Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"
Автор книги: Дора Шабанн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 38: Обыденное и прекрасное
«Дом стоит, свет горит,
Из окна видна даль.
Так откуда взялась печаль?
И вроде жив и здоров,
И вроде жить – не тужить.
Так откуда взялась печаль?»
В. Цой «Печаль»
Егор
Как бы ни злился на неведомо, из какой дыры взявшегося покоцанного претендента на внимание Лины, но обняв свою драгоценную женщину, выдохнул и унялся почти мгновенно. Вот такое у меня шикарное успокоительное теперь есть.
Понятное дело, что по дороге до дома обнимаю ее, в лифте прижимаюсь ближе, и мысли сворачивают не на выяснение подробностей, а на тепло наших тел и страшно соблазнительный аромат Василины. Так что посылаю дальним лесом все эти глупости по поводу еды, и мы почти что вламываемся в ванную, где, собственно, и обозначаем друг для друга: кто как и по кому скучал сегодня.
Через час выбрались на кухню, где, прижимая розовую, распаренную и довольную малышку к себе, предложил:
– Давай сейчас что-нибудь пожрать закажем да обсудим уже всякое, любопытное.
Василина усмехнулась, открывая холодильник:
– Мама тебе привет оставила. Съедобный.
– Ася Игоревна – святая женщина, – восхитился совершенно искренне. – Вырастила настоящую богиню для меня, да еще и готовит обалденно.
Устроившись рядом за столом, приступили к ужину, хотя постоянно прерывались на всякие нежности. Так-то этого сладкого зефира в моей жизни никогда и не было. Не хотелось, не тянуло, было лень, да и не для кого.
А тут перло, точно я под препаратами.
Ну и в процессе всех этих тисканий тихо выяснял важное:
– Ты чего на телефон косишься? Девочкам же рано еще?
Василина помрачнела.
– Бывший сегодня пишет целый день. Если кратко: ты никто, отдай мне дом отца, четверть акций его фирмы и разойдемся.
Вот скотина, а.
Он, вообще, мужик, отнимать у матери своих детей то, что ей оставлено, причем не им?
– А ты что? Посылай к адвокату, – поцеловал в висок, подумывая уточнить у Аникеевых после знакомства и извинений, как там процесс и не нужно ли юридическое усиление.
– Так я и делаю, но противно, обидно, да и зло берет. Ты, говорит, отцу никто! Я всегда с уважением и заботой к нему относилась, а последние полгода и вовсе именно я, а не он, за лежачим свекром ухаживала, – прелесть моя скрипела зубами и готова была начать материться.
Подумал, что сейчас самое время спросить:
– Лин, малышка, ты только не злись, но на хрена ты вообще за этого дебила вышла?
– Все мы в молодости делаем глупости, – вздохнула моя девочка. – Я вот неудачно влюбилась причем сразу и насмерть. Парень попался огонь: яркий, опасный. Это сейчас он выглядит как пугало для малышей, а в молодости был ого-го. Да еще и из всех красавиц-студенток меня выбрал: правильную, скучную, мамину, домашнюю девочку.
– Еще бы он не выбрал, ты офигенная! – скрипнул зубами, сжал незаметно кулаки.
Губа не дура у парниши. Чистые, домашние девочки при правильном подходе дивно хороши. Да и не девочки тоже.
Хмыкнул, подхватил малышку на руки и утащил на диван. Ну его, этот чай, когда тут такое.
Лина повозилась, устраиваясь у меня на руках, и забормотала в шею, будто прячась:
– Когда мне хватило ума сбежать от Звягинцева, то я очень быстро встретила Виктора и подумала, что он – спасение. Я с ним связалась, да и вообще, прожила так долго, потому что Маслов был противоположностью Лёхи: спокойный, даже флегматичный, слегка инфантильный и очень домашний. И соглашался со мной, никогда нигде не шарахался, не спорил. Мы и не ссорились с ним совсем. Бывало, что просто не разговаривали, а потом он делал вид, будто всё в порядке. И жил дальше, как ни в чем не бывало.
Тут Василина всхлипнула:
– Глупо все вышло. Но тогда мне казалось, что это безопасно и комфортно. Его родители ко мне хорошо отнеслись несмотря на то, что они местные, а я из Воронежа. И детям нашим радовались. И Виктора как будто все устраивало. А потом вот…
Прижал малышку к себе покрепче и начал мурчать всякие утешающие глупости в розовое ушко, а потом и вовсе унес ее в спальню. На хрен все эти потрясения, выяснения, если она плакать собралась.
Обнимая примерно через полчаса уснувшую Василину, подумал, какой я молодец, что допёр все же организовать охрану детям и матери моей драгоценной женщины.
Сегодня из Кингисеппа в обед звонил другу и просил профессиональный присмотр отбывшему на каникулы Шабашу:
– Беречь надо детей и тещу будущую, Лину я сам охраняю.
Кореш мой еще с песочницы заржал:
– Егерь, ты ли это? Размяк, подобрел на болотах. И что за бред: будущая теща и дети? Ты там, куда влип опять? Может, надо тебя эвакуировать? Если что, устроим без проблем во Владик перевод, только маякни. Совсем припекло, да?
Мне оставалось лишь материться. Про себя.
Потом выдохнул и спокойно уже сформулировал:
– Денег я тебе на одного тельника скинул. Выбери максимально надежного. Самое важное после бесценной своей женщины тебе доверяю. Ты меня знаешь, если что – за все спрошу.
– Оп-оп-оп. Понесло-то как. Тормози. Понял, принял. Сделаем в лучшем виде, – вот что-что, а момент друг мой давний чует хорошо.
Ну, слово он сдержал и данные охраны уже прислал. Встретят девочек на вокзале. Норм все там должно быть.
Сам я устроился рядом с Линой поудобнее, прижал ее к себе, зафыркал в макушку.
В целом день сегодня удачный вышел: Акт слепили приемлемый, да еще и на нем мой столичный куратор умудрился Московскую «крышу» Баркевича выловить. Когда к нему пришли с угрозами и намеками на мой непрофессионализм и ярко выраженное лобби, трудно же не догадаться, откуда ветер дует?
Про себя поржал, вспоминая, как армейский батин командир рычал в трубку:
– Ты там охренел? Что я теперь с этим козлом должен здесь делать?
Ну, у меня были варианты, да:
– Погодите, мне нужно пару часов. И я найду чем его прижать.
Мой самый настоящий Шеф от души выругался и благословил, в случае провала угрожая услать в Ноябрьск или еще дальше.
Да по фиг. Лину с девчонками с собой заберу, и норм мне вообще где угодно будет.
И тогда похмыкал, и сейчас, прижимая к себе нежное, теплое тело, убедился – так и есть. С ней мне везде хорошо.
А потом мои оставшиеся в столице друзья-приятели, через теорию чертовых рукопожатий, выловили неучтенную любовницу этой самой «крыши» и прислали фото.
Куратору материала хватило прижать наглую морду. И этот хмырь не только не вякнет теперь, но и Баркевича больше не прикроет, если не хочет остаться без штанов.
Когда сам – борзая лимита, но удачно женат на дочери генерала, а при этом трахаешь певичку из кабака на двадцать лет моложе, то возможны накладки.
Такие дела.
Баркевича я заткнул, Акт малышке привез приличный.
Я – красавчик, отвечаю. И везунчик, да.
Наблюдая за спящей Линой, думал, как здорово, что моя холодная, суровая воительница превращается во сне в нежную, тёплую девочку. Но одна только мысль о том, что её такой может увидеть другой, заставляла кипеть кровь от ярости.
Сцепил зубы, подышал. Не отпустило.
Поэтому не удержался – снова полез с поцелуями, а малышка в первый раз сама в ответ прижалась, положила голову на плечо и пробурчала:
– Его-о-ор, спи уже, неугомонный…
Ну, что делать?
Будем спать, раз моя женщина просит. Завтра-то у нас что-то интересное намечается.
Мы, когда с Линой в клуб идем, обязательно там что-то происходит этакое.
Посмотрим, чем удивит этот раз.
Глава 39: Парадный выход. И вход
«Выход там же, где вход»
С просторов интернета
Егор
Как шикарно просыпаться в обнимку с любимой, когда нет необходимости срочно подорваться и нестись куда-то, километров за двести, и работать целый день с идиотами.
Это было офигенное утро: яркое, нежное, позднее.
По хрен, что полвторого.
Мы проснулись, значит, утро.
Малышка подскакивала в какую-то несусветную рань – поговорить с матерью. Шабаш прибыл на место временной дислокации. Все норм. Все довольны, нам привет.
А потом она вернулась ко мне под одеяло.
М-м-м. Шик!
Как бы ни тянуло в сон, но нежности для моей девочки у меня всегда хватит.
Второй раз Василина подскочила, когда ее телефон затянул Вагнера «Полет валькирий». Я их помню с раннего детства, потому что у бабушки была редкая по тем временам запись. Весь цикл опер «Кольцо Нибелунгов» на пластинках из закрытой в ту пору Европы. Привез какой-то из поклонников-дипломатов.
Так что я взбодрился вмиг.
– Нет, Женечка, я помню. Не вопи. Мы будем, – нервно хлопая не до конца открывшимися глазами, отрапортовала моя невозможно милая (и лохматая, и помятая, но умереть, какая классная) со сна женщина.
А потом, отбросив телефон в кресло, она упала на подушки обратно.
Притянул к себе, уткнулся носом в затылок и чуть не умер. От счастья.
Если раньше сомневался, то сейчас, чувствуя, как она расслабляется в моих руках, убедился – все у нас взаимно.
Она моя, а я – ее.
И пусть так и будет.
Дело за малым – убедить эту скептически настроенную прекрасную даму, что мы вместе. Отныне и впредь.
А проблемы я решу.
Собирались «на гулянье», можно сказать, быстро и без особых споров. Василина не возмутилась, когда я вынул из ее рук «маленькое черное платье», а выдал взамен шикарный алый бархатный брючный комбинезон.
– То есть мне сегодня полагается гореть и полыхать? – хмыкнула она, устраиваясь перед зеркалом.
– Конечно. Я же рядом. И ты всегда так делаешь для меня, – подкрался сзади, фыркнул в ушко, погладил спинку, помог собрать копну волос в элегантную ракушку.
*ля, слово-то какое.
Ну, с Линой мой активный словарный запас расширяется постоянно, да.
Так как Клуб располагался неподалеку от нас, так что решили прогуляться пешком, ибо погода позволяла.
Шагая по аллее вдоль одного из главных Питерских проспектов, думал:
– Как же мне свезло, сука, с этой ссылкой, а?
Страшно представить, что после встречи в «Золотой маске» мы с малышкой больше никогда и нигде бы не пересеклись.
Вздрогнув от подобного кошмара, остановился и успокаивал нервы почти полчаса, целуя Василину.
На парковке у парадного входа в развлекательное заведение нас встречал майбах. Вероятно, Аникеевых.
– Вася! Ты ж моя радость, – выпорхнула из недр понтовой тачки та самая Евгения Витальевна, в девичестве – Жарова.
Моя красотка залилась краской, аж уши запылали.
Обнял ее покрепче, кивнул подруге моей женщины:
– Егор Власов, рад встрече, Евгения Витальевна.
Та засмеялась, обнявшись с Василиной, и пожала мне руку:
– Чтобы там в столицах ни думали, но такие бриллианты, как Вася – под охраной государства.
Да понял я, понял: шаг вправо, шаг влево – расстрел.
Только я сам от нее теперь никуда.
– У «государства» нет поводов для беспокойства, – хмыкнул, прижимая нежную ручку Лины к губам.
Войдя в парадный вход и поприветствовав встречающую делегацию, состоящую из владельца клуба Олега и Эллы – подружки моей девочки, добрались до гардероба.
А пока я помогал Василине снять из пальто, случилась досадная неприятность, которая лишь подчеркнула: береги платье снову…
Вдруг со стороны общего зала раздался визг:
– Его-о-ор! – и у меня на шее неожиданно повисла какая-то мочалка.
Пока я присмотрелся и признал девку, что тусила с нашей развеселой компашкой лет семь назад в Москве, Лину уже увели подружки в ВИП-зал.
Отпихнув и кратко пояснив непонятливой силиконовой идиотке, где ее место, помчался за своей звездой.
Ну, попал, так сказать, к финалу выяснений:
– Ты как? – уточнила Элла у Василины.
Малышка повела шикарными плечами, ее офигенная грудь мягко всколыхнулась в глубоком вырезе, а я так прибалдел, что опять услышал не все.
– Ну, неприятно, но не удивлена, – тихо хмыкнула Лина.
Это хреново, что она обо мне такого мнения. И обидно, да. Но тут сам дурак, и вот она, моя расплата за развеселую молодость.
Будем исправлять, что?
Прижал малышку к себе покрепче и не отпускал чуть ли не весь вечер, постоянно целуя и мурлыкая в ушко.
– Так, народ, Павлик будет позже, давайте уже начинать, – хлопнула в ладоши Евгения, и все весьма взбодрились.
А, когда после отличного ужина, девочки все втроем отправились в туалет, Олег, жених Эллы уточнил:
– Чего пристал к Василине? Ты еще молод. Судя по знакомствам, парень небедный и загульный. Василина – барышня серьезная. Хрена ты к ней прилип?
Как ледяной рукой за горло, *ля.
– Все дружно выдохнули и отъе*лись. Вас не спросили, – отрезал. – Василина – моя женщина. Я делаю ее счастливой и планирую заниматься этим и дальше. Собой озаботьтесь и будет всем счастье.
Хозяин заведения заржал:
– Ян говорил, что ты наглый, но я как-то это иначе представлял. Поскромнее.
Ну да, прямо слышу, что Ян в своей «Маске» про меня говорил:
– Без тормозов, без башни. Лучше обходить стороной.
И всегда ведь до сих пор прокатывало.
Олег хмыкнул в ответ на мой мрачный, молчаливый тост и даже выпил со мной слегка.
Тут как раз вернулись барышни и погнали всех на танцпол.
Было здорово почти час, то кружить в диком рок-н-ролле малышку, то нежно прижимать ее к себе в «медляке».
Было. Здорово.
Пока при очередном повороте я не наткнулся взглядом на ее бывшего. Очень давнего бывшего.
Предложил Лине уйти в ВИП-зал, но этот хмырь, оказывается, был знаком и с Эллой:
– Элка-чертовка, все зажигаешь? Здор о во. О, и Евгения тут? А где же Цербер? Малышка Василина, подари по старой памяти танец своему любимому мужчине!
Лина в моих руках вздрогнула, бросила на меня мимолетный взгляд, скривила губы в усмешке.
Вот, сейчас кто-то огребет.
– Танец? Любимому мужчине? Да не вопрос. Ты-то тут при чем? – фыркнула ему чуть ли не в лицо и… потянула меня обратно на танцпол, в самую гущу веселящегося народа.
Как я охренел!
На мгновение дыхание перехватило.
При подругах, вслух сказать… такое…
– Девочка моя, Ли-и-ина! Только моя. Дорогая, единственная, бесценная. Моя лю-би-ма-я, – шептал, захлебываясь словами и эмоциями.
Да-да-да!
Это вот оно.
Что же я за тупой такой идиот? Столько времени: моя женщина, дорогая, «ты – моя, я все решу»…
Придурок.
– Люблю тебя, малышка, – выдохнул, серьезно глядя в эти широко распахнутые, изумленные глаза.
– Люблю, – коснулся поцелуем лба, глаз, губ. – Тебя. Только тебя, моя девочка.
И захлебнулся восторгом, увидев счастье, вспыхнувшее на ее лице.
А потом, уже после нашего первого, полного нежностей и недоверчивой радости, танца, как официальной пары, привел любимую к столу.
Народ там не расселся, а собрался в кружок и трындел.
Обменивались новостями, планами, сплетнями, но козлина-бывший-Лины все еще был в компании.
– Наплясались, детишки? – обратился к нам этот смертник.
Василина вздрогнула и собралась было, как обычно, изящно и вежливо его послать, но нет.
Это моя женщина, и решать ее проблемы буду я.
– Что ж ты такой непонятливый-то, дядя? – пристроив малышку около Евгении и сбросив ей на руки пиджак, протянул лениво.
Ну, бокс я забросил, но кое-что помню.
Этому пугалу должно хватить.
Увидев улыбку Звягинцева напротив, окружающие четко поняли, насколько верной была недавняя мысль Василины, высказанная ею при виде размалеванной молодежи, косящей под летучих мышей и ведьм:
– Нынче нечисть лезет из всех нор и щелей!
Оглянулся.
Да, народ оживился.
Тут всем уже ясно – драке быть.
Не будем разочаровывать компанию. Тем более что любимая смотрит.
Глава 40: Затишье перед бурей
«Хочу, чтоб день этот не уходил,
Хочу навечно продлить этот миг.
И не хочу знать, что нас ждёт впереди,
Я просто счастлив с тобой, ты пойми.
Лишь только солнце развеет печаль
Я вижу в небе необъятную даль,
Когда ты рядом жизнь моя словно сон,
Наверно просто в тебя я влюблён...»
В. Захаров «Лишь только солнце»
Егор
Что сказать? Хоть я и «мальчик-мажор», по мнению некоторых великовозрастных, потасканных чучел, но, если наплевать на почтение к сединам оппонента, накидал я Звягинцеву не хило.
– Отвалил от нее. Забудь про Василину, понял, старый хрен? – рыкнул, сначала разбив нос, затем удачно зарядив по печени, а финалочку прописал коленом в окровавленную морду.
Герой, чо?
Ну, он, ясное дело, тоже не всю форму с молодости растерял, так что и ко мне приложился не раз, хотя отделался я куда как легче. Просто быстрее собрался и отработал связку удачно.
Хорош я, конечно, буду в понедельник в офисе с рассеченным фейсом. Там еще вроде выездная проверка в Выборге была по плану?
Ну бы ее на хрен. У меня живет любимая, так что пошлю Баркевича, суку. Пусть отрабатывает мои нервы и беспокойство.
Пострадавшего Василининого бывшего уволокли в здешний медпункт и обещали, что проблем с ним больше не будет. Да и по фиг.
– Поедем домой, милая. Как-то я не в форме еще и с Аникеевым знакомиться сегодня, – шепнул малышке, пока она прикладывала салфетку с перекисью к моей слегка подбитой скуле и рассеченной брови.
Моя богиня хмыкнула, подула на ссадины и поцеловала в макушку, а я не удержался и облапил эту восхитительную женщину. За талию и ниже. Моё!
– Так, а ведешь себя, как здоровый, – тихо заметила Василина, перебирая пряди моей растрепавшейся шевелюры.
Потерся лбом о ее руку:
– Я здоровый, просто немного помятый. Отлежусь, и все пройдет.
– Давай уж, моя помятая прелесть, поедем домой. Я сейчас вызову такси, – Лина оглянулась в поисках телефона.
– Что за глупости, Василек? Игорек вас отвезет. Жаль, конечно, что Паша не застал весь этот эпический баттл, ну да мы ему с удовольствием перескажем, – фыркнула Евгения Витальевна, появляясь на пороге кабинета Олега, где все приходили в себя.
Так что мы быстро попрощались с компанией и отвалили до дома. Моего.
Бесценную, отвоеванную в поединке, даму я поволок в свою пещеру, ибо не хрен.
А когда я затащил-таки Лину в постель, то, прижав к груди любимую покрепче, понял – дальше тянуть некуда.
Склонился к нежному, маленькому ушку и выдохнул:
– Лина, богиня моя, давай уже съезжаться.
– На время каникул? – вскинула на меня взгляд и усмехнулась эта невероятная женщина.
Поморщился, потому что морда все же слегка побаливала:
– На каникулы – не обсуждается вообще, а так – насовсем.
Сияющие глаза распахнулись, ротик приоткрылся.
Ну, и я, конечно, не удержался.
Ноют ребра, болят синяки, чуть ведет голову? И хрен с ним со всем…
Сожру сейчас свою любимую малышку.
Воскресенье у нас началось прилично за полдень, но мы не роптали. День был тюлений: валялись в постели и на диване, что-то изредка жевали, смотрели кино и обсуждали друзей, загулы по клубам в молодости. В итоге сошлись во мнении: то время прошло безвозвратно. Все, уже не торкает:
– Милая, вот такой день с тобой в обнимку, он мне нравится куда больше самой развеселой пьянки с парнями в клубешнике, слышишь?
Лина тихо мурчала, уткнувшись носиком мне в плечо, а я улыбался, как самый счастливый на свете влюбленный идиот.
После шикарных выходных неделя, хоть и напряженная, но оказалась весьма продуктивной.
Распорядок у нас с малышкой наладился быстро и более чем удачно. Утром завозил свое сокровище на работу и мчал к себе в контору, где пахал как проклятый. Обязательно заказывал любимой цветы и вкусняшки к обеду в офис, а в свой перерыв болтал с ней по телефону в процессе перекуса в кафе. Срочные дела старался завершить пораньше, чтобы успеть за Василиной к моменту окончания ее рабочего дня. Потом мы заезжали в какой-нибудь ресторанчик по дороге поужинать и проводили весь оставшийся вечер, гуляя по округе, если позволяла погода, или дома.
И были офигенно счастливы.
– Никогда в жизни у меня не было ничего подобного, – Лина улыбалась сквозь слезы, когда в среду вечером я забирал ее из офиса с букетом из разных сыров в руках.
Оказалось, что моя любимая женщина предпочитает шашлык и сыр шоколаду и прочим сладостям. Удивился, но порадовался – сам-то я тоже сладкое не очень.
В пятницу у меня был напряженный разговор с обиженным еще с понедельника за ссылку на объект Баркевичем:
– Абсолютно никаким образом, Геннадий Адольфович, мы не можем предъявить Москве Акт, где в качестве первого замечания указано: «Отсутствие подписи начальника участка в перечне ответственных лиц».
– Как вы не понимаете, Егор Андреевич, это грубое нарушение.
– Это бред и крючкотворство. Начальник участка сейчас рядом с вами. Пусть подпишется быстро, и чтобы я этого бреда в окончательной редакции Акта не видел. И «зеркалки» от греха уберите, а то в столице недавно были разборки с транспортниками из Томска, которые раскатали тамошний «Надзор» так, что просто стыдно вспомнить. Не доводите до греха.
Баркевич, конечно, затаил, но пошел он на хрен. Все, «крышу» его заткнули, сам он – невелик авторитет, так что его мнение никому никуда не уперлось, и я его уберу отсюда по-любому.
В груди закололо от понимания, что вот еще чуть-чуть и надо будет подводить чертовы итоги.
Да, умом понимаю, что этих «специалистов» добром не уволить, но ноет все внутри, как вспомню условия. Если правда когда-то всплывет (а вероятность того, что уволенный Баркевич явится с претензиями к Василине на работу, стремится к ста процентам), любимая может устроить мне круглосуточный ад в реальности.
О том, что я могу ее потерять, старался не думать, потому как, представив жизнь без Лины, мое сердце от ужаса пару раз пыталось остановиться. Хреново.
Выборгский Акт я, конечно, дожал, и подписали его в приличной редакции, так что герою перепала ванна с пеной, фруктами и шампанским, а также бурная, жаркая ночь.
Вот, все-то у нас было классно и здорово. Даже суббота, которую мы провели у Василины, приводя квартиру в порядок и готовясь к приезду трех маленьких ведьмочек, то есть феечек, и одной большой.
Охрана их регулярно отчитывалась краткими сообщениями. Там на горизонте все было спокойно. Правда, пришлось в четверг переговорить с «тельником» по личному вопросу: Ася Игоревна по фото и описанию настолько приглянулась его отцу, что тот был готов рвануть из столицы в Воронеж на свидание. Я предложил им познакомиться в Питере, хоть проконтролирую процесс. Все равно бабушка привезет девчонок домой и на пару дней задержится.
Любовь неожиданно царила не только внутри, но и вокруг. И это было офигенно.
Стоя на перроне Московского вокзала в ожидании поезда и обнимая малышку со спины, повторил свой вопрос недельной давности:
– Милая, ты, конечно, в прошлый раз изящно с темы съехала, но я же настырный. А уж после прошедшей недели, я тебя уже не спрашиваю, я тебе говорю: нам надо съезжаться. Давай, обсуди этот вопрос с дочерями, и подумаем, как сделать проще для всех.
Василина сияла глазами и прижималась ко мне теснее.
Было восхитительно.
