Текст книги "Развод. Снимая маски (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35: Понеслось… по кочкам

«Как это объяснить? Мне нравится она,

Как, вероятно, вам чахоточная дева

Порою нравится. На смерть осуждена,

Бедняжка клонится без ропота, без гнева.

Улыбка на устах увянувших видна;

Могильной пропасти она не слышит зева;

Играет на лице еще багровый цвет.

Она жива еще сегодня, завтра нет…»

А.С. Пушкин «Осень»

Следом за чудесной ночью был удивительный день – воскресенье.

Мы с Егором его проспали до полудня, причем у него. Просто рухнули на диван, даже до спальни не дошли.

А потом Ася Игоревна напомнила, что жизнь, вообще-то, кипит:

– Так, вставай, поднимайся рабочий народ! Ведьмочкам молодым и не очень на грядущую неделю надо провианта и внимания.

Сонный, взъерошенный и невозможно теплый Егор пробурчал мне в затылок:

– Ты первая в душ, да поедем по магазинам, раз Шабаш требует.

И вырубился обратно.

Я сбегала, куда послали, а потом накрыла его пледом и тихонько утопала к себе.

Пусть спит, утомился ведь, герой.

Добравшись до дома и обнаружив в квартире чистоту и порядок, а также готовые уроки, сыгранную музыку и сделанную разминку с растяжкой, поняла: мать моя – это сила.

– Хорошо, что бабушка нечасто приезжает, – бурчала Аннушка, догружая посудомойку после быстрого перекуса, который матушка мне организовала.

– Не ворчите, давайте сейчас закажем на вечер доставку нам всякого нужного на неделю, да пойдем, хоть в Парке Авиаторов погуляем. Бабушка еще не видела его обновлений.

Возражений не последовало.

С погодой все еще было пристойно: пусть нежарко, ну, так и не май месяц, но сухо и солнечно. Для Питера – это важно.

Гуляли с матушкой неспешно по благоустроенным дорожкам парка, девочки облазили все спорт– и детские площадки в округе, носились на самокатах и от души вопили. Просто так.

– Я им сказала, что в жизни надо уметь орать. И погромче. Вот – тренируются, – улыбнулась мама.

Я ее очень понимала и поддерживала, только думала, что тренироваться следует в лесу, а не в людном общественном месте, но не встревать же в педагогический процесс. Так что всем окружающим пришлось потерпеть.

Когда мы довольные, веселые и румяные притащились домой, как раз одновременно с доставкой, то в телефоне обнаружился проспавшийся, но тем не менее недовольный Власов:

– Лина, что за фигня? Как это понимать, вообще? День прошел, тебя нет. Как ты могла?

– Егор, выдохни. Ты выспался, отдохнул, сейчас соберешься и завтра с утра с новыми силами – в Кингисепп.

Ой-ой-ой.

Матерился он тихо и в сторону, но несколько занятных оборотов я уловила.

– Значит так, да, непослушная моя женщина решила? Ну, хорошо же. Посмотрим, кто у нас самый умный… завтра. Целую тебя, девочкам и Асе Игоревне – привет.

То, что на выездной проверке будет жесть, как бы никто не сомневался.

Там вообще место такое, заколдованное.

Никогда не забуду, как пару лет назад, летом, выезжала туда в составе комиссии по приемке выполненных работ. И конкретно желала поглядеть лежневую дорогу[1] вдоль трассы газопровода, да. Стоила она как полтора боинга: достаточно длинная, по болотам, в два наката.

Ага.

Искала я ее долго, а потом уточнила у местных коллег и подрядчика:

– А, собственно, где?

– Да разобрали пару недель назад. Всё, работы-то выполнены.

Как я офигела – не выразить цензурно:

– И вы хотите мне сказать, что здесь за две недели успело все затянуть мхом, и вот, – ткнула пальцем, – выросла и созрела брусника?

Хором, на три голоса, представитель службы СК филиала, местной эксплуатационной службы и подрядчика затянули:

– Василина Васильевна, вы даже не представляете, как здесь все быстро растет!

Да, не представляю.

Насколько здесь все быстро растет.

– Уважаемые, вон там, если присмотреться, видно остатки старой лежневки. Ей лет тридцать. Вероятно, со времен прокладки газопровода осталась. И что-то никто ее разбирать не стал…

Тишина была мне ответом.

Вот такое место там, таинственное и волшебное, да.

Предвкушаю сначала восторг Власова, а потом наш с Брейом, когда мы Акт получим.

Может, сразу уволиться, а?

Но вспомнила, про затраты на подрастающий Шабаш и вздохнула: не с нашим счастьем, увы.

А понедельник, кроме нервов на работе, принес сюрприз еще и после нее.

Только я вернулась домой и сжевала очередной кулинарный шедевр от матушки, как телефон потребовал внимания:

– Вася, в субботу идем в «Джаггер», я все забронировала. Даже Норникель будет с мужем. Можешь взять своего таинственного поклонника, – выдала Элка в трубку.

– Это чего это за собирушка странным составом? – удивилась очень сильно, потому как Паша, ну, редко с нами тусил: бизнес, планы, сделки, все такое. Не до грибов.

Элла тихо рассмеялась:

– Ну, Олежек хочет познакомиться с моими подругами и их половинами. Женечка с Пашей были от идеи в восторге, только очень просили, чтобы и ты секрет свой привела.

Это ж-ж-ж неспроста. Как есть, Аникеевы желают посмотреть в лицо Власову и таки сказать ему пару ласковых.

Он, конечно, заслужил, но вести его в компанию, то есть намекать, что у нас все серьезно, не хочется. Потому что у нас… ну, нет.

И вообще:

– Погоди, Олежек – это?

– Это владелец клуба, да, – подружка мурчала очень довольно.

Ни фига себе, ежики-корежики, какие новости, а я опять не в курсе.

– Эх, я-то буду, мои принцессы в пятницу днем отбывают на каникулы, а вот про секрет…

– Васька, не свисти. Ждем с мужиком, – и все, отключилась.

Вот это поворот.

Нет, я не сомневаюсь, что Егор Андреевич с удовольствием в клубешник сходит. Но со мной? Знакомиться с подругами?

Сомневаюсь.

Вероятно, Вселенная вновь решила мне продемонстрировать, невероятное, потому как часов в восемь вечера телефон снова ожил:

– Лин, въезжаю в Питер, минут через двадцать – тридцать буду у вас.

Што, простите?!

– Ты с ума сошел? У тебя недельная проверка! Егор, ты что творишь?

– Неделю без тебя? Это ты с ума сошла, милая, если думаешь, что я на такое соглашусь.

И во-о-от, завершил звонок.

– Хм, барышни, у нас намечается поздний чай, – объявила домашним.

Девочки переглянулись, и Аня уточнила:

– Дядя Егор приедет?

Мама, хмыкнув, пошла греть ужин, а мелкие обрадовались и запищали:

– Ой, сейчас вкусностей привезет, и анекдотов расскажет, и на твоих коллег пожалуется…

Как бы вот, нежданная радость у нас нарисовалась.

Встречали героя всем Шабашом.

Да, он и правда привез пакет из пекарни, который девчонки тут же утащили на кухню, а мама пригласила:

– Егор, ужин ждет. Давайте, мойте руки и за стол.

Тот согласно покивал, а потом, когда народ из прихожей удалился, притянул меня ближе и выдохнул в губы:

– Второй день без тебя. Думал – сдохну.

И поцеловал. Так, как он умеет, чтобы искры и звездочки хороводом, голова пустая и звонкая, ну, и жарко сразу всей мне.

За чаем матушка выяснила некоторые подробности, а именно: откуда Егор явился, что там происходит и куда ему завтра рано утром надо опять лететь. И вот тут-то Ася Игоревна зажгла, буквально:

– Ну, вы придумали, конечно, молодежь. Давай, Вась, собирай тревожную сумку. Рыцарь подвиг совершил, так что дама должна подойти к вопросу награды со всем пониманием.

И внезапно вышло так, что я возвращалась теперь с работы домой, ужинала, проверяла уроки, слушала новости, а потом звонил Егор:

– Моя драгоценная, въезжаю в Питер. Выходи.

И я, перецеловав дочерей и мать, выбегала во двор, где уже парковалась модная машина сумасшедшего столичного мажора, который, бросив все и наплевав на регламент проверки, каждый вечер приезжал за мной. Вез к себе домой, кормил, купал, обнимал все время и бормотал какие-то несусветные милые нежности и глупости. А потом, освободив от шикарного банного халата с вышивкой «Лина – моя богиня!» во всю спину, укладывал в постель, обхватив и прижав к себе, как любимую игрушку, долго целовал и засыпал счастливым. Делая такой же и меня.

Так прошло у нас два дня, а в среду вечером бомбануло:

– Завтра со мной поедешь. С Брейном я договорился. Командировка у тебя, милая.

Подавилась пастой:

– Чего-чего у меня завтра?

– Ты не представляешь, они там такие идиоты. Что твои, что мои. Хочется всех просто поубивать на хрен. Спасай коллег, моя богиня. Если не поедешь, гнев мой будет ужасен. И в Акте все будет печально, – и глазами так ведет, что ну, все без слов понятно.

Эти бараны «на земле» ничего не поправили, и там полный трындец. Придется ехать, что уж.

Но прекрасно понимая, что в пятницу надо девчонок проводить в Воронеж, осторожно Власову в четверг за обедом шепнула:

– Завтра мама увозит детей на каникулы. Мне надо их отправить. Я сегодня обязательно домой поеду.

Власов хмыкнул:

– Вот не сомневался, что мы с тобой так в здешней гостинице постель и не опробуем. Хорошо, вернемся в Питер. Но на все выходные – ты моя.

Ой-ой.

– Видишь ли, Егор Андреевич… – начала осторожно, но была перебита.

Рыком:

– Нет, Лина!

– Да, подожди. У меня в субботу вечером встреча с подругами. Так что мне нужно будет сходить ненадолго.

Окинув меня смеющимся взглядом, Власов склонился к уху и выдохнул жарко:

– С подругами и ненадолго? Не смеши мои кеды. Где встречаетесь-то? А Аникеева будет?

О, как. Ну, сам заговорил.

– Идем в клуб поплясать. Аникеевы будут. Ты мне, кстати, ничего рассказать не хочешь, м?

– Ты не волнуйся, я все улажу. Мне бы с ними познакомиться да извиниться за беспокойство. Так что я с тобой пойду, – улыбнулся так широко, что коллеги за соседним столиком вздрогнули.

Да, дело в Акте отчетливо пахло керосином, но что уж. Сначала крайней буду я, а потом уже филиал. Такие дела.

– Егор, понимаешь, – понизила голос, чтобы сильно не светить коллегам частную жизнь, – у нас встреча почти семейная. Девчонки с мужьями и женихами собираются…

– Тем более идем вместе, – сверкнул глазами. – Еще моя женщина по клубам одна не шарахалась.

Ежики-корежики, а потише выступать нельзя было, ну?

Глава 36: Необходимое и достаточное

«Не утешайте меня, мне слова не нужны,

Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,

Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,

Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!»

Ю. Визбор «Милая моя»

Егор

Примчавшись как идиот к Лине ночью и оказавшись буквально в стране чудес, там, где сбываются мечты, а потом познакомившись с ее матерью, понял – это всё окончательно и бесповоротно.

Она мне нужна.

Они мне нужны.

Плевать я хотел на прошлое: хоть мое, хоть ее. У нас должно быть общее будущее.

И совершенно сумасшедшая, бросающая в дрожь, ночь с субботы на воскресенье, которую мы провели гуляя по городу, мне кажется, обнулила весь мой прошлый опыт отношений и подарила чёткое понимание:

– Эта женщина – моя, и я хочу быть только с ней. Безумно хочу.

И тут, естественно, вылезли проблемы в виде отца, с одной стороны, а с другой стороны – идиотского спора с коллегами.

Нет, ясно, что сам дурак, но делать-то что-то надо.

И как бы я ни сердился, когда в воскресенье проснулся и не обнаружил этой фантастической женщины рядом, это оказалось более чем кстати.

Почти в восемь вечера ко мне ввалился глава батиной СБ. Официально – привез на подпись документы на квартиру.

Ну а неофициально, понятно же?

С увещеваниями, угрозами, а также попытками вернуть взбрыкнувшего сына в стойло «счастливого» семейства.

– Егор, не дури. Показал характер, молоток. Отец впечатлился, мать успокоительное глушит, – усмехнулся Борис Степанович, в миру – дядя Боря-параноик, батин кореш со школы.

Устроился напротив меня за столом на кухне, налил себе из фляжки в предложенный кофе коньяка, хмыкнул:

– Где ты здесь столько бабла срубишь, чтобы жизнь свою привычную, развеселую и тусовочную ввести? Байк твой понтовый в гараже отца пылится, скучает. А девки столичные так и вовсе все глаза повыплакали в ожидании, когда ты их навестишь и осчастливишь.

Ну, такие себе аргументы. Из прошлого. Неприятного.

Удивительно, насколько это перестало иметь для меня значение.

И как быстро.

– Дядь Борь, давай так: ты мне документы передал, я тебе, где нужно подписал. На этом расстанемся, потому как все, что я родне сказал – в силе. И вообще, не лезли бы вы в Питер, – поморщился, потому что у меня самого тут связей не было от слова «совсем».

А было надо. Сильно.

Дядькин коньяк пошел через нос:

– А ты уже, что ли, в курсе, как батю твоего Аникеев послал?

О, как. Внезапно.

Вот это номер. Совершенно точно мне нужно с ним знакомиться, извиняться, а походу ещё и благодарить.

– Отец часто лезет, куда не просят, так что я не удивлен, – прикинулся валенком.

– О, там мощно было. Еще Жаров потом добавил, через своих столичных эмиссаров. Мол, руки прочь, а то можно и без них остаться. Так что твой летний загул хорош, – скупо похвалил этот хитрый хмырь.

Вот как пить дать он еще куда-то инфу сливает, потому что морда больно светящаяся, и живет не по средствам.

Но это не мои проблемы. Охота отцу жить не с теми и не так – его воля. А я для себя определился:

– Моя жизнь – это моя жизнь, и основные решения в ней буду принимать я сам. Так можешь отцу и передать.

Борис Степанович кофе допил и поморщился:

– Четко ты, конечно, от них срулил. Молоток, уважаю.

Забрал папку с документами, буркнул под нос:

– Вот и выросла заботушка.

И на этой веселой ноте, бессменный глава батюшкиной СБ меня покинул.

С одной стороны, хорошо, что ничего подозрительного в квартире он не обнаружил, а с другой, когда Лина спала здесь – было настолько офигенно. Нужно не только повторять почаще, а вообще ввести за правило.

А для этого, ну не знаю, не цветы же сюда покупать с пирожными?

Уже ложился спать, как меня вдруг торкнуло: вспомнил одного приятеля столичного. Тот, когда помешался конкретно, вплоть до женитьбы, то, чтобы показать серьезность намерений своей строптивой невесте, заказывал для них парные банные халаты с надписью: «Король» и «Королева».

Это всё туфта, а вот «Лина – моя богиня!», будет офигенно на ней смотреться.

Примчав в понедельник в Кингисепп, понял, что легко не будет.

И чтобы сдержать слово, данное самой важной женщине, и не вылезти в Акте на охрененное количество замечаний, придётся сильно напрячься.

Причём всем.

А к вечеру осознал простую истину: ещё день без неё не протяну. Имею все шансы загреметь за решетку за массовое убийство с особой жестокостью, потому как коллеги, что мои, что Василины Васильевны, бесили своей медлительностью. Да и вообще, всем раздражали.

Поэтому, недолго думая, прыгнул в машину и погнал обратно.

Ася Игоревна – святая женщина, мировая тётка. Офигеть просто, как моей Лине с матерью повезло. Ну и мне тоже.

Эти ночи в обнимку с обожаемой женщиной, натурально, давали силы вывезти всю идиотскую проверку, которая, чем глубже, тем страшнее показывала результаты.

Но то, как на меня действовала Лина, заставило задуматься о важном.

Допустим, в истории с батей на территории Петербурга более-менее вывозима, тут главное – в Москву не соваться.

Да и вообще, надо будет кое с кем перетереть этот вопрос и, возможно, его вовсе закрыть, если звезды встанут правильно.

А вот момент завершения спора подходит, и что тут делать просто непонятно.

Вот бы, бл*, Василина уволилось. Отлично вышло бы.

В шутку предложил драгоценной по дороге в Кингисепп в четверг утром:

– Чего ты с ними мучаешься, с этими непроходимыми идиотами? Тут так, навскидку, уволиться пора было лет пять назад.

Лина хмыкнула:

– Кушать надо три раза в день, а ещё у меня три девицы подрастают. Алиментов от бывшего хватает только на их образование, а вся остальная радость, извините, за счёт, как ты говоришь, вот этих идиотов. И моих нервов.

– Да, к вопросу про алименты. Можно же по суду потребовать больше, если у него своя фирма? – хорошо бы вопрос провентилировать. Так-то денег хватит покупать девочкам, все, что им нужно, но почему этот типа отец должен увиливать от своих обязанностей?

– Да ну его к лешему. И так будем из-за наследства судиться, – малышка звучала так устало, что я притормозил, прихватил прохладную ладошку, поцеловал пальчики и устроил у себя на колене.

Пусть греется.

– И что там за наследство всплыло? – уточнил мимоходом, выруливая вновь на трассу.

Так как руку я обратно Василине не вернул, то она поерзала на сидении, устраиваясь поудобнее, и пояснила:

– Его отец почти все свое имущество завещал нам с девочками, а Виктору только старую дачу. Тот, конечно, против такого расклада. Вот, сказал – в суде будем делить. Так меня достал еще во время развода, что сил никаких нет.

Вот же бывший – скотина.

Погладил нежную кожу:

– Решим все, милая. Не тревожься, найду адвоката, и тебе не нужно будет заниматься этим самой.

Василина засмеялась тихо, а у меня весь затылок дыбом. Вот, хоть тормози и целуй эту сладкую женщину. Пару часов.

– Да есть у меня адвокат. От Аникеевых.

О, тонкий момент. Обсуждать не сейчас, точно.

– И об этом тоже надо будет поговорить, моя бесценная. Но позже. Приехали, надевай маску холодной стервы и вперед. Здесь такая жопа в документах, что либо вы решите этот вопрос сегодня, либо завтра будет двенадцать замечаний, милая.

Из машины Василина Васильевна выбралась натуральной фурией, и перепало как раз местной службе эксплуатации, так сказать, принимающей стороне. И за дело, в принципе.

Кто удивлен, что к обеду большая часть проблем была решена? Правда, малышка чуть не сорвала голос, а я, грешным делом, стал записывать за ней изящные обороты про «безголовых, умственно отсталых жертв трудного детства, беспутной юности и не первой свежести», «инвалидов тяжелого физического и умственного безделья», «тупиковой ветви развития и ошибок теории Дарвина». Было очень мило, да.

Уволок эту блистательную мегеру на обед под восторженные, но беззвучные аплодисменты. Оказался прямо героем дня.

Да-да, моя красавица и тут меня удивила: в Питер, видите ли, надо вечером.

Ну, домой так домой, что?

И не надо песен про подкаблучника. Уважать решения своей женщины – это про другое. Ну и радовать ее тоже приятно, да.

Тем более, она так благодарит, что на обратном пути пришлось немного в лесочке задержаться.

А там пятница с ее традиционными сюрпризами, да.

Глава 37: Жизнь и ее сюрпризы

«Труднее всего, когда жизнь реальна.

Прошедшее, как и будущее,

Ненаставшее и наставшее,

Всегда ведут к настоящему…»

Т.С. Эллиот «Четыре квартета»

Василина

Написала маме, что возвращаюсь, когда выехали из Кингисеппа.

– С Егором? – уточнила прозорливая родительница.

– Да, – лаконично отправила в ответ, потому что меня весь этот процесс экстренного и очень плотного, можно сказать, всеобъемлющего сближения с Власовым сильно напрягал.

Ну, не бывает вот так: молодой, умный, с офигенными карьерными перспективами, состоятельный, еще и красавчик да мне? Давно не юной, разведенной с тремя, на минуточку, детьми.

Вероятно, заметив мое мрачное выражение лица, Егор Андреевич присмотрел съезд на грунтовку, припарковал в нем свой понтовый транспорт и выволок меня на улицу:

– Лина, что?

– Это все кажется мне абсурдом, бредом… зачем тебе весь, сопровождающий меня, дурдом? – я так устала, издергалась.

Да задолбалась, в конце концов, гадать.

Власов усмехнулся, сгреб в объятья, прижал крепко, целуя в макушку, а потом туда же выдохнул:

– Ты всегда меня спасаешь своим теплом, искренностью, тем самым пониманием и участием, которые не позволяют сдохнуть в этом дерьмовом, насквозь продажном мире. Что, ты хочешь лишить меня этого? Почему, Лин? Что я сделал не так?

Подняла на него полные слез глаза:

– Как так? Я не подарок: злая, резкая, истеричка…

– Ты – лучшая. Для меня – точно. И для детей, и для Аси Игоревны. И подруги у тебя, видимо, офигенные и тоже так считают. Не нужно обращать внимание на идиотов. Их всегда было, есть и будет валом. Шли лесом, можно даже вслед не плевать. Много чести.

Егор гладил горячей ладонью по спине под расстегнутой курткой, серьезно говорил удивительные вещи, а второй рукой прихватил за затылок и, чуть массируя уставшую голову, медленно сближал наши лица. Ну, тут сразу все ясно.

Поцелует, и я больше ничего разумного сказать не смогу.

И сделать тоже.

Только горячее, страстное, абсолютно неразумное и неприличное.

Но такое… такое, что дух захватывает даже от воспоминаний.

И в осеннем лесу не так чтобы сильно попа мерзнет, если ее при этом гладят горячие руки, да.

Ежики-корежики, Вася! Тебе сколько лет? Что ты творишь?

Пока Егор приводил себя в порядок, любовалась им: ну, какой офигенный, а?

– Не смотри так, милая, а то мы тебе все же спину застудим тут. Погоди, сейчас доедем до дома и повторим, – жарко выдохнул в губы, облизнул их, чуть прикусил нижнюю.

А Вася что?

Вот именно.

Оно самое. Горит же, полыхает прямо.

Кошмар какой…

Когда мы все же продолжили наш путь в Петербург, увидела, что матушка мне там настрочила в мессенджере: «Ну, раз с Егором, то мы тебя ждем завтра. Или с утра, или, если получится, днем – перед поездом».

Обалдеть.

То есть, маме нормально, что я… что мы… да, ну, иприт твою медь!

Вот такая вся противоречивая и нервная приехала я, да, к Егору.

– Давай, милая, душ, потом ужин и поговорим. Ну, как получится, – пробормотал Власов, засовывая меня в ванную.

Если бы следом не полез, можно было бы подумать, что, ну, заботится.

Как стало ясно из его очень эмоциональных и не всегда цензурных выражений в процессе быстрой помывки, поговорить нам вряд ли светит в ближайшем будущем. Не тогда, когда мы наедине точно.

Ужин пролетел незаметно, словно и не было. Не запомнился совершенно, потому что, когда ты сидишь на коленях у сильно в тебе заинтересованного мужика, ну, несколько не до еды получается.

До бесед дело не дошло, естественно, потому, что начали мы в кухне, потом переместились снова в ванную и завершили в спальне наши выяснения: зачем, кто для кого и почему.

А потом он отрубился.

Я, конечно, думала свалить уже до дому, до хаты тихонечко, но Егор так в меня вцепился, что едва я попыталась выбраться из загребущих ручек, проснулся, сильно негодуя:

– Нет, Лин. Хватит бегать. Спи. Утром отвезу тебя.

Пришлось расслабиться, уткнуться носом в горячую грудь и спать.

Утром дети были рады нас видеть, а мама накормила очень ранним завтраком и Егора Андреевича тоже.

– Напишу, как буду выезжать. Собери вещи, все выходные ты у меня, а там посмотрим, – прошептал на прощание Власов, поцеловал и умчал в Кингисепп закрывать эту опасную проверку.

А я, помня, что он мне вчера между делом показал в филиале, набрала Брейна:

– Владимир Анатольевич, утро, хоть и недоброе. Сегодня до одиннадцати часов надо внести данные в систему. Что именно – я сброшу сообщением. Как угодно и кого хотите прижмите. Если не получится – девять замечаний нам выкатят.

Шеф взбодрился, матерно меня поблагодарил. Потом пообещал вытряхнуть коллег из шкуры и нашпиговать обратно в произвольном порядке.

Дай-то, бог. Или хоть кто-нибудь.

– А Власов что? Не поможет? – столько надежды в голосе, что жаль разочаровывать.

Но придется:

– Власов там пашет за наших, как папа Карло, ругается так же, но он не бог, это раз. И второе – он там не один.

Озадачила потом еще коллег письменно, кого смогла. Так сказать, дополнительно раздав ЦУ. Ну и занялась насущным – сбором Шабаша на каникулы.

Утерев глаза платочком и им же помахав вслед отбывающего поезда, возвращалась с Московского вокзала в приподнятом настроении. Пока ехала в метро и планировала оставшийся день, получила приглашение от Элки перед грядущим загулом «почистить перышки».

А почему бы и, да?

Я же теперь на неделю свободная женщина. Вышла на три станции раньше и через десять минут уже пила кофеек с занятными добавками:

– Это бабушкина настойка. На женьшене, – усмехнулась владелица местного храма красоты.

Пока мы, по словам Эллы, «творили шедевр», успели обсудить мужиков, работу и детей. Резюмируя и провожая меня, подружка фыркнула:

– Не загоняйся. Мама тебе правильно сказала: есть счастье – наслаждайся по полной. Придет еще время мук, слез и сожалений. Оно всегда приходит. Но у тебя хотя бы останутся приятные воспоминания.

И я по пути домой решила послушать этих многоопытных в отношениях с мужчинами женщин.

Не загоняться и наслаждаться.

Ну, когда я что-то глобальное решаю, то вечно происходит какой-нибудь трындец, правда?

Подходя к дому, я поняла, что как-то пропустила сообщение от Егора и поэтому совсем не в курсе, как там Акт. И он сам.

Полезла в карман за телефоном и чуть не выронила девайс на асфальт, когда в пяти метрах от парадной, меня остановил голос, который я надеялась не услышать больше никогда:

– Василечек мой, сколько лет, сколько зим, малышка. Все, закончилось твое мнимое счастье, да? Теперь-то ты от меня никуда не денешься. Кому ты, разведёнка с тремя детьми, да и не молодая уже, сдалась?

У Звягинцева всегда было плохо с манерами и правилами приличия. Вот только по молодости домашней девочке Васе это все казалось очень новым, свежим и привлекательным. И да, крутым.

Ну, дура была. Дура.

С содроганием до сих пор вспоминаю три года, что провела в отношениях с Лехой.

Моя первая горячая и страстная любовь – байкер-адреналинщик Лёха Звягинцев был шикарным парнем: высоченный красавец-блондин, с хитрым прищуром льдисто-голубых глаз. Старше меня на пять лет, сильный, лихой, «победитель по жизни». Много ли малолетней дурочке надо, чтобы влюбиться?

А какие серенады пел! И на гитаре играл, и подвозил в общагу на своем крутом байке, и целовал так, что в голове рождались сверхновые.

Сейчас про себя крещусь, что смогла все же услышать увещевающую матушку, и с Лехой мы расстались, когда я еще училась в институте. Официально из-за того, что его образ жизни мне категорически не подходил. Ночные гонки, пьяные тусовки до утра, дикие перепады настроения, полное отсутствие обязательности, никаких долгосрочных планов, потому что все зависит от его настроения в момент пробуждения. А на самом деле он был страшный ревнивец и, как сейчас модно говорить – абьюзер. Ну, тот человек, который вроде как тебя любит, но лучше бы нет.

Всегда смеялась, когда кто-то жаловался на проблемы с бывшим. Да, у меня-то все годы брака было тихо и спокойно. Но вот же.

– Не скажу, что рада видеть. И ты, конечно, мимо. Мы с тобой расстались давно, но причины, по которым это произошло, до сих пор никуда не делись. Вместе мы не будем.

Как он ржал неприятно. Прямо фу, я бы сказала.

– Василиска моя, шикарная ты девка. Всегда была, а с годами только лучше стала. Для меня. Поняла же, девочка, что, кроме меня, никто тебе настоящего счастья не даст, да? – сияя глазами, Леха придвинулся вплотную. Стало очень зябко и неприятно.

Куда я со своим ростом метр семьдесят, против его почти двух?

– Дядя, свали в туман! – Егор Андреевич, на удивление, в этот раз появился максимально вовремя.

Обнял меня, чмокнул в висок:

– Привет, моя хорошая. Что на ужин?

Выдохнула, прильнула к нему, поцеловала в щеку:

– Твой любимый плов, конечно, милый.

Власов сверкнул глазами, Звягинцев скривился:

– Какие муси-пуси, аж блевать тянет. Но ты, Васена, подумай: пацан скоро свалит за новыми впечатлениями, а ты опять одна останешься. Ну, да ладно. Я рядом, малышка.

Облизнулся так провокационно и пошел к припаркованному неподалеку мотоциклу.

– Смотри не помри в ожидании, дядя, – хмыкнул Егор ему вслед.

А потом развернулся ко мне, сжал в объятьях сильнее:

– Ли-и-ина! Ни на мгновение оставить нельзя, а? Обязательно кто-то привяжется. Пойдем, моя богиня, чего-то перекусим, да ты мне расскажешь, что это за кадр и сколько еще такой радости меня ждет рядом с тобой.

Судя по тому, как недобро сверкнули глаза, что одного, что второго при расставании, в ближайшем будущем ничего хорошего и спокойного меня не ждет.

Повезло.