Текст книги "Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)"

Автор книги: Дональд Уэстлейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

14

В три часа я встретился с Эдди Тройном в закусочной, он сидел в кабинке у окна, выходящего на улицу и банк. Когда я проскользнул на сиденье напротив него, Эдди бросил взгляд на часы и отметил:

– На четыре минуты позже.

Я посмотрел на свои часы – они показывали ровно три.

– Готово, – сказал я.

Переведя взгляд за окно, Эдди спросил:

– Ты понимаешь нашу задачу?

– Нет, не очень, – признался я.

Эдди быстро глянул на меня, поджав губы, затем снова повернулся к окну. Всё в этом мире, на его взгляд, было устроено слишком небрежно.

– Взаимодействие в этой команде не выдерживает никакой критики, – сказал он.

– Мне никто ничего не говорил, – кивнул я.

– Мы наблюдаем за «Доверительным федеральным», – объяснил Эдди. – Отмечаем каждого, кто заходит или выходит в период между закрытием банка и уходом последнего сотрудника.

Через большие витрины банка я видел, что внутри ещё остаются несколько клиентов. Охранник у застеклённых дверей выпускал их по одному, когда те заканчивали свои дела.

– Понял, – сказал я.

– Не считая клиентов, – уточнил Эдди.

– Ага, – сказал я.

Эдди оторвал взгляд от банка и подтолкнул ко мне по столу блокнот и шариковую ручку.

– Ты будешь записывать, что я скажу, – распорядился он. – Каждые пятнадцать минут меняемся задачами.

– Понял, – повторил я.

Я раскрыл блокнот, взял ручку наизготовку, но… ничего не происходило. Я следил за Эдди, Эдди следил за банком, и на этом всё. Через некоторое время у меня устали пальцы, и я отложил ручку. Потом глаза начали слезиться, и я отвёл взгляд от лица Эдди, посмотрел в окно.

Минут через десять притащился официант, принять заказ. Будучи студентом, подрабатывающим после занятий, он мягко говоря не вкладывал в работу душу. Ему потребовалось немало времени, чтобы взять в толк: мы будем только две чашки кофе. Когда официант отошёл, я был уверен, что больше мы его не увидим. Хоть с кофе, хоть без него.

В качестве закусочной это место оставляло желать много лучшего. Но как наблюдательный пункт, где можно было сидеть часами, не привлекая к себе внимания, она подходила идеально. Мы не смогли бы привлечь внимание этого парня, даже устроив самосожжение.

В три пятнадцать я произнёс:

– Моя очередь.

Поскольку я и так уже пялился на банк, этого заявления оказалось достаточно, чтобы мы с Эдди поменялись ролями. Боковым зрением я заметил, как он пододвинул к себе блокнот и ручку.

Наблюдать за банком было невыносимо скучно. Отчасти ради развлечения, отчасти из-за нездорового интереса к деталям предстоящего преступления, в которое я того и гляди вляпаюсь, я спросил:

– Как мы вообще собираемся провернуть это дело? Банки выглядят довольно надёжными.

– Тебя не посвятили в план?

– Как ты сам подметил, – сказал я, продолжая наблюдать за тем, как в банке напротив ничего не происходит, – связь – не самая сильная сторона нашей команды.

– Мы руководствуемся принципом: знать не больше необходимого.

Но в голосе Эдди я уловил нотку сомнения. Я взглянул на него.

– Я ведь член этой банды, не так ли?

– Наблюдай за банком, – отрезал Эдди.

Я продолжил наблюдение. Минуло десять минут с тех пор, как ушёл последний клиент. Больше ничего не происходило. Тем не менее, я продолжал смотреть.

– Я ведь член этой банды, не так ли? – повторил я.

– Конечно, – ответил Эдди. – Мы все – одна команда.

– Тогда я имею право знать, – сказал я.

– Может, ты и прав, – согласился Эдди. Я почувствовал, как он быстро склоняется к решению рассказать мне всё, что я хотел знать. – Хорошо, – сказал он. – Мы начнём с незаконного проникновения в «Доверительный федеральный траст» после окончания рабочего дня.

– Как мы это сделаем?

– Наше наблюдение за рутинными действиями поможет ответить на этот вопрос, – пояснил Эдди.

Иногда требовалось несколько секунд, чтобы сквозь звучание слов Эдди добраться до смысла. Военное мышление, применяемое к миру, порой превращало его в невыносимого собеседника. Хотя и весьма пунктуального. Продираясь сквозь его формулировки, я наконец уловил главное и внезапно осознал: банда пока не знает, как попасть в банк.

Во мне расцвел цветок надежды, несмотря на не сезон.

– Получив доступ внутрь, – продолжал Эдди, – мы заставим оставшихся в банке сотрудников позвонить домой и объяснить, что нежданная аудиторская проверка банковской документации вынудит их работать допоздна, возможно, всю ночь.

Я кивнул, продолжая наблюдать за банком. Никто не входил и не выходил; внутри служащие сновали то туда, то сюда, завершая дневные дела.

– Затем мы вынудим занимающего главную должность сотрудника открыть хранилище.

Мне не понравилось, как прозвучало это слово – «вынудим».

– Ты не можешь следить за банком с закрытыми глазами, – заметил Эдди.

Я открыл глаза.

– Я просто моргнул, – сказал я. – Глаза устают, когда смотришь в одну точку.

– До конца твоей смены осталось четыре минуты, – сообщил Эдди.

– Хорошо, – ответил я. – А как насчёт второго банка?

– Следи только за «Доверительным федеральным», – сказал он.

– Нет, я про ограбление. Как мы попадём в «Западный национальный»?

– А, – протянул Эдди. – План просто блестящий. Джо Маслоки войдёт с ним в криминальную историю.

– Отлично, – сказал я, мысленно пожелав Джо Маслоки провалиться со своим планом в преисподнюю.

– Когда семь лет назад строили здание «Доверительного федерального траста», – сказал Эдди, – пришлось отключить часть системы сигнализации, используемой в хранилище «Западного национального».

Я удивлённо поднял брови, не отрывая взгляда от банка.

– Откуда ты всё это знаешь?

– У нашей команды, – ответил Эдди, – есть друзья среди местных строительных подрядчиков. Помнишь, каким образом был построен туннель?

– А, ясно.

– Соблюдаем радиомолчание, – скомандовал Эдди.

Я не совладал с собой; отвернувшись от окна, недоумённо взглянул на Эдди и переспросил:

– Чего?

Он многозначительно мотнул головой влево. Я посмотрел туда – и будь я проклят, если наш студент-официант не вернулся с нашим кофе. Он, не глядя на нас, поставил чашки на стол, несколько секунд хмуро пялился на них, затем отчалил без определённой цели, словно бумажный кораблик в луже.

Я снова повернулся к окну и банку.

Эдди продолжил:

– Хранилище «Западного национального» защищено сигнализацией от подкопа и взлома со всех сторон, кроме той, которой оно примыкает к хранилищу «Доверительного федерального». По сути, у хранилищ этих двух банков общая стена и общая система сигнализации, за исключением этой стены.

– Вот как, – сказал я, начиная понимать, куда он клонит.

– Когда мы проникнем в хранилище «Доверительного федерального траста», – сказал Эдди, – мы окажемся, так сказать, в тылу хранилища «Западного национального». И тогда мы пробьём проход сквозь стену, отделяющую одно хранилище от другого.

– А-а, – протянул я. Но, как мне казалось, стены банковских хранилищ довольно толстые и прочные, независимо от того, снабжены они сигнализацией или нет. – И сколько времени займёт рытьё этого прохода?

– Вероятно, часа три.

Я недоверчиво зыркнул на него. Эдди сказал:

– Твоя смена закончилась.

Я вновь бросил на него быстрый взгляд – Эдди погрузился в наблюдение за банком, пододвинув ко мне блокнот и ручку. Я взял ручку, но записывать было нечего, и я положил её обратно на стол.

– Три часа? – переспросил я. – Я думал, такая работа занимает гораздо больше времени.

– С лазером – нет, – сказал Эдди.

Я вытаращился на него.

– С лазером?

– С лазером, что мы заберём на базе Кваттатунк. – уточнил Эдди.

– База Кваттатунк… – повторил я.

– Военная база, – сказал Эдди, словно это всё объясняло.

Я вспомнил, что где-то в окрестностях и правда есть военная база, но впервые услышал её название. И что мы собираемся забрать оттуда лазер.

– Лазер, – сказал я. – Это такая штука, выпускающая луч, что прожигает всё на своём пути, да?

– Именно.

– И мы собираемся забрать его с той военной базы?

– Да.

– Каким образом?

– Похитим его, – ответил Эдди.

Ну конечно, как же ещё.

– То есть мы должны ограбить военную базу, чтобы потом ограбить два банка? – спросил я.

– Так точно, – ответил Эдди.

«Так точно», – эхом прозвучало у меня в голове.

– И когда же мы ограбим военную базу? – спросил я.

– В ночь перед ограблением банков.

Значит, в понедельник тринадцатого декабря. Через две с половиной недели. Я взял кофе, глотнул – на вкус он был как моё будущее: холодный, унылый, водянистый и не очень сладкий.

– Выходят две сотрудницы, – объявил Эдди. – Три тридцать семь.

Я посмотрел на свои часы: три тридцать три.

– Принято, – отозвался я и записал в блокноте: «2 жен. вых. 3:37».

Выглянув в окно, я увидел двух девушек, кутающихся в пальто, которые удалялись от здания «Доверительного федерального». Охранник запирал за ними дверь.

Ох, лучше бы план выглядел сложнее. Или, наоборот, проще.

Я даже думать не хотел о военной базе.

15

Даже в разгар безумия мы способны сохранять видимость нормальности. В субботний вечер, спустя девять дней после наблюдения за банком вместе с Эдди Тройном, у меня состоялось свидание с девушкой-монтёром по имени Мэри Эдна Суини.

Вообще-то это было двойное свидание, устроенное Максом Ноланом, включающее его и ещё одну местную девушку – Дотти Флейш. Макс поднял эту тему и предложил подыскать для меня спутницу ещё в начале недели, и я, конечно, сразу заинтересовался.

– Не ожидай кого-то сногсшибательного, – предупредил меня Макс. – Все классные тёлки разъехались на учёбу в колледжи. Летом ты можешь выбирать на любой вкус, но в это время года довольствуешься тем, что осталось.

– Я согласен, – сказал я.

Ничего плохого в Мэри Эдне Суини не было. С другой стороны, хорошего тоже не густо. Ей исполнилось двадцать пять, и она была по уши увлечена работой в телефонной компании. По её словам, у неё было три парня подряд, которые ушли в армию, отправились в далёкие края и в итоге женились на тамошних заграничных девушках. Один из этих парней, засланный аж за полярный круг на отдалённую радиолокационную станцию, тут же женился на эскимоске.

Разрывы отношений сделали Мэри Эдну немного нервной; она вздрагивала от резких звуков – например, от хлопнувшей двери или выхлопа автомобиля.

В остальном она была покладистой девушкой, чуть полнее, чем я предпочитал, с большими добрыми глазами и густыми тёмными волосами.

– На работе приходится собирать волосы в пучок, – говорила она мне, – но стоит мне вернуться домой – я их тут же распускаю.

– Никогда раньше не встречал девушку-монтёра, – заметил я.

– Телефонная компания придерживается правила равных возможностей, – ответила Мэри Эдна с той напускной серьёзностью, которую люди с недостатком воображения приберегают для заученных цитат и умных мыслей. – В виде эксперимента они нанимают телефонистов-мужчин. А я – обратная сторона этого эксперимента, – добавила она.

– Девушка-монтёр.

– Специалист-ремонтник, – поправила она меня.

– И ты занимаешься всеми этими ремонтными работами? – спросил я. – Влезаешь на столбы и всё такое?

– Конечно, – ответила она. – Только не в платье. – И она покраснела.

Девушки в маленьких городках всё ещё краснеют.

Наш разговор происходил в ресторане и коктейль-баре «Ривьера», после того, как мы посмотрели кино. У нас было совершенно традиционное первое свидание: мы с Максом пролезли через туннель сразу после семи вечера, встретились с девушками возле кинотеатра «Стрэнд», представились и познакомились, после чего сразу отправились в темноту кинозала, где сидели, не касаясь друг друга, и смотрели двойной сеанс. Двойной сеанс…

К сожалению, первый фильм оказался криминальной историей об ограблении банка, полной персонажей – закоренелых преступников, и с обилием жестоких сцен, включая погоню, драку и мучительную смерть стукача – я почувствовал себя не в своей тарелке. Но второй фильм – комедия про жирафа, проглотившего какое-то экспериментальное вещество, сделавшее его гением – вывел меня из уныния и помог общаться с Мэри Эдной Суини в «Ривьере», куда мы отправились съесть по чизбургеру и выпить пива.

Мэри Эдна была довольно милой девушкой, но я не стал бы бросаться ради неё в огонь и воду – да и просто в воду тоже. Однако у неё имелось одно неоспоримое преимущество перед любой из девушек, с которыми я раньше встречался – она думала, что меня зовут Гарри Кент.

Дотти Флейш была из той же породы, хотя и не точная копия Мэри Эдны. Чуть бледнее, чуть полнее, более говорливая и смешливая, она отличалась от моей спутницы, но не в лучшую и не в худшую сторону. Макс, судя по всему, встречался с ней уже несколько месяцев, представившись гражданским сотрудником базы Кваттатунк, живущим в казарме на территории базы. Теперь и я пользовался той же легендой, и только сейчас я узнал, что Кваттатунк – не военная база в привычном понимании, а скорее склад военного снаряжения, арсенал. Поэтому, без сомнения, там и хранился лазер.

Это вернуло мои мысли к ограблению. Отдельные сцены из фильма чётко и в сочных красках вспыхнули в моём воображении. Я изо всех сил старался поддерживать разговор, не оглядываясь через плечо.

Во время посещения мужского туалета я обнаружил, что раздатчик бумажных полотенец можно настроить таким образом, что при вытягивании первого полотенца вываливалась вся стопка. Но, не считая этого, я не мог думать ни о чём, кроме ограбления. После фильма всё это представлялось гораздо более реальным и значительно более рискованным.

Наконец мы покинули «Ривьеру» и разделились; Макс со своей Дотти рука об руку направились в одну сторону, а мы с Мэри Эдной – в другую, шагая бок о бок, но не касаясь друг друга. Деревья на улицах, вдоль которых мы шли, стояли голые, похожие на костлявые руки, тянущиеся из тьмы между уличными фонарями. Ветви сплетались у нас над головой, словно средневековые орудия пыток.

Призрак ограбления банка следовал за мной по тротуару, отчего и без того прохладный воздух казался стылым. В моей голове чередой проносились катастрофические варианты развития событий: вот начинающееся ограбление перерастает в перестрелку, и я получаю пулю; или нас ловят, и я предстаю перед судом за ограбление, побег из тюрьмы и, возможно, убийство, в результате меня упрячут за решётку до конца моих дней; или мы успешно сбегаем, но я провожу всю оставшуюся жизнь в ожидании неизбежного падения дамоклова меча; или мы успешно проворачиваем это дело, но банда требует всё новых и новых ограблений, после чего последует один из предыдущих сценариев; а что если во время ограбления от меня потребуют застрелить кого-нибудь, я откажусь, и меня пристрелят свои же; или я выстрелю и стану убийцей, а не просто грабителем банков; а может я предприму отчаянную попытку предотвратить ограбление, меня разоблачат мои сообщники, прикончат и избавятся от тела; или меня разоблачат власти, навесят обвинения в побеге из тюрьмы и попытке ограбления; или… Варианты казались бесконечными, и ни один из множества не приносил мне счастья.

Тем временем, Мэри Эдна подробно рассказывала мне про учебные фильмы телефонной компании. Вряд ли какая-либо тема могла сейчас пробудить мой интерес, так что учебные фильмы телефонной компании были не хуже чего-то другого. Время от времени я даже ухитрялся вставить подходящую к случаю реплику, а Мэри Эдна показывала мне столбы, на которые она взбиралась по тем или иным причинам. В конце концов, мы дошли до небольшого дома на две семьи, где она жила на втором этаже вместе с овдовевшей матерью и двумя младшими сёстрами.

Я никак не мог сосредоточиться на присутствии Мэри Эдны, но в этом не было её вины. Всё это проклятое ограбление. Я смутно ощущал некую неловкость, прощаясь с ней на крыльце, вежливо ожидая, пока она откроет дверь и зайдёт в дом. Но лишь на следующий день, когда Макс спросил меня, как прошло моё свидание, я понял, что Мэри Эдна ожидала от меня какого-то знака внимания. Поцелуя, или хотя бы нежного прикосновения. Кто знает, что могло быть у неё в мыслях? Следующей ночью, лежа на койке в своей камере, прислушиваясь к храпу и вздохам спящих мужчин в соседних камерах, я думал о том, как любой из них – долгое время лишённый женского общества – повёл бы себя, стоя на крыльце рядом с Мэри Эдной. И мои действия – воздержание от каких-либо действий – показались мне совершенно неестественными.

Но в тот вечер, заведённый просмотром криминального фильма, я просто не мог думать ни о чём, кроме ограбления. Оно планировалось через десять дней, во вторник четырнадцатого декабря. Хотя я впервые узнал о нём больше двух недель назад, время неумолимо утекало, а я так ничего и не предпринял. Моя единственная призрачная надежда подпитывалась тем, что банда, спланировавшая, похоже, все прочие действия, пока не нашла способа проникнуть в «Доверительный федеральный», несмотря на постоянное наблюдение за банком. Если мы не сможем попасть в банк, то мы не сможем его ограбить, не правда ли?

Я шёл по улице, скрестив пальцы.

16

 Во вторник, в полпятого вечера, за неделю до запланированного ограбления, я сам показал своим сообщникам, как попасть в банк.

На этот раз я вёл наблюдение в паре с Билли Глинном. Мы сидели в той же закусочной, пили тот же мерзкий кофе, принесённый тем же полусонным студентом-официантом, и следили, как за окном ничего не происходит. Вернее, я следил, а Билли рассказывал мне историю как он однажды застукал свою подружку, занимающуюся любовью с каким-то парнем на заднем сиденье автомобиля, припаркованного позади придорожного кафе.

– Он убежал в лес, – говорил Билли, – но я не стал его преследовать.

– Не стал? – переспросил я.

– Сперва, – ответил Билли, – я решил малость угомонить девчонку, так что я вытащил её из машины и врезал в бочину. Не в грудь, понимаешь, я же не хотел отшибить ей сиськи. Так, сломать пару рёбер, чтобы она не смылась. Я подумал: если она будет в больничке, то я всегда буду знать, где её найти. Потом я вернулся к машине того чувака, отломал двери и крылья, вырвал рулевое колесо, немного искорёжил движок и закинул капот на дерево. После этого я отправился в лес за самим чуваком. Когда я его догнал, оказалось, что в спешке он забыл штаны и бегал по лесу голышом. Ну, я был чертовски зол на этого чувака, так что я…

– Эй! – воскликнул я. – В банк входит мастер по ремонту пишущих машинок.

– Что?

– Мастер по ремонту пишущих машинок, – повторил я, и был готов в эту минуту откусить себе язык. Я сказал, не подумав, отчасти потому, что возле банка редко что-то происходило, но главным образом потому, что мне не хотелось знать, что Билли сделал с голым парнем в лесу. Я почти видел себя на месте того парня.

– Мастер по ремонту пишущих машинок, – повторил Билли, когда до него наконец дошло, и старательно вписал эти сведения в блокнот крупным детским почерком, с чудовищными орфографическими ошибками, но при этом так старательно и сосредоточенно выписывая каждую загогулину, что розовый кончик языка высунулся из уголка его рта, словно роза, проросшая сквозь кучу отработанной породы.

Слишком поздно. Я понял, что мастер по ремонту пишущих машинок и станет нашим путём в банк. И ещё я понял, что теперь эту информацию никак не скрыть от Джо Маслоки и остальных. Вот если бы я держал язык за зубами, Билли, увлечённый своим рассказом, вообще не заметил бы мастера. Но я сказал о нём, а Билли записал – так что остальные рано или поздно обо всём узнают. Моя последняя надежда рухнула, и я сам приложил к этому руку.

Хоть бы Билли не догадался записать название компании…

– Что написано на машине этого чувака? – спросил он.

Да чтоб тебя! Я посмотрел на фургон «Форд-эконолайн», стоящий перед банком, и прочитал название, выведенное крупными буквами на боку. Решусь ли я соврать? Нет, не решусь.

– «Твин Ситис: Пишущие машинки», – сказал я.

– Твин… – произнёс про себя Билли и принялся записывать с грацией и скоростью человека, выцарапывающего свои инициалы гвоздём на скале. – Си… – продолжил он и наконец закончил. – …тец.

Пока он мучительно выводил словосочетание «пишущие машинки», я чувствовал, словно в мой гроб вбивают последний гвоздь.

– Он выходит, – сказал я в отчаянии, утратив всякую надежду. – Он несёт пишущую машинку.

– Хе-хе, – произнёс Билли. Даже он понял, что всё это может означать. – Подожди, вот ребята обрадуются, когда об этом услышат.

Я готов был ждать вечно. За окном мастер убрал пишущую машинку в фургон, сел за руль и уехал. Билли продолжал хихикать.

Я ощущал себя столь несчастным, что забыл об осторожности и глотнул кофе.