Текст книги "Спасите, меня держат в тюряге (ЛП)"

Автор книги: Дональд Уэстлейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Чёрта с два! – заявил Фил. – Нам они ни к чему. Выброси их на хрен.

Эдди задумчиво склонил голову.

– Ты уверен, Фил?

– Нам нужен только лазер, – сказал ему Фил. – Начнём баловаться с гранатами – подорвём собственные задницы. Выброси их.

Эдди пожал плечами.

– Ты тут командир, – сказал он, после чего достал из коробки одну из гранат, опустил боковое стекло, выдернул чеку и бросил гранату в придорожные заросли.

– Не так! – заорал Фил, а когда Джерри ударил по тормозам, закричал ему: – Не останавливайся, ради всего святого!

Джерри снова прибавил газу, а тёмная ночь позади нас озарилась вспышкой взрыва. Джерри втянул голову в плечи.

– Что это было, чёрт возьми?

– Просто веди машину, – сказал ему Фил и обратился к Эдди: – Выброси их аккуратно. Не взрывай ничего.

Эдди небрежно перекатывал оставшиеся гранаты в руках, словно жонглёр перед выступлением свои шары.

– Не хотелось бы, чтобы одну из них нашли дети и поранились, – сказал он.

Джерри заметил через плечо:

– Впереди мост. Брось их в реку.

– Точняк, – сказал Фил. – Только не выдёргивай чеку.

– Хорошо, – сказал Эдди.

Дальше мы ехали в тишине. Эдди продолжал играть с гранатами, перебрасывая их из руки в руку. На мой взгляд, до реки было бесконечно далеко.

22

Бодрствовать было достаточно тяжело, но ночные кошмары оказались ещё хуже. Остаток ночи я провёл на койке в спортзале, в одной комнате с Эдди, Филом и Джерри. Каждый раз, когда ужас заставлял меня подскочить и открыть глаза, я изумлённо смотрел на эту крепко (в случае с Джерри ещё и шумно) спящую троицу сквозь пелену взрывов и пожаров, всё ещё бушевавших в моём воображении.

Во сне меня преследовали длинноносые танки, живые и обладающие сознанием; меня скручивали солдаты, превращающиеся в полицейских, превращающиеся в «веселых ребят» где-то на крыше; меня расстреливали, взрывали, сжигали, травили собаками – всё, что угодно, только не отпускали с миром.

В семь утра я поднялся, совершенно не выспавшись; никогда в жизни не чувствовал такой усталости. Я поплёлся на перекличку и завтрак словно мул, которого ударили камнем по затылку, затем побрёл в свою уютную камеру – подальше от спортзала, подальше от мирских забот – и до часу дня провалился в глубокий, без сновидений сон, из которого меня выдернула новая ужасная мысль: «Сегодня мы грабим банк!»

О, божечки, сегодня. Мы раздобыли лазер. Макс Нолан и Джо Маслоки нашли, где сотрудник «Твин Ситис: Пишущие машинки» каждый день не позже пяти минут шестого паркует свой фургон, и подделали ключ от автомобиля. Мы достали пишущую машинку и форму охранника для Эдди Тройна, оружия хватало на всю банду, имена, адреса и домашние телефоны основных сотрудников банка были записаны в блокноте, что Фил держал в заднем кармане. Внезапная тюремная проверка или шмон, как её обычно называли, точно не случится сразу после предыдущей и не нарушит наши планы. Ничто не могло помешать ограблению. Оно произойдёт сегодня. В половине шестого вечера, через четыре с половиной часа.

Я вскочил с койки, дрожа и трясясь, и бросился в спортзал.

Там я встретил Боба Домби; он и Макс останутся в спортзале – присмотреть за лавочкой, пока остальные отправятся совершать двойное ограбление. Если бы я мог каким-то образом поменяться с Бобом или Максом местами, то всё не казалось бы таким ужасным. Мысль о том, что я окажусь в банке с пистолетом в руках, а испуганные клиенты будут шарахаться от меня, заставляла мои колени дрожать, как желе. И мой желудок. И мозг.

Боб, выглядящий как обычно, то есть как пронырливый хорёк, пребывал в хорошем настроении.

– Ты ведь ещё не знаком с моей женой, да? – спросил он.

– А? – Я едва вспомнил, что Боб женат. – О. С женой? Нет.

– Она хочет с тобой познакомиться, – сказал Боб. – Вы бы поладили. Элис заядлая читательница.

Моим тюремным образом, как я уже упоминал, являлся «толковый налетчик». Для малообразованных людей все читатели будто связаны общей нитью, неким признаком, гарантирующим, что они найдут общий язык и поладят друг с другом, независимо от своих читательских предпочтений. Похоже на убеждение некоторых белых, что все чернокожие знакомы между собой. Поэтому на предложение Боба я пробормотал что-то вроде: «Было бы здорово». В этот момент бо́льшая часть моего мозга отчаянно грызла ногти.

– Мы подумываем устроить небольшую вечеринку на Рождество, – сказал Боб. – Элис любит готовить для большой компании, но у неё было не так-то много возможностей с тех пор, как она поселилась здесь.

– Угу, – ответил я.

– Я вскоре дам тебе знать. – Затем Боб хитро ухмыльнулся, наклонил голову и взглянул на меня, словно выглядывая из норы. – Может, праздничный ужин после сегодняшнего дельца, а?

– Э-э, – протянул я, лихорадочно пытаясь вспомнить, как улыбаться. – М-м-м, – промычал я сквозь дрожащие губы. – Ну, я подумаю… – сказал я и побрёл прочь в поисках какой-нибудь могилы, где мог бы упокоиться.

Десятью минутами позже, в помещении, где в межсезонье хранилось бейсбольное снаряжение, я выдавливал щедрую порцию вазелина в каждую перчатку, и тут спасительная идея обрушилась на меня, будто пузырь с водой, брошенный из окна верхнего этажа.

– Ах! – воскликнул я и поднял голову, изумлённо глядя на свет, появившийся в конце туннеля. Но смогу ли я? Смогу!

Я восторженно хлопнул себя ладонью по лбу и измазал все лицо вазелином. Чтоб тебя! После того, как я смыл с себя эту гадость, что было не так-то просто, я снова вернулся к Бобу Домби и через минуту-другую довольно обыденно произнёс:

– Ну, думаю, мне пора на ту сторону. Увидимся позже.

– Удачи, – отозвался он.

– Спасибо.

Я прополз по туннелю и оказался снаружи, в мире свободы, ещё до двух. Тем не менее, до закрытия банка мне предстояло много чего сделать, и я быстрым шагом покинул дом Домби, направившись к центру города.

Я посетил пару магазинов: аптеку и торгующий всякой мелочью по пять и десять центов. Затем я заперся в мужском туалете на заправке, чтобы подготовить всё необходимое. У меня дрожали руки от спешки, и я не был на все сто уверен в том, что собираюсь сделать. Как можно в точности рассчитать время для такого? Если потороплюсь – толку не будет. Если опоздаю… я даже не хотел об этом думать.

Наконец я вышел из туалета с двумя небольшими пакетами в карманах куртки. Я зашёл в банк, выписал чек на двадцать пять долларов, побродил по банку, осматриваясь, обналичил чек и вышел на улицу. Было без десяти три. Я заглянул в «Бар и гриль Тёрка» и вернул владельцу часть денег, похищенных у него с помощью ящика для молока.

23

В четыре часа, успешно выдержав искушение напиться, я покинул бар Тёрка и вернулся к банку, где не происходило ничего необычного. Обескураженный, но не сломленный, я пересёк улицу и зашёл в закусочную, где за нашим обычным столиком у окна уже сидели Фил, Джерри и Билли. Я присоединился к ним. Фил наградил меня свирепой ухмылкой.

– Итак, наступил великий день, – сказал он.

«Улыбнись», – велел я сам себе.

– А то ж, – ответил я.

Мы поговорили о футболе. Джерри играл в школе и в армии, обычно в защите; Билли когда-то имел дело с бывшими профессиональными футболистами, организовавшими штрейкбрехерскую контору,[33]33
  Штрейкбрехер (от нем. streikbrecher) – работник, нанятый со стороны на время забастовки, или отказавшийся участвовать в забастовке. В оригинале не немецкое, а английское словосочетание strike-breaker. Но оно означает то же самое и даже произносится похоже.


[Закрыть] действующую в штатах Теннеси, Кентукки и Каролина; а Фил принимал в тюрьме ставки на исход профессиональных игр. Прямо сейчас Фил рассуждал о процентном соотношении ставок и выплат в предстоящем матче «Джетс» против «Ойлерс», Джерри описывал, что можно проделать на игровом поле с надоедливым соперником, а Билли рассказывал весёлые истории о сломанных руках, спинах и свёрнутых шеях.

Кажется, у меня снова начался нервный тик. Пока остальные беседовали, я задумчиво смотрел в окно на банк, где по-прежнему ничего не происходило. Каждый раз, стоило мне перевести взгляд на своих спутников, глаза принимались неудержимо моргать, но даже так я видел их отчётливей, чем хотелось бы.

Рядом со мной сидел Билли; его рука, та, что ближе ко мне, размером и плотностью напоминала дубину пещерного человека. Его голова походила на валун, обтёсанный так, что получилось нечто, с натяжкой сошедшее за лицо. Плечи выглядели, будто он носил футбольные наплечники, но нет, это были его собственные плечи.

Напротив я видел Джерри и Фила. Джерри тоже казался монстром, если не из-за внешности, то из-за размеров. Честно говоря, в облике Джерри проглядывало что-то детское, несмотря на его внушительные габариты, а его плоть была не твёрже и не холодней, чем у любого нормального человека. Тем не менее, его футбольные байки о сломанных лодыжках и разодранных ноздрях наводили на мысль, что лучше его не злить.

Что касается Фила, то он не обладал такой же массой, как двое других, но в нём ощущался шустрый коварный интеллект и жилистая сила, не менее устрашающая. Джерри и Билли могли бы разорвать меня на части голыми руками, но Фил стал бы первым, кто догадался, что меня нужно разорвать на части.

Около половины пятого человекоподобный студент-официант проплыл мимо, как бутылка с запиской, получил заказ – четыре кофе – и исчез навеки. Я смотрел мимо скалистого профиля Билли на банк, и моя левая щека нервно подергивалась. Ничего не происходило. Ни-че-го.

– Что, Гарри, малость нервничаешь? – спросил Фил.

Вздрогнув, я обернулся к нему. Если бы болван-официант успел принести мне кофе, я бы облился с ног до головы.

– Нервничаю? – переспросил я, моргая, дёргаясь и потирая левый локоть правой рукой. – Я? Нет, ни капли. Вовсе нет.

Фил, ухмыльнувшись, заметил:

– Знаю, многие парни нервничают перед делом, но ни один ни за что не признается.

– Вот как? – сказал я. Прикрыв один глаз, я смог немного унять тик другого.

– Знавал я одного парня, – сказал Джерри, – так он был твёрже скалы перед делом, но сразу после его выворачивало наизнанку.

– Конечно, – согласился Фил, – на разных людей волнение действует по-разному.

– Прикинь, – сказал Джерри, – ты останавливаешь машину, на которой сматываешься от погони, чтобы какой-то парень мог проблеваться.

Фил рассмеялся, стал вспоминать что-то из своего опыта, и я благополучно выпал из разговора. Я снова посмотрел на банк.

Почему ничего не происходит?

И почему я так нервничаю? Когда я раньше устраивал свои маленькие проделки, всегда был риск, что меня застукают, но я неизменно сохранял спокойствие, почти безразличие. Так почему же на этот раз я всё время ёрзаю, моргаю, вздрагиваю, чешусь, сглатываю слюну и чувствую дробную пульсацию в шее? Короче, почему я превращаюсь в комок нервов?

Потому что это другое – вот почему. Во-первых, это не одна из моих маленьких шалостей, вообще не то, чем я обычно занимаюсь. Во-вторых, тут серьёзное дело, даже смертельно-опасное – пытаться поиметь одновременно и общество, и этих крутых парней, при том, что мне это не по зубам. А ещё я нервничал потому, что в этом треклятом банке ничего не происходит!

Оторвав взгляд от леденящего душу профиля Билли Глинна, я в очередной раз посмотрел через улицу сквозь витрину «Доверительного федерального траста» на залитый жёлтым светом интерьер банка, где ничего не происходило. Большинство сотрудников уже отправились по домам, остался лишь охранник у двери и, вероятно, ещё человека три; я видел их движения позади стойки с кассовыми аппаратами, где они завершали дневные бухгалтерские дела. Всё как обычно. Чёрт-чёрт-чёрт!

Без десяти пять.

Без пяти пять.

Ровно пять.

Пять минут шестого.

И тут я увидел, как всё началось, и тут же замер – не считая подёргивающейся щеки – надеясь, что остальные ничего не заметят. Охранник за стеклянной дверью вдруг резко подскочил, словно марионетка, если кто-то толкнул кукловода под руку. Я видел, как он обернулся, оглядел помещение банка, а затем сорвался с места, бросился к столу, за которым я заполнял свой чек на двадцать пять долларов, и склонился, заглядывая под него.

Я догадывался, что он делает. Как и о причинах, по которым банковский служащий в тёмно-синем костюме внезапно выбежал из-за стойки, размахивая руками и что-то сердито крича охраннику. Тот уже выпрямился, держа в руках корзину для мусора.

Фил, Джерри и Билли продолжали болтать о футболе, ограблениях и изуродованных телах. Я старался выглядеть и вести себя спокойно, словно не замечаю в банке ничего необычного. Чем дольше я смогу оттягивать момент, когда они увидят, что происходит – тем мне будет комфортнее.

Дай мне это провернуть, Господи. Ты позволял мне откалывать все те мелкие номера, не имеющие значения, так позволь теперь обстряпать эту затею. Умоляю.

Охранник подбежал к двери, держа мусорную корзину на отлёте. Он собирался отпереть дверь, когда служащий опять что-то крикнул, видимо, останавливая охранника. Тот обернулся, тоже крича, и между людьми в банке произошёл оживлённый обмен мнениями, в результате которого охранник всё-таки вернулся к двери, но не стал выходить, а с подозрением вперился взглядом в прохожих на тротуаре.

Я мог представить доводы служащего. Он, наверное, сказал что-то вроде: «Это может быть уловка, чтобы вынудить нас открыть дверь!» Хорошо. Настороженность – то, что мне нужно. Опасение и недоверие, перерастающие в откровенный страх. «Ну же, – подумал я, – продолжайте в том же духе».

Из задней части помещения появилась женщина, взмахивая руками перед лицом, словно отгоняла мошек или комаров. Мужчина в костюме повернулся к ней, отдал некое распоряжение, и она поспешно удалилась.

Хорошо. Просто отлично.

Охранник по-прежнему стоял у двери, держа корзину для мусора подальше от себя. Похоже, он спрашивал банковского служащего: что ему делать? Но по движениям и выражению лиц обоих мужчин было очевидно, что полученный ответ прозвучал скорее красочно, чем убедительно. Казалось, в банке того и гляди вспыхнет мятеж, но вдруг мужчины обернулись и уставились на что-то новое, что-то возле правой боковой стены. Охранник выронил корзину, и они с банковским служащим метнулись к этому новому объекту. Женщина вновь появилась в помещении, по-видимому, о чём-то докладывая.

Да. Да!

Но тут рядом с нами возник, прервав разговор моих подельников, этот проклятый мальчишка-официант с нашим кофе. Пока он расставлял чашки, Джерри случайно глянул в окно, замер, нахмурился и сказал:

– Какого чёрта?

– Хм? – Фил проследил за взглядом Джерри и тоже нахмурил брови. – Что там? – спросил он.

Было около четверти шестого – гораздо позже, чем я надеялся. Суматоха в банке не разгорелась до той степени, на которую я рассчитывал, но оставалось ещё минут пятнадцать до появления Джо Маслоки и Эдди Тройна в фургоне ремонтника пишущих машинок. Худшее, что может произойти – это если они приедут перед тем, как разверзнется ад, но не поймут, что что-то не так, припаркуют фургон, выйдут и приблизятся к банку. Я не хотел, чтобы так вышло, даже не думал об этом.

Ну же!

Мальчишка-официант исчез, канув в туман Леты. Билли тоже заинтересовался суетой на той стороне улицы.

– Что там делается?

– Они бегают с мусорными корзинами, – ответил Джерри.

И правда. Женщина подошла и подняла корзину, брошенную у двери, а охранник схватил вторую – ту, что стояла справа. Воцарилась неразбериха, все трое что-то кричали друг другу, а затем к ним присоединился четвёртый – ещё один сотрудник в тёмном костюме – который, судя по всему, перекричал всех остальных, требуя, чтобы ему объяснили: что происходит?

Последовали сбивчивые объяснения, обвиняющие жесты в сторону корзин для мусора и в другие стороны; все говорили одновременно.

– Какого хрена? – сказал Фил.

Ну, давайте же, давайте!

Люди в банке всем своим видом демонстрировали недовольство, размахивали руками, словно отгоняя мух. Охранник и женщина вместе с мусорными корзинами поспешили в заднюю часть помещения. Новоприбывший мужчина в костюме подошёл к боковой стене и принялся с чем-то там возиться – вероятно, с термостатом, или он включал кондиционер, или ещё что-то в этом роде.

Нет-нет-нет. Не решайте проблему так запросто. Столкнитесь с затруднением, поднимите шум, ударьтесь в панику, позвоните…

Послышалась сирена. Благословенный звук сирены, долетающий издалека. Пять двадцать два на часах в закусочной, на минуту меньше на часах, висящих на задней стене вестибюля «Доверительного федерального траста» – и вот, полиция уже в пути. Сотрудница банка всё-таки позвонила им, как я надеялся. Да, я на это надеялся.

– Что-то случилось, – произнёс Фил. – Чёрт побери, там что-то случилось.

– Я слышу сирену, – заметил Билли. – Думаю, нам лучше смотаться отсюда.

– Это не за нами, – ответил ему Фил. – Сиди спокойно, не привлекай внимания. Тут что-то другое. Не знаю что, но это не из-за нас.

Прибыла полицейская машина, развив не такую уж большую скорость, по сравнению с той, с которой мы мчались прошлой ночью. Сирена смолкла, но вращающаяся красная мигалка осталась включённой; автомобиль остановился рядом с пожарным гидрантом перед банком. Двое полицейских не торопясь вылезли, подтянули пояса с кобурами, нацепили фуражки и подошли по тротуару к дверям банка.

Тут возникла заминка. Один из сотрудников банка что-то кричал и жестикулировал сквозь стеклянную дверь, но не спешил открывать её. Было заметно, что двое копов не в восторге от такого обхождения. Они стояли перед дверью, уперев руки в бока и чуть наклонив головы, всем своим видом выражая опасное раздражение.

Подбежал банковский охранник – оказывается, только у него был ключ от входной двери. Он открыл её и копы вошли, тут же отпрянув, словно наткнулись на паутину. Судя по их движениям, они что-то отгоняли или смахивали с лиц. С большой неохотой копы всё же вошли в банк и ещё более неохотно позволили закрыть за собой дверь.

Пять двадцать четыре.

Пять двадцать пять.

Полицейская машина с вращающейся красной мигалкой, конечно, привлекла внимание прохожих, возвращающихся домой с работы, и покупателей близлежащих магазинов; некоторые глазели на пустую машину, но большинство прилипли к витрине банка. Становилось всё трудней разглядеть, что происходит внутри. Затем дверь открылась, и один из полицейских встал в дверном проёме, не давая ей закрыться. Кажется, он отвечал на нетерпеливые вопросы из толпы.

– Джерри, сходи туда, – велел Фил. – Узнай, что происходит.

– Ладно.

Пять двадцать семь. Я наблюдал, как Джерри пересекает улицу и ввинчивается в толпу зевак.

Мне следовало что-то сказать, подать хоть какую-то реплику. Неестественно молчать, когда все остальные говорили. Моё горло стремилось сжаться, но я заставил себя открыть рот и пробормотать:

– Наверное, что-то стряслось, да?

– Теперь, я чувствую, всё пойдёт прахом, – с горечью сказал Фил. – Если эти копы сейчас же не свалят оттуда – мы сядем в лужу.

Свалят? Нет, нет, только не это. Было уже пять двадцать девять, копам нужно задержаться всего на минуту – и на нашем деле можно ставить крест. Джо и Эдди подъедут, увидят полицейскую машину, толпу любопытных и суматоху внутри банка – и проедут мимо. Им придётся так поступить, другого выбора не будет.

Пять тридцать. Фургон ремонтника пишущих машинок не проехал.

Пять тридцать одна. Фургона по-прежнему не было. Джерри неторопливо пошёл назад через улицу.

Пять тридцать две. Где же ты, красный фургон? Джерри вернулся в закусочную и сел на место. Второй коп покинул банк, сел в свой автомобиль и взял в руки рацию.

– Ну и в чём дело? – спросил Фил у Джерри.

– Бомбы-вонючки, – ответил Джерри.

Фил взглянул на него с таким отвращением на лице, словно отсюда почувствовал запах.

– Бомбы-вонючки?! – воскликнул он.

– Так и есть, – сказал Джерри. – Какой-то хохмач налил химикаты в пластиковые стаканчики с крышками и спрятал их в корзинах для мусора. Химикаты разъели пластик – и на тебе! Ты не поверишь, какая вонища прёт из той двери.

– Бомбы-вонючки, – повторил Фил. – Даже если мы попадём в банк – придётся нюхать эту хрень.

Нет. Мы не можем туда попасть, мы не можем. Красный фургон, давай же, появляйся быстрее!

– Как можно устраивать такие приколы? – сказал Джерри.

– Попал бы этот шутник мне в руки, – сказал Фил. – Эти копы надолго там застряли?

– Не думаю, – ответил Джерри. – Похоже, тот, что сидит на рации, хочет узнать: что им делать? Им совсем не хочется там торчать, уж поверь.

Пять тридцать пять. Коп в полицейской машине закончил разговор и вылез. Я пытался по его походке, положению плеч и наклону головы прикинуть, какие указания он получил. Полицейский вальяжно, как часто ходят копы, обогнул переднюю часть автомобиля и направился по тротуару к своему напарнику.

Будь ты проклят, красный фургон!

– Любителей устраивать такие розыгрыши, – сказал Джерри, – следует карать по всей строгости закона.

Красный фургон; я чуть не упал в обморок от облегчения. Фургон медленно проехал по улице, и я разглядел Джо и Эдди в кабине – они пялились на кавардак перед банком. Вот так, Джо и Эдди, всё пошло наперекосяк. Ничего у вас не выйдет, возвращайте фургон на место. Господи ты боже мой, мы не станем грабить этот банк!

– Они уехали, – сказал Фил. – Всё накрылось медным тазом.

– Вот сукин сын, – сказал Джерри.

– Проклятье, – сказал я.

– Однажды я работал в буровой бригаде в Венесуэле, – сказал Билли, – и у нас завёлся такой шутник. Обожал подвешивать ведро над дверью, чтобы оно проливалось на тех, кто входит.

– Ненавижу таких грёбаных типов, – вставил Фил.

– В конце концов мы с ним разобрались, – продолжил Билли. – Забавно, но никто и представить не мог, кто им оказался. Последний, на кого бы вы подумали. – Он ухмыльнулся, поочерёдно разглядывая всех нас. Кажется, на мне он задержал взгляд чуть дольше, чем на других.

– И что вы с ним сделали? – спросил Джерри.

– Подвесили над дверью, – ответил Билли и, кивнув, добавил. – Чу́дное решение проблемы.