так невероятно, так остро, так будоражаще.

Я не помню ничего подобного в своей жизни вообще.

И в ушах все звучит мамино:

– Ва-а-ась, позволь себе радость. У тебя сейчас глаза сияют.

– Мам, он, ну, ты понимаешь, все так сложно…

– Милая, ты светишься рядом с ним. Пусть недолго, но ты вдохнешь счастья, почувствуешь себя нужной и важной, – мудрость матушки меня порой поражает.

Но тут такое дело:

– Мам, страшно.

– Конечно, моя радость. Неведомое всегда страшно. Егор – хороший мальчик. Трудный, сложный, недолюбленный. Но хороший.

Бурчу, как старая бабка:

– У тебя все – хорошие мальчики. Откуда только столько сволочи берется?

Мама смеется:

– Из неправильно воспитанных хороших мальчиков! Иди Васенька, получи свой кусочек удовольствия от мирового пирога счастья!

И я пошла.

Взяла Егора за руку, спокойно отдала ему сумку, села в машину и не выступала, не возражала. Просто, вела себя так, будто мне лет двадцать, а впереди – долгая и счастливая жизнь.

Что же, ночь, которую я представляла полной кипящих страстей и собиралась провести в постели Егора, внезапно оказалась… удивительной.

Сотканной из простых волшебных вещей.

Невероятной.

Мы отъехали от моего дома и на ближайшей заправке купили булочек с кофе. И покатились…

Сначала промчались по КАД вокруг города. Дважды.

Потому что в первый заезд Егор Андреевич явил миру лихую, молодецкую, столичную удаль, выжал из своей ласточки почти двести кэмэ… и собрал все камеры, да. Умник.

А во второй раз мы катились неспешно и поэтому успели обсудить окрестности, ну, так, не все.

Вроде как:

– О, «Кукуруза», Кронштадт, порт, ой, Петергоф, ох, это что?

Посмеялись, но уже:

– Ух ты, вертолет! О, вон съезд на Москву. Гляди, ТЭЦ! Вах! Какой мост! Ого, заправка, так, здесь чуть постоим. Смотри! Ну, в Выборг не сегодня. Ё! Опять «Кукуруза»!

Еще посмеялись и вышли на дамбе около Кронштадта, полюбоваться заливом, закатом и островами.

Обнимались и пили кофе на ветру.

Целовались и смеялись.

Просто так. Ни о чем.

Потом пронеслись по ЗСД туда и обратно.

Чтобы было.

В процессе решили, что нам любопытно разглядеть поближе «Кукурузину» и «Газпром Арену». Для этих целей припарковались и выбрались на променад.

А потом, обнявшись, гуляли сухой, теплой и, неожиданно, безветренной октябрьской ночью вокруг отлично подсвеченных огромных сооружений, уже оставивших след в истории города двадцать первого века.

– Летом надо обязательно девчонок в «Диво-Остров» сводить будет, – шептал мне в макушку Егор, когда мы любовались видом на Крестовский остров со стороны Васильевского. А я ежилась, отмахивалась и пугала наивного столичного юношу:

– Ни за что! Я знаю мужика, который отвечал за установку всех этих аттракционов. Ноги моей там не будет. Столько песка, сколько оттуда уперли, не говоря уже про бетон, ты вообще не в состоянии представить. Ну его на фиг.

– Не гневайся, моя богиня. Ну, не хочешь в парк, тогда, давайте катер возьмем и с воды на всю питерскую красоту посмотрим, а?

Звучало заманчиво, я согласно кивала, потому как до сих пор только Анечка каталась со мной по рекам и каналам на экскурсии десять лет назад. Мероприятие было организовано от профсоюза с моей работы, Виктор поехать не смог, но мы с дочерью отлично провели время.

А вот младшие на лодках, катерах, да даже на «Метеоре» в Петергоф не ездили. Как-то не сложилось.

– Глупости и пустая трата денег, – такова была официальная позиция их отца.

А тут вдруг – прогулка на катере! Шикарно.

Пусть в груди ноет, потому что до лета уж больно далеко, но звучит все равно прекрасно.

Как велела мама? Будем наслаждаться тем, что есть.

И это было совершенно несложно.

Мы пили кофе и фруктовый чай, гуляли, болтали, смеялись, целовались. Замирали, любуясь красотой подсветки или силуэтами окружающих грандиозных сооружений. Рука в руке, периодически прижимаясь друг к другу, сияя взглядами и хихикая, как дети.

Мы были счастливы в этот момент.

Я вдруг почувствовала себя молодой, легкой, свободной. Такой, какой я никогда не была с Виктором. Да я даже в штормовых и лихорадочных отношениях со Звягинцевым такой не была.

Удивительно. Странно. Невозможно.

Но так было.

И в очередной раз замерев в объятьях Егора, глядя на сияющую огнями «Кукурузу», я сказала себе:

– Вася, как бы там дальше не повернулось – эту ночь и воспоминания у тебя никто не в силах отнять. Впитай их. Сохрани на будущее. Потому что это невероятно!

– Ты прекрасна, моя богиня! Шикарна, восхитительна. Нет другой такой. Обожаю тебя, Лина, – шептал мне тот, кто без разрешения ворвался в мою разрушенную жизнь, согрел, подарил надежду, мечту…

И я была бесконечно ему за это благодарна.

Что бы там впереди нас ни ждало.