Текст книги "Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)"

Автор книги: Дональд Уэстлейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Не хотелось бы взрыва в этой зоне, – рассудительно заметил Эдди.

Я посмотрел на него с тревогой.

– Почему?

Эдди указал на куонсетские ангары вокруг нас.

– В некоторых хранятся соединения цианидов, – пояснил он. – А также другие отравляющие газы, несколько видов дефолиантов, кое-какие стерилизующие агенты. Здесь достаточно химического оружия, чтобы оголить всю планету.

– О, – протянул я, с трудом справляясь с желанием идти дальше на цыпочках.

19

 Нужное нам здание находилось сразу за цилиндрическими емкостями с чумными бациллами.

– Вот оно, – сказал Эдди. – Строение справа.

– Ага, – сказал я, почёсываясь. С тех пор, как Эдди рассказал мне о чумных бациллах, я всё время чесался, а мои лёгкие будто сморщились.

Строение справа представляло собой одноэтажную версию типового здания, но с меньшим числом окон. У входной двери расхаживал часовой с винтовкой. Точнее, он начал расхаживать, заприметив нас – капитана и лейтенанта, приближающихся к его посту – а до этого он скорее бесцельно слонялся, чем расхаживал. Когда мы подошли ближе, часовой резко остановился и сделал поворот направо, в нашу сторону, чётко выполнил винтовкой приём «на изготовку» из положения «на плечо» и возвестил голосом юнца:

– Стой, кто идёт?

– Капитан Робинсон, – ответил ему Эдди. – Вольно, рядовой.

Часовой слегка расслабился, но винтовка в общем и целом оставалась в положении «на изготовку», пока Эдди доставал документы, изготовленные для него Бобом Домби. Я в это время разглядывал часового, гадая: неужели такому мальчишке и правда выдали патроны для его винтовки?

– Вот, солдат.

Мальчик не взял протянутые ему бумаги. Он вытянул шею над зажатой в руках винтовкой и прочитал документы, пока Эдди держал их перед ним.

– Да, сэр, – сказал рядовой. – Всё в порядке, сэр. Вы хотите войти?

– Именно.

– У меня нет ключа, – с сомнением сказал часовой.

– У меня есть, – заверил его Эдди.

Неделю назад Эдди вернулся с базы со множеством разных восковых слепков, и Фил позаботился об изготовлении ключей в тюремной мастерской. Теперь Эдди вытащил связку, выбрал один из ключей и с убедительной уверенностью отпер дверь.

– Возвращайся на пост, солдат, – сказал он без лишней резкости, и мы вдвоём прошли в здание, задержавшись лишь для того, чтобы Эдди щелкнул выключателем возле двери. Вспыхнул двойной ряд флуоресцентных ламп, тянущийся через всё помещение.

Внутренних перегородок не было. Склад выглядел почти как моя старая казарма времён срочной службы – вытянутое в длину прямоугольное пространство, с квадратными деревянными столбами через равные промежутки поддерживающими кровлю. Единственное отличие заключалось в том, что казарма имела окна по всему периметру, а в этом здании была лишь пара окон по бокам от главного входа и ещё по три окна с каждой стороны. Как я заметил, на задней стене окон не было вовсе.

Никакой мебели, лишь картонные коробки, составленные в штабеля, между которыми оставались проходы. Большая часть штабелей доходили до пояса, но кое-где они возвышались выше моей головы. Читая сделанные по трафарету надписи на коробках, я узнал, что нахожусь в окружении пулемётов, миномётных снарядов, прицелов ночного видения, ручных гранат…

– Ага, – сказал Эдди. – Вот то, что нам нужно. Найди пустую коробку, лейтенант, они должны быть где-то здесь.

Вот уже второй раз он так ко мне обратился. Первый был в столовой офицерского клуба – тогда я счёл это оправданной предосторожностью. Но кто мог подслушать нас сейчас? Посмотрев в окно, я увидел часового, бодро расхаживающего взад и вперёд снаружи, но между ним и нами была закрытая дверь, вряд ли он мог услышать, что мы говорим.

Или Эдди опасался, что эти складские помещения напичканы «жучками»? В общем-то ничего невозможного: если установить микрофоны, реагирующие на звуки и оборудовать центральный пост прослушки, то можно сразу узнать, если кто-то задумал недоброе.

«Разумно, Эдди», – подумал я, а вслух сказал:

– Да, сэр. – И отправился искать пустые коробки.

В дальнем конце склада их оказалось полным-полно – аккуратно вложенные друг в друга. Разделить их было не так-то просто, и когда я в конце концов вернулся к Эдди, то увидел, что он разжился ещё кое-каким добром, помимо лазера. Четыре автоматических пистолета «Кольт» 45-го калибра, чёрные и зловеще поблескивающие в свете флуоресцентных ламп, плюс дюжина запасных магазинов с патронами. Пять ручных гранат. И наконец – контейнер примерно пятнадцать дюймов в длину и шесть в ширину, с трафаретными надписями, представляющими собой непонятный набор букв и цифр, среди которых ясно читалось одно слово: «ЛАЗЕР».

– А всё остальное зачем? – спросил я.

– Полезное снаряжение, – ответил Эдди. – Нашёл пустую коробку? Хорошо.

Он взял коробку и аккуратно уложил в неё всё, что приготовил, разместив предметы плотно, чтобы не болтались. Учитывая, что это были за предметы – предосторожность была не излишней.

– Хорошо, лейтенант, – сказал Эдди, закончив упаковку. – Теперь, если ты не против понести эту коробку, мы можем идти.

– Так точно, сэр, – ответил я.

Я поднял коробку, по ощущениям весившую целую тонну, и последовал за Эдди по центральному проходу ко входной двери. Он открыл её и отступил в сторону, давая мне пройти. Часовой замер на месте, уставившись на коробку в моих руках, затем снова взял винтовку наизготовку и сказал:

– Простите, сэр, но я не могу позволить вам забрать это.

Эдди уже собирался погасить внутри свет и запереть дверь, но остановился, бросив на часового быстрый раздражённый взгляд.

– О чём ты, рядовой?

– Я не могу позволить вам вынести припасы с этого склада без особого распоряжения от майора Макоули.

– Но оно у меня есть, – сказал Эдди. – Я же тебе его показал.

И часовой и я недоумённо посмотрели на Эдди. У него было распоряжение? Для меня это стало новостью.

Для часового тоже.

– Простите, сэр, но я не помню, чтобы видел его.

– Ничего страшного, – сказал Эдди. – Отрадно видеть на посту столь бдительного юношу… – говоря это, Эдди запустил руку во внутренний карман кителя и выхватил маленький пистолет, тот самый, что он направил на меня во время нашей первой встречи в спортзале.

– Спокойно, солдат, – сказал он. – Нет никаких причин нарываться на пулю. Лейтенант… – это он мне, – забери у молодого человека винтовку.

– Э-э-э, – протянул я.

Я стоял с коробкой, битком набитой боеприпасами и взрывчаткой, между человеком с винтовкой и человеком с пистолетом. Но часовой не шелохнулся, хотя и держал по-прежнему оружие наизготовку, словно застыл в этой позе. Может, стрельбы всё-таки удастся избежать. Поспешно, но бережно, опустив коробку на землю, я приблизился к часовому, поразившись, насколько побелели у него костяшки пальцев, сжимающих винтовку, и как расширились зрачки его немигающих глаз. Осознание, что он напуган не меньше меня, приносило слабое утешение.

Возможно, часовой был напуган даже больше меня, ведь он не понимал, что происходит.

– Я заберу это, – сказал я, положив руку на ложе винтовки. Она дрожала под моей ладонью, как щенок. Часовой вытаращил на меня глаза. Я моргал, как корабельный семафор.

– Вы не можете… – начал часовой, запнулся, сглотнул и продолжил шёпотом: – Я не могу отдать...

– Можешь, – заверил я его и слегка потянул винтовку. Костяшки пальцев часового белели, как мел.

У меня за спиной послышался голос Эдди:

– В сторону, лейтенант. Если он не отдаст оружие по своей воле, мне придётся стрелять.

Руки часового неожиданно разжались, и я едва успел подхватить винтовку и не дать ей упасть на землю. Взяв её обеими руками, я отступил назад.

– Хорошо, рядовой, – сказал Эдди. – В здание, живо.

«Мы в свете прожекторов, – подумал я. – Мы на военной базе в свете прожекторов обезоруживаем часового. Как я в это вляпался?»

Я заметил, что неосознанно держу винтовку в положение «на изготовку». Хотел взять её иначе, но не мог сообразить – как.

Тем временем часовой прошмыгнул в здание. Мы с Эдди последовали за ним. Внутри я сразу положил винтовку на вершину штабеля из коробок, от греха подальше.

– Давай-ка взглянем на твою разнарядку, – сказал Эдди часовому.

– Так точно, сэр.

Часовой, как я заметил, никак не мог отбросить мысль, что Эдди – вышестоящий офицер. Он достал из нагрудного кармана сложенный лист грубой бумаги и протянул его Эдди.

– Хорошо, – сказал Эдди, взяв бумагу. – Как твоё имя, солдат?

– Банфельдер, сэр. Рядовой первого класса Эмиль Банфельдер.

– Вольно, Банфельдер.

Банфельдер заложил руки за спину и расставил ступни на ширину двенадцать дюймов. Божечки, он даже «вольно» встал как на параде!

Военные получают свои разнарядки на день на листе писчей бумаги, где может быть десяток разных имён и заданий, и все в сопровождении армейских аббревиатур и сокращений. В чтение этого списка и погрузился Эдди, а когда нашёл то, что искал, то поднял взгляд и произнёс:

– Тебя должны сменить в двенадцать ноль-ноль.

– Так точно, сэр, – ответил часовой.

– То есть через два часа сорок семь минут, – сказал Эдди, сверившись с циферблатом часов. – Не так уж долго, Банфельдер.

Сбитый с толку часовой неуверенно ответил:

– Как скажете, сэр.

Затем Эдди спокойным, но твёрдым тоном отдал нам обоим приказы, и мы беспрекословно подчинились. Часовой сел на пол, прислонившись спиной к опорному столбу. Он снял свой ремень, и я связал ему запястья, так, что руки, заведённые за спину, обхватывали столб. Я заткнул рот часовому его же галстуком, а шнурками от ботинок связал лодыжки. Когда я закончил, Банфельдеру оставалось лишь сидеть и дожидаться смены в полночь.

– Хорошая работа, лейтенант, – сказал Эдди. – Теперь нам пора уходить.

– Так точно, – отозвался я.

Вновь выйдя со склада, Эдди тщательно запер дверь. Я поднял коробку, и мы направились вдоль улицы. Пока мы шли, меня начали беспокоить кое-какие нестыковки в действиях Эдди, и я спросил:

– Эдди, ты не думаешь, что в том здании, где мы побывали, могут быть «жучки»?

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, там был микрофон, и кто-то нас подслушал?

– Конечно нет, – уверенно ответил Эдди. – Не будь параноиком.

– О, хорошо, – сказал я.

Коробка казалась тяжелее с каждой секундой, я перехватил её по-другому.

– Идём, лейтенант, – сказал Эдди. – Мы не должны опоздать на рандеву.

– Ладно, – ответил я.

– А?

– Так точно, сэр, – поправился я.

20

Мы потратили чуть ли не час, добираясь до западных ворот, и за это время я повидал больше средств уничтожения, чем большинство здравомыслящих людей видят за всю жизнь. После куонсетских ангаров, заполненных химикатами, и окружающих их складских строений с разнообразным армейским имуществом шли бесконечные высокие ряды сложенных снарядов; стоянки, заставленные джипами с открытым верхом, бронемашинами, напоминающими средневековые осадные орудия, разнообразными грузовиками с огромными колёсами; низкие здания из бетонных блоков, набитые боеприпасами и взрывчаткой; вереницы самоходных артиллерийских установок и целая армада танков, словно готовящихся ко вторжению – все с белыми колпаками на вытянутых башенных орудиях, будто их лечили от венерического заболевания.

Часовые расхаживали туда-сюда на своих постах и, хотя мы проходили вблизи некоторых из них, ни один не окликнул нас: мол, кто мы такие, куда идём и что в коробке? Иногда по улице медленно проезжал джип с парой-тройкой военных полицейских в белых касках, но и они принимали нашу форму за чистую монету и продолжали путь, не удивляясь и не задавая вопросов: почему мы бродим в темноте с непонятной коробкой? Учитывая обстоятельства, я был рад их равнодушию. И в то же время, видя вокруг всевозможные средства разрушения, я поймал себя на мысли, что некоторым из этих людей не помешало бы быть чуть более бдительными и подозрительными.

Эдди на протяжении всего нашего пути указывал на то или иное орудие смерти, оповещал меня о его названии, модели и технических характеристиках, а также делился историями, которые ему в связи с этим вспомнились. И он то и дело называл меня лейтенантом. Данте повезло – он прошёл только через ад.

Мы планировали встретиться с Филом и Джерри у западных ворот в десять тридцать. Придя минут на десять раньше, мы присели отдохнуть в пустой сторожке. Коробка со временем оттянула мне руки, так что я сжимал и разжимал пальцы, стараясь избавиться от ноющей боли. Вспоминая пройденный путь – все эти танки, орудия, бронемашины и прочее вооружение, громоздящееся в свете прожекторов – я начал воспринимать увиденное, как настоящую сцену боя, застывшую во времени, со сверкающими вспышками выстрелов над рядами замерших машин смерти, готовых стереть всё, что движется, с лица земли.

Эти ворота и ведущая к ним асфальтовая дорога обычно не использовались персоналом базы Кваттатунк. Вход и выход с базы осуществлялся через главные ворота, которые мы с Эдди проехали на автобусе. Эти же, и ещё несколько дополнительных ворот по периметру огромного комплекса, предназначались исключительно для перемещения хранящихся на базе вещей, техники и материалов.

Взять, например, танки – если кто-то из друзей Эдди решит использовать их, чтобы сровнять с землей Кливленд, они поедут этим путём, а не станут продираться к главным воротам сквозь склады с прочим военным снаряжением. В остальное время этот вход держали закрытым. И, как предупреждали обращённые наружу знаки, он был ещё и под напряжением.

Ровно в пол-одиннадцатого Эдди вышел из сторожки и вгляделся во тьму по ту сторону ворот, тщетно высматривая там Джерри и Фила.

– Они опаздывают, – заметил он.

– Они появятся, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал не так отчаянно, как я себя чувствовал.

– Не ожидал такого от Фила, – сказал Эдди, оттянув рукав, чтобы посмотреть на часы; светящийся радиевый циферблат мелькнул в темноте.

Затем Эдди вернулся в сторожку – тесное квадратное помещение с дощатыми стенами и окнами, выходящими на все четыре стороны. Внутри хватало места лишь для высокого стола, пары табуреток и деревянной скамьи. Я сидел на табуретке, глядя то на застывшую батальную сцену, то в темноту за оградой, но Эдди предпочёл ждать стоя – вытянувшись струной, он с суровым видом высматривал через окно наших отсутствующих подельников. Он снова напомнил мне капитана корабля, но на этот раз не прогуливающегося по палубе, а стоящего на мостике и вглядывающегося в приближающийся с юго-запада ураган.

Без двадцати одиннадцать я начал надеяться, что у остальных, возможно, что-то пошло не так. Может, кого-то поймали при попытке выбраться из тюрьмы, или возникли накладки из-за угнанной машины. Если произошло что-то серьёзное, что отнимет много времени, мы вообще не сможем украсть этот проклятый лазер. А без лазера мы не сможем осуществить ограбление банка. Такое развитие событий было мне на руку.

С другой стороны, если Фил и Джерри так и не появятся, у нас с Эдди возникнут немалые проблемы. Мы не сможем перебраться через ворота под напряжением, так как мастером в этой области являлся Фил – он должен был захватить провода для байпаса,[30]30
  Байпас (от англ. bypass – «обход, объезд») в электрике – фрагмент электрической цепи, по которому ток может идти в обход определённого участка.


[Закрыть] резиновые перчатки и прочее барахло, нужное для обесточивания ворот так, чтобы не поднялась тревога и сюда не примчались военные полицейские.

Значит, единственным выходом для нас оставались главные ворота, а последний автобус, уходящий с базы в город, отправлялся в одиннадцать часов. Было без двадцати одиннадцать, а по моим прикидкам, нам требовалось не меньше часа, чтобы дойти до автобусной остановки. Сможем ли мы спокойно выйти пешком через главные ворота в полночь и надеяться, что военные полицейские не проявят повышенного внимания к нам и нашим удостоверениям? Сильно в этом сомневаюсь.

– Который час? – спросил я.

Радиевый циферблат зелёным пятнышком рассеял тьму.

– Двадцать два сорок пять, – ответил Эдди.

Я перевёл это как «без четверти одиннадцать» и сказал:

– Эдди, не думаю, что они приедут.

– Конечно, приедут, – отозвался он.

– У нас осталось всего пятнадцать минут, если мы хотим успеть на автобус.

Света от далёких прожекторов хватало, чтобы я разглядел нахмуренное лицо Эдди, когда он взглянул на меня.

– Какой ещё автобус?

– Последний автобус в город. Эдди, не можем же мы просто выйти через главные ворота посреди ночи…

– Пункт первый, – прервал меня Эдди. – Наш транспорт для отхода обязательно прибудет. Я абсолютно уверен в Джерри и Филе. Пункт второй: мы не сможем сесть в автобус, даже если бы успели добраться до остановки, потому что нас не пропустят с этой коробкой, полной материальных ценностей.

– Нам придётся её бросить, – сказал я.

– Отменить миссию? Ты серьёзно?

– Эдди, у нас нет другого выхода.

– Лейтенант, – произнёс Эдди твёрдым, сдержанным тоном, – никаких больше пораженческих речей.

– Эдди, я…

– Капитан, с твоего позволения!

– Охо-хо, – протянул я и отвернулся к окну, уставившись за ворота.

За ними не было видно ни зги. Ни приближающихся фар, ни даже габаритных огней, если бы наши друзья не стали включать фары.

– Ты меня слышал, лейтенант?

Есть три правила, которые следует неукоснительно соблюдать в жизни: не пытайся поднять диван по лестнице в одиночку, не связывайся со Скорпионами, если только на свой страх и риск, и никогда не спорь с сумасшедшими.

– Так точно, сэр, – отозвался я.

21

 В одиннадцать тридцать, спустя час после срока, когда должны были появиться Фил и Джерри, Эдди, стоящий всё это время по стойке «вольно» у окна, выходящего к воротам, обернулся и произнёс:

– Ну что ж, хорошо. Придётся импровизировать.

Ага, импровизировать. На автобус мы опоздали. Единственный выход с базы – главные ворота, а наши удостоверения не настолько убедительны, чтобы пройти через главные ворота с этой чёртовой смертоносной коробкой. Через полчаса придут менять часового, которого мы оставили связанным, и тогда будет объявлена тревога, а всю базу прочешут частым гребнем. И не просто прочешут: будут задействованы джипы с прожекторами, масса людей с винтовками и пулемётами, собаки-ищейки и, возможно, даже вертолёты. Нас непременно поймают – меня и моего безумного друга – не позже, чем через час. А когда поймают – вцепятся в нас мёртвой хваткой. Само наше проникновение на военную базу являлось куда более серьёзным преступлением, чем отсутствие в исправительном учреждении. А если вспомнить незаконное ношение формы, фальшивые удостоверения личности, грандиозное похищение всего этого барахла в коробке и нападение на часового…

В моём сознании настойчиво всплывала одна картина из времён, когда я был подростком. Однажды во время летних каникул мы с родителями отдыхали в съёмном коттедже у озера в штате Мэн. Разумеется, всю неделю лил дождь, но дело не в этом. В доме был камин, и мы разводили там огонь, чтобы было немного теплее. Как-то раз отец бросил в камин плоский обломок доски, и я заметил на нём муравья. Доска была шириной около четырёх дюймов, образуя своего рода мост над пламенем, и муравей бегал взад-вперёд по этому мосту, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь выход. Импровизировал. Так и мы, подобно этому муравью, будем вынуждены импровизировать.

– Думаю, единственное, что нам остаётся, – произнёс я без особой надежды, – пройти через главные ворота. Может, если мы пойдём без коробки, охрана не станет слишком приглядываться…

– Мы не станем отступать, – строго сказал Эдди. – Выброси это из головы раз и навсегда, лейтенант.

– Так точно, сэр, – сказал я.

Когда не знаешь, что делать, ты можешь делать то, что проще всего. В данный момент мне проще всего было плыть по течению вслед за бредовыми идеями Эдди. Одной из них было убеждение в том, что он настоящий капитан, а я – лейтенант. Не говоря уж о его уверенности, что существовал некий способ соскочить с этой горящей доски.

– Где коробка? – спросил Эдди.

– Вот она, – ответил я, похлопав по коробке, стоящей на столе, ладонью. – Может, нам попробовать перебросить лазер через ограду и вернуться за ним завтра…

Но Эдди меня не слушал. Он открыл коробку и принялся в ней рыться.

– Отлично, – сказал он, извлекая что-то из коробки. – Вынеси её наружу, лейтенант.

– Что ты задумал? – Я внезапно ощутил сильное смятение. Что Эдди достал из коробки?

– Меняем план отхода, – сказал он и вышел из сторожки. – Возьми коробку и идём.

Я взял коробку и пошёл.

На улице Эдди ткнул пальцем в ту сторону сторожки, что была обращена к «батальному полотну».

– Поставь коробку там, вплотную к стене. Сядь рядом с ней, прижмись к стене.

– Эдди, что ты собираешься делать?

– Шевелись, лейтенант. У нас мало времени.

– Я и правда хочу знать, Эдди, – настаивал я.

Очень спокойным тоном он произнёс:

– Уже второй раз ты обращаешься ко мне с нарушением субординации. Это мятеж, лейтенант?

Я никак не мог ответить «да» на этот вопрос, учитывая, что у Эдди был пистолет.

– Нет, – сказал я. – Никакого мятежа.

– Что-что?

– Нет, сэр, – сказал я.

– Тогда выполняй приказ, лейтенант.

Убеждая себя, что у меня всё равно нет будущего, так что не имеет значения какое безумие задумал Эдди, я отнёс коробку за сторожку, поставил её на землю, сел рядом, прислонившись спиной к стене, и с горечью и отчаянием уставился на мрачную картину перед собой.

Эдди вынырнул из-за угла сторожки, сжимая что-то в руке.

– Занял позицию, лейтенант? Хорошо.

Я понял, что он держит в руках ручную гранату, в ту же секунду, как Эдди выдернул чеку.

– Господи Иисусе! – завопил я и попытался вскочить на ноги, когда Эдди, размахнувшись, швырнул гранату в сторону ворот. Затем он шагнул ко мне и небрежным толчком вынудил меня потерять равновесие и упасть на землю.

– Восемь, девять… – тихонько произнёс Эдди, присев рядом со мной.

Взрыв заставил землю содрогнуться, словно от неожиданного удивления. Красно-жёлтая вспышка пробилась сквозь окна сторожки. Стёкла с нашей стороны уцелели, но я слышал звон стекла, сопровождающий грохот взрыва гранаты, на стороне, обращённой к воротам.

Пока я старался прийти в себя, Эдди поднялся на ноги и выглянул из-за угла сторожки.

– Хорошо, – с удовлетворением заметил он.

Это и был его способ пройти через ворота. Безумный, но, чёрт возьми, действенный. Если мы побежим немедля, и будем бежать как угорелые, прячась в лесу при виде любого приближающегося человека, то, может, нам и повезёт. Забегая вперёд – мы не стали так делать, хотя и могли бы.

Я встал, цепляясь за стену сторожки, и завернул за угол, чтобы взглянуть на ворота. На месте ворот осталась лишь дымящаяся воронка, по обе стороны от которой искрили и шипели провода, крохотными быстро гаснущими огоньками вспыхивали сухие листья. Исковерканные остатки створок свисали на погнутых петлях.

– У тебя получилось, Эдди! – воскликнул я в приступе нелепого восторга. Затем поспешно поправился: – У вас получилось, капитан.

Повернувшись к нему, я увидел, что Эдди вновь копается в коробке.

– Давай я возьму её, – сказал я. – И уберёмся отсюда поскорее!

Эдди невозмутимо протянул мне один из автоматических пистолетов 45-го калибра. Взяв его – подчинение уже становилось моей второй натурой – я напомнил:

– Капитан, у нас мало времени. Охрана будет здесь с минуты на минуту.

– Ни в кого не стреляй, – бросил Эдди. – Пистолет не заряжен.

Затем он выпрямился, держа в руке собственный пистолет, и посмотрел в сторону базы.

– Вот и они, – сказал он, всё так же сдержанно, тихо и чётко.

Я тоже их увидел – между рядами танков мчался как ошпаренный один джип, а позади, ярдах в пятидесяти – второй. Они петляли и виляли, словно находились под обстрелом и старались уклониться. Два объекта посреди застывшей сцены битвы вдруг ожили и пришли в ярость.

– Эдди! Капитан! – закричал я. – Нам нужно сматываться отсюда!

– Следуй моему примеру, – спокойно сказал Эдди, встав возле сторожки, лицом к приближающимся джипам и держа пистолет у бедра.

Следовать его примеру? Вступить в бой с военными полицейскими в двух джипах, имея лишь незаряженный пистолет? Я застыл на месте, дрожа; мои губы безмолвно шевелились, пытаясь выдавить фразы, которые донесли бы до Эдди мысль, что мы творим нечто неразумное.

– Это неразумно! – взвыл я, когда первый джип резко затормозил рядом с нами.

Внутри сидели трое военных полицейских в белых касках и с белеющими в темноте белками широко раскрытых глаз.

– Капитан, что тут произошло? – крикнул водитель.

Эдди шагнул к нему. Подъехал второй джип, завизжав тормозами. Запах жжёной резины смешался с едкой вонью после взрыва гранаты.

– Радикалы, – сказал Эдди. – Думаю, «Синоптики».[31]31
  Weather Underground Organization (WUO) или Weathermen («Синоптики») – леворадикальная марксистская вооруженная группировка, объединявшая студентов Мичиганского университета. Действовала в США с 1969 по 1977 годы.


[Закрыть] Мы с лейтенантом Смитом преследовали их досюда. Они взорвали ворота, но бросили эту коробку.

Двое военных полицейских выскочили из второго джипа и подбежали ближе, чтобы услышать рассказ Эдди. Один из них узнал его:

– Капитан Робинсон! Что случилось?

Вот те на. Не зря, значит, Эдди провёл неделю на этой базе. Он не только познакомился с базой Кваттатунк, но и познакомил базу Кваттатунк с капитаном Робинсоном.

Глаза водителя первого джипа становились всё шире с каждой секундой.

– Хотите сказать, они проникли внутрь?

– Они обезвредили часового у склада ФД-832, – сказал Эдди. – У вас в машине есть рация, капрал?

– Так точно, сэр!

– Свяжитесь с другими, пусть обыщут здание. Если они убили того солдата… – Эдди яростно потряс кулаком с зажатым в нём пистолетом, затем повернулся к полицейским из второго джипа. – Мне придётся реквизировать ваш джип, сержант, – сказал он. – Вы двое останьтесь охранять ворота, на тот случай, если нарушители вернутся.

Вновь обратившись к водителю первого джипа, Эдди приказал:

– Возвращайтесь к складу ФД-832. Если они заложили там бомбу – весь комплекс может взлететь на воздух.

– Боже всемогущий! – отозвался водитель.

Он переключил передачу, вдавил педаль газа в пол, сделал один из самых крутых разворотов в истории автомобильного движения и с рёвом умчался по направлению к скопищу танков.

– Лейтенант!

– Да, сэр!

– Поведёшь машину, – сказал Эдди, запрыгивая на заднее сиденье второго джипа.

– Так точно, сэр!

– И не забудь захватить коробку с уликами!

– Никак нет, сэр!

Я схватил коробку с уликами и забросил её на заднее сиденье, затем втиснулся за руль, словно пополневшая женщина, втискивающаяся в старый купальник. Колени упирались, но я кое-как их разместил. Двигатель работал, сцепление на месте, рычаг переключения передач торчал из пола. Левая нога вниз, правая рука вперёд, левая рука на руле, левая нога вверх, правая нога резко вниз. Шины издали такой визг, словно я задавил женский хор в полном составе; джип рванул вперёд, ухнул в воронку от гранаты, при ударе едва не сломав мне позвоночник в семи местах, подскочил вверх, перебрался через обломки ворот, выехал на ровный асфальт и, завывая мотором, помчался по пустой дороге между рядами сосен.

Расстояние до перекрёстка составляло около мили. И всё это время я задерживал дыхание; по-видимому, не так уж долго мы ехали. Мне с огромным трудом удалось заставить себя снять ногу с педали газа перед поворотом налево, мы приближались к нему слишком быстро.

Не менее быстро приближалась и машина с другой стороны. Внезапно всю дорогу заполонил огромный чёрный «Бьюик», входящий в поворот с заблокированными передними колёсами и скользящими вбок задними, и я совершенно ничего не мог предпринять, кроме как съехать с дороги, перепрыгнуть дренажную канаву и врезаться в заднюю часть знака с надписью: «Тупик. Государственная собственность. Проезд запрещён».

Неровный дёрн и деревянный столб остановили наш джип быстрее, чем мои лихорадочные удары по тормозам. А в качестве coup de grace[32]32
  «Удар милосердия» (фр.). Завершающий (приканчивающий) удар.


[Закрыть] выступил кювет вдоль главной дороги – он поглотил передние колёса нашего джипа и оставил его торчать под крутым углом, с фарами, направленными на противоположный травянистый склон всего в трёх дюймах от них.

Казалось, рулевое колесо застряло у меня в груди. Отлипнув от него, я огляделся и осознал, что по-прежнему нахожусь на этой планете, а значит, всё ещё жив.

– Отлично сработано, Гарри, – услышал я голос Эдди.

Я вытаращил на него глаза. Эдди выбросил свою офицерскую фуражку в канаву и одарил меня своей грубоватой улыбкой, одновременно предпринимая попытки выкарабкаться из джипа.

– Пора делать ноги, – сказал он.

Ноги? Смогу ли я вообще пошевелить ногами? Я изогнулся, как креветка, отталкиваясь от рамы ветрового стекла и спинки сиденья, пока не упёрся каблуками в само сиденье. Немного посидев на спинке, всё ещё оглушённый и очумевший, я оглянулся и увидел чёрный «Бьюик», задом возвращающийся к перекрёстку по боковой дороге.

Эдди наконец выбрался из джипа и теперь поднимался по склону кювета, оставляя за собой след из предметов одежды. Форменный китель он сбросил первым, за ним галстук. Также он бросил:

– Возьми коробку, Гарри!

Он назвал меня Гарри. Неужели то безумие закончилось?

«Бьюик» затормозил недалеко от перекрёстка; внезапно через пассажирскую дверцу выскочил Фил.

– Быстрей! Шевелитесь! – закричал он.

Я зашевелился. Наконец вырвавшись из любовных объятий джипа, я подхватил коробку и, пошатываясь, двинулся по неровной земле к «Бьюику». Эдди был уже там, на заднем сиденье. Я полез туда же, толкая коробку перед собой. Фил тоже вернулся внутрь, мы захлопнули все двери, а Джерри, сидящий за рулём, описал аккуратный полукруг, выехал на главную дорогу, переключил передачу, и мы помчались к городу.

На заднем сиденье лежала штатская одежда для нас с Эдди, и мы поспешно принялись переодеваться. Фил, наполовину развернувшись, чтобы видеть нас, спросил:

– Как вам удалось выбраться?

– Эдди взорвал ворота, – ответил я. – Это было потрясающе. Я думал – мы обречены, мы обречены, чёрт возьми, а он просто взял и взорвал ворота, реквизировал джип и… вот сукин сын!

У меня закружилась голова от облегчения, и лишь огромным усилием я заставил себя заткнуться.

Фил угрюмо объяснил:

– Мы вляпались во внезапный шмон, вся наша грёбаная тюряга. Слава Богу, Матгуд был в спортзале, он помог нам прикрыть вас двоих. Я подал ему мысль, что вы где-то на крыше прочищаете друг другу дымоходы.

– Быстро сообразил, – сказал Эдди. Я воздержался от комментариев.

– Но мы несколько грёбаных часов не могли выбраться, – сказал Фил. – Я уж всерьёз думал, что вы двое засыпались.

– Я тоже так думал, – сказал я. – Эдди, ты гений.

– Первый принцип военной мотивации, – сказал Эдди, – Всегда держи в голове цель миссии. Если знаешь, что хочешь сделать – поймёшь, как это сделать.

– Как скажешь, – согласился я, натягивая штатские брюки.

– Чем ты взорвал ворота? – поинтересовался Фил.

– Ручной гранатой, – ответил Эдди. – Я прихватил несколько штук; как чувствовал, что могут пригодиться.

– Ручные гранаты?! – Фил выглядел потрясённым, почти на грани паники. – У нас в машине?

– Они совершенно безопасны, – сказал Эдди и похлопал по коробке.